АМериКАнСКАя 
АССОциАция 
юриСтОВ 

ФедерАльнАя пАлАтА 
АдВОКАтОВ рОССийСКОй 
ФедерАции 

С. Л. АРИЯ 

АдВОКАтСКАя пАлАтА 
МОСКОВСКОй 
ОблАСти 

ЖИЗНЬ   

АДВОКАТА

3-е издание, дополненное и исправленное 

МОСКВА • 2010

ббК 67.4 

А 81 

редакционный совет: 

А. Л. Алферов, С. И. Володина, Г. Г. Глинка, Е. В. Семеняко

Ария С. Л. 

А 81 
Жизнь адвоката. издание 3-е, дополненное и исправ- 
ленное. — М.: Американская ассоциация юри стов, 2010. 
— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы). 
ISBN 1-60442-587-3 
ISBN 978-1-60442-587-1 

Книга одного из наиболее известных российских адвокатов вклю- 
чает в себя судебные речи и жалобы по делам, а также описания 
войны и мира в жизни автора. диапазон охвата и острота описанных 
ситуаций позволяют обогатить представление об эпохе и о людях 
россии XX века. два предыдущих издания не удовлетворили спроса. 
настоящее — третье — издание осуществлено по решению конфе- 
ренции адвокатов Московской области. 
издание предназначено для широкого круга читателей и будет 
представлять несомненный интерес и для юридического сообщест- 
ва, и для всех кто интересуется историей адвокатуры. 

ББК 67.4

© Ария С. л. 
© Федеральная палата адвокатов рФ 
© Адвокатская палата Московской области 

ISBN 1-60442-587-3 
ISBN 978-1-60442-587-1 

© Американская ассоциация юристов 
Все права защищены, 2010

СОДеРЖАНИе

От редакции.......................................................................................................7 

предисловие......................................................................................................9 

Вступление.......................................................................................................11 

От автора..........................................................................................................17

БеСеДы О пРОфеССИИ

О нравственных принципах в адвокатской деятельности............................19 

язык и стиль процессуальных документов...................................................28 

Об адвокатской тайне.....................................................................................43

СУДеБНые РеЧИ

дело Светловой (Хищение государственной собственности).....................47 

дело дворецкого (Убийство по неосторожности)........................................56 

дело Саморуковой (Убийство новорожденного ребенка)...........................59 

дело дородных (Кража и уничтожение произведений искусства)..............62 

дело пузыревой (Соучастие в мошенничестве  

и подстрекательстве к даче взяток)....................................................71 

дело раскина (Убийство родителей).............................................................94 

дело Галанскова, Гинзбурга, добровольского, лашковой 

(Антисоветская  агитация)...................................................................105 

дело палиева (Хозяйственное. Фрагменты речи)......................................117 

дело Васильева (Посягательство на жизнь сотрудника милиции)...........122 

дело профессора Котенко (Обвинение во взятках. Фрагменты речи).....130 

дело С. (Измена Родине, шпионаж, взятки. Фрагменты речи).................143 

дело С. бахминой (Условно-досрочное освобождение)............................150

ЖАЛОБы

Жалоба по делу рейфнера и. р. .................................................................153 

Жалоба по делу Колышницына В. н. ..........................................................160 

Жалоба по делу Хромчика А. М. .................................................................166 

Жалоба по делу Валентины Малявиной.....................................................177 

Жалоба по делу трускина В. В. ...................................................................206 

Жалоба по делу Сайкина е. М. ....................................................................215 

Жалоба по делу В. тартайниса.....................................................................223 

Жалоба по делу н. Чачхалиа........................................................................234 

Жалоба по делу писарева А. А. ..................................................................240 

Жалоба по делу Сергеева н. А. ...................................................................245 

Жалоба по делу т. Камалова........................................................................256 

Жалоба по делу В. Журиной.........................................................................261 

Жалоба по делу С. лукьянова......................................................................271 

Кассационная жалоба по делу любич.........................................................276 

3 

Жалоба по делу малолетней н. Хрущевой..................................................280 

Жалоба в порядке статьи 220 УпК (по делу лойтера)..............................283 

Жалоба в порядке статьи 220 УпК (по делу Кабака б. л.).......................286

ОЧеРКИ, ЗАРИСОВКИ, ЭССе

ЗАпиСКи АдВОКАтА...................................................................................293 

проблески.................................................................................................293 

плут...........................................................................................................296 

дело «пятидесятников»..........................................................................299 

Как дедушка готовился к войне.............................................................305 

Горе...........................................................................................................307 

Щепка в океане........................................................................................312 

партия и хулиган......................................................................................313 

Грузинский колорит.................................................................................324 

Грузинский колорит — 2..........................................................................328 

Защита диссидентов. Четыре очерка....................................................333 

дело о «белой книге»........................................................................335 

Генрих Алтунян...................................................................................340 

дело рипса..........................................................................................345 

полузащита павленкова...................................................................349 

Отец и сын................................................................................................352 

Честь имею...............................................................................................358 

прикосновение.........................................................................................366 

подкоп под журнал «дон»......................................................................371 

Самолетное дело.....................................................................................376 

путевые заметки......................................................................................385 

дурно пахнущее дело..............................................................................391 

из прошлого страны советов..................................................................393 

тетка с Эльбруса......................................................................................401 

Судебные диалоги....................................................................................406 

прО ВОйнУ...................................................................................................417 

Что это было?...........................................................................................417 

Штрафники...............................................................................................422 

Завтрак.....................................................................................................450 

Часы..........................................................................................................453 

Заблудились.............................................................................................462 

леС дУШи МОей.........................................................................................466 

Зимний лес. Опыт восторга.....................................................................466 

О весне......................................................................................................467 

лето...........................................................................................................469 

Осенний лист............................................................................................471

Вместо послесловия от Издателя. интервью с С. л. Ария.........................473 

4

Марише, жене и другу 

ОТ РеДАКцИИ

… причем казался 

Тем, чья победа, а не тем, чей стыд.

— данте, «Ад» ХV 

Семен львович Ария олицетворяет высочайшие достиже- 

ния адвокатуры. Вся его жизнь как адвоката, начавшего свою 

практику еще при Сталине и проработавшего в сложные со- 

ветские времена и до сего дня, является продолжением на- 

следия великих русских адвокатов. для нас особая честь при- 

нять участие в этом дополненном переиздании его книги 

«Жизнь Адвоката». 

С. л. Ария сочетает в себе лучшие профессиональные и 

личные качества адвоката. В первую очередь, он — защит- 

ник. не по идеологическим соображениям, а как профессио- 

нал, который одновременно и с тем же усердием и искусно- 

стью защищает и политических диссидентов, и обвиняемых в 

убийстве. Защищая конкретного человека, доверившего ему 

свою судьбу, которого он понимает во всей сложности и про- 

тиворечивости, Ария защищает достоинство человеческой 

личности как абсолютную ценность, которая определяет про- 

фессию и является неотделимой частью здорового гармонич- 

ного общества. 

но успех Семен львовича основывается не только на том, 

что он в совершенствии владеет навыками своей профессии, 

но благодаря его глубинном познании человеческой приро- 

ды. Ария обладает удивительной пронзительностью, широкой 

7 

начитанностью и богатым опытом, спокойным пониманием че- 

ловеческих страстей, пороков и грез, состраданием и широ- 

той души. и выражает это он самым простым и прозрачным 

языком, как глубокое озеро, в котором видно до самого дна. 

примером служит его известная заключительная речь в за- 

щиту раскина (стр. 94), убившего своих родителей — отца 

(успешного адвоката) и мать, в которой С. л. Ария пытается 

убедить суд в том, что вынося решение о смертной казни, они 

тем самым завершают преступление обвиняемого. 

В исполнении своего профессионального долга, Ария слу- 

жит образцом порядочности. и, пожалуй, дело не в его скру- 

пулезном следовании положениям Кодекса профессиональ- 

ной этики адвоката — это обязанность всех адвокатов — а в 

том, что все его поступки и шкала личностных ценностей та- 

ковы, что на их живом примере и был построен сам Кодекс 

этики изначально. Как подтверждает президент ФпА рФ 

евгений Семеняко в своем предисловии, Семен львович вы- 

работал ряд нравственных принципов, которые вошли в дей- 

ствующий Кодекс этики адвоката. 

С. л. Ария воплощает лучшее в традициях русской адвока- 

туры, и мы надеемся, что бесплатное распространение книги 

«Жизнь Адвоката» не только сделает его опыт более доступ- 

ным для стажеров, молодых адвокатов и широкого юридиче- 

ского сообщества, но и вдохновит новых героев, которые бу- 

дут стремиться принять, отражать и продолжать эти традиции. 

В любом случае, они смогут гордиться тем, что принадлежат 

к той же профессии, что и Семен львович Ария.

Глеб Глинка 

8

пРеДИСЛОВИе

Знакомясь с творчеством Семена львовича Арии, пости- 

гая многогранность его натуры, невольно задаешься вопро- 

сом: в чем загадка этого замечательного человека? почему 

при всей кажущейся простоте той материи, о которой он пи- 

шет, открываются доселе неизведанные глубины нашей про- 

фессии? В чем секрет его профессионального долголетия, 

позволяющего ему и в прежние советские времена и в наше 

время оставаться одним из самых блестящих адвокатов, ко- 

торых принято называть корифеями? 

Ответы на эти вопросы дает сама жизнь Семена львовича 

Арии в адвокатуре. Он преподнес нам замечательный урок, 

суть которого заключается в том, чтобы делать свое дело по 

совести — независимо от того, какая нынче власть и какое 

время в стране. В самые тяжелые периоды жизни нашего об- 

щества, когда свобода мнений ограничивалась кухней отдель- 

но взятой квартиры, а адвокатура пребывала в ущербном и 

задавленном состоянии, являясь скорее атрибутом нежели 

эффективным институтом правосудия, Ария делал свое дело 

профессионально, с достоинством и душевным благородст- 

вом, придающим ему особое обаяние, перед которым не мог- 

ли устоять даже самые ортодоксальные служители Фемиды. 

при этом он брался за такие дела, которые требовали не толь- 

ко адвокатского мастерства, но и немалого гражданского му- 

жества: защищал диссидентов, религиозных деятелей, «из- 

менников родины». Обращаясь, прежде всего, к собственной 

совести, он находил верные ноты сочувствия и сострадания, 

9 

которые затем выстраивал в стройную партитуру. Эта «музы- 

ка» смягчала даже самые зачерствелые судейские сердца. 

За это подлинное адвокатское мастерство его уважали не 

только коллеги, но и судьи, и следователи, и прокуроры. 

Арию никогда невозможно было уличить в том, что он 

думает не то что говорит или что его адвокатская позиция 

расходится с его внутренним убеждением. и этим сокрушал 

утверждение о том, что адвокат — купленная совесть, пода- 

вая прекрасный пример коллегам, испытывающим внутренние 

сомнения в выборе нравственной позиции. Опыт Арии возвы- 

шает защитника, органично соединяющего в себе профес- 

сиональные и нравственные черты, для которого совесть, со- 

чувствие, сострадание — не отвлеченные понятия, а глубоко 

внутренние черты, без которых адвокатская профессия утра- 

чивает свою суть. Всецело посвятив себя уголовно-судебной 

защите, Ария никогда не скрывал своей нравственной пози- 

ции — сострадать и сопереживать доверителю, болеть его 

судьбой, особенно в случаях, когда обвинение несправедли- 

во или необоснованно. 

Ария сумел соединить в себе две эпохи — советскую, с ее 

ущербно-предвзятым правосудием, и нынешнюю, в которой 

суд хоть и стал свободнее, но унаследовал главный недоста- 

ток прежнего суда — обвинительный уклон. Вынужденный 

работать в условиях неизбежного противостояния с властью, 

с предвзятым расследованием, с косым правосудием, Семен 

львович сумел выработать ряд нравственных принципов, мно- 

гие из которых вошли в действующий Кодекс профессиональ- 

ной этики адвоката. 

Уверен, что богатейший опыт профессионального мастер- 

ства Семена львовича Арии, его мысли о нравственных ос- 

новах адвокатской деятельности будут вдохновлять не одно 

поколение адвокатов, открывая перед ними подлинные цен- 

ности нашей профессии.

Евгений Семеняко,

президент Федеральной палаты адвокатов  

Российской Федерации 

10

ВСТУпЛеНИе

Не заслоняй мне солнца, Царь…

Сейчас стало привычным, даже если хотите, наблюда- 

ется стремление переоценить ценности, которые складыва- 

лись в ходе общественного развития. имеется ввиду, конеч- 

но, философское и политическое спокойствие явлений до 

1985–1990 годов, когда стали зарождаться новейшие идеи, 

связанные с организацией общественной жизни. 

В эти годы происходило переосмысление философских 

ценностей, в том числе в области государственного строи- 

тельства. 

Вместо человека, как винтика в системе государственного 

механизма и общества, появился новый продуктивный образ 

человека — творца прогресса; вместо строителя коммунизма 

родилась идея разносторонне-развитого человека по-иному, 

то есть общественная цель была сформулирована как цель 

обеспечения развития человека. 

Многие идеи и кумиры, на которых ранее были ориенти- 

рованы люди, пали и бесследно исчезли в забвении. Государ- 

ственный строй, который был примером для подражания и к 

которому стремились большие массы людей и целые народы, 

был низвержен, и, кроме горького осадка, не оставил в на- 

ших душах и памяти ничего. 

Мы в сомнениях еще долгое время будем продолжать 

восхвалять адептов идеи и философию учения, государствен- 

ный строй и конституцию социализма, но у нас будут намерт- 

во стиснуты зубы и сжаты кулаки, когда мы будем с холодным 

11 

замиранием в сердцах стоять в сомкнутых рядах перед па- 

мятниками незаконно осужденных и обреченных на уничто- 

жение огромных масс людей и безвинно убиенных ради тор- 

жества коммунистической идеи. 

В 1993 году было положено начало реформированию всей 

правовой системы. Сначала была принята новая Конституция, 

причем, основополагающим принципом явилось провозгла- 

шение приоритета основных прав и свобод человека, в чем 

проявилось непревзойденное значение этого документа как 

новеллы, а в совокупности с провозглашением обязанности 

государственных органов гарантировать в своей деятельно- 

сти исполнение этого принципа — утвердился приоритет этих 

прав человека в области законодательного регулирования 

общественной жизни. 

позднее получила новое содержание и значение в своем 

развитии система ценностных приоритетов в других законо- 

дательных актах и практике государственного строительства, 

и мы оценили и ощутили это в своей деятельности. Многие 

позиции, разработанные в Конституционном суде и европей- 

ском суде, войдут в качестве основных понятий в практику 

регулирования нашей общественной жизни. Социальное стро- 

ительство продолжается. и как мне кажется, формируются 

принципы, которые позволят нам выйти на качественно новый 

уровень человеческого общежития и прогресса. Хотя новго- 

родская республика с ее народным Вече была уничтожена 

соплеменниками и ее след затерялся в истории, но в нашей 

памяти она сохранилась, поскольку любая деятельность в со- 

циуме — это не только правильное решение практических и 

текущих задач, но и наиболее верное развитие социума. 

исторический экскурс предпринят мною для того, чтобы 

каким-то образом создать контуры времени, чтобы выделить 

рельефно феномен индивидуального и значимого в общест- 

венной жизни. если мы соглашаемся таким образом его обо- 

значить, то предпринимаем это для того, чтобы подчеркнуть 

значение феномена индивидуального и общественного в лич- 

ности Семена львовича Ария, а также подчеркнуть его не- 

превзойденную роль при оценке профессиональной адвокат- 

ской деятельности, как позитива общественного развития. 

12

его статьи в сборниках, газетах и журналах, прочих из- 

даниях, поэтические зарисовки, рассказы о профессиональ- 

ной деятельности, выступления на общероссийских конфе- 

ренциях в Москве и Санкт-петербурге, заметки о непростом 

труде над формированием нравственных основ профессио- 

нальной деятельности стали давно библиографической ред- 

костью. дополнительное третье издание книги «Жизнь адво- 

ката» — это веление времени и общественная потребность, 

определившая столь объемный тираж. юридическому сооб- 

ществу нет необходимости представлять Семена львовича 

Ария, — столь значителен его авторитет. В сознании каждого 

адвоката и юриста возникает образ энциклопедически-об- 

разованного человека, знатока существующей действитель- 

ности, ее прошлого, настоящего и будущего, мастера художе- 

ственного слова и эрудита права, психологии общения, что 

так важно для профессиональных юристов, философа с по- 

этической душой, при этом с математической точностью 

способного понять не только святую правду бытия, но и оп- 

ределив точно суть это правды, стать ее частью. Огромное 

значение в своей профессиональной деятельности Семен 

львович придавал и придает утверждению равенства и спра- 

ведливости всех перед законом. его профессиональная дея- 

тельность не отличается экстравагантными поступками, де- 

монстрацией несогласия, поучениями, но критика ошибок 

является точной и продуктивной, поскольку применяемые 

суждения и умозаключения не только логически выверены, 

но и отличаются точностью при оценке жизненных ситуаций и 

применяемых им при защите юридических понятий, поэтому 

столь ценно и желательно его участие в судебных процессах 

среди практических работников, следователей, прокуроров. 

В одном из произведений С. л. Арии приводится личное 

обращение к председателю Верховного суда рСФСр с прось- 

бой об истребовании дела и проверке его в порядке надзора 

по делу М. приводя целый перечень сомнительных доказа- 

тельств в приговоре, он просит признать его несостоятельным. 

цитирую почти дословно: «Мое обращение к Вам вызвано не 

только желанием исполнить свой профессиональный долг. я 

пытаюсь на доступном защитнику, высшем уровне отстоять 

13

жизненность одного из важнейших принципов, без которого 

вообще немыслимо подлинное правосудие, и тем спасти жизнь 

безвинно осужденного человека». Воистину письмо исполне- 

но с мастерством патриция адвокатуры. 

Семен львович, стремясь к бесконечности познания, как 

к одному из принципов человеческого существования, открыл 

нам и показал, что состояние души как «отсвет наших поступ- 

ков», не только в профессиональной деятельности имеет не- 

преходящее значение, но и является основой человеческого 

бытия. 

Мораль и законы, «основанные на уважении к ближнему, 

к его личности, достоинству и достоянию» сохраняют мир от 

гибели, определяют позитивные векторы в системе органи- 

зации общественной жизни. нравственность, выработанная 

всей историей человечества и ставшая достоянием огромной 

массы людей, помогает нам понять значение доброго начала 

в природе человека. 

творчество Семена львовича пронизано уникальным суж- 

дением, в котором реализуется христианский принцип «воз- 

люби ближнего до всепрощения и жертвенности», и в этом 

суждении усматривается перспективная модель сбаланси- 

рованного подхода к проблеме «человек, общество и госу- 

дарство». 

его трогательные и мастерски, как бы мазками, с чувст- 

вом легкой иронии созданные автобиографические зарисов- 

ки событий и людей военных лет поднимают на высочайший 

уровень контрасты и бессмысленность жестокости, смерти 

нелепой, безвременной. Все эти рассказы обращены к жи- 

вым и думающим и взывают — не убий. 

Жизнеутверждающее начало, любовь, как основа нравст- 

венных ценностей, по мнению Семена львовича, это вектор в 

развитии социальной организации общества и государства. 

Семен львович, создавая и обосновывая основополага- 

ющие суждения о нравственных началах адвокатской дея- 

тельности, подчеркивает значение духовности в творчестве 

юриста, провозглашает духовное начало совокупно с иными 

этическими принципами, что ставит его в число продолжате- 

лей развития духовности в юридических традициях и взглядах, 

14

разработанных Ф. М. достоевским. исследование этого фено- 

менального явления в деятельности адвоката позволяет счи- 

тать его основоположником этих традиций. не зря принципы 

и заповеди адвоката, изложенные в нравственных началах, 

закреплены в Кодексе профессиональной этики адвокатов 

россии и идентифицируются с российской адвокатурой. 

«не собираюсь никого поучать, да и права такого не имею, 

поскольку равен со всеми», — сказал С. л. Ария, выступая на 

конференции в г. Санкт-петербурге в 1995 году. его невоз- 

можно заподозрить в том, что он, боясь непонимания, лукавит. 

юридическое общество признательно Семену львовичу 

за его духовное служение адвокатуре, за то, что он возвел 

духовность служения профессии в ранг высших человеческих 

качеств и явил обществу образцы такого высокого служения, 

и внес неоценимый вклад в укрепление авторитета россий- 

ской адвокатуры. 

нельзя не напомнить любопытному читатель или иссле- 

дователю, что в россии всегда появлялись люди, которые при 

встрече являли нам иные векторы в саморазвитии, чем го- 

сподствующие. никакие догмы, никакие философские взгля- 

ды априори не воспринимаются ими как руководство для дей- 

ствия. Они шли своим путем и совершенствовали мир делами 

и суждениями, обретая своих учеников и исследователей. 

такое саморазвитие заключается в генеалогии мировос- 

приятия, неповторимости личности, ее своеобразия и инди- 

видуального миропонимания, где исторический аспект общест- 

венного развития является истоком этих знаний, а всемирный 

опыт — парадигмой для конструирования собственного отно- 

шения к настоящему. Свободное мировосприятие в совокуп- 

ности с анализом и целеполаганием — основа для принятия 

решения и совершения поступков и действий. 

таковы истоки феномена личности С. л. Ария.

Ю. М. Боровков, 

Первый вице-президент 

Федерального союза адвокатов России 

15

ОТ АВТОРА

Мы уходим, и это неотвратимо. но остается наша бес- 

смертная душа, что, впрочем, общеизвестно. Это детское уте- 

шение как-то примиряет нас с грядущей неизбежностью. 

но есть ведь и еще одна тропка в будущее — писать о 

себе, причем писать как можно подробнее, и в оставленных 

строчках мы будем еще теплиться некоторое время. Отсюда 

и широко распространенная тяга к мемуарам — пишут о себе 

все, кто только может... 

Вопрос, однако, в том, чтобы нашлись читатели. и тут уж 

от нас мало что зависит. но пока есть надежда на любопыт- 

ство потомков, будем, друзья мои, писать. 

не знаю, нравилась ли моя жизнь окружающим, но мне — 

да. более того, у меня осталось вполне определенное впечат- 

ление, что жизнь была прекрасна, но в то же время полна 

тревог и сложностей до такой степени, что порой было и не 

до шуток, хоть шутить старался и тогда. 

Эту свою последнюю жизнь, о которой хочу кое-что рас- 

сказать, я прожил в двух ипостасях: как солдат и как адвокат. 

Солдатская часть была недолгой, всего пять лет. но четыре 

из них пришлись на большую войну и потому запомнились 

почти каждым днем, который удалось прожить. Вся остальная, 

адвокатская часть была подарком судьбы хотя бы уже пото- 

му, что живым вернулся из части первой. 

но подарком она оказалась и по богатству впечатлений. 

Калейдоскоп неповторимых ситуаций и образов, то трагиче- 

ских, то комичных, явила мне моя жизнь в российском право- 

17 

судии XX века. притом не созерцателем ее довелось быть, а 

активным участником, аналитиком и сопереживателем собы- 

тий. Смею заверить, что творчество в правовом анализе и 

поиски оптимального разрешения доверенных адвокату чужих 

проблем не менее увлекательны, чем творчество в науке или 

в искусстве. 

В качестве адвоката мне довелось защищать — и подчас 

весьма успешно облегчая их участь, — лиц, решительно не 

принятых в приличном обществе, и даже настоящих шпионов. 

Мне довелось, и тоже подчас успешно, защищать людей, об- 

виненных государством по ошибке или сознательно в не со- 

вершенных ими злодеяниях. 

итак, я весь зарос памятью о прошлом. Она постоянно 

дарила мне строительный материал для судебных речей: то 

неожиданный пример, то яркий образ, то новую идею, то нуж- 

ный урок. Она неисчерпаема, эта таинственная человеческая 

память, этот груз прошлого — бремя наше или наше досто- 

яние. 

Видимо, я созрел для того, чтобы записать хоть малую 

толику в надежде, что записки эти кого-то развлекут, кого-то 

потешат, а кого-то, может быть, заставят задуматься. О чем? 

Это уже менее важно, потому что людям полезно хоть иногда 

просто задумываться. 

Конечно, это будет не полотно, а всего лишь осколки про- 

житого, веселые, или потускневшие от времени, а подчас и 

черные. 

итак, вперед! Вернее — назад… 

18

Беседы о профессии 

О НРАВСТВеННыХ пРИНцИпАХ   

В АДВОКАТСКОЙ ДеЯТеЛЬНОСТИ

(Выступление на конференции адвокатов   

в Санкт-Петербурге 28 сентября 1995 года)

Уважаемые коллеги! 

В свое время, когда по оплошности Министерства юсти- 

ции в стране расцвели так называемые «параллельные кол- 

легии», мне довелось позвонить в одну из них. Автоответчик 

бодрым голосом сказал: «Вы набрали номер адвокатской кол- 

легии «Канон». если у вас есть деньги, говорите после длин- 

ного сигнала». 

К сожалению, это далеко не единственный пример исполь- 

зования адвокатуры случайными людьми, глубоко чуждыми 

духу и социальным целям этого необходимого правосудию и 

угодного людям института. 

«Адвокатура есть служение общественное» — об этом 

определении А. Ф. Кони следует помнить каждому из нас. От- 

сюда и существенность темы, составляющей предмет насто- 

ящего обсуждения. 

Заранее хочу предупредить, что никого не собираюсь по- 

учать и наставлять на путь истинный... поскольку и права тако- 

го не имею как равный со всеми. В то же время знаю твердо, 

что никто из нас не волен пренебречь нравственными прин- 

19 

ципами. не только потому, что это — состояние души, но и 

потому, что отсвет поступков каждого ложится на профессию 

в целом: от каждого из нас зависит репутация и положение 

адвокатуры в обществе. 

Актуальна эта тема и ввиду нравственной ущербности как 

общества в целом, так и тружеников правосудия, в частности. 

начну с общих, исходных положений. 

Кому как не нам знать, что человек беспредельно жесток, 

моральные узы ему не по нраву. но почему-то все пять основ- 

ных религий, созданных и исповедуемых жестоким человече- 

ством, опорой своей имеют кодексы моральных заповедей, 

проповедующих уважение к ближнему, к его личности и до- 

стоянию. именно они сохраняют человечество от распада, а 

мир от гибели. и в качестве маяка люди здорового общества 

избирают мать терезу, символ добра, и отвергают Сталина, 

символ злодейства. иной выбор — симптом болезни. 

достоевский некогда сказал: «Красота спасет мир». ду- 

маю, это было не более чем парадоксом гения. нет, мир пока 

существует потому, что — через все чудовищные завалы вза- 

имной ненависти, массовых и индивидуальных истреблений, 

беспрерывных войн, жестокостей, зверств — верх в итоге бе- 

рут добрые начала. Они спасают мир. не потому ли и христи- 

анство, впервые провозгласившее идеалом любовь к ближ- 

нему вплоть до жертвенности и всепрощения, триумфально 

шествует по планете уже две тысячи лет? 

ранее упомянул состояние души как фактор, зависящий 

в первую очередь от уровня нравственности человека. В узком 

практическом смысле от нравственного облика человека за- 

висит и его репутация. для адвоката это важно. но куда важ- 

нее и шире такого прикладного карьерного значения то влия- 

ние, которое оказывает нравственная суть человека на его 

жизнь. Влияние это колоссально. Состояние души, самосо- 

знание личности может вне зависимости от внешних обстоя- 

тельств (таких, например, как деловой успех, материальная 

обеспеченность, известность) наделять нас чувством удо- 

влетворения, полноты и радости жизни, сознанием своего 

достоинства — или не давать этих чувств и тем опустошать 

внутренний мир, порождать депрессию и разочарование. и 

20

чем старше человек, тем полнее ощущает он состояние сво- 

ей души, ее умиротворенность или опустошенность. 

Это все не в сторону от адвокатской темы, а вглубь. 

А теперь — в сторону. Кодексы нравственных норм всег- 

да были необходимы не только народам, но и профессио- 

нальным цехам, в том числе и адвокатским сословиям. Каж- 

дому представителю нашего цеха хочется достигнуть успеха 

в профессии, доброго имени. Этого не добиться без системы 

нравственных принципов, которым должен следовать адвокат 

на всем протяжении своей профессиональной жизни. нужна 

именно система, а не отдельные хорошие свойства. 

Важность системы принципов для успеха в любом деле 

уловил, в частности, дейл Карнеги. Общеизвестные или скры- 

тые, но тонко подмеченные им принципы общения, сведенные 

в стройную систему, производят поразительное впечатление 

и дают опору в отношениях с людьми, позволяют влиять на 

них в быту и в бизнесе. не многие знают, что книги Карнеги 

по этой причине признавались опасными у нас в советские 

времена, а изложение его системы было разрешено издать 

тиражом всего в 700 экземпляров — только для верхнего 

слоя партийных боссов. А между тем им были собраны впол- 

не невинные, хотя и меткие советы такого, например, типа: 

•	обращаясь с просьбой, не поясняйте, как это нужно вам. 

Вместо этого покажите, чем это может быть полезно и 

вашему собеседнику; 

•	самый сладостный звук для человека — звук его имени. 

поэтому, обращаясь к собеседнику, называйте его как 

можно чаще по имени, он будет слушать вас охотно. но 

не дай бог ошибиться! 

Все предельно просто. но именно в системе эти собран- 

ные Карнеги простые приемы начинали работать как мощный 

инструмент влияния на людей. 

Столь же важна системность, принципиальная привер- 

женность и в соблюдении нравственных норм поведения. 

попытки построить систему нравственных норм поведе- 

ния, необходимых юристу, предпринимались в россии. есть 

превосходная работа А. Ф. Кони «нравственные начала в уго- 

ловном процессе». но она адресована его коллегам, судьям 

21

и прокурорам. интересна лекция С. А. Андреевского «Об уго- 

ловной защите», которой предваряется сборник его речей. 

Весомый вклад в развитие темы адвокатской этики внесли и 

современные авторы. Высокой оценки заслуживает и Кодекс 

профессиональной этики адвоката, принятый первым все- 

российским съездом адвокатов в 2003 году. попытаюсь и я 

изложить, как представляю себе возможную систему нрав- 

ственных заповедей адвоката.

порядочность — этот принцип по праву может быть на- 

зван первым. 

нет идеальных людей. В каждом из нас, если копнуть, 

притаилось что-нибудь дурное. разве не знаем мы среди сво- 

их коллег лентяев, халтурщиков, эгоистов, хамов? но хуже 

всего дефицит чести, непорядочность. поэтому — не совер- 

шать ничего сомнительного! подобный поступок неизбеж- 

но — повторяю, неизбежно! — рано или несколько позже ста- 

нет известен и навсегда погубит репутацию, а с нею и карьеру 

адвоката. 

Здесь есть нюанс, который стоит упомянуть. нормальным 

людям претит непорядочность. Это генетически заложено в 

каждом. Великий философ иммануил Кант писал, что из всех 

чудес нашего удивительного мира его больше всего поражают 

два: звездное небо над головой и нравственный закон внутри 

нас. поэтому, единожды поступив против совести, можно обе- 

спечить себе на всю жизнь тяжесть на душе, чувство вины. 

но тот, кому это не претит (а таких достаточно), должен пом- 

нить, что бесчестный поступок к тому же крайне невыгоден. 

Кредит доверия и у коллег, и у клиентов будет навсегда подо- 

рван. Говорят: «если нельзя, но очень хочется, то можно…» 

Это шутка недальновидных людей. 

Великий русский поэт некрасов обессмертил свое имя 

прекрасной гуманной поэзией. но он был недальновиден. и 

полтора столетия уже тянется за ним — вместе со славой по- 

эта — слава шулера, нечистоплотного человека, не отдавав- 

шего ни карточных, ни прочих долгов. 

Обратимся к современности. не так давно группа видных 

юристов, стремясь угодить власти, изготовила фальшивку, 

известную как «трастовый договор руцкого». Вопреки замыс- 

22

лу правда стала широко известна, а затем и подтвердилась 

экспертизой. и теперь не их достоинства, а именно эта со- 

мнительная акция вспоминается каждый раз, как называют 

их имена. Это надолго, скорей всего — пожизненно. 

Заключить эту часть хотел бы следующим. Общепринято: 

адвокат обязан использовать все законные средства для за- 

щиты интересов клиента. но требования нравственности ши- 

ре рамок закона. и потому средства защиты должны быть не 

только законными, но и нравственно безупречными. Клиенту 

в большинстве случаев безразлично, какими средствами ад- 

вокат добьется нужного результата. но нам и корпорации это 

не безразлично. 

пару лет назад весьма известный московский адвокат в 

популярном журнале следующим образом одобрительно ото- 

звался о себе: «если нужные клиенту доказательства нахо- 

дятся в отхожей яме, а у меня связаны руки, то я достану их 

зубами». после такой информации он, быть может, и приоб- 

ретет еще большую известность, но стоит ли ради этого так 

унижать себя и свою профессию? 

итак, прежде всего — избегать, как сатаны, всего бесче- 

стного, непорядочного, как бы велик ни был соблазн.

Этичность в речах и в методах ведения дел. 

Мы имеем теперь записанное в Законе «О рекламе» от 

14 июня 1995 года понятие неэтичности. его полезно знать. В 

самой общей форме этичность поведения может быть выра- 

жена так: нужно щадить чувства и переживания других, быть 

деликатным, тактичным к ним. Крутой нрав уместен только 

на войне, а маршал рокоссовский, говорят, даже там отли- 

чался тактом и вежливостью. 

В работе адвоката соблюдение норм этики необходимо. 

Этичность должна не просто соблюдаться адвокатом — она 

должна быть присущим ему свойством. проявления ее мно- 

гообразны. 

при допросах свидетелей нужно избегать ироничного то- 

на, насмешливости. Она ранит, она может далеко не совпа- 

дать с впечатлениями судей. 

В речах своих адвокат должен соблюдать подчеркнутое 

уважение к суду, избегать всего, что даже отдаленно может 

23

быть воспринято судом как бестактность. В давно опублико- 

ванной статье мне пришлось упомянуть, как мой коллега-ад- 

вокат закончил речь по делу обвиняемого в обмане покупате- 

лей следующим пассажем: «так не обвесьте же его на весах 

правосудия, граждане судьи!» Суд выразил свое отношение 

к этой «находке» частным определением — и вполне заслу- 

женно. 

Уважительный тон обязателен для адвоката и при необ- 

ходимости критики позиций процессуальных противников, в 

первую очередь прокуроров. профессор Харьковского уни- 

верситета л. е. Владимиров в начале века опубликовал книгу 

«Адвокатус милес» («Воинствующий адвокат»). Он призывал 

в ней: «рвите в речах своих в клочья доводы противников и с 

хохотом бросайте их на ветер!» полагаю, адвокат не извлечет 

пользы делу из такой методики. Критика противника будет ку- 

да действенней, если она будет спокойной и аргументирован- 

ной, то есть этичной. Судебный оратор может стремиться вы- 

зывать чувства у судей, но не демонстрировать собственные. 

В уголовном процессе такт должен выражаться и в бе- 

режном отношении к труду других защитников. не следует 

без надобности вторгаться в их область защиты, походя раз- 

рушая их логические или правовые построения. только под- 

линная коллизия интересов оправдывает такие вторжения. 

Адвокату в процессе нельзя быть ни развязным, ни са- 

моуверенным. Кроме неприязни, эти качества ничего не по- 

родят у судей. 

К этичности в работе относится и повышенная вниматель- 

ность к интересам и нуждам клиентов. Вовремя проявленное 

внимание вообще высоко ценится людьми, порой запомина- 

ется навсегда. Жест внимания к клиенту будет приятен и са- 

мому адвокату. булат Окуджава с хорошей улыбкой призыва- 

ет: «давайте говорить друг другу комплименты — ведь это 

все любви прекрасные моменты!..» 

репутации будет способствовать и чуткость к пережива- 

ниям коллег. Клиент отказался от услуг коллеги и перешел 

к вам. для коллеги это удар по самолюбию. будет этичным 

хотя бы позвонить ему и переговорить. Он оценит такую де- 

ликатность. 

24

тема адвокатской этики достаточно обширна, чтобы не 

считать ее исчерпанной в этих кратких замечаниях.

Добросовестность в ведении дел. Сюда относится, в 

частности, обязательность адвоката: делать все обещанное 

и соблюдать договорные сроки. Как минимум — избегать 

опозданий, а тем более неявок в судебное заседание. Сюда 

же относится и стремление сделать все, что нужно и можно 

для защиты интересов и прав клиента в деле. не лениться! 

Халтура, пренебрежение гибельны для имени адвоката. бы- 

тующий подчас расчет на неопытность, неискушенность кли- 

ента, который не заметит адвокатской лени, ошибочен. Адво- 

кат должен исходить из уверенности, что всякий клиент умен 

и наблюдателен, он все видит. 

Адвокатам по уголовным делам доверены не просто ин- 

тересы — судьбы людей, величайшие их ценности. Мы по 

праву можем считать поэтому, что неполноценная защита — 

безнравственна, сродни вероломству. Одним из нравствен- 

ных принципов адвоката должно быть поэтому стремление к  

вершинам профессионализма. Мало знать дело и владеть 

знанием его предмета — необходимо изучить до конца лю- 

бую проблему, относящуюся к нему, прочитать всю доступ- 

ную научную литературу, ознакомиться с судебной практикой, 

вести личные кодификации и картотеки. Этот труд окупится 

не только в данном конкретном деле — он обеспечит адвоката 

бесценным багажом знаний. только хорошо знающего про- 

блему адвоката будут внимательно, с интересом слушать су- 

дьи, только он сможет считать себя выполнившим нравствен- 

ный долг перед доверившимся ему человеком. 

К понятию профессионализма относится и владение эмо- 

циями при публичном выступлении. Сдержанная, ненавяз- 

чивая манера речи, когда оратор как бы делится с судьями 

своими мыслями о деле, о связанных с ним нравственных и 

правовых проблемах, помогает адвокату быть понятым и най- 

ти сочувствие надежнее, чем любой другой тон выступления. 

Свойства скромности  и  самокритичности не должны 

покидать даже самого «захваленного» адвоката, тем более 

адвоката молодого. не переоценивать себя, всегда сохранять 

способность критически оценивать уровень своей эрудиции, 

25

относиться к себе с долей юмора — все это поможет адвока- 

ту держать себя в должной профессиональной форме. не 

грех перечитать сборники речей мэтров российского право- 

судия, не только Кони и плевако, но и Спасовича, Урусова, 

Андреевского, других мастеров, и тогда обнаружится, что ад- 

вокат еще далек от совершенства, что ему есть у кого поу- 

читься. Самоупоение смешно окружающим. не менее смеш- 

на и опасна самореклама. 

Здесь придется коснуться весьма деликатного противо- 

речия между естественным для адвоката стремлением к сла- 

ве и нравственным требованием скромности. 

Сергею Михалкову принадлежит следующий афоризм, опуб- 

ликованный в свое время «литературной газетой»: «Скром- 

ность — верный путь к безвестности». иначе относился к 

этому пастернак: «быть знаменитым некрасиво, не это под- 

нимает ввысь...» по вполне понятным и оправданным жизнью 

причинам всякий адвокат желает известности. но когда этого 

добиваются, расталкивая окружающих локтями, трубя о сво- 

их достижениях, то и дело мелькая в прессе и на экранах те- 

левидения, это «некрасиво». «подняться ввысь» и достичь 

куда более устойчивой и надежной известности можно без 

рекламных фанфар, пусть более длительным, но лишенным 

похвальбы и шума путем самоотдачи делу. 

В то же время скромность не должна сочетаться с прини- 

женностью: адвокат должен знать себе цену и уметь жестко 

отстаивать свое достоинство при всякой попытке унижения, 

даже если она исходит от судьи. не опасайтесь — больше 

уважать будут.

принципиальность и настойчивость тоже должны быть 

присущи адвокату в обороне своей позиции по делу. если 

она верна, ее нужно отстаивать до конца, исчерпав все воз- 

можности и пройдя все инстанции. при уверенности в своей 

правоте нельзя склоняться даже перед устоявшейся судеб- 

ной практикой. история нашего правосудия знает примеры, 

когда именно доводы адвокатов приводили к ломке порочной 

многолетней практики в уродливом применении законов.

Конфиденциальность должна сопутствовать труду ад- 

воката — ему доверены личные тайны, а не занятные сюже- 

26

ты. рассказывая о своих делах, консультируясь с коллегами, 

следует избегать упоминания фамилий.

Чувство  ответственности за советы должно быть при- 

суще адвокату в не меньшей степени, чем врачу. Ошибочный 

совет может оказаться гибельным для клиента. не спешите 

высказывать категорические суждения, взвесьте все «за» и 

«против», посоветуйтесь с коллегами. Осторожность избавит 

вас от ошибки и горьких упреков в некомпетентности.

Умеренность и щепетильность в гонорарных вопросах 

не обеднят адвоката. Англичане говорят: «не в деньгах сча- 

стье, но в них что-то есть...» Это фактор, с этим трудно спо- 

рить. но присмотритесь, кто перед вами. и помните, по воз- 

можности, что адвокатура не просто средство кормления, как 

полагают подчас, а «служение общественное» (А. Ф. Кони). 

Она всегда была одним из инструментов поддержания 

нравственного духа общества, и эта ее миссия особенно важ- 

на сегодня, в условиях глубокой моральной деградации, по- 

разившей людей. А потому не упускайте случая воззвать к 

тому чистому и высокому, что таится в глубине любой, даже 

самой «мохнатой» души. не сомневайтесь, вас будут слушать 

с вниманием и благодарностью. 

У меня в руках книжка стихов — неважно, какого поэта. В 

книжке есть предисловие — неважно, чье. Оно заканчивает- 

ся словами: «Он один из тех современников, присутствие ко- 

торых среди людей нас обнадеживает». Адвокат тоже должен 

обнадеживать своим присутствием в обществе. 

на этой ноте и позвольте мне закончить. Спасибо за вни- 

мание. 

27

ЯЗыК И СТИЛЬ  

пРОцеССУАЛЬНыХ ДОКУМеНТОВ

(Конспект лекции для стажеров, 2001 год)

помнится, у Салтыкова-Щедрина есть такой опус. В не- 

кое губернское правление пришла из петербурга, из Сената 

бумага с запросом. Читали ее, читали губернские чиновники, 

и так и сяк изучали — ничего понять не могут. А бумага, по 

всему видать, важная! — замечает Щедрин. Как быть? и тут 

вспомнили, что в минувшем году вышел на пенсию один кол- 

лежский асессор, как раз большой был дока по части слож- 

ных и даже сложнейших бумаг. послали за ним. тот прибыл, 

надел очки и бумагу прочел трижды про себя с бормотанием. 

подумал. потом сказал: понять — не понимает, но ответить 

может. и написал ответ в палец толщиной, который за над- 

лежащими подписями и отправили в столицу. 

история эта вспоминается порой при чтении некоторых 

адвокатских сочинений сегодняшнего дня. Это вызывает со- 

жаление и служит уроком, чем и объясняется направленность 

настоящей беседы. 

Вы далее услышите от меня прописные истины. но мне 

кажется, что их невредно иметь в виду начинающему адво- 

катскую деятельность, поскольку и эти истины тоже относят- 

ся к числу полезных профессиональных свойств. Когда адво- 

кат составляет любую деловую бумагу, его целью является 

не просто поставить в известность о собственном мнении по 

данному вопросу: он в первую очередь стремится убедить 

адресата в своей правоте, повести его за собой, сделать его 

своим союзником. поэтому писать нужно не «абы как», а хо- 

рошо. Хорошо надо писать. 

Конечно, первейшим условием для этого должно быть на- 

личие резона в излагаемой позиции, то есть в ее обоснован- 

ности. но это отдельная серьезная тема, выходящая за рамки 

сегодняшней нашей беседы. 

если, однако, это условие налицо и позиция, которую вы 

отстаиваете, резонна (или, по меньшей мере, возможна), тог- 

да на первый план выходит уровень изложения вами этой по- 

28 

зиции, то есть качество документа. именно оно может опре- 

делять ваш успех или неудачу, будут ли слова ваши литься в 

душу, оставлять адресата безразличным или даже раздра- 

жать его. 

Какими видятся условия, позволяющие рассчитывать на 

успех?

Язык составляемых вами документов, во-первых, должен 

быть грамотен, то есть вы должны знать правила правописа- 

ния. Умение грамотно писать — это примитивное, но обяза- 

тельное требование. неграмотный человек профессионально 

непригоден к нашей работе. Составленные с грамматиче- 

скими ошибками документы будут восприниматься адресатом 

(и вашим клиентом тоже) как свидетельство общей некомпе- 

тентности автора. 

Как правило, средняя школа дает нормальному ученику 

достаточное владение грамотой. но — не идеальное. поэто- 

му временами мы все испытываем неуверенность в право- 

писании. не действуйте на авось в подобных случаях, обяза- 

тельно проверьте себя. для этого у адвоката всегда должны 

быть под рукой толковые словари — не только современный 

Ожегова и Шведовой, но и Ушакова, и не теряющий до сих 

пор своего величия словарь даля, и даже специальный спра- 

вочник «трудности русского языка». 

Словари не только избавят вас от грамматических ошибок, 

они могут к тому же обогатить палитру ваших доводов при ана- 

лизе понятий и терминов, используемых в правовых нормах. 

не забывайте и о грамотном синтаксисе: не рассыпайте 

знаки препинания как попало, пользуйтесь ими умело, они 

тоже служат вашим орудием при изложении доводов. 

Второе требование к языку ваших бумаг — он должен 

быть достаточно богат. Это значит, что адвокату необходимо 

обладать обширным словарным запасом. От вас не требует- 

ся блистать художественной прозой, в суровых наших текстах 

это было бы и неуместным. но выразить свою мысль точны- 

ми и свежими словами, чтобы документ было интересно чи- 

тать, чтобы он дышал, необходимо уметь. 

Можно, конечно, излагать свою позицию и привычным для 

правовых текстов канцелярским суконным языком, шаблон- 

29

ными, затертыми оборотами. но тогда придется смириться с 

тем, что уже со второго листа читающим овладеет скука, а с 

третьего его потянет в сон… богатый словарный запас, как 

ни странно, поможет иной раз сделать текст лаконичнее, он 

избавит от нудного, пространного разжевывания какой-либо 

мысли, он позволит выразить ее емко, меньшим числом слов. 

посмотрите, как коротко за счет умелого использования 

единого яркого образа — костра — писатель изложил свою 

мысль о тщетности усилий таланта, о его печальном, как пра- 

вило, уделе:

Искра замысла, 

пламя труда, 

тепло и свет влияния на людей, 

дым славы, 

зола забвения.

Это — Владимир Солоухин, «Камешки на ладони», мимо- 

летная дневниковая запись. но какое богатство языка и лако- 

ничность! 

подражать этому в адвокатских текстах нельзя — вас 

сочтут чудаком. но если нет-нет да и мелькнет в бумаге нео- 

жиданное нужное слово в нужном месте, оно будет работать 

на вас. 

Чтобы обогатить кладовую своей деловой речи, нужно чи- 

тать не только газеты, но и мастеров нашего языка, русских 

классиков мирового уровня. и не только русских: великоле- 

пен язык Сомерсета Моэма, Хемингуэя, О’Генри... да всех не 

перечислишь. из современных российских асов могу назвать 

того же Солоухина, рыбакова, Шукшина, татьяну толстую, 

Вячеслава пьецуха и других. не пренебрегайте этой прекрас- 

ной школой. не пропускайте в газетах очерков поляновско- 

го — он создает публицистические шедевры, язык их блиста- 

телен, сила воздействия огромна. 

пожалуй, достаточно об этом. пойдем дальше. 

если до сих пор мы говорили о требованиях, которым 

должен отвечать язык наших документов, то далее речь бу- 

дет идти не более чем о рекомендациях, потому что стиль  

документов адвоката зависит от факторов сугубо индивиду- 

30

альных — от личного характера автора, его темперамента, 

аналитических способностей и т. п. 

несмотря на это, вы, быть может, примете во внимание 

следующие советы о желательных свойствах документов, ко- 

торые я могу рекомендовать на основе собственного опыта. 

перечислю, какими видятся мне эти желательные свойства. 

первое — простота. избегайте сложных фраз с длинны- 

ми деепричастными и причастными оборотами, с цепью при- 

даточных предложений, занимающих в документе полстрани- 

цы. так мог позволить себе писать лев толстой, у которого 

фраза могла быть растянута от начала до конца листа. Он 

знал, что фразу эту все равно прочтут с напряженным внима- 

нием, чтобы не упустить движения мысли гения. 

Мы — не гении. наши документы читают по долгу службы 

заваленные делами, подчас утомленные люди. Старайтесь 

облегчить им труд, подумайте о них. поэтому писать нужно 

по возможности просто. В идеале текст должен состоять из 

коротких рубленых фраз, не обремененных сложным постро- 

ением. 

Второе — структурность. изложение должно складывать- 

ся из логически последовательных разделов, каждый из ко- 

торых завершается четким выводом. иногда слово «вывод» 

может даже предшествовать концовке раздела. 

нужно решительно избегать рыхлого, неясного по разви- 

тию доводов автора изложения, повторов, туманных рассу- 

ждений, лишающих текст конкретности и четкости. 

если составляется надзорная жалоба, она должна начина- 

ться с краткого изложения существенных фактических обстоя- 

тельств, чтобы дать адресату представление о фактуре дела. 

третье — деловитость. В документе должны излагаться 

только юридически значимые соображения. В частности, если 

составляется жалоба на судебное решение, анализ должен 

ограничиваться мотивами, использованными в этом решении. 

Анализировать при этом иные обстоятельства нет деловой 

необходимости. 

Однако в этих рамках можно, конечно, затрагивать не 

только правовые категории, но и категории нравственные, 

31

поскольку любое судебное решение не может противоречить 

ни общественной морали, ни здравому смыслу. более того, 

берусь утверждать, что нравственная оценка обсуждаемой 

ситуации предшествует у судьи его юридическим выводам по 

делу и даже определяет их. 

Четвертое — спокойствие тона. деловой процессуальный 

документ — не место для эмоциональных всплесков. А между 

тем некоторые адвокатские жалобы то и дело пестрят вос- 

клицательными и вопросительными знаками. Авторы возде- 

вают руки в мнимом или даже в подлинном возмущении. Они 

вопрошают чиновное лицо, стерпит ли оно описываемое на- 

рушение закона?! Всем этим воплям не место в процессуаль- 

ном документе. 

Следует сделать правилом: любые вызывающие у вас 

возражение мотивы судебного или следственного акта, даже 

наиболее возмутительные, абсурдные, должны анализиро- 

ваться доказательно, спокойным, рассудительным тоном. Чем 

уродливее мотив, тем мягче должна быть форма его анализа. 

пусть медленно раскаляется и самостоятельно ахает читаю- 

щий бумагу адресат, но не автор. и лишь в конце подобного 

тихого изложения можно назвать вещи своими именами. 

пятое — отстраненность. избегать категоричности суж- 

дений. Адвокат, как правило, ходатай, он обращается с прось- 

бой и мотивирует ее. В его устах (вернее, в его обращениях) 

нежелательны поэтому крайние максималистские оценки, 

неуместен жесткий самоуверенный тон. не следует поучать и 

указывать. психологически правильнее будет — высказать- 

ся. поэтому усиливающее слово «абсолютно» не работает в 

процессуальных документах, хотя и применяется весьма часто. 

процессуальные нарушения, на которые ссылается адво- 

кат, поголовно все, по его утверждению, «грубые», а то и 

«грубейшие», хотя в большинстве случаев они заслуживают 

оценки лишь как «существенные», привлекающие внимание. 

Уместно, полагаю, применение адвокатом в деловых тек- 

стах таких смягчающих напор выражений, как «по мнению 

защиты», «представляется, что...», таких негативных оценок, 

как «нехарактерно», «недостаточно убедительно». 

32

Вполне безобразные и вполне очевидные ляпсусы в су- 

дебных документах могут вызывать у адвоката не более чем 

«сожаление» и глубокую печаль... Что не должно препятство- 

вать четкости его спокойных выводов по этому поводу. 

Шестое — нетривиальность подхода. Обстоятельства де- 

ла и их правовой анализ заслуживают того, чтобы над ними 

думали, чтобы их углубленно изучали. В этом, собственно, и 

состоит адвокатская работа, а не в скольжении по видимой 

поверхности материала. и если в ходе таких размышлений и 

поисков вам удастся найти нешаблонный подход, позволяю- 

щий изложить дело или один из его узловых вопросов в но- 

вом свете, ваш процессуальный документ приобретет более 

высокое качество, а вы — репутацию стоящего специалиста. 

подобные находки далеко не часто достаются адвокату, 

но стремиться к ним нужно. Они, собственно, и позволяют от- 

носить работу адвоката к творческой деятельности, принося- 

щей подчас чувство глубокого морального удовлетворения. 

не жалейте поэтому времени и труда на поиск и формирова- 

ние своей позиции по делу. 

Седьмое — иллюстративность. 

Весьма часто встречаются в делах адвокатские жалобы, 

ходатайства и прочие документы, которые напоминают по ма- 

нере изложения не профессиональные инструменты, а письма 

другу. В них пространно излагается мнение автора о деле и о 

принятом решении, сообщаются причины несогласия с выво- 

дами суда и упоминаются различные содержащиеся в деле 

данные. и — ни одной конкретной ссылки на лист дела, о кото- 

ром идет речь, ни одной дословной цитаты, ни одного доступ- 

ного немедленной проверке тезиса. Сплошное повествование. 

Это — халтура. 

Эти «письма другу» лишены доказательности, они не ил- 

люстративны. процессуальный документ должен содержать 

аналитические доводы, каждый из которых поддается немед- 

ленной проверке, сопровождается, по меньшей мере, указа- 

нием листов дела, на которых отражено упомянутое в анали- 

зе доказательство. лучше, если соответствующий фрагмент 

документа дела дословно процитирован. 

33

любые ссылки на судебную практику, на научные источ- 

ники также должны сопровождаться указанием конкретного 

печатного издания с обозначением его реквизитов. более 

того, для облегчения проверки подобных ссылок полезно при- 

лагать к своей деловой бумаге ксерокопии соответствующих 

страниц источника вместе с копией титульного листа. 

претендующий на серьезность процессуальный документ 

адвоката должен отражать кропотливую работу над ним и 

над его доказательностью, в которой, кстати, проявляется и 

уважение автора ко времени и труду адресата. 

под занавес коснусь еще одного возможного свойства со- 

ставляемых адвокатом документов, которое пока не будет иметь 

для вас прикладного значения; с годами вы, возможно, его оце- 

ните. Свойство это можно назвать эстетикой деловых бумаг.

Когда-то давно, когда я тоже, как вы сейчас, был моло- 

дым стажером, мой маститый патрон однажды сказал мне: 

«Хорошо вести хозяйственные дела может лишь адвокат, ко- 

торому доступна романтика бухгалтерских документов». 

«Эстетика деловых бумаг» звучит не менее парадоксаль- 

но, однако она существует. 

Весьма редко возникают под пером адвоката документы, 

в которых резонность его позиции сочетается с железной ло- 

гикой изложения и высокой гармоничностью текста. 

Гармония текста сродни музыкальной гармонии. Облада- 

ющий этим свойством документ, как хорошая музыка, достав- 

ляет подлинное удовольствие читателю и увлекает его за собой. 

документ мускулист и излучает энергию. К заключительным 

аккордам читатель с благодарностью соглашается с вашими 

выводами. такой документ прозрачен и изящен, он обладает 

высокой эстетикой. 

Стремление создать подобный документ, скорее всего, 

было бы бесплодным. Он может только вдруг получиться. 

но когда адвокат с радостью обнаруживает, что у него 

это получилось, он заранее может быть уверен, что успех его 

усилий обеспечен. 

повторяю, это придет к вам позже вместе с опытом, ма- 

стерством и любовью к своему делу. но придет обязательно. 

Спасибо за внимание. 

34

А теперь, кто не устал, может ознакомиться с парой не- 

больших адвокатских документов, в которых, как мне кажется, 

можно найти примеры к содержанию нашей беседы; докумен- 

ты эти структурны, и в одном из них использован нешаблон- 

ный подход, а в другом — удачно найденная неочевидная 

ошибка суда. Оба эти документа оказались результативными. 

Кинорежиссер н. Михалков в 2003 году предпринял по- 

пытку возглавить присуждение популярной кинопремии «ни- 

ка». попытка эта была отклонена учредителями «ники», в 

число которых входил ю. Гусман. В этой связи н. Михалков 

сообщил в телевизионном интервью, что «ника» давно «про- 

дана ю. Гусманом за 1,5 миллиона долларов» на сторону и 

более не заслуживает уважения. по иску Гусмана о защите 

доброго имени суд признал сообщение н. Михалкова лож- 

ным, но не порочащим истца, — отказав в иске. причины ре- 

шения, как можно было полагать, не относились к области 

права. приводится текст кассационной жалобы. 

В Судебную Коллегию по гражданским делам 

Московского городского суда 

представителей истца Гусмана ю. С. 

по делу с Михалковым н. С. и телекомпанией нтВ 

о защите чести и достоинства 

на решение пресненского народного 

суда г. Москвы от 29.04.2003 г.

КАССАцИОННАЯ ЖАЛОБА

решение об отказе в иске Гусмана ю. С. считаем непра- 

вильным по следующим соображениям. 

признавая факт недоказанности (вымышленности) све- 

дений, сообщенных ответчиком н. Михалковым, и факт рас- 

пространения им этих сведений, суд счел их не содержащими 

порочащих истца признаков. 

35

В обоснование этого вывода суд приводит ряд оригиналь- 

ных мотивов.

первый из них сводится к тому, что товарный знак «ники» 

в качестве объекта гражданских прав согласно статьям 128, 

129 ГК рФ может быть предметом возмездного отчуждения. 

из этого судом в решении сделан вывод, что и вымысел о 

продаже истцом бренда «ники» за полтора миллиона долла- 

ров — ничем не задевает его доброго имени, поскольку со- 

держит информацию о разрешенном по Гражданскому кодек- 

су действии. 

приспособив, таким образом, положения Гражданского 

кодекса рФ к оправданию ответчика, суд умалчивает при 

этом, что согласно статье 209 ГК рФ правом на продажу «объ- 

екта гражданских прав» наделен не всякий желающий, а 

только собственник этого объекта. непосредственно из ре- 

шения суда видно, что собственником «бренда» являлось 

юридическое лицо — Автономная некоммерческая организа- 

ция «ника», а отнюдь не истец. поэтому вымысел ответчика 

о продаже истцом чужого имущества содержит информацию 

о совершении им действия, противоречащего ГК рФ, то есть 

противоправного поступка. приписанный истцу поступок к 

тому же противоречит и положениям уголовного законода- 

тельства, поскольку может обладать признаками мошенни- 

чества, растраты вверенного имущества и т. д. 

поэтому основной мотив решения, которым суд исказил 

смысл положений ГК рФ о праве на «возмездное отчужде- 

ние», несостоятелен.

Второй и третий мотивы решения состоят в том, что в 

вымысле н. Михалкова (который суд деликатно именует «ин- 

формацией») не содержится утверждений о совершении истцом 

«при продаже товарного знака» каких-либо безнравственных 

действий, обмана третьих лиц, предательства интересов сво- 

их коллег и т. д. 

Между тем приписанная Гусману продажа чужого имуще- 

ства сама по себе порочит его репутацию и потому не нужда- 

ется в неких сопутствующих ей описаниях «безнравственных 

действий, обмана» и т. п. для признания этого вымысла за- 

трагивающим его доброе имя. 

36

Учитывая к тому же, что Гусман является не посторонним 

для учредителей названного выше юридического лица — 

собственника бренда «ника» — человеком, а их близким то- 

варищем и коллегой по работе, вымысел о его корыстном по- 

сягательстве на коллективное достояние профессионального 

сообщества должен рассматриваться как обвинение в пре- 

дательстве, то есть как об аморальном поступке. 

В решении далее указано, что слова н. Михалкова в раз- 

витие ранее сообщенного — «продано влияние на кинемато- 

граф, продан бизнес на кинематографе» — являются личным 

суждением ответчика, и, протестуя в иске против них, истец 

якобы посягает на конституционное право ответчика, гаран- 

тированное в статье 29 Конституции рФ. 

при этом суд упускает из виду, что статья 29 Конститу- 

ции рФ не предусматривает права на суждения по поводу 

собственного вымысла гражданина. Кроме того, упомянутое 

судом право ограничено требованием статьи 17 Конституции 

рФ об использовании гражданами их прав без посягатель- 

ства при этом на права и законные интересы других лиц. 

таким образом, доводы, приведенные в решении для от- 

каза в иске Гусмана ю. С., носят надуманный, не соответству- 

ющий ни положениям закона, ни общепринятым этическим 

взглядам характер. 

давая общую оценку телевизионной передаче, включав- 

шей в себя и вымысел н. Михалкова, порочащий истца, и от- 

кровенную брань по его адресу Г. полока, суд одобрительно 

отозвался о ней, указав: «Ответы (участников) позволили 

разъяснить сложившуюся вокруг “ники” ситуацию». Обратив- 

шийся за защитой от навета истец в результате не только 

получил безосновательный отказ, но и был дополнительно 

унижен судом. 

принцип равноправия граждан перед законом, провозгла- 

шенный в статье 19 Конституции рФ, оказался грубо нарушен- 

ным по делу, разрешенному вне правового пространства. 

В решении также содержится логический пробел, вызван- 

ный недостаточным исследованием дела. 

признавая заявление н. Михалкова лишенным фактиче- 

ского основания (вымышленным) и не усматривая в нем в то 

37

же время порочащих истца сведений, суд оставил описание 

события без указания видимой цели поступка Михалкова, то 

есть изобразил безмотивное его поведение. Между тем н. Ми- 

халков, по нашему мнению, является лицом вполне адекват- 

ным и безмотивных поступков не совершает. 

цель его действий в данном случае с очевидностью про- 

является в смысловой совокупности связанных между собой 

его высказываний в телевизионной передаче: выразив недо- 

вольство отказом уступить ему право присуждения премии 

«ника», он далее постарался очернить как саму премию, изо- 

бразив ее не более чем низменной борьбой за деньги, так и 

ее учредителя Гусмана, являющегося по его словам торга- 

шом, продающим и марку «ники», и влияние на кинемато- 

граф, и бизнес, связанный с кино. 

В избирательных кампаниях подобный прием очернения 

конкурентов именуется «грязной технологией». 

попытка суда изобразить вполне осмысленное поведе- 

ние ответчика как некое невинное фантазирование, не имею- 

щее конкретной цели, — противоречит здравому смыслу и 

обстоятельствам дела. 

В отзыве на исковое заявление от 10 декабря 2002 года 

(л. д. 88) представитель н. Михалкова от его имени сообщил, 

что сведения о продаже истцом бренда «ники» за полтора 

миллиона долларов он получил от министра лесина М. ю., 

на которого и должна быть возложена ответственность согла- 

сно постановлению пленума ВС рФ от 18 августа 1992 года 

№ 11 — то есть косвенно признавал тем самым порочащий 

истца характер своего сообщения, но ссылался при этом на 

чужую вину. тогда же было заявлено ходатайство о вызове 

лесина, для чего дело было отложено. 

24 марта 2003 года представитель ответчика просил вновь 

отложить дело, на сей раз для явки и допроса н. Михалкова, 

что и было удовлетворено. 

29 апреля 2003 года все указанные выше потребности от- 

ветчика отпали, видимо, сами собой без объяснения причин, 

поскольку ни его представитель, ни суд к этим темам более 

не возвращались... 

В результате н. Михалков и М. лесин судом допрошены не 

были, и потому никакого внятного объяснения мотивов и 

38

смысла спорного высказывания ответчика — кроме изложен- 

ного в иске, в деле и решении не имеется. 

Считая по изложенным причинам, что решение вынесено 

в противоречии с обстоятельствами дела и требованиями за- 

кона, 

прОСиМ: 

на основании статьи 361 и пунктов 3, 4 статьи 362 ГпК рФ 

решение суда отменить и дело направить на новое рассмо- 

трение в ином составе. 

представители истца, адвокаты 
С. Ария 
А. Краснокутская

по мотивам жалобы решение было отменено. при повторном 

рассмотрении дела иск ю. Гусмана был удовлетворен. 

председателю Верховного Суда 

российской Федерации 

лебедеву В. М. 

от адвоката Ария С. л. 

адр.: Москва, 103050, 

Садово-триумфальная, д. 2, 

центральная юК 

по делу Стерлигова 

Валерия Васильевича, 

осужд. по ст. 92 ч. 3, 

170 ч. 2 и 172 УК рСФСр 

на приговор Верховного Суда рСФСр 

от 05.06.1986 г.

ЖАЛОБА 

в порядке надзора

Стерлигов, работавший заместителем начальника дачной 

службы ХОЗУ МВд СССр, был осужден в составе группы 

39

офицеров за незаконные действия, совершенные при обслу- 

живании нужд министра Щелокова н. А. и его семьи. по ука- 

занным выше статьям УК с применением статьи 43 УК он был 

приговорен к четырем годам заключения. 

Одновременно он был по приговору лишен специального 

звания «майор внутренней службы». настоящая жалоба при- 

носится на приговор только в части лишения Стерлигова на- 

званного звания. Существо обвинения в жалобе не затраги- 

вается. Жалоба по этому вопросу приносится впервые. 

С лишением звания Стерлигов был тем самым лишен и 

права на пенсию по выслуге лет, полагавшуюся ему за 23 года 

оперативной работы в органах милиции. Это обстоятельство 

жизненно важно для него сейчас ввиду особого семейного по- 

ложения: он проживает вдвоем с женой — инвалидом первой 

группы, полностью неподвижной, имея в качестве средства 

существования ее пенсию в сумме 1278 руб., и не работая 

ввиду необходимости ухода за нею. Материальное положе- 

ние семьи в пояснениях не нуждается. 

Между тем текст приговора свидетельствует, что лише- 

ние Стерлигова спецзвания, то есть и права на пенсию, было 

незаконным и необоснованным. Это утверждение основано 

на следующем анализе.

1. приговор в этой части противоречит закону

Как видно из резолютивной части приговора (л. 93), ли- 

шение звания применено к Стерлигову только при оконча- 

тельном определении наказания по совокупности, хотя ни по  

одному из входивших в совокупность составов такое наказа- 

ние ему определено не было. 

В действовавших в период вынесения приговора руково- 

дящих постановлениях пленума Верховного Суда СССр дваж- 

ды разъяснялась судам недопустимость такого способа на- 

значения наказания по совокупности. разъяснения такого рода 

содержатся в постановлении от 29 августа 1980 года «О прак- 

тике назначения судами дополнительных наказаний» (п. 8). 

В постановлении от 31 августа 1981 года № 3 «О практи- 

ке назначения наказания при совершении нескольких престу- 

плений» разъясняется, что требование о возможности включе- 

40

ния в совокупность лишь наказаний, назначенных по отдельным 

составам, обязательно в силу статьи 40 УК рСФСр (п. 2). 

В «Комментарии к Уголовному кодексу рСФСр» (М.: юр. 

лит., 1984. С. 91. п. 23) запрет назначения дополнительного 

наказания по совокупности — при отсутствии его в наказани- 

ях по отдельным составам — изложен вполне категорично. 

тот же принцип утверждается и в сборниках судебной 

практики того периода (см., напр.: постановления и опреде- 

ления по уголовным делам Верховного Суда рСФСр. 1981– 

1988. М.: юр. лит., 1989. С. 71). 

примечательно, что тот же принцип назначения наказа- 

ния воспринят и ныне действующим УК рФ: 

«если дополнительное наказание не было назначе- 

но ни за одно из преступлений, входящих в совокуп- 

ность, оно не может быть назначено и по совокупности 

преступлений в окончательном варианте» (Комментарий 

к Уголовному кодексу российской Федерации. Общая 

часть / под ред. ю. и. Скуратова и В. М. лебедева. М., 

1996. С. 188. п. 8). 

изложенное свидетельствует, что суд не вправе был ли- 

шать Стерлигова специального звания по совокупности нака- 

заний при отраженных в приговоре условиях, что наказание 

это назначено незаконно.

2. Дело не давало оснований для лишения Стерлигова  

звания

Статья 36 УК рСФСр не устанавливала обязанности суда 

применять ее к осужденному — она лишь предоставляла суду 

такое право, оставляя это на его усмотрение. 

из этого следует, что вопрос о применении статьи 36 УК 

должен был решаться с учетом степени общественной опас- 

ности конкретного преступления и конкретного лица. 

для такой оценки в отношении Стерлигова имелись сле- 

дующие данные: 

а) из трех вмененных ему составов лишь часть 3 статьи 92 

УК относилась к категории тяжких преступлений, дававших 

право применить лишение звания. Однако размер хищения, 

причастность к которому вменена Стерлигову (3960 руб. — 

41

см. л. 74), позволяет отнести его к менее серьезным кримина- 

лам такого рода; 

б) в числе обстоятельств, смягчавших вину Стерлигова, 

суд отметил бескорыстный характер его действий: он не об- 

ратил в свою пользу ни рубля (л. 91), что вообще позволяет 

усомниться в правильности квалификации его действий; 

в) к числу тех же смягчающих вину обстоятельств суд от- 

нес служебную зависимость Стерлигова от лиц, указания ко- 

торых он исполнял (там же, л. 91); 

г) сам факт применения статьи 43 УК при наказании Стер- 

лигова свидетельствует, что суд признал наличие исключи- 

тельных обстоятельств, существенно уменьшающих степень 

опасности его действий (см. Комментарий к Уголовному ко- 

дексу рСФСр. изд. 1984 года. С. 95); 

д) из прилагаемого к жалобе протокола выемки от 30 ян- 

варя 1985 года видно, что в числе изъятых у Стерлигова име- 

лись многочисленные наградные документы, отражавшие 

безупречную добросовестную службу Стерлигова в течение 

двух десятилетий в органах милиции. 

Сочетание этих данных с определенностью свидетельст- 

вует, что при выборе, который предоставляла суду статья 36 

УК рСФСр, не было достаточных оснований сделать таковой 

против Стерлигова. 

таким образом, в отношении Стерлигова налицо как прин- 

ципиальная, так и индивидуально к нему относящаяся при- 

чина для вмешательства надзорной инстанции. 

прошу Вас с учетом приведенных соображений на осно- 

вании статьи 371 УпК рСФСр принести протест в президиум 

Верховного Суда рФ на предмет исключения из приговора по 

настоящему делу дополнительного наказания Стерлигова в 

виде лишения его специального звания.

04.02.2001 г.  
Адвокат С. Ария

приложение: копия приговора и документы на 
листах. 

президиумом Верховного Суда рФ приговор был изменен по 

мотивам надзорной жалобы. 

42

ОБ АДВОКАТСКОЙ ТАЙНе

Среди афоризмов польского сатирика 

Станислава леца есть и такой: 

«Не звени ключами тайн...»

Обязанность не разглашать секреты различной степени 

важности (государственные, военные, служебные, экономи- 

ческие, научные, коммерческие банковские и т. д.) налагает- 

ся на лиц, достоянием которых они стали по службе или рабо- 

те, и считается столь важной, что нарушение ее признается 

криминалом. Уголовно-правовая ответственность за разгла- 

шение перечисленных в УК рФ категорий сведений распро- 

страняется и на адвокатов, оказавшихся при ведении дел или 

при консультировании носителями таких сведений — незави- 

симо от дачи каких-либо подписок о неразглашении. Об этом 

не следует забывать, тем более что, согласно решению Кон- 

ституционного Суда российской Федерации, любой адвокат, 

а не только имеющий специально оформленный допуск, мо- 

жет быть теперь приглашен для осуществления защиты по 

делу, содержащему секретные сведения. 

Однако не эти очевидные положения относятся к обсуж- 

даемому понятию. 

От общего многочисленного ряда занятий, связанных с 

посвящением в охраняемые государством тайны, адвокат- 

ская и врачебная деятельность отличаются и тем, что соб- 

людение тайны, ставшей известной по работе, признается 

профессиональным, а не служебным принципом. Врач, при- 

обретая профессию, дает «клятву Гиппократа». Адвокат не 

дает такой клятвы, а следовало бы ее ввести, ибо соблюде- 

ние им доверенной клиентом тайны должно рассматриваться 

как обязательное условие профессиональной деятельности. 

носит ли требование соблюдать профессиональную тай- 

ну абсолютный характер? Как быть адвокату, если требова- 

ние это вступит в резкое противоречие с его долгом — граж- 

данским, моральным, с велением совести? 

Врач не только может, но и должен нарушить профессио- 

нальную тайну, если при оказании медицинской помощи уз- 

43 

нает или заподозрит, что травма или болезнь связаны с совер- 

шенным преступлением. есть ли такое право или обязанность 

у адвоката? Закон однозначно отвечает на этот вопрос. по- 

ложение об адвокатуре рСФСр, утвержденное Законом рФ 

от 20 ноября 1980 года, устанавливает: «Адвокат не вправе 

разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи 

с оказанием юридической помощи» (ст. 16). УпК рСФСр за- 

прещает требовать у адвоката сведения, ставшие ему изве- 

стными при оказании юридической помощи (ст. 51, 72). 

Мотивы, которыми руководствовался при этом законода- 

тель, понятны. Гражданин может рассчитывать на полноценную 

юридическую помощь, гарантированную ему Конституцией, 

только в том случае, если он сможет довериться адвокату — 

без опаски и сомнений. Эту возможность и обеспечивают 

нормы права, налагая на адвоката обет молчания. 

Между тем, положение адвоката не столь просто, как сле- 

дует из лаконичного предписания закона. пока секреты кли- 

ента касаются отношений, регулируемых Гражданским, Жи- 

лищным или Семейным кодексами, требования адвокатской 

тайны никаких сомнений не вызывают. Однако доверенные 

адвокату сведения могут быть связаны с совершенным тяж- 

ким преступлением или с угрозой посягательства на жизнь, 

здоровье, безопасность, имущество отдельных лиц или мно- 

жества людей, на безопасность государства, общества — и 

тогда сохранение тайны полученных сведений вступает в 

противоречие с моральным долгом гражданина и просто по- 

рядочного человека. (имеется в виду именно моральный — и 

никакой другой — долг, поскольку новым Уголовным кодексом 

полностью отменена ответственность за недоносительство. 

Это, по моему мнению, характеризует отношение законода- 

теля к «доносительству» вообще.) 

публикаций, посвященных коллизии между моральным 

долгом и требованиями профессиональной тайны, возникаю- 

щей в подобных случаях, мне не удалось найти в специальной 

литературе. не исключаю, что это вызвано тяжестью выбора: 

и совет умолчать, и совет сообщить будут равно болезненны 

и дадут пищу для разгромной критики. поскольку, однако, 

тема эта достаточно важна в адвокатской деятельности, сде- 

лаю попытку хотя бы приблизиться к правильному ответу. 

44

итак: как должен адвокат отнестись к сообщению клиен- 

та о совершении или подготовке им тяжкого преступления, а 

также к просьбе о консультации по этому поводу? 

Ходят слухи о неких адвокатах, регулярно консультирую- 

щих руководителей преступных группировок по правовым 

аспектам их «деятельности». не эта помощь, являющаяся по 

существу уголовно наказуемым пособничеством, рассматри- 

вается здесь. имеется в виду добропорядочная адвокатская 

работа, в ходе которой адвокат узнает о состоявшейся или 

готовящейся преступной акции клиента. 

Можно достаточно уверенно считать, что о совершенном 

его клиентом преступлении адвокат обязан умолчать. при со- 

стоявшемся действии сообщение о нем может преследовать 

единственную цель — кару. несмотря на общественную поль- 

зу такого поступка, адвокат при этом выступает как помощ- 

ник карательных органов государства, то есть действует в 

явном противоречии с принципами и природой адвокатуры 

как института. нарушивший обязанность молчания адвокат 

совершает в данном случае грубый профессиональный про- 

ступок и ставит себя вне рядов корпорации. 

Сложнее ответить на вопрос о правильной позиции адво- 

ката, когда клиент пришел посоветоваться о готовящемся 

преступлении. Вполне очевидно, что единственный совет, ко- 

торый вправе дать такому клиенту адвокат, — это убедитель- 

но порекомендовать отказаться от осуществления замысла и 

указать на пагубность последствий. Как быть далее: обязан 

ли адвокат принять иные меры, для предотвращения навис- 

шей, быть может, страшной, угрозы или последовать профес- 

сиональному долгу сохранения тайны, рискуя на всю жизнь 

сохранить чувство своей вины? Здесь речь идет уже вовсе не 

о помощи в карательной деятельности, а о помощи другим 

людям, о предотвращении реально нависшей над ними беды. 

Здесь голос морального долга звучит уже непереносимо 

мощно. и устоять перед ним трудно... 

В аналогичной ситуации каноны любой христианской кон- 

фессии обязывают священника безоговорочно хранить тайну 

исповеди. В романе Э. Войнич «Овод» аббат нарушил этот 

свой долг и предпочел сообщить властям о готовящемся по- 

45

литическом преступлении, сведения о котором были довере- 

ны ему на исповеди. Этот поступок, продиктованный заботой 

о безопасности государства, защите его от террористов, уже 

полтораста лет, прошедших после выхода романа, безогово- 

рочно осуждается цивилизованным миром. 

Вероятно, в этом и содержится нелегкий ответ на вопрос 

об относительной или абсолютной обязательности принципа 

адвокатской тайны.

«Не звени ключами тайн...» 

(Опубликовано в журнале «Российская юстиция». № 2. 1997) 

46

СУДеБНые РеЧИ 

ДеЛО СВеТЛОВОЙ

(Хищение государственной собственности)

Светлова тамара ивановна обвинялась в том, что, работая за- 

ведующей секцией культтоваров крупного универмага в г. Москве, 

принимала для реализации похищенные иными обвиняемыми спор- 

тивные мячи. Согласно обвинению, всего ею было принято таким 

образом товаров на сумму 15 500 рублей. Вырученные от продажи 

деньги присваивались участниками преступной группы, в том числе 

и Светловой. 

на всем протяжении следствия Светлова виновной себя не 

признавала. 

дело рассматривалось Московским городским судом в 1961 го- 

ду. Суду было предано 20 обвиняемых. 

товарищи судьи! 

при таком количестве подсудимых вам будет трудно, не 

заглядывая в документы дела, припомнить отличительные 

черты каждого из них. В утомленной памяти вашей после че- 

тырех недель процесса все они, наверное, выглядят одноли- 

кой группой. 

поэтому защиту Светловой я хотел бы начать с тех осо- 

бенностей, которые резко выделяют ее из общего ряда лиц, 

сидящих перед вами, и эти особенности помогут вам в сове- 

47 

щательной комнате, еще до того, как вы начнете разбирать 

свои заметки, восстановить в памяти особенный облик Свет- 

ловой и ее особенное положение. 

ей вменено в вину наименьшее из всех подсудимых обви- 

нение: помощь в реализации похищенных мячей на 15 500 руб- 

лей. В обвинительном заключении указано, что за каждый 

проданный мяч торговые работники получали по два рубля. 

Значит, за те мячи, в продаже которых она обвиняется, Свет- 

лова могла получить около 2000 рублей за три года. За три 

года — две тысячи. Это наименьший в деле объем обвинения. 

из числа находящихся под стражей подсудимых Светло- 

ва — единственная женщина. Женщина, мать всегда больше, 

чем мужчина, привязана к семье, к дому, и разлука причиня- 

ет ей больше страданий, чем мужчине. Значит, она — самая 

страдающая. 

Кривая улыбка судьбы: наименее виновная — наиболее 

страдающая! 

Вы знаете, что у нее был муж и что он погиб на фронте во 

время войны. От него ей остались только горе и орден, при- 

сланный с фронта его боевыми друзьями. Это было уже давно, 

много лет назад. тогда она была еще сравнительно молодой 

(ей было около 30 лет) и вполне могла найти себе спутника 

жизни. и ей нужен был такой спутник, друг. Ведь у нее на ру- 

ках остались маленькая дочь и больная старуха. но она не 

пошла на это, предпочла не изменять памяти мужа и оста- 

лась одинокой до конца. я вправе сказать это «до конца», 

потому что личная жизнь этой рано поседевшей женщины 

уже кончена, да и сама жизнь ее клонится к закату. 

на такую жертву во имя чувства способны лишь натуры 

сильные и чистые. 

Эта внутренняя сила и стойкость в беде проявились у 

Светловой и на предварительном следствии, где так соблаз- 

нительно было пойти по пути Осиповой: поддаться уговорам 

и признанием вины купить себе свободу до суда! но она пред- 

почла молча страдать в тюрьме, ни разу не признав себя в 

чем-либо виновной. 

такая душевная сила — не доказательство. но я говорю 

о ней потому, что она невольно вызывает уважение к Светло- 

48

вой и дает ей моральное право на бережное отношение к ее 

судьбе, на ваше внимание: а может быть, она и действительно 

невиновна, если так долго и так стойко отрицает вину? 

Она уже год сидит в тюрьме. За что? прокурор отвечает: 

она была в числе продавцов, которые помогали продавать 

похищенные с фабрики мячи. Мы многих продавцов заподо- 

зрили, говорит прокурор, большинство оказались невинов- 

ными, тень напрасно упала на них только потому, что экспер- 

тиза нашла дефекты в их накладных. но часть продавцов 

уличена, и среди них Светлова. правда, ее участие в престу- 

плении было сравнительно редким. но все же участие ее на- 

лицо. так говорит прокурор. не ошибка ли это? достоверны 

ли улики? 

предлагая вам свой анализ, я хочу оговориться, что ниче- 

го не навязываю из своих выводов — прошу лишь взвесить 

все «за» прокурора и мои «против», прежде чем сказать свое 

решающее слово. 

В деле есть такие доказательства вины Светловой: экс- 

пертиза в шести ее накладных обнаружила дописки, сделан- 

ные не одновременно с общим текстом; кладовщик лобанов 

на предварительном следствии признал, что этими дописка- 

ми скрыт «левый» товар; бухгалтер Каневский тогда же при- 

знал, что на имя Светловой переписывал счета. 

разберемся с убедительностью этих улик. 

Заключение экспертизы производит внешне весьма со- 

лидное впечатление: оно безукоризненно оформлено на блан- 

ках научного учреждения. но если осмыслить, что именно 

делали эксперты, то окажется, что от науки здесь только гри- 

фы на бланках. Фотографируют накладную и ее копию, затем 

складывают диапозитивы так, чтобы совместился текст, и за- 

тем такой же человек, как мы с вами, без помощи каких-либо 

приборов смотрит, какая часть текста не совмещается. За- 

тем этот человек берет лист с грифом научно-технического 

отдела и пишет: «В такой-то накладной такая-то часть имеет 

несовмещение». Это нам понятно: эксперт увидел дефект. но 

далее он пишет: «такое-то несовмещение есть результат 

позднейшей дописки, а такое-то (всегда не относящееся к об- 

винению) могло произойти от случайного сдвига накладной 

49

во время заполнения». Здесь уже неясно, по каким характер- 

ным признакам эксперт делит несовмещение на следы под- 

лога и на случайные. 

Обе стадии экспертизы не дают достоверных результатов 

ввиду отсутствия в них научной основы. Эксперт пишет в за- 

ключении, что несовмещения текста определялись им визу- 

ально. если это мудреное словцо перевести на русский, то 

оно будет звучать более понято: на глаз. то есть выводы экс- 

перта о совпадении или несовпадении частей текста основаны 

только на зрительном восприятии эксперта, обыкновенного 

смертного, а не являются результатом научного исследования. 

Химическая экспертиза состава вещества достоверна, 

ибо она опирается на законы химии, познанные человеком и 

обладающие достоверностью объективной истины. дактило- 

скопическая экспертиза вправе считаться достоверной, ибо 

она опирается на принятый за истину математический закон: 

вероятность совпадения папиллярных узоров пальцев у двух 

людей настолько мала, что практически невероятна. но за- 

ключение эксперта о наличии или отсутствии совпадения ча- 

стей текста основаны только на его зрительных способностях, 

качестве весьма субъективном, и потому является не научной 

экспертизой, а личным впечатлением. такое впечатление 

ошибок не исключает. 

для примера: взгляните на диапозитивы накладных под 

номерами 268 и 104, вмененных в вину Светловой. Эксперт 

пишет, что здесь есть несовмещение текста. А мы при самом 

придирчивом осмотре никакого сдвига не видим. Что, у экс- 

перта глаз острее? 

далее. В ряде накладных сдвиг очевиден каждому, и тог- 

да возникает вопрос второй стадии экспертизы: от чего? От 

позднейшей преступной дописки или от случайности? Можно 

твердо заявить, что эксперты не вправе были отвечать на 

этот вопрос категорически: «да, подлог» или «нет, случай- 

ность», а могли делать свои выводы об этом только в предпо- 

ложительной форме, ибо они не в силах сослаться на какие- 

либо характерные признаки, отличающие сдвиг случайный 

от сдвига криминального. 

50

я не голословен. Возьмите заключение экспертов по на- 

кладной № 90. В ней есть ряд несовмещений текста. так вот, 

в тех частях накладной, которые нужны обвинению, эксперт 

пишет: «дописано позднее», а те сдвиги, которые не соответ- 

ствуют рамкам обвинения, эксперт относит к случайным. по 

каким признакам, по какому критерию? неизвестно. Молчат. 

и думается мне, что причины такого разграничения следует 

искать не в каких-то таинственных особенностях текста, а в 

служебном положении экспертов, в их лояльном отношении к 

усилиям следствия. Все мы люди, все человеки! и если экс- 

перт, офицер отдела милиции, по роду службы призван по- 

могать следователю, офицеру соседнего отдела той же мили- 

ции, то не исключено влияние как следователя, так и чувства 

служебной солидарности на объективность и беспристраст- 

ность производящих экспертизу людей. В этой связи следует 

признать разумность создания независимого от следствен- 

ных органов института судебных экспертиз. 

прошу вас обратить внимание на то, что защита оспари- 

вает лишь категоричность выводов экспертизы, не отрицая 

ценности такой проверки как метода. проверка диапозити- 

вов накладных — несомненно ценное оперативно-розыскное 

средство, указывающее следствию, где было возможно пре- 

ступление, где искать доказательства преступления, но не 

являющееся самодостаточным доказательством вины. В на- 

шей печати упоминался применяемый американцами так на- 

зываемый «аппарат лжи». Он сигнализирует о появлении у 

допрашиваемого лица физиологических симптомов волнения, 

возникающих также и при ложных показаниях. Аппарат сиг- 

нализирует следователю: «Внимание, здесь возможна ложь!», 

настораживает следователя. но абсурдно было бы рассма- 

тривать сигнал такого аппарата как достаточное доказатель- 

ство ложности или правдивости показаний. Это — оператив- 

ное средство. 

В уголовном розыске применяется ценнейшее оператив- 

но-розыскное средство: поиск со служебной собакой. Он мо- 

жет указать лицо, в отношении которого необходимо вести 

проверку. но кому придет в голову предать суду человека, 

основываясь только на результатах такого поиска? таким же 

51

ориентирующим оперативно-розыскным средством может 

служить и сличение диапозитивов. 

поэтому прав был следователь, когда он, не доверяясь 

заключениям экспертизы накладных, прекратил дела тех 30 про- 

давцов, против которых более ничего не было. и прав был 

Мосгорсуд, когда он в приговоре своем по делу Филлера, при- 

общенном к настоящему делу, отрицает достаточность экс- 

пертизы накладных для осуждения. поэтому и для осуждения 

Светловой недостаточно заключения экспертизы. нужны еще 

и доказательства, которые подтвердили бы, что дефекты на- 

кладных возникли не случайно, а в результате преступного 

подлога. 

имеются ли такие доказательства? Обвинитель говорит 

«да» и ссылается на показания Каневского и лобанова. 

бухгалтер фабрики Каневский не помог на следствии вы- 

яснению истины. Он показал тогда: «Фамилию Светловой я 

помню, так как как-то переписывал счета на ее имя». В суде 

он пояснил: «был один случай переписки счета на имя Свет- 

ловой, но привозила ли она этот счет лично — не помню». 

Видимо, это показание мало дает обвинению. Вы помните, 

что дела всех лиц, о которых не было известно, сами ли они 

привозили счета для переписки, были прекращены. Это и по- 

нятно, так как преступление начиналось не с выписки счета, 

а с его переписки, и лишь тот, кто привозил счет для перепи- 

ски,— независимо от того, на чье имя он был,— и был участ- 

ником преступления. итак, Каневский не уличает Светлову. 

Сложнее обстоит дело с кладовщиком лобановым. Он 

безусловно имел личный контакт со всеми, кто получал для 

продажи похищенный товар, и его память поэтому — клад 

для обвинителя. помнит ли он Светлову? Обратитесь к про- 

токолам его допросов. С момента, когда он признал себя ви- 

новным, его пять раз допрашивали о продавцах, получавших 

неучтенный товар, и ни разу он не назвал в их числе Светло- 

ву. Затем, не надеясь уже на его память, следователь предъ- 

явил ему заключение все той же экспертизы по накладным. 

лобанов начал осматривать диапозитивы и опознавать под- 

логи. С этого момента показания его основаны уже не на па- 

мяти о событиях, а на оценке диапозитивов, что значительно 

52

менее достоверно. Однако мы вынуждены считаться с этими 

показаниями, так как лобанов — автор документов и ему 

одному знакомы особенности и детали, говорящие о преступ- 

ной причине дефектов накладных. 

из шести осмотренных лобановым накладных на имя 

Светловой он в отношении трех категорически заявил, что 

никаких следов подлога в них нет и неучтенная продукция по 

ним не отпускалась. В тех случаях, когда лобанов не под- 

тверждал заключения экспертизы, следствие обычно прек- 

ращало дела. Между тем и эти три накладные, отвергнутые 

лобановым, все-таки включены в обвинение Светловой. по- 

чему? непонятно. 

В отношении остальных трех накладных лобанов заявил: 

«В них я вижу несовмещение, значит, по ним произведен для 

Светловой отпуск неучтенных мячей». Эти показания лоба- 

нова подтверждали на следствии вину Светловой в реализа- 

ции похищенных мячей на 7787 руб. изменилось ли положе- 

ние в суде? да. лобанов отказался от оговора Светловой. 

прокурор в речи своей указал, что по одной накладной лоба- 

нов уличает Светлову и здесь, в суде. Это неверно. Вот как он 

дословно заявил: «неучтенную продукцию Светлова ни разу 

не получала. из шести накладных в одной есть несовмещение, 

но оно от случайных причин, отпуска не было и по ней». после 

этих показаний лобанова не осталось никаких доказательств 

вины Светловой, кроме сомнительного заключения эксперти- 

зы. Как быть? Можно ли осуждать при таком положении? 

рецепт, как быть в такой ситуации, дан в деле самим об- 

винителем. В своем постановлении о гражданине Слободни- 

ке прокурор пишет: «ранее лобанов уличал Слободника, но 

впоследствии отказался от этих показаний. так как теперь 

доказательством вины Слободника служит только кримина- 

листическая экспертиза, что недостаточно для предания суду, 

дело прекратить». 

Кажется, ясно? недостаточно для обвинения! 

А здесь в речи тот же прокурор говорит, что такие же до- 

казательства достаточны для осуждения Светловой! 

Как говорят на Украине: «на тоби, боже, что нам не гоже». 

пока дело было у прокурора, такие улики были «не гожи», 

а теперь дело в суде, они уже «гожи»! 

53

не думает ли прокурор, что Мосгорсуд менее требовате- 

лен к качеству улик, чем он сам? я знаю, что товарищ про- 

курор относится к судебной коллегии с уважением, но, право, 

такая просьба выглядит внешне как неуважение к суду. 

прокурор говорит вам: «не обращайте внимания на то, 

что говорит лобанов в суде, судите только по тому, что он 

говорил на следствии». дурной совет: игнорировать то, что 

получено в гласном процессе, и принимать на веру полученное 

в тиши следственных кабинетов. Ведь не для пустой формаль- 

ности закон предлагает проверять в судебном заседании проч- 

ность того, что добыл следователь. Здесь, у вас, основная 

стадия процесса, а там была лишь предварительная. так она 

и названа в законе — предварительное следствие. 

товарищ прокурор говорит вам: «лобанов отказывается 

теперь от своих показаний, стремясь уменьшить объем свое- 

го обвинения». Это возможно. но разве исключено, что не 

шкурный интерес, а сострадание к невинной женщине вызва- 

ло у него здесь, в суде, раскаяние и стремление исправить 

свою ошибку? Важно не предположение прокурора о причи- 

нах перемены в показаниях лобанова, а факт, от которого 

нельзя уйти: нет теперь этого единственного доказательства, 

на котором ранее держалось обвинение Светловой. 

Что еще добавить? почти нечего: сама она решительно и 

последовательно отвергала обвинение, никаких излишков в 

магазине не обнаружено. 

Что же вам делать со Светловой? дело, как видите, та- 

кое, что оно дает вам возможность ее оправдать. но есть 

перед вами и второй путь, в вашей власти осудить ее. более 

того, я знаю, что при высокой квалификации суда обвини- 

тельный приговор может быть составлен с такой внешней 

убедительностью, что потом будет очень трудно бороться с 

ним в кассационном порядке. Этот путь проще, он потребует 

от вас меньших усилий. 

Оправдание Светловой потребует не только объективно- 

сти, но и известной доли смелости; оно поэтому труднее, но 

это будет добрым делом, в котором не упрекнет вас совесть. 

А стоит ли она такого доброго дела — такой вопрос может 

возникнуть у вас. и здесь я хотел бы на минуту вернуться к 

54

началу моей речи. я упоминал тогда об ордене инженер- 

капитана Светлова, присланном с фронта его вдове. при ор- 

дене было теплое, полное сдержанного мужского сочувствия 

письмо офицеров и бойцов. Это письмо у вас. там сказано, 

что Светлов подорвался на мине: он был сапер. так вот, когда 

я читал это письмо, у меня в памяти невольно по ассоциации 

возникла совсем другая фамилия — доронин. Эта фами- 

лия — доронин — была известна очень многим бойцам юж- 

ного и 3-го Украинского фронтов. и не потому, что этот до- 

ронин был каким-нибудь видным генералом. А потому, что на 

всем пути наших войск от Сталинграда, через южные степи и 

за рубежи на Запад, в каждом вновь отбитом у врага насе- 

ленном пункте нас встречала на стенах надпись «разминиро- 

вано. доронин», «Мин нет. доронин». и бойцы спокойно рас- 

полагались на отдых после боя в пустых домах, в развалинах, 

потому что знали, что доронин со своими ребятами уже за- 

слонили нас телами, своими жизнями от притаившейся не- 

мецкой смерти. поэтому мы все и знали эту фамилию. 

и так эта цепочка доронинских надписей шла с нами на 

Запад. потом цепочка эта оборвалась в маленьком венгер- 

ском селе, где мы увидели при дороге, по которой шли вой- 

ска, свежий могильный холмик с табличкой: «Старший лейте- 

нант доронин. подорвался на мине». Саперы ведь ошибаются 

только раз! 

и очень многие из проходивших бойцов и офицеров оста- 

навливались у этой могилы и молча обнажали головы, пото- 

му что этого человека заочно многие знали. А потом под над- 

писями стояла уже другая фамилия: «Мин нет. егоров». 

Вот так же где-то в глубине польских лесов осталась при 

дороге могила инженер-капитана Светлова, тоже сапера. 

Умирая, он верил, что не будет забыт, что родина проявит 

милосердие к его дочери, его вдове и отплатит им добром. 

и вместе с ним, отсутствующим, но не забытым, я верю, 

что вы не пройдете мимо и используете возможность сделать 

добро его вдове. 

ее нужно оправдать! 

55

приговором суда Светлова была признана частично виновной 

и осуждена к одному году лишения свободы, в пределах срока, от- 

бытого ею за время следствия и суда.

ДеЛО ДВОРецКОГО

(Убийство по неосторожности)

дворецкий был предан суду по обвинению в том, что во время 

обоюдной драки нанес Косыреву несколько ударов кулаком, от чего 

последний упал на землю и спустя несколько минут умер от крово- 

излияния в мозг, то есть в умышленном причинении тяжкого теле- 

сного повреждения, повлекшего смерть. 

В приговоре народного суда указывалось, что дворецкий нанес 

Косыреву «сильный удар кулаком в плечо, от чего тот упал и уда- 

рился головой о землю, что вызвало кровоизлияние и смерть Косы- 

рева». «дворецкий, — указано в приговоре, — не предвидел таких 

последствий, хотя и должен был предвидеть их». 

действия дворецкого суд квалифицировал как неосторожное 

убийство, приговорив его к 2 годам заключения. приговор был об- 

жалован защитой. дело 1950 года.

Речь при слушании дела по жалобе в Мособлсуде

Фактическая сторона гибели Косырева была выяснена 

народным судом с достаточной полнотой. известно теперь, 

что Косырев, сильно пьяный, приставал к дворецкому, уда- 

рил его по лицу и замахнулся снова. дворецкий ударом в пле- 

чо сшиб Косырева, тот упал, ударился головой о что-то твер- 

дое, видимо кирпич, и умер. 

В области фактов выяснять нечего. Спор идет о том, в 

какой степени можно поставить в вину дворецкому смерть 

Косырева в свете этих фактов. 

Суд согласился с защитой, что человек, желающий при- 

чинить тяжкое телесное повреждение, не станет для этого 

толкать кулаком в плечо, то есть что дворецкий не имел 

умысла причинить Косыреву увечье. 

56

В то же время суд пишет, что дворецкий не имел права 

толкать столь сильно Косырева, он должен был предвидеть 

возможность тяжких последствий своего толчка. я считаю 

это рассуждение порочным в обеих его частях: дворецкий 

имел право толкнуть Косырева, он не мог и не должен был 

предвидеть наступившие трагические последствия. 

попытаюсь обосновать это утверждение. 

Суд ссылается на то, что толчок был первопричиной смер- 

ти Косырева, а виновным в толчке дворецкий себя признал. 

наказуем ли этот толчок изолированно от его послед- 

ствий? 

Свидетели игормин и Смирнова показали, что Косырев 

напал на дворецкого и ударил его в лицо. Обороняясь, дво- 

рецкий оттолкнул Косырева. такое изложение происшествия 

подтверждается характеристиками Косырева, как драчуна и 

заводилы, и дворецкого — как смирного, спокойного парень- 

ка. Характеристики, данные сельсоветом, вероятно, правиль- 

ны, так как их подтвердила даже мать покойного Косырева. 

Значит, дворецкий не просто ударил, а оттолкнул Косы- 

рева, обороняясь от него. имел ли он на это право? 

Стоит напомнить, что наш Уголовный кодекс не «от луки» 

и не «от Матфея», закон наш не проповедует евангельских 

принципов. и потому: если ударят тебя по правой щеке, не 

подставляй левую, а обороняйся, и ты будешь прав. Это за- 

писано в статье 13 Уголовного кодекса рСФСр. Следователь- 

но, толчок дворецкого, вызванный необходимостью обороны, 

был правомерным, он ненаказуем. 

далее. должен ли был дворецкий предвидеть столь тяж- 

кие последствия своего толчка? 

Мы можем требовать от людей предвидения только таких 

последствий своих действий, которые являются обычными 

или часто встречающимися. 

Между тем толчок дворецкого являлся не причиной, а 

лишь первым звеном в длинной цепи случайных причин, ко- 

торые в совокупности привели к смерти Косырева. 

В обыденной жизни далеко не всегда люди падают от 

толчка в плечо. еще реже падают плашмя, не подставив руки. 

при падении плашмя чрезвычайно редко под голову попада- 

57

ет камень. и должно быть совершенно исключительное сте- 

чение несчастных обстоятельств, чтобы от такого падения 

последовала смерть. 

предвидение возможности такого стечения случайностей 

недоступно человеку, если он не пророк. 

разрешите привести один пример, который показывает, 

что даже государство, при всей его коллективной мудрости, 

не может предусмотреть всех возможных последствий, воз- 

никающих в конкретных ситуациях, а рассматривает их как 

случай, не зависящий от воли и умысла человека. 

бокс — один из видов спорта, воспитывающий у молоде- 

жи замечательные физические и волевые качества, поэтому 

государство поощряет его развитие в нашей стране. 

Между тем в схватке боксеров соперники стремятся выи- 

грать бой нокаутом, то есть нанести партнеру столь сильный 

удар в лицо или по корпусу, чтобы тот упал на ринг и в тече- 

ние 10 секунд не смог бы продолжать бой. разрешение и 

даже поощрение государством этого вида спорта исходит из 

того, что тяжелые последствия единоборства возникают край- 

не редко и могут носить лишь чисто случайный характер. 

но ведь дворецкий толкнул Косырева, стоявшего даже 

не на ринге, а на мягкой, сырой после дождя земле. Значит, 

возможность тяжких последствий была здесь еще менее ве- 

роятной, чем в боксе. 

поэтому я решительно заявляю: жизненный опыт 18-лет- 

него паренька не мог (и не должен был) подсказать ему повы- 

шенную против нормальной осторожность при обороне от 

Косырева. 

нельзя требовать от человека предвидения случайных 

последствий дозволенной обороны. 

Следовательно, в действиях дворецкого нет преступной 

небрежности, нет вины неосторожной, как она определена в 

статье 10 УК. 

прошу поэтому коллегию отменить приговор и за отсут- 

ствием вины дворецкого дело о нем прекратить, освободив 

его из тюрьмы. 

Определением Мособлсуда дело было прекращено. 

58

ДеЛО САМОРУКОВОЙ

(Убийство новорожденного ребенка)

Саморукова обвинялась в убийстве своего ребенка, совершен- 

ном при следующих обстоятельствах. 

не желая иметь ребенка и скрывая беременность от окружаю- 

щих, Саморукова в результате попытки самоаборта родила живого 

8-месячного младенца и, чтобы избавиться от него, оставила после 

родов в ведре, где имелась вода, отчего ребенок умер. 

при судебном следствии было установлено, что живет она одна, 

имеет дочь 4-х лет, алиментов на которую не получает, так как муж 

ее скрылся и не разыскан, что незадолго до самоаборта была уво- 

лена по сокращению штатов. 

при допросе в день родов признала, что умышленно оставила 

ребенка в ведре, чтобы избавиться от него. при последующих до- 

просах вину свою отрицала, ссылаясь на тяжелое послеродовое со- 

стояние. 

дело трижды рассматривалось первой инстанцией. два раза 

Саморукова признавалась виновной в неосторожном убийстве, но 

оба эти приговора отменялись Московским областным судом (по 

протестам прокурора), указывавшим на умышленный характер убий- 

ства и мягкость наказания. при рассмотрении дела в третий раз 

Саморукова была осуждена за умышленное убийство к 5 годам за- 

ключения. 

дело рассматривалось в 1955 году.

Речь в защиту Саморуковой при третьем слушании   

дела в Мособлсуде по 2-й инстанции

итак, третий суд, разрешавший дело, оказался наконец 

на высоте положения, выполнил указание коллегии и осудил 

Саморукову за умышленное убийство к 5 годам заключения. 

Внешне кажется, что теперь все на своих местах: субъект 

преступления, гражданка Саморукова, совершила умышлен- 

ное убийство, квалификация соответствует этому действию, 

наказание назначено в пределах санкции закона — все это 

полностью соответствует указаниям облсуда. Что здесь еще 

делать защите? и я хорошо понимаю всю тяжесть положения 

защитника... 

59 

но если в эту сухую юридическую схему, принятую по 

указанию коллегии, вдохнуть жизнь, то вместо схемы мы уви- 

дим тяжкую жизненную драму несчастной женщины, драму, 

которая не может не тронуть сердца, если они еще не очер- 

ствели. 

Вы знаете из материалов дела, что Саморуковой сильно 

не повезло в жизни. Скажем резко: жизнь ее загублена. Муж, 

не принесший ей за четыре года ни радости, ни достатка, все 

пропивавший, бросил ее с маленькой дочкой на руках, без 

средств. попытка разыскать его с помощью милиции для 

взыскания алиментов была безуспешной. Старики родители 

отвернулись от нее, отказав в помощи. 

Вспомните показания соседки барышниковой: обстанов- 

ка у нее убогая, стены голые. 

Она осталась одна в этих голых стенах, без средств, без 

помощи, без близкого человека, с малышом, которого нужно 

было кормить, наедине со своим горем и своими мыслями. 

первое время тонким ручейком средств к жизни для нее 

и ребенка была ее зарплата на заводе, куда она поступила 

ученицей. но в начале мая ее уволили по сокращению штатов. 

Как жить?.. 

и в этот момент глубокой подавленности ее постигает 

еще один удар: она узнает, что признаки, которые она рань- 

ше принимала за симптомы болезни, это признаки беремен- 

ности. Вам известно из заключения эксперта-медика в суде, 

что такого рода длительное заблуждение возможно. 

Узнав правду, она прежде всего думает не о том ребенке, 

которого еще нет, а о другом, живом, близком и дорогом ей 

существе, которому роды угрожают еще большими лишения- 

ми, еще большей нуждой. положение свое она считает отча- 

янным, и трудно с ней не согласиться. 

не зная срока своей беременности (эксперт подтвердил, 

что и такое заблуждение было возможно), она пытается из- 

бавиться от плода самоабортом. В то время она не могла вос- 

пользоваться для этого услугами врача — решение государ- 

ства о разрешении абортов еще не было принято. 

13 мая происходят преждевременные, искусственно вы- 

званные ею роды. не зная срока беременности, Саморукова 

60

ждет не младенца, а избавления от плода, болезненной части 

своего тела, еще не ставшей живым существом. 

Вы могли бы сказать мне, что, увидев младенца, Само- 

рукова тотчас поняла свою ошибку, если она действительно 

заблуждалась до этого. если такая мысль возникла у вас, 

отбросьте ее — здесь она неприменима. Здравая оценка со- 

стояния плода, его жизнеспособности недоступна воспален- 

ному, затуманенному сознанию измученной родовыми схват- 

ками женщины. 

Защита представила выписки из классического труда 

Гоф мана, не потерявшего в интересующей нас части своей 

ценности по сей день (по разъяснению эксперта суду). 

Гофман многочисленными примерами из практики иллю- 

стрирует свой тезис о необходимости чрезвычайно осторож- 

ной оценки степени сознательности действий роженицы. Он 

ссылается на то, что процесс родов влечет не только физиче- 

ское, но и огромное психическое потрясение, при котором за- 

частую нельзя требовать от женщины разумной оценки окру- 

жающего и разумных поступков. 

Одна, сдерживая стоны, ждет Саморукова над ведром 

выхода плода. и когда он выходит, она, не прислушиваясь, не 

слышно ли живых звуков, не размышляя, оставляет плод в 

ведре, куда он выпал, и, обессиленная, в полуобмороке, па- 

дает на постель, заливая ее кровью. и некому помочь ни ей, 

ни младенцу. 

Коллегия предложила считать это умышленным убий- 

ством. Защита не может согласиться с такой оценкой. но сей- 

час, понимая свое положение, я пытаюсь добиться лишь од- 

ного: человеческого отношения к Саморуковой, смягчения ее 

участи, независимо от того, в какую форму будет облечено 

это смягчение. 

Можно ли не учесть весь трагизм ее положения, можно ли 

закрыть глаза на это стечение тяжких житейских бед?! 

более ста лет трогательный и нежный образ гётевской 

Маргариты волнует человеческие души, будя в людях состра- 

дание, боль за разбитую жизнь несчастной девушки. 

но ведь Маргарита убила своего младенца! почему же 

поступок ее вызывает в нас не гнев, а сострадание? Видимо, 

61

люди понимают, что не злая воля, а стечение тягчайших об- 

стоятельств толкнуло Маргариту на преступление. и престу- 

пление Маргариты в глазах людей превращается в ее траге- 

дию, в ее несчастье. 

понять — значит простить, и ей прощают, ее жалеют. 

но ведь и Саморукову привело на скамью подсудимых 

стечение несчастных обстоятельств, отчаянная жизненная 

ситуация, из которой она не видела выхода. и поэтому она 

также заслуживает сочувствия, снисхождения. 

В условиях нашего общественного строя человеку, по- 

павшему в беду, всегда помогут. Общество, коллектив про- 

тянут ему руку помощи и не дадут пропасть. Случай с Само- 

руковой, брошенной на произвол судьбы, оставленной без 

помощи в самую трудную минуту ее нелегкой жизни, пред- 

ставляет собой исключительное для нашего общества явле- 

ние и поэтому требует к себе особенно осторожного подхода. 

ей не помогли вовремя — помогите же ей теперь вашей гу- 

манностью! 

и еще одно. есть девочка, ради которой Саморукова и 

совершила этот роковой поступок. У этой девочки нет отца, 

нет никого, кроме матери. не лишайте же ее единственного 

близкого человека — матери. девочка ничем не заслужила 

этого наказания, как и ее мать столь сурового приговора. 

Определением Мособлсуда приговор был оставлен в силе. по 

ходатайству о помиловании Саморукова была через три месяца ос- 

вобождена от наказания президиумом Верховного Совета рСФСр.

ДеЛО ДОРОДНыХ

(Кража и уничтожение произведений искусства)

дородных, ермишин, бобров В., а также бобров С. и бобро- 

ва т. (отец и мать боброва В.) были преданы суду по обвинению в 

хищении из Зарайского и рязанского музеев 67 картин, в числе ко- 

торых были полотна репина, Саврасова, левитана, Сурикова, Ма- 

ковского, поленова, Айвазовского, Верещагина, нестерова, бенуа, 

62

а также знаменитых европейских мастеров Каналетто, Марцинетти 

и др., из коих 49 картин были сожжены при попытке скрыть следы 

преступления. 

по обвинительному заключению события излагались следую- 

щим образом: 

бобров В., дородных и ермишин, договорившись о хищении 

картин из рязанского художественного музея, втроем выехали в 

г. рязань, но по объективным причинам хищение совершить не уда- 

лось. при возвращении из рязани обвиняемые узнали в поезде, что 

в г. Зарайске также есть музей, в котором имеются ценные картины. 

Они прибыли в Зарайск. Музей был закрыт, но, представившись 

сотруднику музея как художники из Москвы, они были допущены к 

осмотру экспозиции, коллекции ценных картин, ранее принадлежав- 

ших графине Келлер. 

В ночь на 26 февраля 1955 года, взломав замки черного хода 

музея, обвиняемые похитили 30 картин, сняв их с подрамников, и 

25 антикварных предметов из фарфора и стекла. В числе украденных 

картин имелся портрет графини Келлер работы художника бакста. 

похищенное было отвезено на квартиру бобровых в пос. лиа- 

нозово под Москвой и спрятано. большая часть фарфора и стекла 

продана бобровым В., а из вырученных денег бобров дал дород- 

ных 350 руб. 

бобров В. и дородных 16 марта 1955 года вновь прибыли в ря- 

зань. Осмотрев вместе с посетителями музей, они в конце рабочего 

дня спрятались под лестницей и были заперты на ночь в музее. 

Оставшись вдвоем, бобров В. и дородных вынули из подрам- 

ников 37 картин, большинство которых принадлежало кисти великих 

русских живописцев. Открыв затем одно из окон, бобров и дород- 

ных спустили свернутые в трубку картины на веревке, спрыгнули 

сами в снег, забрав картины, уехали в Москву. Картины были спря- 

таны в доме бобровых. 

18 марта 1955 года бобров и дородных повезли пять картин в 

Москву в комиссионный магазин и по паспорту отца боброва, бо- 

брова С., сдали картины приемщику Гоберману. В беседе с Гобер- 

маном бобров В. сообщил ему, что он племянник графини Келлер, 

от которой его семья и получила картины в наследство. из числа 

пяти картин две были разрешены государственной закупочной ко- 

миссией к продаже, а три отобраны для третьяковской галереи. по- 

купатель одной из картин, разрешенных к продаже, обнаружил на 

холсте метку рязанского музея, благодаря чему и было раскрыто 

хищение. 

бобров и дородных были арестованы. 

63

В тот же день работники милиции явились в дом бобровых для 

обыска. Однако боброва т. заперлась в доме с родственницей ро- 

мановой и в течение нескольких часов жгла спрятанные в доме кар- 

тины в печи. Часть полотен была спасена благодаря принятым ми- 

лицией мерам. Остальные 49 полотен были сожжены бобровой. 

Факт сожжения установлен показаниями романовой и физико-хи- 

мическим анализом золы. 

Все подсудимые были преданы суду по статье 2 Указа прези- 

диума Верховного Совета СССр от 4 июня 1947 года1. 

дело рассматривалось судебной коллегией по уголовным де- 

лам Московского областного суда. 

подсудимые бобровы В., С. и т. виновными себя не признали, 

дородных и ермишин вину признали, однако ермишин к концу су- 

дебного следствия отказался от признания.

Речь в защиту Дородных

товарищи члены коллегии! 

Кражу нескольких десятков первоклассных полотен мож- 

но было бы назвать кражей редкой по дерзости, по размаху, 

по цинизму. и все же она производила бы несколько курьез- 

ное впечатление, ибо воры вряд ли бы достигли цели: продать 

шедевры было бы невозможно. рано или поздно при попытке 

продать воры были бы изобличены, а картины неизбежно 

возвращены в музей. именно так случилось со знаменитой 

«Монной лизой — джокондой», украденной в начале XX века 

из парижского лувра. 

К несчастью, не курьезом, а трагедией обернулась эта 

кража. Картины, 49 шедевров искусства, сожжены. Мрачным 

изуверством средневековья повеяло на нас со страниц дела. 

именно бессмысленное уничтожение картин и придает делу 

варварский характер. не будь здесь этой дикой, не уклады- 

вающейся в сознание концовки, кража сама по себе не про- 

изводила бы столь тягостного впечатления, она так и оста- 

лась бы редким преступным курьезом.

действовавший в то время Указ «Об уголовной ответственности за хи- 

щение государственного и общественного имущества». Статья 2 этого 

Указа карала хищение, совершенное в крупных размерах, заключением 

на срок от 10 до 25 лет. 

64

я начинаю защиту николая дородных с утверждения, что 

этот самый тяжелый момент дела, сожжение картин, не мо- 

жет быть поставлен в вину дородных. не только потому, что 

преступный акт совершен не его руками, но и потому, что он 

совершен без его ведома и согласия. 

действительно, вы не имеете в деле никаких, даже кос- 

венных данных, которые позволяли бы сказать, что с дород- 

ных была договоренность об уничтожении оставленных у бо- 

брова картин на случай провала. 

более того, в деле есть документ, положительно свиде- 

тельствующий об отсутствии такой договоренности. я имею в 

виду письмо, написанное бобровым матери после его ареста, 

в тот же день. Он пишет: «Мама, недостающие картины отдай 

начальнику облуправления милиции тов. Галкину, но с усло- 

вием, что я буду освобожден». 

Значит, не только дородных, но и бобров, имевший зна- 

чительно больший контакт с матерью, был убежден, что кар- 

тины целы и будут по его записке выданы матерью милиции. 

не только для дородных, но даже для боброва сожжение кар- 

тин явилось полной неожиданностью, или, выражаясь юриди- 

ческим языком, эксцессом исполнителя. 

я поэтому прежде всего обращаю ваше внимание на то, 

что этот дикий поступок некультурной женщины, сразу при- 

давший дерзкой, но курьезной краже ее нынешнюю мрачную 

окраску, не может усугубить вину дородных, не может отра- 

зиться на его наказании. 

тяжесть преступления дородных, боброва и ермишина 

не в сожжении картин. За это они не могут отвечать. тяжесть 

их преступления в особом, исключительном характере похи- 

щенного. В чем эта исключительность? 

любые денежные или товарные ценности нашего госу- 

дарства, являясь всенародным достоянием, все же находятся 

в обороте того или иного предприятия или учреждения, иму- 

ществом которого они прежде всего и служат. Хищение таких 

ценностей независимо от размеров — это прежде всего пося- 

гательство на имущество данного хозяйственного органа. 

Ущерб от хищения — это ущерб данного органа. такой 

ущерб можно возместить однородным имуществом. 

65

не так обстоит дело с великими произведениями искус- 

ства. их ничем не заменить, не возместить — они уникальны. 

ценность их не столько в денежной стоимости, сколько в не 

измеряемой цифрами культурной значимости. В этих шедев- 

рах наиболее полно выражено понятие «всенародное досто- 

яние», ибо они обслуживают не нужды того или иного хозяйст- 

венного органа, а культурные потребности советского народа 

в целом. 

посягательство на них тяжко прежде всего своим циниз- 

мом, пренебрежением интересами и национальной гордостью 

всего народа ради личной наживы. именно этот цинизм кра- 

жи, совершенной подсудимыми, и вызывает у нас гнев, пред- 

ставление об особой тяжести их вины. 

но циничен лишь тот, кто сознательно посягает на святы- 

ню. того, кто действует, не ведая что творит, невозможно 

назвать циничным. по вине своей это рядовой нарушитель 

закона. 

и вот материалы, накопленные следствием и нами за три 

дня процесса, дают мне возможность показать, что дородных 

не понимал подлинной культурной значимости картин, не 

имел верного представления об их ценности, и потому при 

определении степени его вины совершенное им утрачивает 

признаки циничности, особой тяжести и должно рассматри- 

ваться как рядовая кража государственного имущества. 

Вполне резонно было бы, однако, сказать так: кражи кар- 

тин совершены со знанием дела, в обоих музеях отобраны и 

взяты картины первоклассные, только крупнейших мастеров, 

второстепенные полотна оставлены. 

Значит, знали, что брать, понимали, что делают! я вполне 

согласен с таким выводом: да, кражи совершены со знанием 

дела. 

но для верной оценки роли каждого из подсудимых важ- 

но определить, Чье это было знание! 

три фигуры, три участника кражи... Кто из них мог заду- 

мать эту необычную кражу, проявить определенную эруди- 

цию при отборе картин, действовать со знанием дела? 

при попытке ответить на этот вопрос сразу отпадает ер- 

мишин. Этот «гигант мысли», не одолевший и шести классов, 

66

вынес из школы только смутное представление о четырех 

правилах арифметики и краденый микроскоп. ясно, что он-то 

не знал, на что посягает. Значительно интереснее в этом 

плане редкая для преступного мира и колоритная фигура бо- 

брова. 

Молодой человек с законченным средним образованием, 

с наблюдательным, острым умом. язык, которым он давал 

суду свои показания, — это язык культурного человека. Он 

применяет в речи такие термины, как «компетентность», «бра- 

вирование», «моральный облик». Мысли свои он излагает 

легко, логично, используя образные выражения. такая речь 

присуща только человеку, много читавшему, с весьма высо- 

ким интеллектом. 

Вы помните показания свидетеля Кузьминой, сотрудника 

музея в Зарайске? на вопрос суда, кто именно из подсуди- 

мых сообщил ей, что они художники из Москвы и потому про- 

сят допустить их в закрытый музей, Кузьмина сказала, что с 

ней говорил бобров и назвал ее при этом «ниночкой». Здесь 

проявились находчивость боброва, его настойчивость в до- 

стижении цели и этакая фамильярность, помогающая быстро 

установить контакт с посторонним человеком. 

несмотря на молодость, бобров — человек со сложившим- 

ся сильным характером, с установившимися взглядами на 

жизнь, к сожалению, с уродливыми взглядами. За плечами 

его две судимости. 

при своей поверхностной, но широкой образованности, 

при своей холодной расчетливости и настойчивости бобров 

должен был, несомненно, выделяться среди своих сверстни- 

ков и подчинять их своему влиянию. 

рядом с ним дородных. Он тоже окончил десять классов, 

но как резко отличается его уровень от уровня боброва! Круп- 

ный, сильный юноша, движения и речь его медлительны, 

флегматичны. Говорит он, с трудом подбирая слова для вы- 

ражения мысли, запинаясь. Общее впечатление, которое 

остается от беседы с ним, — туповат... 

Мы спросили его здесь, был ли он когда-нибудь в третья- 

ковской галерее. Он ответил, что «слышал про такую». 

67

Когда сравним теперь уровни этих двух участников пре- 

ступления, мы сможем безошибочно сказать, что не в голове 

дородных созрела эта незаурядно-опасная мысль: наиболь- 

шие ценности находятся не в квартирах и не в магазинах, а в 

художественных музеях, и они там почти не охраняются! 

я назвал эту мысль незаурядной потому, что для того, что- 

бы она возникла, нужно не просто быть нечистым на руку, а 

иметь верное представление о ценности произведений искус- 

ства и острый, циничный и изворотливый ум — ум боброва. 

поэтому я верю дородных, что именно бобров предло- 

жил совершить преступный вояж в рязань и в Зарайск. Верю 

дородных, что не он, а бобров в ночном сумраке музейных 

залов указывал со знанием дела на полотна репина, Сурико- 

ва и Верещагина. 

дородных неведома разница между репиным и грошовой 

мазней дилетанта. Зато, когда нужна сила, чтобы взломать 

замок, в ход пускались руки дородных. 

но дородных не был не только инициатором кражи — он 

не был также и ее организатором. если можно применить 

здесь авиационный термин, то в этом полете по музеям он 

был не «ведущим», а «ведомым». действительно, бобров за 

свой счет покупает билеты в рязань, в Зарайск, обратно в 

Москву; он в поездке кормит дородных и ермишина, он ука- 

зывает, куда ехать и куда прятать — в свой дом. 

Кстати, привлекает внимание одна любопытная деталь в 

поведении боброва на пути домой. деталь эта прошла неза- 

меченной, хотя, на мой взгляд, она характерна. Вы помните 

из показаний ермишина и дородных, что за квартал от свое- 

го дома бобров попросил их выйти из такси и дойти пешком, 

что они и сделали. Он объяснил им, что делает это, чтобы его 

мать не заподозрила их в каких-то совместных похождениях. 

но мы знаем теперь, что бобров не скрывал от матери 

совершения кражи, она была в курсе дела. 

Что же заставило его в действительности высадить прия- 

телей? думается так: бобров не желал, чтобы ермишин и до- 

родных знали, куда он спрячет полотна. 

Создается вполне определенное впечатление, что бобров 

рассматривал кражи как свое предприятие, в котором дород- 

68

ных и ермишин играют лишь подсобную роль «прислуги за 

все». Это впечатление подтверждается также и тем обстоя- 

тельством, что после кражи в Зарайске дородных получает 

от боброва не долю значительной суммы, вырученной бобро- 

вым от продажи фарфора и стекла, а мизерную плату за по- 

мощь в преступлении — 350 руб. 

не зная истинной ценности похищенного, дородных удо- 

влетворяется этой «зарплатой». 

Следовательно, в акционерном обществе «бобровы и сын» 

дородных был не пайщиком, а разовым чернорабочим, не ве- 

дающим ни об истинных прибылях, ни о размахе деятельно- 

сти руководства. 

есть в деле комедийный эпизод, сдача картин на комис- 

сию, который также подтверждает мысль о непонимании до- 

родных истинной ценности картин. Вспомним, как описал этот 

визит искусствовед Гоберман. ему запомнился только бобров — 

своими изысканными манерами, тонкими суждениями, только 

с ним он и вел переговоры. Узнав, что перед ним племянник 

графини Келлер, Гоберман начал уважительно называть бо- 

брова по имени и отчеству... 

трогательная картина: давид львович и Валерий Степа- 

нович, сидя в уютных мягких креслах в кабинете директора 

магазина, ведут неторопливую беседу об искусстве, о досто- 

инствах полотен из родовой коллекции бобровых–Келлер, о 

пятизначных ценах... 

Что же делает в это время дородных? Он говорит: «я рас- 

сматривал картинки в зале». то, что они принесли, — Сури- 

ков, Айвазовский, левитан для боброва, — для дородных 

«картинки». 

Завершая этот анализ, целиком построенный только на 

достоверных материалах дела, я прихожу к следующему вы- 

воду: несмотря на почти полную внешнюю идентичность дей- 

ствий боброва и дородных, в действиях дородных отсутст- 

вует циничность, поражающая нас в преступлении. Он не 

имел представления ни о культурном значении, ни о стоимо- 

сти картин. 

Возможна ли такая связь между участниками одного пре- 

ступления? да. Все мы верим жизненности аналогичной пары 

69

из лучшего произведения советской сатирической литерату- 

ры: племянник графини Келлер весьма напоминает другого 

родственника — сына лейтенанта Шмидта, великого комби- 

натора Остапа бендера. несмотря на свои блестящие спо- 

собности, бендер не мог обойтись без помощи тупого и про- 

стоватого Шуры балаганова, который, однако, не понимал ни 

замыслов, ни размаха миллионной авантюры Остапа. 

Когда же дородных понял? на первом допросе у следова- 

теля, когда ему показали бумажку боброва с записью цен на 

полотна и разъяснили, «на что он руку поднимал». 

и потрясенный дородных сразу превращается из объекта 

следствия в орудие следствия, помогая с этого момента всем 

чем может выяснению истины. 

поведение дородных в суде убеждает, что он раскаялся 

и глубоко переживает свое преступление. найдя в себе му- 

жество при первом же допросе вырваться из-под влияния 

сильной личности боброва, дородных не поддался этому 

влиянию даже при личном контакте с бобровым в зале суда, 

в отличие от ермишина. Свое раскаяние и признание до- 

родных с поникшей головой пронес через все дни процесса, 

оказав серь езную помощь правосудию. его поведение на 

следствии и в суде показывает, что он не конченый для обще- 

ства человек. 

николай дородных знает, что его ждет заслуженное су- 

ровое наказание. но издавна присуща русскому правосудию 

справедливость: повинную голову меч не сечет. А эта голова 

не только повинная, но и глупая. я знаю, что, поумнев после 

полученного тяжелого урока, дородных сможет еще принести 

немало пользы своей стране. 

поэтому умерьте силу удара — определите ему наказа- 

ние, минимально возможное по закону. 

приговором Московского областного суда были осуждены: бо- 

бров В. и боброва т. — к 25 годам, бобров С., ермишин — к 15 го- 

дам и дородных — к 10 годам заключения в лагере.

Дородных от обжалования приговора отказался. 

70

ДеЛО пУЗыРеВОЙ

(Соучастие в мошенничестве и подстрекательстве к даче взяток)

Серафима Кшесинская, супруга протоиерея, обвинялась в том, 

что, организовав преступную группу, в которую вошли пузырева, 

Черников, Ускова и Малая, на протяжении многих лет занималась 

мошенническими операциями, состоявшими в том, что, выдавая 

себя за руководящего работника Моссовета, связанного по службе 

с членами исполкома Моссовета, вымогала с помощью своих соу- 

частников крупные суммы денег с граждан за получение квартир, 

особняков, автомашин и т. д. из фондов Московского Совета (52 эпи- 

зода). 

Всего следствием было установлено получение Кшесинской 

таким способом свыше 1,5 млн руб. 

пузырева лично обвинялась в том, что предоставляла в рас- 

поряжение Кшесинской свою отдельную квартиру для свиданий с 

«клиентами», рекомендовала ее 12 лицам в качестве руководяще- 

го работника Моссовета, имеющего возможность устроить отдель- 

ные квартиры, получала с указанных лиц крупные суммы денег (до 

70 тыс. руб.), которые делила затем с Кшесинской. 

дело рассматривалось в Московском городском суде в 1959 году. 

прокурор в процессе просил признать пузыреву виновной как 

соучастницу мошеннических комбинаций Кшесинской, заведомо 

знавшую об истинном характере действий Кшесинской, и пригово- 

рить ее к наказанию, связанному с лишением свободы.

Речь в защиту Пузыревой

настоящее дело поражает наше воображение не только 

размахом авантюр Кшесинской, не только огромными сумма- 

ми, которые нескончаемым потоком текли в ее руки, но преж- 

де всего количеством и положением обманутых ею людей. 

Вдумайтесь, кого только вы здесь не выслушали в судеб- 

ном заседании. перед вами прошли офицеры и крупные тор- 

говые работники, дипломаты и врачи, работники органов юс- 

тиции и домашние хозяйки, портнихи и шоферы, и даже один 

священник. Удивительное сочетание самых различных по 

своему общественному положению, по профессиям и по ин- 

теллектуальному уровню людей. В большинстве своем это 

71 

люди, не имеющие никакого преступного прошлого, облада- 

ющие незаурядным жизненным опытом, заслужившие доброе 

имя. и все они оказались в весьма двусмысленном положе- 

нии перед судом. Жизненные пути всех этих разных и в боль- 

шинстве своем хороших людей по воле Кшесинской скрести- 

лись и связались в большой преступный узел, именуемый 

теперь уголовным делом. 

при слове «узел» мне вспоминается древняя легенда об 

Александре Македонском: фригийский царь Гордий предло- 

жил ему распутать чрезвычайно сложный узел — тогда он 

станет властелином Востока. Александр взял меч и разрубил 

этот узел. 

Следователь предлагает применить этот метод и к насто я- 

щему делу: взять этот «серафимин узел» и рассечь на две ча- 

сти. Меньшая часть, подсудимые, просто обманщики, их нуж но 

судить. большая часть — это просто обманутые, потерпевшие... 

но если вдуматься в легендарное деяние Александра Ма- 

кедонского, то подвига в нем, собственно говоря, не было. 

была поставлена задача — распутать узел, а он разрубил его, 

проявив в этом не ум, а грубую силу. Где требовались разум 

и терпение, Александр ударил сплеча. 

ценность этого метода еще более сомнительна там, где 

живые нити узла — человеческие судьбы, великая и хрупкая 

ценность, строго охраняемая обществом и законом. 

поэтому я начинаю защиту пузыревой с верой, что не ру- 

бить сплеча вы будете узел матушки Серафимы, а внима- 

тельно и умно распутывать его, оценивая причинные связи 

поступков в свете свойственных каждому лицу характера, 

нравственного уровня, мотивов. и по мере своих сил я попы- 

таюсь помочь вам проследить и верно оценить путь одной из 

нитей этого узла — нити пузыревой. 

С самого начала я открою вам один секрет: я не буду про- 

сить об оправдании пузыревой. более того, я обвиняю ее. я 

обвиняю мою подзащитную пузыреву в том, что в силу своего 

тщеславия, легкомыслия, доверчивости она совершила пре- 

ступление не только против закона, но и против себя самой, 

внесла беду в свой дом, поставила жизнь свою, мужа и ре- 

бенка под угрозу тяжелой ломки. я обвиняю ее в том, что в 

72

силу своих тщеславия, легкомыслия и доверчивости она по- 

зволила пробраться в свой дом и в свою душу аферистке, 

позволила ей воспользоваться своим и мужа незапятнанным 

именем, имуществом как отмычкой к чужому карману и этим 

чуть не нанесла ряду людей тяжелый материальный урон. 

Вы помните речь прокурора и, вероятно, замечаете, что 

мое обвинение резко отличается от обвинения, предъявлен- 

ного прокурором. там, в речи прокурора, нет ссылки на до- 

верчивость и легкомыслие, на заблуждение пузыревой. там 

ссылка на прямой сговор. «пузырева, — говорит прокурор, — 

знала, что Кшесинская аферистка и мошенница, и сознатель- 

но помогала ей обманывать людей, чтобы вместе присваи- 

вать их деньги». 

Кто же из нас прав? Что двигало пузыревой? Вера в то, 

что Кшесинская действительно связана с сильными мира сего, 

тщеславное желание стать благодетельницей целого ряда 

людей, наделив их квартирами, или алчное желание обобрать 

людей путем сознательного их обмана? Ответ на этот вопрос 

имеет, на мой взгляд, важное значение для дела. Он опреде- 

лит нравственную оценку облика пузыревой и тем самым мо- 

жет оказать решающее влияние на ваш подход к ее наказанию. 

потерпевшие, прошедшие перед вами, встретили вполне 

основательное осуждение, почти каждому из них вы говори- 

ли: «Вы не могли не понимать, что это пахнет взяткой». но 

согласитесь, что ни один из них не вызвал в вас отвращения 

и гнева, многие из них вызывают серьезное сочувствие, их 

обманули и обобрали. Отвращение и гнев вызывают только 

те, кто сознательно обманывал, именно их моральный облик 

выглядит гнусно в этом деле. 

поэтому, если вы согласитесь с моей формулировкой 

обвинения пузыревой, вы тем самым признаете, что она от- 

носится к категории потерпевших от этого дела, причем по- 

терпевших тяжелее, чем все остальные — она пострадала 

большими, чем они, ценностями: свободой, добрым именем, 

положением в обществе. 

Анализ материалов дела я считаю полезным начать с ос- 

вещения весьма важной стороны: характеристики нравствен- 

ного облика пузыревой. 

73

Говоря «бытие определяет сознание», мы иногда забыва- 

ем, что сложившееся сознание является могучим фактором, 

определяющим поступки человека в его бытии. поэтому оцен- 

ка мотивов, руководивших поступками человека, обязательно 

должна производиться в свете данных о его прежней жизни, 

то есть в свете нравственного облика человека. насколько 

важен этот момент для оценки доказательств, видно из сле- 

дующего примера. 

представим себе, что задерживаются два человека по 

обвинению в карманной краже, иванов и петров. Свидетели 

говорят, что иванов залез в трамвае в карман пассажиру, а 

петров содействовал ему, прикрывая его газетой, причем в 

момент задержания кошелек оказался в кармане у петрова. 

Оба они должны предстать перед судом. до тех пор, пока вы 

ничего не знаете о нравственном облике каждого из подсуди- 

мых, вы будете решать это дело только по голым уликам, по- 

казаниям свидетелей. но если вы узнаете, что петров — ака- 

демик, прославившийся своими учеными трудами и своей 

высоконравственной жизнью, то показания свидетелей будут 

оцениваться вами в совершенно ином свете. Вы сможете с 

абсолютной уверенностью сказать, что академик петров не 

прикрывал вора газетой, а просто читал газету, а кошелек 

брошен в его карман вором, чтобы избавиться от улики. Мож- 

но не сомневаться, что нравственный облик петрова приведет 

в подобном случае к его оправданию, потому что, даже голод- 

ный академик не станет заниматься карманными кражами. 

таково воздействие на оценку доказательств сведений о 

нравственном облике человека. 

пример намеренно острый, но он убедительно показыва- 

ет, что нам стоит сейчас заняться оценкой облика пузыревой. 

давайте вспомним, что представляла собой пузырева по 

своему облику к моменту знакомства с Кшесинской. 

екатерина пузырева выросла и воспитана в хорошей со- 

ветской семье, семье тружеников, многие из которых являли 

собой для нее пример высокого служения правде, родине. В 

этой семье в течение многих лет жил ее дядя, дмитрий ива- 

нович Курский, первый нарком юстиции рСФСр. В такой се- 

мье пузырева могла впитать в себя лишь добрые, лишь чи- 

74

стые нравственные начала, и именно эти качества натуры 

проявляются во всех известных нам поступках пузыревой. 

цельность, чистота и порывистость ее души впервые про- 

являются в ее любви к первому мужу, за которого она вышла 

студенткой. В первые дни Отечественной войны он гибнет в 

бою, и, ослепленная личным горем, пузырева не хочет жить: 

соседи, ворвавшись в комнату, снимают ее из петли. придя в 

себя, она начинает понимать, что ее личная беда лишь малень- 

кая капля в море бед родины, она нужна, она может помочь. 

и она упорно добивается, чтобы ее отправили в действую- 

щую армию. по окончании института ей была предоставлена 

интересная работа, связанная с броней2, в закрытом меди- 

цинском учреждении. Однако она, упорно обивая пороги раз- 

личных инстанций наркомата обороны, добивается отправки 

на фронт. и просьбы ее наконец достигают цели. есть ли 

нужда говорить о том, что мужчине на фронте бывает труд- 

но? не только ужас смерти, моральные испытания, но и чисто 

физические лишения, выпадающие на долю фронтовика, бы- 

вают чрезвычайно тяжелыми. тем тяжелее там молодой жен- 

щине. но эта женщина и здесь проявляет свойственную ей 

самоотверженность и стремление помочь людям: в декабрь- 

ской стуже дуная, под огнем врага она спасает жизни бойцов. 

Мне самому довелось быть в то время на дунае, и я пом- 

ню эти тяжелые бои в районе Комарно, о которых так красоч- 

но сказано в боевой характеристике пузыревой. Вот в этом 

лютом крошеве спасала пузырева жизни раненых. 

приходит мир, и пузырева, как всегда, с головой окунает- 

ся в учебу, чтобы снова быть полезной людям. Она упорно 

учится и успешно заканчивает аспирантуру. ей присваивается 

степень кандидата наук. 

тяжело заболевает ее брат, у него парализованы руки и 

ноги. и пузырева уже тут. Вы помните его показания: она 

день и ночь возится с ним, проводит специальный курс мас- 

сажа, ежедневно оказывает ему помощь и наконец ставит его 

на ноги, возвращает к активной жизни.

так называлось во время Великой Отечественной войны освобождение 

от мобилизации в армию лиц, работавших на предприятиях и в организа- 

циях, имевших оборонное значение. (Прим. ред.) 

75

В показаниях свидетелей, знавших пузыреву задолго до 

появления в ее жизни Кшесинской, мелькают интересные бы- 

товые детали. Вспомните показания Калининой. Калинина — 

это женщина, которая была вместе с пузыревой в одной во- 

инской части. Затем Калинина встречалась с пузыревой в 

Москве. и вот Калинина рассказала нам один простой и весь- 

ма удививший ее бытовой факт. Она говорит, что однажды 

пришла к пузыревой со своей подругой, которую пузырева 

ранее не знала. подруга ее оказалась в тяжелом материаль- 

ном положении, ей не на что было вернуться домой. «пузыре- 

ва, которая знала мою подругу 20 минут, выслушав ее исто- 

рию, отдала ей свое зимнее пальто и все наличные деньги, 

которые были у нее в доме». 

Как видите, и в этом маленьком бытовом моменте проя- 

вились определенные нравственные начала, свойственные 

пузыревой, ее стремление помочь человеку, сделать добро. 

позвольте спросить, граждане судьи, где же здесь алч- 

ность, которая нужна для того, чтобы стать сознательным 

соучастником Кшесинской? поэтому мы вправе сказать: про- 

шлое пузыревой с несомненностью свидетельствует, что она 

человек чистой и доброй натуры, весьма высоких нравствен- 

ных устоев. 

но в то же время это стремление помочь окружающим, 

сделать им добро в силу известных вам особенностей ее пси- 

хики проявляется у пузыревой в утрированных истеричных 

формах, вызывающих удивление окружающих. Удивлялась 

Калинина, удивлялся муж пузыревой, который рассказывал, 

что его жена, познакомившись с людьми в троллейбусе, в ме- 

тро, может через десять минут пригласить их к себе в дом как 

родных и близких. 

поэтому, когда говорят, что пузырева на другой день зна- 

комства с Кшесинской вступает с ней в сговор о совместном 

обмане и ограблении людей, мы, опираясь пока только на 

сведения о нравственном облике пузыревой, можем сказать: 

невероятно, более чем сомнительно. 

Эти сомнения усиливаются, когда мы сопоставим ряд об- 

стоятельств связи пузыревой с Кшесинской. 

76

пузырева познакомилась с Кшесинской у сестры своего 

мужа, екатерины Алексеевны. Она тут же узнает, что Кшесин- 

ская берется помочь сестре мужа прописать ее племянницу 

нину. на другой день она узнает, что Кшесинской за это нуж- 

но заплатить деньги, причем немалые, которые при положе- 

нии сестры явятся для нее тяжелым бременем. 

Обвинитель говорит, что уже в этот день пузырева узна- 

ла, что обещания Кшесинской - сплошной обман. но неужели 

она не предупредила бы сестру своего мужа, что та попала в 

лапы аферистки? нет, не предупреждает, подводит сестру 

своего мужа. 

дальше, в декабре пузырева предлагает своей матери 

произвести обмен ее квартиры с помощью Кшесинской. Она 

познакомила мать с Кшесинской, рекомендовала ее как че- 

ловека, который может помочь в обмене, так как имеет связь 

с руководством Моссовета. Мать стала размышлять. В марте 

пузырева возобновляет это предложение своей матери. по 

независящим от пузыревой причинам мать отказывается от 

этого предложения. но предложение такое было. 5 декабря 

1956 года и в январе 1957 года она дважды предлагает свое- 

му мужу использовать для их семьи ту возможность, которая 

представляется благодаря связям и положению Кшесинской, 

для получения особняка. 

В следующие несколько месяцев пузырева рекомендует 

Кшесинскую с той же целью как влиятельное лицо, имеющее 

возможность помочь в получении квартиры, нескольким близ- 

ким знакомым своей семьи. 

товарищ прокурор говорил, правда, что ряд потерпевших 

не являлись близкими знакомыми пузыревой, это верно, но я 

буду перечислять только близких знакомых, с которыми свя- 

зала пузырева Кшесинскую. 

Зеленов, друг семьи, работник Министерства внешней 

торговли; Михайлова, племянница пузыревой; учительница 

ее сына денисова. Все эти люди близки семье пузыревых. 

на протяжении 1957 года пузырева несколько раз дает Кше- 

синской крупные суммы в долг — 30 тыс. руб. более того, вы- 

давая за Кшесинскую расписки «клиентам», пузырева всем 

77

имуществом своим и своего мужа ручается за добросовест- 

ность Кшесинской. 

итак, если все эти факты втиснуть в рамки обвинения о 

прямом сговоре пузыревой с мошенницей, то нужно быть по- 

следовательным и сказать, что пузырева, по утверждению 

обвинения, сознательно жертвовала для Кшесинской любо- 

вью матери, доверием мужа, своим семейным очагом, репу- 

тацией честного человека в глазах всех знакомых и родных, 

своей высокой материальной обеспеченностью и, наконец, 

свободой, то есть жертвовала, по мнению прокурора, всем, 

что дорого, что составляет духовный мир и имущественное 

положение человека, обрекая себя, по сути дела, на наказа- 

ние, которое древние римляне называли лишением воды и 

огня, то есть изгнанием навсегда из общества порядочных 

людей, в котором она прожила всю свою жизнь. Возможно ли 

поверить в это, граждане судьи? и ради чего же она всем 

этим должна была жертвовать?! 

и мы читаем в обвинительном заключении поразительный 

ответ. там написано, что пузырева была заинтересована, 

ибо Кшесинская обещала ей произвести обмен ее квартиры 

на особняк, если она рекомендует Кшесинскую 10–12 лицам. 

но если это верно, то, значит, обвинитель и сам признает, 

что пузырева верила в возможности и связи Кшесинской; 

значит, обвинитель сам признает, что пузырева не имела 

сведений о том, что Кшесинская аферистка; значит, обвини- 

тель признает, что пузырева целиком ей доверяла и была 

сама обманута Кшесинской. 

так как же можно увязать этот тезис прокурора с обвине- 

нием пузыревой в том, что она была сознательной помощни- 

цей мошенницы? Это — явная бессмыслица. 

поэтому мы вправе сказать: анализ объективных элемен- 

тов в поведении пузыревой приводит к тому же выводу, что и 

данные о ее нравственном облике. нет, пузырева не знала, 

что она рискует величайшими ценностями своей жизни — 

своим именем, имуществом и свободой. Она не знала об 

этом, она не была в сговоре с Кшесинской. Она обманута 

Кшесинской так же, как и десятки других людей. 

78

такой характер отношений пузыревой к Кшесинской про- 

является и в поведении Кшесинской. надо полагать, что ко- 

гда Кшесинская впервые познакомилась с пузыревой, то, 

при ее сообразительности и недюжинном уме, она довольна 

быстро поняла, что пузырева для нее — сущий клад: довер- 

чивая, увлекающаяся, сразу поверившая ей, она может быть 

отличным помощником в важном деле «распределения жи- 

лья». К тому же она обладает таким огромным для Кшесин- 

ской достоинством, как прекрасная квартира и высокое по- 

ложение мужа, что сразу вызывало доверие у тех клиентов, 

которым Кшесинскую рекомендовали в этом хорошем доме. 

А круг знакомых пузыревой представлялся великолепным ис- 

точником для вербовки материально обеспеченных клиентов. 

нужно, однако, сказать, что, судя по материалам дела, 

Кшесинская, с ее проницательностью, богатым жизненным 

опытом, с самого начала угадывала, что особенности харак- 

тера пузыревой — ее прямота, резкость, порывистость — мо- 

гут стать впоследствии чрезвычайно опасными, если она 

поймет, как бессовестно была обманута, как цинично исполь- 

зована Кшесинской. Кшесинская догадывалась, что пузыре- 

ва в этом случае может взорваться, как бомба, и разнести на 

куски свою собственную жизнь только для того, чтобы ото- 

мстить за циничный обман. 

поэтому Кшесинская с самого начала, судя по показани- 

ям Калининой, никольской и др., старается изолировать пу- 

зыреву от тех лиц, с которыми она знакомит Кшесинскую. К 

концу их отношений, когда пузырева начинает понимать, что 

была обманута, Кшесинская панически боится ее, что отра- 

зилось в показаниях известных нам свидетелей. 

В свидетельских показаниях целого ряда лиц явственно 

обрисовано постепенно нарастающее подозрение обманутой 

пузыревой. 

Свидетель Гетман показывает: «Весной 1957 года пузы- 

рева была очень влюблена в Серафиму ильиничну, она обо- 

жала ее и почти боготворила». 

летом 1957 года у нее на квартире Кшесинская знакомит- 

ся с Щегловой. К этому времени пузырева уже замечает, что 

Кшесинская по срокам не выполняет своих обязательств. по- 

79

этому, как рассказывает Щеглова, пузырева вмешалась в 

разговор и сказала «Серафима ильинична, за добросовест- 

ность вашу я ручаюсь, но за сроки вы, пожалуйста, не ручай- 

тесь, возможно, что это будет и после февраля». 

Конец лета, квартир нет. ну что же, думает пузырева, мо- 

жет быть, действительно Кшесинская связана с руководством 

Моссовета, но квартир-то все-таки нет. пожалуй, я больше 

не буду знакомить Кшесинскую с людьми. и в соответствии 

с этим, показывает Смирнова, «в августе 1957 года пузы- 

рева позвонила мне и сказала, чтобы мы деньги забрали, 

так как она не желает больше иметь отношение к жилищным 

делам». 

и действительно, после августа 1957 года вы не найдете 

ни единого человека, которого бы пузырева по своей иници- 

ативе познакомила с Кшесинской. есть лишь один человек, 

Кузина, которую в октябре 1957 года Кшесинская самоволь- 

но привела на квартиру пузыревой для очередного обмана. 

Однако это заканчивается грандиозным скандалом, который 

пузырева устроила Кшесинской и Кузиной. 

интересно, что после разговора со Смирновой пузырева 

совершает еще один поступок, который свидетельствует о 

том, что хотя она и устранилась от этих жилищных дел, но 

внутренне она еще колеблется. Смирнова показывает, что 

спустя месяц ей позвонила по телефону пузырева и спроси- 

ла, получился у них обмен или нет. любопытство заставляет 

ее еще колебаться, может быть, действительно Смирнова об- 

меняла квартиру с помощью Кшесинской. 

23 ноября 1957 года пузырева обнаруживает у Громыко 

пакет с документами, оставленными Кшесинской. Это те до- 

кументы, которые, по ее утверждению, уже давно сданы в 

Моссовет. и тут она прозревает окончательно — она понима- 

ет, что все эти документы никогда и никуда не сдавались. Ка- 

кова же реакция на это открытие? Это спокойное отношение 

мошенницы, которая была в курсе дела? нет! Громыко кра- 

сочно описала, как реагировала пузырева. Она была пора- 

жена, плакала, закатила истерику Громыко. «пузырева была 

страшно взволнована, — говорит Громыко, — она сказала 

мне: “тут какой-то огромный обман”. Она спросила у меня: 

80

“Вы тоже давали Кшесинской деньги? нам нужно спасать 

свои деньги и деньги людей, которых мы знакомили”». Что 

это, игра актрисы? нет, я убежден, что пузырева не обладает 

такими театральными способностями. Это не игра, а поведе- 

ние женщины, потрясенной гнусностью обмана, в котором 

она была использована как орудие преступления. 

и с этого момента пузырева становится ожесточенным 

врагом Кшесинской. первым делом в тот же день, 23 ноября, 

она рассказывает мужу о своих отношениях с Кшесинской, о 

том, что она давала за нее расписки и что все это оказалось 

липой. Она добивается вместе с мужем от Кшесинской воз- 

врата денег не только тем людям, которых она знакомила, но 

и вообще всем тем людям, обманутым Кшесинской, которые 

оказались в поле ее зрения. так, например, подполковник 

Жданов, благодаря ее уведомлению, забирает у Кшесинской 

свои деньги. 

приехав вместе с Киселевой к Кшесинской, она публично 

бросает ей в лицо: «ты не та, за кого себя выдаешь: ты афе- 

ристка, ты грабишь честных людей». Что это, поведение двух 

сообщниц, поссорившихся при дележе добычи? но ведь здесь 

присутствуют Киселева и Колесова, которых сама пузырева 

знакомила с Кшесинской. 

С самого начала следствия и по настоящий день пузыре- 

ва является не столько объектом следствия, сколько его ору- 

дием. из тех лиц, обман которых вменен в вину пузыревой, 

добрая половина признала эти факты под настойчивым дав- 

лением пузыревой. 

итак, из этой третьей части анализа мы тоже можем сде- 

лать определенный вывод, что поведение пузыревой — это 

не поведение сообщницы, а поведение женщины, самозаб- 

венно верящей в Кшесинскую, затем сомневающейся в сво- 

ем кумире и, наконец, прозревшей, возмущенной обманом, 

гневно обличающей обманщицу и стремящейся ликвидиро- 

вать тот вред, за который она тоже несет моральную ответ- 

ственность. Этот анализ создает железную и неразрывную 

цепь доказательств, свидетельствующих, что пузырева дол- 

жна быть отнесена к категории потерпевших по делу. немыс- 

лимо, чтобы весь этот объективный материал был создан 

81

искусственно пузыревой как театральная пантомима веры, 

сомнения и прозрения. такого не бывает! 

Как же объяснить, что пузырева, человек, имеющий за 

плечами 38 лет жизни, сталкивавшаяся на своем пути и с хо- 

рошими, и с плохими людьми, так слепо поверила Кшесин- 

ской и в течение длительного времени следовала в ее киль- 

ватере? для объяснения этого не совсем ясного момента 

нужно отвлечься от пузыревой и говорить о других участни- 

ках этого дела. Относительно них нас поражает общее для 

них всех обстоятельство: все они с первого знакомства с 

Кшесинской питают к ней полнейшее доверие, степень кото- 

рого настолько велика, что превышает наше понимание. 

приведу несколько примеров. 

Шофер такси бисиркин. К нему в машину в качестве кли- 

ента садится Кшесинская. раньше он ее никогда не видел. 

Кшесинская спрашивает, не может ли он ей занять денег. Он 

отвечает: «пожалуйста, едемте ко мне домой». едут к нему 

домой, и он дает ей без расписки 5 тыс. рублей. Мы спраши- 

вали здесь у бисиркина: «Через сколько минут после начала 

знакомства вы дали Кшесинской деньги без расписки?» Он 

отвечает: «Через 15–20 минут. я вижу, женщина хорошая, за- 

служивает доверия». 

Свидетель Голод случайно познакомился с Кшесинской в 

магазине. «Кшесинская объяснила мне так просто и так ес- 

тественно, что она может “достать” жилплощадь, что это пред- 

ложение не вызвало у меня никаких подозрений, и я дал ей 

15 тысяч рублей без расписки. Жена же моя, втайне от меня, 

дала ей еще 10 тысяч рублей». 

Спрашивается, в какие рамки нашего представления о 

доверии людей это укладывается? 

Московские таксисты — уж на что тертые калачи — не 

видя документов на машину, не видя самих машин, как сле- 

пое стадо, тесня друг друга, идут к Кшесинской десятками и 

несут свои деньги в ее мошну. С расписками, без расписок, 

на любой срок ей несут деньги. Это же массовый психоз! 

Красочно изобразил нам здесь работник Мида Колесов, 

как общественные организации одного из отделов Министер- 

ства иностранных дел по предложению Кшесинской обсужда- 

82

ли наиболее достойную кандидатуру для получения жилья в 

Моссовете. 

нужно сказать, что это доверие, внезапно поселившееся 

в сознании людей, укореняется там настолько глубоко, что, 

когда этим людям прямо заявляют, что Кшесинская мошен- 

ница, они отвечают: «Мы не верим». так, например, Матюшов 

дал Кшесинской 18 тыс. руб. на автомашину без расписки. 

потом встречает своего приятеля иваницкого, который гово- 

рит ему, что он знает Кшесинскую, вместе с ней находился в 

лагере, она была осуждена по статье 169 как мошенница. 

«нет, — говорит Матюшов, — не поверю»,— и дает Кшесин- 

ской по ее просьбе еще 14 тыс. руб. в долг без расписки! 

Свидетель Киселева дала Кшесинской 20 тыс. руб. на по- 

лучение квартиры, затем еще 20 тыс. руб., и в течение года 

Кшесинская не выполняет своего обещания. Казалось бы, 

срок достаточный, чтобы возникло сомнение. К концу этого 

года Киселева приезжает к Кшесинской и застает там пузы- 

реву. Она слышит, как пузырева кричит Кшесинской: «ты об- 

манщица, ты грабишь людей, ты не та, за кого выдаешь себя!» 

У Киселевой возникает тревога. но достаточно было Кше- 

синской произнести несколько успокоительных фраз, как Ки- 

селева успокаивается и через три месяца после этого дает 

Кшесинской еще 40 тыс. руб. на машину. 

Все это почти не укладывается в нашем сознании. Вот на- 

сколько укоренилось это странное доверие к Кшесинской у 

тех людей, с которыми она знакомилась. 

Когда слушаешь эти поразительные показания обману- 

тых Кшесинской людей, невольно хочется заглянуть в ее гла- 

за и посмотреть, какая сила таится в них. я думаю, граждане 

судьи, что если бы дело Кшесинской слушалось не в цивили- 

зованном XX веке, а где-нибудь в средневековой испании, — 

не избежать ей обвинения в связях с сатаной и костра инкви- 

зиции! 

но трезвый взгляд на вещи диктует иное объяснение: Кше- 

синская обладает поразительным, редчайшим личным обая- 

нием и огромной способностью убеждать людей. 

нужно сказать, что это свойство, это огромное личное 

обаяние, которое Черников назвал здесь «магнетизмом», до- 

83

вольно своеобразно проявляется и в личной жизни Кшесин- 

ской: я имею в виду ее отношения с Черниковым, мужем. 

товарищ прокурор сказал, что Черников пытался, как шут, 

потешать публику в судебном заседании. на меня его высту- 

пление не произвело такого впечатления. Горький смех, с ко- 

торым он здесь выступал, — за ним скрыты тяжелые слезы. 

Вдумайтесь, как должен был любить Черников Кшесинскую, 

чтобы всего за три года жизни с ней безропотно бросить к ее 

ногам все, что имел этот старый человек. Он имел свой дом — 

он продал его, чтобы отдать ей деньги. Он отдал ей все свои 

сбережения, он сознательно пожертвовал ради нее полной 

обеспеченностью в старости, которую давал ему высокий 

оклад протоиерея, он затоптал по ее воле свое доброе имя и 

свою свободу. и после всего этого он находит в себе силы и 

чувства для того, чтобы говорить вам о том, что она добрая, 

она хорошая, она просто запуталась, она ни в чем не вино- 

вата. Это же сцена поразительной драматической напряжен- 

ности! Оцените в этом плане ту надпись, которая оказалась 

на фотографии Кшесинской, изъятой при обыске у Чернико- 

ва: «дурак, полюбил до тюрьмы и смерти». Вот так огромное 

личное обаяние Кшесинской, ее способность целиком захва- 

тить и подчинить себе человека проявлялись и в ее личной 

семейной жизни. 

Этот фактор неизменного подчинения окружающих поис- 

тине магнетическому влиянию Кшесинской действовал осо- 

бенно сильно и на пузыреву. Здесь необходимо иметь в виду 

ее личные качества, психологический склад ее натуры. Мы 

уже проследили за целым рядом хороших жизненных поступ- 

ков пузыревой. Все они проявляются в форме душевного по- 

рыва, порой в утрированной, истерической форме. Эксперти- 

за отмечает, что пузырева — психопатическая личность с 

истерическими реакциями. Отсюда и повышенная внушае- 

мость, и слепая вера в образ, созданный воображением. От- 

сюда и активность, с которой она бросилась помогать очаро- 

вавшему ее человеку. 

Одной из великих трагикомедий человечества является 

то, что мы стареем, но душа наша, чувства наши еще очень 

долго остаются юными: те же желания, что и в юности, обуре- 

84

вают нас, и мы трезвеем лишь при взгляде в зеркало на свою 

стареющую оболочку. но есть люди, у которых в нестарею- 

щем состоянии остаются не только чувства, но и черты харак- 

тера: до седых волос они остаются наивными, доверчивыми, 

тщеславными и... болтливыми. 

и вот пузырева, мне представляется, в свои 38 лет оста- 

лась не только по росту, по миниатюрной фигурке, но и по 

складу характера той же дерзкой, доверчивой, целиком отда- 

ющейся своему порыву девчонкой, какой она была в 18 лет. 

Она до сих пор в каждое свое увлечение бросается зажмурив 

глаза, как в омут, отдаваясь ему целиком. Вот так же бро- 

силась она в свое увлечение Серафимой ильиничной Кше- 

синской. 

теперь я хотел бы доложить коллегии свои соображения 

относительно улик, которые, по мнению прокурора, доказы- 

вают прямой сговор между пузыревой и Кшесинской. 

действительно, граждане судьи, может быть, есть в деле 

моменты, которые полностью опровергают выводы защиты о 

том, что пузырева слепо верила Кшесинской, была ею обма- 

нута, оказалась потерпевшей по делу? давайте попробуем 

последовательно разобраться с этими уликами. 

первая ссылка прокурора: пузырева рекомендовала Кше- 

синскую ряду лиц как работника Моссовета. 

но она действительно верила в это. В этом убеждали ее 

не только слова сестры, представившей ей Кшесинскую как 

ответственного работника Моссовета, не только персональ- 

ная машина, на которой ездила Кшесинская, но и самый убе- 

дительный из доводов — спокойно-простодушные, западаю- 

щие в душу слова Кшесинской. именно так воспринимали 

Кшесинскую, помимо пузыревой, Седловский, Щеглова, на- 

хутина, проф. баскаков, работники Мида. 

прокурор говорит далее: «пузырева давала расписки за 

полученные Кшесинской деньги». но именно это как раз и 

убеждает в беззаветной вере пузыревой в Кшесинскую: если 

она предлагает свое имущество в залог добросовестности 

Кшесинской, значит, она абсолютно верит, что Кшесинская 

сделает обещанное и что обладателям расписок не придется 

обращать свои претензии на имущество пузыревой. было бы 

85

бессмысленно предполагать, что пузырева вместе с Кшесин- 

ской присваивала полученную сумму, а отвечать за всю сум- 

му соглашалась одна. 

прокурор говорит далее: «поскольку Кшесинская длитель- 

ное время не выполняла своих обещаний, пузырева не могла 

не понять, что это сплошной обман». известно, что совмест- 

ная деятельность пузыревой с Кшесинской продолжалась с 

января по август 1957 года, то есть 8 месяцев. Защита утверж- 

дает, что за это время она могла не догадаться, что деятель- 

ность Кшесинской — афера. Чтобы доказать такую возмож- 

ность, достаточно сослаться на пример потерпевших доценко 

и Киселевой, людей, тяжко потерпевших от Кшесинской всем 

своим солидным имуществом и потому находящихся вне вся- 

ких подозрений: обещанные Кшесинской квартиры они жда- 

ли год, квартир не получили, но все-таки, продолжая верить 

Кшесинской, дают ей еще 40 тыс. руб. на получение через 

Моссовет машины. Видимо, срок знакомства и взаимоотно- 

шений с человеком, умевшим внушать столь безграничное 

доверие, сам по себе ничего не доказывает. 

наконец, товарищ прокурор ссылается на свидетелей, по- 

казавших, что пузырева сообщала им заведомо ложные све- 

дения о положении дел с квартирами. таких лиц было трое на 

предварительном следствии и двое остались в суде. 

давайте разберемся, насколько достоверны показания 

этих лиц. 

С самого начала нужно сказать, что многие потерпевшие 

были остро раздражены не только против Кшесинской, но и 

против того, кто свел их с нею и поручился за нее. В своем 

раздражении они отождествляли действия Кшесинской с дей- 

ствиями поручителя, вкладывая в уста поручителя зачастую 

то, что говорила им Кшесинская. так произошло, например, 

со Смирновой, которая на предварительном следствии при- 

писала обманные заявления о доме, в котором строится «ее» 

квартира, пузыревой. Здесь, в суде, она сумела разобраться 

и сообщила, что говорила ей об этом только Кшесинская. 

Весьма ярко это отождествление поручителя и афериста 

проявилось в ситуации с доценко. буданов, которого доценко 

познакомил с Кшесинской, приписал все обманные заявления 

86

и даже полученные деньги не Кшесинской, а доценко и его 

жене. но кто усомнится в том, что доценко не мог сознательно 

обманывать буданова, кто усомнится в его добросовестно- 

сти, если его самого Кшесинская ограбила на 61 тыс. руб.? 

поэтому первый момент, который нужно учитывать при 

оценке доказательств относительно пузыревой, это возмож- 

ность добросовестного заблуждения свидетелей. 

есть и вторая причина, которая настораживает. причина 

эта относится к характеру пузыревой. Все те, кого она в пе- 

риод своего ожесточения против Кшесинской встречала на 

своем пути, все они в той или иной степени испытывали на 

себе ее вспыльчивый, безалаберный, резкий характер. Она 

устраивала клиентам Кшесинской бурные сцены. интересно, 

что оба свидетеля, Щеглова и Кузина, на показания которых 

теперь ссылается прокурор, столкнулись с пузыревой имен- 

но в этот период, и обеим им она устроила сцены, которыми 

можно было надолго озлобить человека против себя. В квар- 

тире портнихи Щегловой она устроила форменный дебош за 

то, что Щеглова присвоила ее отрез. В квартире Кузиной она 

устроила грандиозный скандал и коснулась во время этого 

скандала самого больного для Кузиной места: распространя- 

лась о темном источнике средств, которыми Кузина снабдила 

Кшесинскую. 

Кузина — торговый работник, поэтому публичное заявле- 

ние о наличии у нее крупных сумм может чрезвычайно трав- 

мировать ее. Стоит ли удивляться после этого, что все свои 

показания в суде Кузина провела под девизом «давила и да- 

вить буду, как блох». Это замечание, вполголоса брошенное 

Кузиной в сторону подсудимых после допроса, усилиями за- 

щиты было выявлено и оказалось в поле зрения суда. Вот в 

каком настроении давала Кузина свои показания против пу- 

зыревой. 

последнее, на что ссылается прокурор, это показания 

Кшесинской на предварительном следствии о том, что за каж- 

дого клиента она платила пузыревой от 5 до 10 тыс. руб. 

я должен вам сказать, что показания Кшесинской вооб- 

ще не могут приниматься всерьез. Анализируя эти показания 

на предварительном следствии, я составил схему противоречий 

87

в них. я не вижу надобности приводить вам эту схему сейчас, 

поскольку Кшесинская отказалась от этого оговора в судеб- 

ном заседании. достаточно сказать, что относительно общей 

суммы, уплаченной ею пузыревой, Кшесинская варьировала 

цифру в весьма широких пределах: от 60 до 113 тыс. руб. 

Важно другое: Кшесинской до привлечения ее к ответст- 

венности все верили, и она всех обманывала, и обманывала 

весьма успешно. не пора ли кончить верить ей? Ведь не бу- 

дете же вы стремиться к тому, чтобы перечень поверивших 

фантастическим россказням Кшесинской пополнить соста- 

вом коллегии Московского городского суда? 

иных доказательств сознательного участия пузыревой в 

обманных операциях Кшесинской нет, а имеющиеся неубе- 

дительны и уж во всяком случае не идут ни в какое сравнение 

с железной цепью доказательств, свидетельствующих о том, 

что пузырева сама была обманута и слепо следовала за 

Кшесинской по ее извилистому пути. 

поэтому обвинение пузыревой должно быть сформули- 

ровано, в отличие от предложения прокуратуры, следующим 

образом: «пузырева не находилась в сговоре с Кшесинской 

об обмане людей для присвоения их денег и не участвовала в 

этом присвоении; будучи сама обманута Кшесинской, веря в 

ее возможности, она рекомендовала Кшесинскую как работ- 

ника Моссовета ряду лиц с целью получения этими людьми 

за крупную денежную сумму квартир и гарантировала воз- 

врат этих денег в случае неудачи. поскольку эти лица, а рав- 

но и сама пузырева, несомненно, догадывались, что деньги 

эти неспроста передаются в руки Кшесинской, а не вносятся 

в кассу, поскольку они должны были догадываться, что деньги 

эти передаются тем сильным мира сего, которые, по словам 

Кшесинской, стояли за ее спиной, действия этих лиц, включая 

пузыреву, следует рассматривать как покушение на взятку3. 

поэтому действия пузыревой, в соответствии с постанов- 

лением пленума Верховного Суда, должны рассматриваться 

как соучастие в покушении на взятку». поскольку статья 118 

исключение из обвинения мошенничества имело для пузыревой особое 

морально-этическое значение. 

88

УК даже в сочетании со статьей 17 и 19 УК4 может повлечь за 

собой серьезное наказание, возникает вопрос: как наказать 

пузыреву? и здесь я хотел бы привлечь ваше внимание к 

ряду обстоятельств, которые резко снижают социальную опас- 

ность поступка пузыревой и не могут не быть учтены при вы- 

несении ей приговора. 

прежде всего, все лица, которых познакомила с Кшесин- 

ской пузырева, получили свои деньги обратно. Здесь плака- 

ли перед вами несколько тяжело пострадавших от Кшесин- 

ской людей. но те, кого пузырева свела с Кшесинской, ни 

одной слезы не пролили. из них только один человек, Кисе- 

лева, не получила обратно своих денег, но это уже произошло 

по вине самой Киселевой: она призналась вам, что, находясь 

под влиянием Кшесинской и по ее просьбе, сообщила всем 

своим родным и знакомым, что Кшесинская деньги ей верну- 

ла. так, в частности, на листе дела 93 т. 1 записаны следую- 

щие показания Киселевой: 

«я сама затрудняюсь объяснить, почему я верила 

Кшесинской и во всем ей подчинялась. подчиняясь прось- 

бе Кшесинской, я сообщила всем окружающим, в том 

числе и пузыревой, что деньги мне возвращены, хотя в 

действительности это была неправда». 

Все остальные потерпевшие, находившиеся в поле зре- 

ния пузыревой, благодаря ее настояниям получили от Кше- 

синской свои деньги обратно. итак, вред устранен. 

Второй момент. Вы знаете, что прошлое пузыревой безу- 

пречно. Вспомните при вынесении ей приговора, как эта жен- 

щина по-мужски выполняла свой долг перед родиной, приняв 

его на себя не по строгому зову государства, а по велению 

сердца. 

не забудьте также о том, что при особом положении мужа 

пузыревой лишение ее свободы может повлечь за собой рас- 

пад семьи, а эта семья и эта мать нужны ребенку, который уж 

ни в чем не виноват. 

пузырева тяжело наказана уже своим появлением на по- 

зорной скамье подсудимых, и можно не сомневаться, что 

Ссылки даны на статьи УК рСФСр 1926 года. (Прим. ред.) 

89

впредь она будет осторожнее в выборе знакомых и не допу- 

стит безрассудных поступков в будущем. Она глубоко осо- 

знала свою вину, доказав это своим активным содействием 

следствию и суду в выяснении истины. 

Все перечисленные мной обстоятельства смягчают вину 

пузыревой и делают явно нецелесообразным применение к 

ней лишения свободы. но есть закон, исключающий наказа- 

ние пузыревой: я имею в виду Указ об амнистии от 1 ноября 

1957 года. на момент издания этого Указа пузырева имела 

семилетнего сына, и потому, в силу пунктов 2 и 5 этого Указа, 

она подлежит освобождению от наказания независимо от 

срока лишения свободы. 

я думаю, что нужно все-таки применять действующие за- 

коны. если этого своевременно не сделал следователь, то 

это еще можно психологически объяснить: следователь хочет, 

чтобы преступление пузыревой было доведено до публичного 

судебного заседания, само участие в котором окажет на пузы- 

реву оздоровляющее воздействие, а там суд может освободить 

ее от наказания. но когда в публичном заседании прокурор 

требует от суда не применять действующий закон и заклю- 

чить пузыреву в лагерь, это выходит за рамки моего понима- 

ния и представляется мне отступлением от функции охраны 

социалистической законности, возложенной на прокурора. 

Как же мотивирует прокурор свое странное требование? 

Он говорит, что после 1 ноября 1957 года пузырева вместе с 

Кшесинской, скрывая следы преступления, возвратили полу- 

ченные ранее деньги Щегловым, Смирновой, Масловой и Ко- 

лесовым за счет средств, обманно полученных Кшесинской в 

1958 году от других лиц. причем в обвинительном заключе- 

нии эти действия пузыревой названы «сокрытием следов 

преступления», а товарищ прокурор, отступая от этой форму- 

лировки, назвал это уже «длящимся преступлением». Мы не 

готовились к защите от «длящегося преступления» — для нас 

это новинка. но это не помешает нам разобраться с этой но- 

винкой. 

С самого начала следует сказать, что из четырех перечис- 

ленных прокурором потерпевших двое — Щеглова и Смирно- 

ва — в судебном заседании сами заявили, что к возврату им 

90

денег пузырева вообще никакого отношения не имела: им 

Кшесинская вернула деньги по категорическому требованию 

ивана Алексеевича пузырева. 

Остаются Маслова и Колесов. итак, товарищ прокурор 

говорит, что помощь пузыревой в возврате денег этим ли- 

цам — это длящееся преступление. 

если пойти по пути, который предлагает прокурор, и ска- 

зать, что взятка — это длящееся преступление, то можно 

дойти до абсурда. Человек получил взятку, но не вернул ее 

взяткодателю; его предали суду, осудили, он сидит в лагере, 

а взятку еще не вернул. итак, поскольку прокурор считает, 

что взятка длится как преступление до ее возврата, этот че- 

ловек, сидя в лагере, продолжает совершать то же престу- 

пление, за которое его уже осудили. 

Ошибка прокурора вызвана тем, что он забыл элемен- 

тарное различие между длящимся преступлением и преступ- 

ным актом. 

Обратимся не к учебнику уголовного права, в котором 

определение формулируется отдельными учеными юристами, 

а к юридическому словарю, в котором каждое определение — 

плод согласованного мнения синклита ученых-юристов. Чи- 

таем в «юридическом словаре», изд. 1956 года, том 2: «про- 

должаемое преступление —преступление, состоящее из ряда 

однородных преступных действий, направленных к общей цели 

и составляющих в совокупности единое преступление (на- 

пример, истязание, неоднократно повторяющееся)». 

началом продолжаемого преступления следует считать со- 

вершение первого действия из ряда однородных, а концом — 

момент совершения последнего преступного действия. 

продолжаемое преступление не следует смешивать с со- 

вокупностью преступлений. так, например, не продолжаемым 

преступлением, а совокупностью их является нанесение по- 

боев виновным в январе одному лицу, в феврале — другому, 

в марте — третьему. 

не следует смешивать продолжаемое преступление так- 

же с длящимся преступлением, при котором нет никаких раз- 

рывов во времени между отдельными эпизодами (например, 

нарушение паспортного режима, дезертирство). 

91

таким образом, из этого определения видно, что взятка 

является не длящимся преступлением, а преступным актом, 

а неоднократное получение взяток является совокупностью 

преступных актов. 

Следовательно, рассуждения прокурора не укладывают- 

ся в рамки советской юридической науки. 

нельзя рассматривать действия пузыревой и как сокрытие 

следов. поскольку, как мы знаем, совершенное пузыревой 

преступление имело место до амнистии, возникает вопрос: 

можно ли сокрытие следов этого преступления рассматри- 

вать как самостоятельный криминальный состав? 

Возьмем Основы уголовного законодательства СССр. В 

статье 18 читаем: «Укрывательство... влечет ответственность 

лишь в случаях, специально предусмотренных законом». 

поскольку закон не предусматривает такого специально- 

го состава, как сокрытие взяткодательства, действия по со- 

крытию следов, если бы пузырева даже и совершила их, они 

были бы ненаказуемы в силу закона. 

но было ли это сокрытием следов — возврат денег Мас- 

ловой и Колесовым? Как это рассматривать — плохо это или 

хорошо? 

если житейски подойти к этому, то можно сказать: был 

грех, она постаралась его загладить. если бы пузырева не 

сделала этого, то, может быть, Маслова и Колесова тоже се- 

годня плакали бы здесь перед вами. Житейский опыт подска- 

зывает, что она сделала это правильно. 

А вот как относится к этому закон: статья 33 Основ уго- 

ловного законодательства ставит устранение причиненного 

преступлением вреда на первое место среди смягчающих вину 

обстоятельств. Значит, жизненный опыт и закон говорят: уст- 

рани вред, верни деньги. А прокурор говорит — не возвра- 

щай денег, которые ты добыл преступным путем, ибо худо 

тебе будет — амнистию не применят в этом случае. 

поскольку это заявление прокурор делает в публичном 

заседании, оно приобретает воспитательное значение, цен- 

ность которого весьма сомнительна. я полагаю, что прокурор 

вступает здесь в противоречие и с логикой, и с законом. 

Каков был мотив действий пузыревой? действительно 

ли она хотела этим скрыть следы преступления? 

92

Здесь стоит поставить один простой логический вопрос: 

если пузырева из указа об амнистии узнала, что дело о ее 

помощи Кшесинской подлежит прекращению, зачем же скры- 

вать следы того преступления, которое уже прощено ей госу- 

дарством? Видимо, здесь другой мотив: чувствуя моральную 

и материальную ответственность за эти чужие деньги, не же- 

лая, чтобы за ее спиной оставались тяжело пострадавшие по 

ее вине люди, она стремилась исправить совершенную ошиб- 

ку. так выглядит требование государственного обвинителя о 

неприменении к пузыревой Указа об амнистии. 

В вводной части Указа об амнистии написано следующее: 

«В радостные дни празднования 40-й годовщины Октябрьской 

Социалистической революции, стремясь облегчить участь тех 

граждан, которые совершили преступление, не представляю- 

щее особой опасности для государства, призывая их загла- 

дить нанесенный ими вред... президиум Верховного Совета 

СССр, руководствуясь принципом гуманности, постановляет...» 

Высший орган нашего государства призывает людей, со- 

вершивших преступление, загладить причиненный вред, а то- 

варищ прокурор говорит: не нужно было следовать этому 

призыву закона. 

Высший орган государства издавал этот закон, «руковод- 

ствуясь принципом гуманности». А каким принципом руковод- 

ствуется государственный обвинитель, когда он предлагает 

вам не применять закон к екатерине Александровне пузы- 

ревой? 

тут получается явное противоречие между принципами 

прокурора и требованиями закона. 

по всем этим причинам я обращаюсь к коллегии с прось- 

бой, чтобы в силу Указа от 1 ноября 1957 года вы освободили 

пузыреву от наказания со снятием судимости. Этим исчерпы- 

ваются соображения, которые хотела доложить вам защита 

пузыревой. 

Судебная коллегия Московского городского суда своим приго- 

вором признала пузыреву виновной в том, что она, будучи обману- 

та Кшесинской и считая ее ответственным работником Моссовета, 

оказывала ей содействие в получении крупных сумм денег от 12 лиц 

93

для получения через Московский Совет квартир, и освободила ее 

от наказания со снятием судимости в силу Указа об амнистии от 

1 ноября 1957 года.

ДеЛО РАСКИНА

(Убийство родителей)

В 1965 году на даче под Москвой были убиты известный адво- 

кат раскин б. С. и его жена. после длительного расследования в 

убийстве были обвинены их 18-летний сын Виктор с товарищем Са- 

проновичем. Собранные в деле улики их вины были бесспорны, оба 

они признали себя виновными. 

Защита В. раскина осуществлялась адвокатом Ария С. л. по 

назначению. дело рассматривалось Московским областным судом 

в 1966 году. 

Уважаемые судьи! 

Суд возложил на меня обязанность защиты по делу, где 

эта задача представляет исключительную трудность. Сына 

обвиняют в убийстве родителей, самых близких ему людей. 

если это верно, то вправе ли кто-то защищать его в деле, где 

само слово «защита» звучит кощунственно? покойный борис 

Семенович был доброжелательным человеком и умным ад- 

вокатом. я знал его. А мне нужно защищать его убийцу. Впра- 

ве ли я? 

Эти два нравственных вопроса довлеют над защитником 

Виктора раскина и превращают выполнение обычной про- 

фессиональной обязанности в мучительное бремя, которое 

нужно нести на себе, как крест. и поэтому, несмотря на стрем- 

ление добросовестно выполнить долг защитника, я боюсь, что 

не смогу сказать все нужное, и заранее прошу о снисхожде- 

нии к моей речи. 

Внимания заслуживают в деле два вопроса: что именно 

сделал Виктор раскин в ходе преступления и, соответствен- 

но, как юридически оценить это, а также почему он это сде- 

лал, то есть как возникло преступление и каковы его мотивы? 

94

первый вопрос носит технический характер, и решение 

его зависит от обычного, доступного и сторонам и суду ана- 

лиза доказательств, привычного для всякого опытного судеб- 

ного работника. О том, кто участвовал в убийстве супругов 

раскиных, спору нет. безупречные доказательства свидетель- 

ствуют о том, что на скамье подсудимых сидят действитель- 

ные виновники. Спор идет о другом: убивал ли сам Виктор 

раскин, а если нет, то принимал ли он участие непосредст- 

венно в нападении на мать, зажимал ли он ей рот, как это 

утверждает прокурор. 

Вот какие соображения может высказать защита по этим 

двум спорным вопросам картины преступления. 

Здесь, в суде Сапронович говорит: «я не убивал, убил 

своих родителей раскин моим ножом. я только был при этом». 

Считаю, что такое описание действий раскина не заслужива- 

ет доверия и не может быть принято как основа. Мы распо- 

лагаем убедительными доказательствами того, что супруги 

раскины были убиты Сапроновичем, а Виктор раскин лишь 

присутствовал при этом. В ряду этих доказательств первое 

место занимают показания Сапроновича на предваритель- 

ном следствии, когда он при четырех допросах и на очной 

ставке с В. раскиным подробно описывал, как именно он в 

присутствии своего друга заколол ножом обоих супругов. 

Это описание преступления объективно подтверждалось 

многочисленными следами ног Сапроновича на всей длине 

пластиковой дорожки, то есть по всему, если можно так ска- 

зать, оперативному полю преступления. В то же время сле- 

дов Виктора раскина на дорожке нет вообще. Это полностью 

соответствует показаниям раскина о том, что он упал в са- 

мом начале преступления на пол и более не двигался до бег- 

ства с этого страшного места. Мы имеем также четкое заяв- 

ление Сапроновича о том, что нож применялся один и что этот 

нож его. Утверждение Сапроновича о том, что он передал 

свой нож раскину, раскин отрицает, а объективных подтверж- 

дений такой передачи нет. К тому же показания Сапроновича 

на следствии о том, что после нанесения им ударов он отдал 

нож раскину, утрачивают всякое значение после его показа- 

ний в суде о бегстве раскина из дома до него, Сапроновича. 

95

поэтому первый вывод, который позволяет сделать про- 

цесс, носит весьма важный характер: раскин не убивал своих 

родителей. 

прокурор говорит, однако, что раскин в самом начале 

преступления набросился на мать, зажал ей рот. Об этом по- 

казывал Сапронович на предварительном следствии. 

думаю, что это утверждение не имеет серьезной основы 

в деле. показания Сапроновича в той части, где он как-то 

стремится переложить часть своей вины на чужие плечи, тре- 

буют весьма критического отношения. Взвесьте следующие 

точные сведения. Говорят, что в момент нападения и нанесе- 

ния ножевых ударов рот елены ивановны был зажат рукой 

сына. но соседи Московкина, Майнстер и Сухорукова, слыша- 

ли отчаянный крик несчастной женщины, который повторился 

дважды, пока она не рухнула на пол; они показали суду, что 

это был не стон, а именно крик. Значит, рот ее не был зажат. 

из показаний Сапроновича на следствии и заключения 

медиков видно, что убийство елены ивановны было делом 

нескольких секунд. посмотрите на схему нанесенных ей ра- 

нений: они нанесены по всей поверхности груди и брюшины, 

от правого до левого бока. Значит, корпус потерпевшей в 

краткий миг убийства не заслонялся в какой-либо части чьим- 

то посторонним телом. А между тем помеха такая была бы 

неизбежной, если бы Виктор раскин в этот момент был меж- 

ду матерью и нападавшим Сапроновичем. прокурор обраща- 

ет наше внимание на то, что у елены ивановны обнаружена 

ссадина слизистой оболочки нижней губы. Это, по его мне- 

нию, след давления руки сына на рот потерпевшей. Между 

тем медицинская экспертиза на мой вопрос дала заключе- 

ние, что, с учетом повреждения в этом же месте зуба и дес- 

ны, можно полагать, что ссадина образовалась при падении 

и ударе лицом о поверхность пола. прокурор парирует такое 

объяснение ссылкой на положение трупа: труп лежал на спи- 

не, поэтому удара лицом о пол быть не могло. полагаю, что и 

это неверно. на верхней поверхности бедра и животе трупа 

при осмотре места происшествия отмечен тонкий след серой 

пыли с едва различимым рубчатым рисунком, похожим на 

фактуру лежавшего рядом плетеного коврика. поэтому ду- 

96

маю, что елена ивановна упала вначале лицом вниз, а затем 

перевернулась на спину. 

Считаю поэтому, что никаких убедительных данных о том, 

что Виктор раскин зажал матери рот, мы не имеем. 

Что же касается нападения на отца, то в этом раскин и не 

обвиняется: отец даже по тексту обвинительного заключения 

подвергся насилию только со стороны Сапроновича. 

итак, роль Виктора раскина состояла в том, что он содей- 

ствовал убийце, принеся надетые ими на ноги чулки и обе- 

спечив ему свободный доступ в дачу. 

Как известно, подобная роль не соответствует понятию 

исполнителя преступления, и потому Виктора раскина нужно 

считать не исполнителем, а соучастником убийства и дейст- 

вия его квалифицировать по статье 17 УК. 

есть у защиты еще одно соображение, относящееся к 

юридической оценке дела: представляется неосновательной 

квалификация преступления раскина по признаку особой же- 

стокости. если мы будем оперировать мерками морали, тогда 

следует согласиться, что всякое убийство близкого человека 

свидетельствует о жестокости. но мы — юристы, а юридиче- 

ский критерий более узок, чем критерий моральный. Он 

сформулирован в известном вам руководящем указании Вер- 

ховного Суда СССр и звучит так: отягчающий признак осо- 

бой жестокости лишь там, где убийца проявил стремление 

причинить особые страдания своей жертве. 

Этого признака здесь нет, так как убийство, по свидетель- 

ству медиков, совершено чрезвычайно быстро. Что же каса- 

ется множественности ножевых ударов, то никакого сговора 

о числе ударов между раскиным и Сапроновичем не установ- 

лено, договорились убить, а как это было сделано, это уже 

свидетельство темной энергии, клокотавшей в Сапроновиче. 

В правовом плане относить это на счет раскина нельзя. 

Вот те выводы о юридической оценке преступления В. ра- 

скина, которые я позволил себе предложить суду. 

на этом и заканчивается простая, не представляющая 

особых трудностей юридическая часть анализа. теперь нужно 

перейти к вопросу, представляющему наибольшую сложность: 

почему 18-летний юнец решился на это страшное дело? 

97

В ряду преступлений, вызывающих в нас гнев и возмуще- 

ние, но как-то объясняемых взрывом человеческих страстей 

и эмоций, пусть низменных и отталкивающих, но понятных, 

изредка немым для нашего разума пятном всплывает посту- 

пок, противоречащий всем законам божеским и человеческим, 

вызывающий у нас дрожь полной своей непонятностью, как 

молния у первобытного человека. 

С робостью приступаю я к попытке осветить эту сторону 

дела. С робостью, так как из всех областей познания самая 

сложная, самая туманная и закрытая — душа человеческая, 

а самая слабая из наук — наука о движении души, психоло- 

гия. так было, есть и долго будет: чужая душа — потемки. но 

мы не можем пройти мимо и просто сказать: страшно и непо- 

нятно. нужно хотя бы попытаться приподнять эту завесу и по- 

нять причины преступления. 

В обвинительном заключении сухим канцелярским сло- 

гом написано: «преступление совершено из корыстных по- 

буждений». я думаю, что это слишком примитивно. даже если 

бы мы имели дело с отпетым негодяем, которого прирожден- 

ная жестокость или преступная среда, отрицание всех нрав- 

ственных начал превратили в одинокого волка, рыщущего 

среди людей в поисках поживы, то и для него убийство из 

корысти своих родителей было бы из ряда вон выходящим 

злодейством. А здесь ничего похожего на волка — здесь про- 

сто мальчишка, только что перешагнувший порог детства и 

ничем не выделявшийся из ряда своих пытливых и добрых 

сверстников. посмотрите, как характеризуют Виктора люди, 

близко знавшие эту семью. Вот его тетя Холмогорова, сестра 

елены ивановны: «Виктор был обычным мальчиком, никогда 

не отличался злобностью или жестокостью, был любознате- 

лен и приветлив». лидин-Альперович, близкий семье чело- 

век: «Виктор был хорошим, ласковым сыном». Кучеровский, 

сосед: «теплый и заботливый сын». Высоцкая: «произвел на 

меня впечатление вежливого и хорошего мальчика». 

разительное несоответствие между человеческим обли- 

ком Виктора раскина и совершенным преступлением застав- 

ляет нас серьезно усомниться, чтобы он действовал из при- 

98

митивного стремления поживиться добром своих родителей. 

нет, тут что-то другое и что-то посильнее корысти. 

нас поражает убийство родителей, так как здесь чудится 

нам измена самой природе, естеству человека. но ведь он 

человек. и значит, к моменту убийства уже не видел в роди- 

телях ни матери, ни отца, и были они уже в его глазах не про- 

сто чужими, а злейшими врагами. 

Как могли они стать врагами, эти самые близкие друг 

другу люди? 

давайте вспомним, как развивались их отношения. рас- 

кины любили своего сына. но можно по-разному любить де- 

тей. Можно разумно, меняя отношение к ребенку, заботу о 

нем с переменой возраста. тогда родители постепенно стано- 

вятся друзьями, советчиками подрастающего человека. Мож- 

но неразумно, цепляясь за свою власть над ребенком и тогда, 

когда он давно уже не ребенок и когда власть эта становится 

нестерпимым ярмом для юноши или девушки. разве не зна- 

ем мы девушек, которые выходят замуж без любви только 

для того, чтобы уйти из-под деспотичной власти родителей?.. 

разве не знаем мы людей, чье личное счастье, уже устроен- 

ное, было разбито деспотичным и неразумным вмешательст- 

вом родителей? 

елена ивановна любила сына неразумной любовью, бес- 

предельной и мучительной, но — неразумной. В значитель- 

ной степени это объяснялось свойствами ее характера. не- 

смотря на то, что о мертвых принято говорить хорошо или 

молчать, свидетели, знавшие елену ивановну, нарисовали 

нам облик женщины властной и довольно грубой, истеричной, 

способной незаслуженно обидеть человека, не щадившей са- 

молюбия ни мужа своего, ни сына. 

раузина, супруги Косачевские, Маркова и другие расска- 

зали вам о поступках елены ивановны, которые достаточно 

ярко характеризуют ее натуру и ее упорное стремление со- 

хранить неограниченную власть над сыном и тогда, когда он 

давно уже обладал способностью самостоятельно мыслить и 

направлять свою жизнь. такие отношения приводили к частым 

конфликтам, в каждом из которых Виктор отстаивал свое 

мнение от ошибочных нападок матери. Жизнь в каждом из 

99

этих случаев показывала, что мать неправа. Это постепенно 

вырабатывало в юноше внутренний протест против постоян- 

ной опеки, назиданий и скандалов, и вместе с этим протестом 

постепенно росла отчужденность. Вы знаете о том, что во- 

преки воле родителей он перешел в вечернюю школу, чтобы 

сэкономить год учебы; вы знаете о том, что вопреки воле ро- 

дителей он приобрел параллельно с учебой рабочую профес- 

сию и стал зарабатывать себе на жизнь. неповиновение сына 

вызывало у елены ивановны бурный протест даже тогда, ко- 

гда он оказывался прав. К концу 1964 года стена взаимного 

непонимания разделяла родителей и сына настолько, что в 

отношениях их появился холодок, заметный даже окружающим. 

В обвинительном заключении объяснения Виктора о том, 

как сложились его отношения с родными, не принимаются во 

внимание — они не укладываются в версию обвинения. но 

посмотрите, как в стенограмме одного из первых допросов, 

когда Виктор еще не признавал своей вины и утверждал, что 

в семье царили мир и покой, следователь сам оценивает дан- 

ные о ситуации в семье. я зачитаю вам только текст вопросов 

следователя. 

Вопрос: «Вот, Виктор борисович, я беседовал со многими 

людьми, которые знали вашу семью, и впечатление от этих 

бесед было такое: очень испорченные отношения с родителя- 

ми, особенно в последнее время... причем рассказывали, что 

мать сообщала вашим знакомым девушкам, что вы нехоро- 

ший человек». 

Ответ раскина: «...Мне очень тяжело было в отношениях 

с матерью, хотя единственный человек, которого она любила, 

был я». 

Вопрос: «Выясняется другое отношение: особой любви с 

ее стороны не было. Она тебе говорила: “Уходи из дому”. 

Мать тебя всячески порочила, обзывала». 

Вот как в вопросах следствия проявляется оценка отно- 

шений Виктора с родителями. 

Весной в его жизнь вошла любовь. Он говорит: «если б 

не тамара, ничего этого бы не было». Обвинитель не верит в 

эту горестную фразу. и действительно, мы видели ее здесь, 

эту тамару. не назовешь ее красоткой. Серьезная, хрупкая и 

100

маленькая, как джульетта. А вот полюбил, и стала она для 

него самой красивой, самой лучшей и самой нужной на све- 

те. Мой коллега по защите с позиции своей разумной и рас- 

судочной практичности спрашивает ее здесь, в суде: «А какая 

надобность была так рано жениться?» и с высоты своей юно- 

сти, с которой далеко внизу еще остаются расчетливость и 

резон, она отвечает ему: «Мы любили друг друга». для нее 

это исчерпывающий довод. 

юность, прекрасная горная страна чувств. только в этой 

стране возможны такие ошеломляюще высокие, поражаю- 

щие нас страхом и восхищением вершины, как подвиг Матро- 

сова. но именно там возможны и такие бездонные черные 

провалы, как это преступление. 

К сожалению, мы с вами давно ушли из этой страны и 

меряем все своей мерой, мерой степных людей, у которых не 

чувство, а рассудок определяет возможность поступков. и быть 

может, потому мы не верим, что чувство способно толкнуть 

на такой страшный шаг, и стараемся найти резон, корысть в 

побудительных причинах преступления. 

Он любил, и думаю, что это была не просто страсть, кото- 

рую нужно утолить. Это была любовь, когда знаешь, что не 

просто спать, а дышать и жить дальше можно только рядом с 

этой женщиной и только для нее. В показаниях раскина есть 

одна характерная фраза: «Мне все время хотелось быть там, 

где тамара». Это очень точно сказано. Сравните эту фразу с 

фразой бальзака, большого знатока человеческих душ: «Мы 

любим женщин за счастье жить рядом с ними». и вот он со- 

вершенно точно знал, что жить дальше сможет только для 

нее, что рядом с ней он будет счастлив, а вдали — несчаст- 

лив. и так на всю жизнь. 

В этом самом главном и самом важном на всю жизнь, как 

ему казалось, вопросе родители встали на его пути. Отец 

просто и категорически сказал «нет», а мать всячески черни- 

ла и его и тамару, и это было особенно болезненно и непере- 

носимо. елена ивановна избрала именно такой путь для того, 

чтобы оттолкнуть этих юнцов друг от друга; она настраивала 

против тамары всех знакомых, наделяя ее чертами ленивой, 

грязной и беспутной «девки». А мы знаем теперь, что ничего 

101

похожего в тамаре не было. Вы помните показания родных и 

соседей о действиях и разговорах елены ивановны. иначе 

как «шлюха», «девка» она ее не называла. А слова эти для 

Виктора были равносильны плевкам в душу, оскорблению 

божества. и тогда он понял, что перед ним не просто чужие 

люди, а враги. Вот здесь впервые появляется мысль: ах, если 

бы они умерли... я думаю, что он ужаснулся, когда мысль эта 

появилась впервые, но она возвращалась снова и снова, по- 

тому что он не видел выхода из создавшегося тупика. 

нас поражает не то, что происходило с ним до сих пор, а 

то, что он не оттолкнул от себя эту ужасную мысль, что она 

укоренилась и превратилась в стремление. Это было воз- 

можно лишь при условии, что ценность человеческой жизни в 

его глазах была не слишком велика, а лишение жизни как 

средство достижения цели в принципе возможно. Откуда сие 

у молодого человека? Человек не рождается с такими взгля- 

дами на ценность жизни. только социальные влияния могут 

поселить в сознании человека мысль о принципиальной до- 

пустимости убийства как средстве достижения цели. и такие 

влияния, такие ветры бродили по нашей эпохе... 

Мы живем на тесной планете, которая все больше начи- 

нает походить на коммунальную квартиру. и на этой планете 

родилась среди людей нечеловеческая, звериная идеология 

фашизма. Она обесценивала человеческую жизнь, она учи- 

ла: не труд, не творчество, а убийство и насилие являются 

единственным полноценным способом устранения препятст- 

вий на пути к счастью. Фашизма нет. А его идеология? ее 

ведь не уничтожишь силой оружия. ее семена остались, и за- 

падные ветры разносят их. А мы живем на тесной планете. 

не все хорошо было и у нас дома. Уже на веку нынешнего 

поколения мы узнали, что есть такой термин, культ личности, 

и что скрывается за этими скромными на вид словами. Мы 

узнали, что смерть обращалась против своих же, самых близ- 

ких и ни в чем не виновных людей из соображений мнимой 

целесообразности. В абсолютном своем большинстве наш 

народ правильно отнесся к этому социальному явлению — как 

к уродливому вывиху, который нужно было и можно исцелить. 

но у кого-то эта информация могла породить неверие, а кое 

102

у кого и веру — веру в зло, в его действенность, в его принци- 

пиальную допустимость для достижения цели. 

и вот, когда нужно взвешивать, почему этот 18-летний юнец 

не отшатнулся от мысли «ах, если бы они умерли», почему 

эта мысль укрепилась в нем и повела к преступлению, спи- 

шите с его счета львиную долю причин и запишите ее на счет 

общества. 

для характеристики раскина обвинитель обращает ваше 

внимание на то, что он давно уже пытался приобрести писто- 

лет, а найти его никак не мог. Возможно. но убийство совер- 

шено ножом, который можно было приобрести без труда. 

Следовательно, дело было не в отсутствии оружия, а в неспо- 

собности Виктора раскина самому совершить убийство. 

и лишь когда появляется человек, способный это сделать 

и предлагающий свои услуги, Виктор раскин становится его 

попутчиком на преступном пути, ведущем к трагической раз- 

вязке. почему Сапронович с такой легкостью согласился со- 

вершить убийство, остается совершенно непонятным по делу, 

однако объяснять это не моя задача, это выходит за рамки 

поля моей работы. 

есть в показаниях раскина фраза: «Когда мы шли туда, я 

был как во сне». Могу поверить в это. С момента, когда Са- 

пронович выразил не то согласие, не то желание совершить 

убийство, он начал разворачиваться, как сильная пружина, 

неодолимо двигаясь к цели, действуя с поразительной энер- 

гией и хладнокровием. я верю также, что с самого начала 

этого страшного акта Виктор раскин упал на колени возле 

тела матери, что ноги не держали его. Он сделан из другого 

теста. именно поэтому все знавшие его до преступления сви- 

детели в прямой форме заявили суду, что не верят в вино- 

вность раскина, считают его неспособным на преступление. 

Обвинитель говорит, что раскин действовал из корысти. 

но посмотрите, куда бросается он после преступления. разве 

он бросился за тем, чтобы сорвать материальные плоды зло- 

действа? 

Оказывается, нет, он проявляет полное безразличие к 

деньгам, и тетя, Зинаида ивановна, случайно находит обли- 

гации отца, почти открыто лежавшие в квартире, где Виктор 

103

жил две недели после убийства. Он принимает меры к тому, 

чтобы перевести на имя сестры люфановой дачу отца, в ко- 

торой не нуждается. В чем же видит он цель убийства, куда 

он бросается, чтобы использовать его результат? Уже через 

неделю он спешит в загс, чтобы подать туда свидетельства о 

смерти родителей и заявление о регистрации брака с тама- 

рой. их свадьба была назначена на 20 августа, но за несколь- 

ко дней до этого желанного дня он был арестован. 

Вот так вовне, в поведении раскина после преступления 

проявилась его подлинная цель. нет, это не корысть. поэтому 

нужно отказаться от обвинения раскина в корыстных моти- 

вах убийства. 

я должен теперь просить вас о сохранении раскину жиз- 

ни, о том, чтобы вы не последовали призыву прокурора. ина- 

че, если я не буду просить вас об этом, то зачем же защитник 

в этом деле? но Виктор раскин сам не знает, что лучше для 

него теперь: жить или умереть. так сказал он врачам-пси- 

хиатрам, так сказал он и суду. не знаю этого и я, так как 

страшна будет его жизнь, если она будет ему дарована. до 

конца дней своих он будет отверженным, до конца дней своих 

будет сгибаться под гнетом вины, которой нет прощения. 

но вот что приходит мне на ум. Мы любим своих детей, 

потому что они наше продолжение, наше бессмертие; уми- 

рая, мы продолжаем жить в них. Супруги раскины убиты, но 

они продолжают жить в своем сыне. Казнить его — значит 

пресечь все, что еще осталось от них на свете. и потому я 

думаю, что, если бы они могли вымолвить здесь хоть слово, 

это было бы слово мольбы о сохранении жизни подсудимому 

раскину. потому что это единственный сын их. 

прислушайтесь к этой безмолвной мольбе. 

приговором было признано, что убийство совершено не по 

корыстным мотивам, а на почве личных отношений, но с особой 

жестокостью. Оба подсудимых были осуждены к смертной казни. 

Жалобы и ходатайства о помиловании были отклонены. приговор 

приведен в исполнение в 1967 году. 

104

ДеЛО ГАЛАНСКОВА, ГИНЗБУРГА,  

ДОБРОВОЛЬСКОГО, ЛАШКОВОЙ

(Антисоветская агитация) Мосгорсуд, 8–12 января 1968 года

Сведения о существе дела и о приговоре изложены в очерке 

«дело о “белой книге”», помещенном в этом сборнике.

Речь в защиту Лашковой В. И.

товарищи члены судебной коллегии! 

В речи прокурора появился ряд новых обвинений лашко- 

вой, ей ранее не предъявленных: ссылка на антиобществен- 

ную деятельность до 1966 года, обвинение в связи с нтС5 и в 

передаче антисоветской литературы людмиле Кац. Эти но- 

вые обвинения не основаны на каких-либо имеющихся в деле 

данных, о них нет ни слова в обвинительном заключении. и 

потому думаю, что это просто недоразумение. Объяснения 

свои защита по ним давать не намерена и ограничится рам- 

ками предъявленного лашковой обвинения. 

Антисоветская агитация и пропаганда отнесены законом 

к числу особо опасных государственных преступлений. по- 

лагаю, что ни по умыслу, ни по характеру действий, ни по 

облику своему лашкова не была особо опасным государст- 

венным преступником, то есть нет оснований для осуждения 

ее по статье 70 УК. 

Этот вывод не является просто общим впечатлением. Он 

основан на определенном анализе текста закона и материа- 

лов дела. 

для такого анализа нужно иметь четкие отправные пози- 

ции, четкие юридические рамки понятия преступной антисо- 

ветской пропаганды. 

иначе, если не располагать таким критерием, любое пре- 

досудительное высказывание, любое выраженное инакомыс- 

лие, любая критика государственных институтов, авторитет-

нтС — народный трудовой союз — зарубежная антисоветская органи- 

зация. (Прим. ред.) 

105 

ных лиц и мероприятий может явиться поводом для уголовной 

репрессии — вопреки режиму законности, необходимого об- 

ществу. 

надобность в четких рамках, отделяющих преступление 

от непреступных предосудительных действий, на сегодня дик- 

туется и тем, что понятие антисоветской агитации и пропа- 

ганды не было стабильным, оно исторически менялось, и не- 

изменно в сторону сужения. и это естественно, ибо с ростом 

силы, могущества, международного престижа, всенародной 

поддержки Советского государства все менее опасными ста- 

новились для него посягательства в форме устного и печат- 

ного слова. 

неизменное сужение за 50 лет Советской власти косну- 

лось всех сторон состава преступления. 

Статья 58-10 Уголовного кодекса 1926 года не требовала 

контрреволюционной цели для ответственности по ней. из 

этого логически вытекало, что не только тот, кто желает, но и 

тот, кто сознательно допускает возможность вреда для обще- 

ственного и государственного строя от своих действий, от- 

ветствен по этому закону. такое широкое понятие преступле- 

ния было закреплено в 1928 году постановлением пленума 

Верховного Суда СССр «О прямом и косвенном умысле при 

контрреволюционном преступлении». 

Через 10 лет, в декабре 1938 года, Верховный Суд отме- 

нил это свое указание и по ряду составов предложил привле- 

кать только при действиях с контрреволюционной целью, то 

есть с прямым умыслом. 

Однако это указание, как известно, применялось не слиш- 

ком часто... и лишь с 1960 года требование прямого антисо- 

ветского умысла стало законом: оно было введено непосред- 

ственно в текст статьи 70 нового УК. 

так сужалось понятие умысла в этом преступлении. 

Что касается действий, которые могут караться как анти- 

советская пропаганда, то сужение их круга еще очевиднее. я 

приведу лишь несколько примеров. если открыть коммента- 

рий к статье 58-10 старого Уголовного кодекса, то можно про- 

читать указание президиума Верховного Суда рСФСр от 

1934 года о том, что призыв к невыходу на работу со стороны 

106

нерадивых колхозников должен считаться контрреволюцион- 

ной агитацией. такое указание в условиях сегодняшнего пра- 

вового режима показалось бы диким и нелепым. 

Мне нет надобности дословно цитировать изданное пару 

лет назад научное пособие группы авторов «Особо опасные 

государственные преступления», но каждый, кто заглянет в 

него, увидит, что авторы исключают возможность оценивать 

как антисоветское преступление такие действия: оскорби- 

тельные выпады против руководящих деятелей, пересказ по- 

литических анекдотов, пересказ враждебных радиопередач и 

т. п. Между тем не так уж много воды утекло с тех пор, как 

любого из этих действий было достаточно для осуждения по 

статье 58-10 УК. 

таким образом, не только по умыслу, но и по характеру 

действий субъекта резко сузилось понятие преступления та- 

кого рода. 

Защита утверждает, что единственным верным критери- 

ем, который позволяет нам определить, что является преступ- 

ным, должен служить текст закона, и никакое распространи- 

тельное его толкование не должно иметь места. 

Закон (ст. 70) устанавливает такие рамки преступления: 

первое — прямой антисоветский умысел (цель подрыва или 

ослабления власти Советов депутатов трудящихся); второе — 

заведомая ложность сообщаемой информации, то есть кле- 

ветнический ее характер; третье — клевета эта должна быть 

направлена против нашего общественного или государствен- 

ного строя (не против отдельных мероприятий, лиц, институтов, 

а против строя); четвертое — под понятие строя как объекта 

клеветы может подходить лишь то, что прямо предусмотрено 

Конституцией СССр в определениях общественного (глава 1) 

и государственного (глава 2) устройства — строя! — СССр. 

Конституцией к признакам общественного строя отнесены: 

принадлежность государственной власти Советам, социали- 

стическая собственность на орудия и средства производства, 

государственное планирование развития народного хозяйст- 

ва, обязанность граждан трудиться. К признакам государст- 

венного строя отнесены: союзный характер государства, объ- 

107

ем компетенции высших органов власти Союза, суверенитет 

союзных республик в рамках Союза, единое гражданство. 

К признакам строя должно быть отнесено и указание ста- 

тьи 126 Конституции о том, что Коммунистическая партия яв- 

ляется руководящим ядром всех организаций6. 

таково понятие строя, данное в Основном Законе. попыт- 

ки подвести под понятие строя что-либо иное, не указанное в 

Конституции, и тем расширить применение статьи 70 УК долж- 

ны считаться произвольным, не основанным на законе толко- 

ванием. 

имея такие жесткие рамки понятия преступления, мы мо- 

жем сравнить с ними то, что вменяется в вину лашковой. 

Мы можем обратить внимание на одно любопытное об- 

стоятельство. Все остальные подсудимые обвиняются в том, 

что они действовали, «будучи антисоветски настроенными». 

В обвинении лашковой такой ссылки нет. Значит, ее обвине- 

ние может быть изложено так: «не будучи антисоветски на- 

строенной, печатала криминальные материалы и в двух случа- 

ях передала криминальные брошюры». но из этой формулы 

обвинения сразу, еще до анализа отдельных пунктов, следу- 

ет, что у лашковой отсутствовала антисоветская цель, что 

она не имела прямого умысла, требуемого статьей 70 УК. 

Этот пробел формулы обвинения не случаен. из дела 

видно, что лашкова печатала материалы по иной причине, с 

иной целью. Мы знаем, что она из-за семейных обстоятельств 

с 16 лет осталась жить одна и без помощи. Вера и сейчас вы- 

глядит почти ребенком. Можно представить себе, как мало 

сил было у нее в 16 лет для жизненной борьбы. и вот перед 

этим слабым подростком встала нелегкая задача — прожить! 

из всех возможных решений этой задачи она избрала один — 

честный способ, труд. Это с ранних лет научило ее ценить 

трудовую копейку и возможность ее заработать. Стремление 

получить плату за труд, скромную плату за нелегкий труд ма- 

шинистки, присутствует и во всех вмененных ей действиях. 

Гинзбург обратился к ней не как к единомышленнику — 

ему нужна была машинистка. Она взялась перепечатать его 

Статья 126 Конституции СССр 1936 года близка по содержанию статье 6 

Конституции 1977 года. (Прим. ред.) 

108

сборник за плату. За перепечатку для добровольского ей 

уплатил доброхотов. Галанскову она печатает статьи за то, 

что он не забирает у нее своей машинки, а машинка — это 

ее хлеб. 

не похоже это на идейного борца... 

Осенью 1966 года у нее появляется возможность прира- 

ботка на служебных материалах. и именно с этим Галансков 

и баташев связывают нежелание лашковой впредь печатать 

для них: она обеспечена работой. 

не похоже это на пропагандиста... цель ее — заработок. 

и если даже признать, что она сознательно допускала вред, 

причиненный размножением литературных опусов Гинзбурга, 

Галанскова, добровольского, то при таком косвенном умысле 

уже нельзя оценить ее печатную работу по признакам ста- 

тьи 70 УК. 

Это соображение носит общий характер, оно применимо 

ко всем вменяемым лашковой фактам перепечатки и, по 

мнению защиты, опровергает обвинение. 

Сверх этого общего соображения имеются дополнитель- 

ные доводы, относящиеся уже к каждой из вмененных ей ра- 

бот в отдельности. 

для Гинзбурга она печатала материалы так называемой 

«белой книги» о процессе Синявского и даниэля. тяжесть 

этой части обвинения определяется в первую очередь фак- 

том передачи сборника затем за границу и широкой публика- 

ции его там. но к лашковой это обстоятельство отношения не 

имеет, так как она не знала о таком будущем этих материа- 

лов, и в такой осведомленности вообще не обвиняется. 

Обвинитель, ссылаясь на тенденциозность сборника, счи- 

тает, однако, что лишь два документа в нем носят преступ- 

ный характер: листовка «Сопротивление» и «письмо старому 

другу». листовка действительно криминальна. но лашкова 

утверждает, что не печатала ее, Гинзбург же признает, что 

печатал ее сам. иных данных нет. 

«письмо» тоже, видимо, имеет признаки криминальности. 

но здесь стоит обратить внимание на один существенный мо- 

мент. лашкова говорит, что, по объяснениям Гинзбурга, сбор- 

ник готовился им для вручения высшим органам власти и 

109

ряду депутатов Верховного Совета СССр. Гинзбург подтвер- 

ждает, что такое намерение не только сообщалось им лашко- 

вой, но и было затем реализовано. 

Свидетель Столярова подтвердила передачу одного из 

отпечатанных экземпляров сборника депутату Верховного 

Совета СССр и. Эренбургу, секретарем которого она была. 

из дела видно, что Гинзбург передал второй экземпляр сбор- 

ника в Комитет госбезопасности. данных, опровергающих 

показание лашковой о том, для кого она по просьбе Гинзбур- 

га печатала сборник, нет. 

Следовательно, в представлении лашковой, она печата- 

ла сборник, включая и криминальное «письмо другу», не для 

достижения каких-то антисоветских целей, а для передачи 

узкому кругу компетентных должностных лиц нашего государ- 

ства. поскольку в подобной передаче любых материалов нет 

ничего преступного, содействие лашковой в перепечатке 

«белой книги» должно быть исключено из обвинения. 

для сборника «Феникс» Галанскова она отпечатала «От- 

крытое письмо Шолохову» и «российский путь перехода к со- 

циализму». 

«письмо Шолохову» — документ криминальный. Оно к 

тому же содержит грубые выпады. Защита должна в этом 

единственном случае признать, что помощь в размножении 

такого документа даже ради заработка содержит состав пре- 

ступления. полагаю, лашкова сознательно допускала, что, 

зарабатывая на этой перепечатке, она попутно причиняет вред 

престижу Советского государства. но такая форма вины, 

безразличная к попутным вредным последствиям, считается 

в нашем уголовном праве косвенным, а не прямым умыслом. 

и потому факт этот не относится к статье 70, требующей пря- 

мого умысла, антисоветской цели. А раз это так, значит, к 

этому поступку может быть применена лишь статья 190 УК. 

Сложнее обстоит дело со статьей «российский путь пере- 

хода к социализму и его результаты», условно приписанной 

академику Варга. Эта пространная работа нелегка для чте- 

ния. для понимания ее действительного смысла недостаточ- 

но выхватывать из текста отдельные фразы или абзацы, 

представляющиеся крамольными, как это делает обвинитель. 

110

нет, чтобы понять смысл статьи, нужно очень внимательно 

следить за мыслью автора, понять его основную идею, кото- 

рой подчинен весь ход изложения. Мы знаем от Галанскова, 

что лашкова приступила к перепечатке статьи сразу, не чи- 

тая ее предварительно. Значит, с текстом она знакомилась 

уже в процессе печатания. Между тем известно, что маши- 

нистка далеко не всегда понимает смысл печатаемой работы. 

Она может, допустим, перепечатать диссертацию по психоло- 

гии или биохимии, текст которой вообще представляется ей 

полной абракадаброй. 

давайте посмотрим, как затуманенным технической ра- 

ботой сознанием могла воспринимать смысл статьи маши- 

нистка лашкова. Она могла понять, что автор вначале анали- 

зирует развитие и изменение взглядов В. и. ленина на цели 

русской революции начиная с 1907-го, в 1917 году и далее — 

к 1920 году. Она могла заметить, что автор придает большое 

значение «Заметкам о нашей революции», в которых, по его 

мнению, ленин изложил свои последние заветы о путях пере- 

хода крестьян к социализму, о построении государственного 

аппарата, о методах идеологического руководства массами. 

Она могла понять, бегло просматривая текст в ходе печа- 

ти, что, по мнению автора, Сталин извратил ленинские идеи 

во всех этих областях, отступил от них, применив при этом 

недопустимые методы руководства. Она, далее, могла уви- 

деть, что автор анализирует социальные причины, породив- 

шие этот отход от заветов ленина, породившие «вождизм» и 

склонность к помпезности. 

Она могла, в частности, читать в этом месте работы та- 

кие фразы, не оставлявшие у нее сомнений в симпатиях ав- 

тора к светлым образам основателей партии: «наряду с про- 

летарским стилем руководства, который отличался простотой, 

скромностью, самоотверженностью, лучшими представите- 

лями которого были ленин, Свердлов, дзержинский, Киров, в 

партии постепенно стал проявляться и иной стиль руковод- 

ства (свойственный примкнувшим к партии мелкобуржуаз- 

ным и авантюристическим элементам)» (л. д. 222. т. 10). 

Она могла читать далее, что автор исключает возврат к 

миру капитализма: «русский буржуазный мир был внутри не 

111

кончен, он стал постепенно проступать в мире социалистиче- 

ском... Возврат к этому миру уже, конечно, невозможен, но 

он... проявляет себя и создает глубокие внутренние препятст- 

вия к успешному развитию нового общества» (л. д. 237. т. 10). 

Вот ведь что могла заметить лашкова, печатая эту рабо- 

ту! итак, она могла без труда увидеть, что автор — за Совет- 

скую власть, за социалистическую экономику, за партию ле- 

нина, то есть за все те факторы, которые составляют основу 

нашего государственного и общественного строя. 

правда, она могла заметить, что автор резко выступает 

против бюрократии и других негативных, по его мнению, яв- 

лений, против тяжелого наследия, оставленного Сталиным 

во всех областях жизни партии и государства, что автор — за 

начало реализации наконец ленинских заветов, изложенных 

в «Заметках о нашей революции». но если она обратила на 

это внимание, то она в то же время могла видеть, что един- 

ственным разумным путем для такого перелома автор счита- 

ет реформы сверху. 

при такой направленности этой работы лашкова могла 

воспринимать ее как антисталинскую, что отнюдь не равно- 

значно понятию преступной, антисоветской... и потому при 

размножении этой статьи у нее не было не только прямого, но 

и косвенного антисоветского умысла, а сама работа воспри- 

нималась ею как некриминальная. 

О том, что такое восприятие имело определенный резон, 

видно и из отношения к этой работе в нтС. Мы знаем, что 

статья эта в составе сборника «Феникс» попала за рубеж, 

но — не была напечатана в «Гранях». Она оказалась непри- 

емлемой для целей антисоветской пропаганды! поэтому за- 

щита за отсутствием криминала в этом поступке лашковой 

просит исключить его из обвинения. 

два пункта обвинения лашковой относятся к документу, 

названному «письмо монахов почаевской лавры». Она раз- 

множила этот документ для добровольского, а один экзем- 

пляр передала Галанскову для включения в сборник «Феникс». 

Защита считает это обвинение неосновательным. 

В «письме...» описаны произвол и насилие, учиненные над 

монахами почаевского монастыря конкретными должност- 

112

ными лицами районного и, в редких случаях, областного мас- 

штаба в тернопольской области. если это клевета, то не на 

строй, а на этих районных деятелей, фамилии которых прямо 

названы в документе. 

но от добровольского мы знаем, что лашкова поверила 

этой информации и была глубоко возмущена описанными в 

«письме...» безобразиями. Значит, для нее документ этот 

уже не был заведомо ложным, клеветническим, раз она вери- 

ла в его правдивость. 

Оказывается, однако, что в правдивость этого документа 

верила не одна лашкова. левитин тоже поверил и распро- 

странил три свои статьи с протестами против почаевских со- 

бытий. Григорьян, зам. главного редактора партийного жур- 

нала, не только поверил, но и меры принял к прекращению 

беззаконий: звонил в цК, писал туда докладную. 

более того, даже мы сейчас не имеем оснований считать, 

что документ ложный. Вдумайтесь в ситуацию: документ этот 

является сообщением об уголовно наказуемых действиях ряда 

должностных лиц: самоуправство, превышение власти, наси- 

лие. Казалось бы, коль скоро речь идет о преступлениях, про- 

куратура, как надзирающий за законностью орган, должна 

была проверить основательность этих сведений и, если они 

не подтвердились, выдать соответствующую справку о ре- 

зультатах проверки. 

Между тем, возможно по оплошности следствия, такой 

справки нет в деле. и потому мы тоже не имеем сейчас осно- 

ваний признать «почаевское письмо» ложным. не только лаш- 

кова — тогда, но и мы — сейчас! 

поэтому, за отсутствием в документе посягательства на 

наш строй, за недоказанностью клеветнического его харак- 

тера, он, как некриминальный, должен быть исключен из об- 

винения лашковой. 

Этим исчерпывается обвинение лашковой, связанное с 

перепечаткой. 

Она обвиняется также в распространении антисоветской 

литературы. В формуле обвинения указано: «получила от 

добровольского для распространения брошюру “Солидаризм” 

и журнал нтС “наши дни”». посмотрите, как этот же факт 

113

описан в формулировке добровольского: «передал лашковой 

для чтения брошюру и журнал». Оказывается — для чтения. 

поскольку эти разноречивые оценки цели передачи исключа- 

ют друг друга, нужно принять одну из них — более благопри- 

ятную для подсудимых. тем более что и сами мы убедились в 

передаче этой литературы лашковой только для прочтения. 

далее «... с целью распространения передала брошюру 

“Солидаризм” Кушеву, а журнал — левитину...» 

по объективным признакам способ, которым лашкова 

ознакомила этих лиц с брошюрой и журналом, свидетельст- 

вует об отсутствии у нее при этом цели ослабления или под- 

рыва Советской власти: Кушев сам увидел у нее на полке 

брошюру, попросил почитать, она не отказала. думаю, цель 

проявилась бы иначе — предложила бы прочитать. 

левитин же бегло просмотрел журнал за 10 минут: не чи- 

тал, отложил, и она не предлагала ознакомиться внимательнее. 

В обоих случаях у лашковой проявилось пассивное, без- 

различное отношение к тому, прочтут или не прочтут эти лица 

криминальную литературу. разве так действовал бы пропа- 

гандист, имеющий цель распространения литературы? 

Когда вдумаешься, в чем обвиняется здесь лашкова: в 

попытке ослабить такую «опору» Советской власти, как ле- 

витин, богослов из церкви «нечаянная радость», и должность 

и занятия которого представляются историческим анахрониз- 

мом, то, право же, невольно подумаешь, что это несерьезно... 

Считаю, что ни по характеру действий, ни по умыслу здесь 

нет антисоветской пропаганды и агитации. 

но лашкова знала, что литература эта издана нтС, то 

есть несомненно враждебной организацией, и потому факт 

хранения ею этих изданий и предоставление возможности 

прочитать их, даже без антисоветской цели, криминален. Он 

предусмотрен статьей 190-1 УК, которую и нужно применить 

к этой части обвинения. 

я не хочу принижать личность лашковой и утверждать, 

что голый интерес к заработку или просто легкомыслие дви- 

гали ею, когда она печатала или брала книги. Она сложнее и 

умнее. были у нее, конечно, и иные побуждения, которых я 

114

попробую коснуться, ни одно из которых, однако, не имеет 

отношения к Уголовному кодексу. 

так уж устроена человеческая натура, что она — любо- 

пытна. Все новое, даже заведомо опасное, враждебное, ин- 

тересно узнать, чтобы самому оценить... Мне довелось быть 

солдатом, фронтовиком Отечественной войны. и если я ста- 

ну утверждать, что, найдя на земле вражескую листовку, мы, 

зажмурясь, несли ее в костер, вы не поверите мне, так не 

было. Мы ее обязательно прочитывали из любопытства. Хотя 

и знали заведомо, что листовка враждебная. А прочитав, от- 

пускали по адресу немцев очередную порцию непарламент- 

ских выражений или хохотали, если было очень уж глупо. ду- 

маю, и в поступках лашковой проявлялось любопытство к 

новому, опасному. 

любопытство это, видимо, подогревалось теми особыми 

условиями, которые воздействуют на умы части нашей мо- 

лодежи. 

разоблачение культа личности в 1956 году сопровождалось 

крушением величайшего идеологического авторитета, одно 

имя которого составляло содержание идейной жизни многих 

наших людей. Это мероприятие партии, нужное, разумное по 

существу, породило, однако, у некоторых неуверенность в 

ценности идей, представлявшихся ранее незыблемыми. 

прошло восемь лет, и из «памятной записки» столь ува- 

жаемого идеолога, как тольятти, мы узнали, что, образно вы- 

ражаясь, «не все спокойно в датском королевстве». 

Эти факторы в сочетании со странным отсутствием пре- 

емственности авторитетов породили у части нашей молоде- 

жи некий «идеологический вакуум», который нужно было 

умно, умело, тщательно, продуманно заполнить соответству- 

ющей воспитательной работой. 

К сожалению, далеко не все было сделано нашим пропа- 

гандистским аппаратом в этом направлении. и этот вакуум 

заполнялся самостийно, не всегда правильно, не всегда тем, 

что истинно. 

Факторы, вызывающие этот процесс, носят характер объ- 

ективных социальных явлений, возникновение их не зависе- 

115

ло от доброй или злой воли кого-либо из нас, но они помимо 

желания влияли на поступки лашковой. и в этом нет ее вины. 

итак, не нужно преувеличивать. лашкова не является осо- 

бо опасным государственным преступником. ее вина лишь в 

том, что она дважды нарушила значительно менее серьез- 

ный закон — о порядке управления, статью 190-1 Уголовного 

кодекса. 

при решении вопроса, как ее нужно наказать, прошу учесть 

следующие обстоятельства. 

Она правдиво рассказала обо всем, что ей вменяется,— 

не потому, что ее уличили, а потому, что правдивость свой- 

ственна ее натуре. 

В деле есть стенограмма звукозаписи абсолютно довери- 

тельного разговора между Виноградовым и Хохловым. В этом 

разговоре Виноградов, оценивая мотивы поступков лашко- 

вой, говорит: «А Вера и Кушев, они вообще не относились к 

этому серьезно. для них это было просто ребячество». ду- 

маю, так оно и было на самом деле. 

лашкова — маленькая и тонкая девушка. товарищ Чижо- 

ва! я лично к вам обращаюсь. В составе суда вы представ- 

ляете прекрасную половину рода человеческого. напомните 

в совещательной комнате, что эта половина не только пре- 

красная, но и слабая! 

Когда прокурор потребовал для лашковой годы заключе- 

ния, в зале кто-то сказал: «Мало!» Это сказал человек, кото- 

рый не знает, что такое год в четырех стенах тюремной камеры. 

лашкова это знает. и этого горького знания ей хватит на 

всю жизнь. 

просьба защиты формулируется так: обвинение, связан- 

ное с печатанием «письма Шолохову» и двумя книгами нтС, 

оценить по статье 190-1 УК и наказать лашкову без лишения 

свободы. Во всей остальной части обвинения прошу ее оп- 

равдать. 

приговором Мосгорсуда лашкова была признана виновной в 

предъявленном обвинении и осуждена к лишению свободы в пре- 

делах отбытого к этому моменту срока. 

116

ДеЛО пАЛИеВА

(Хозяйственное. Фрагменты речи)

палиев, директор фирменного магазина «таджикистан» в Мо- 

скве, обвинялся в особо крупных хищениях, спекуляции валютными 

ценностями и товарами, в получении взяток, подлогах документов 

и других преступлениях. наряду с ним по делу обвинялись и другие 

лица. Масштаб вмененных в вину палиеву преступлений повлек 

рассмотрение дела Верховным Судом рСФСр по 1-й инстанции. Го- 

сударственный обвинитель потребовал осуждения палиева к смерт- 

ной казни. 

дело слушалось в 1974 году. 

Уважаемые судьи! 

я собирался, как обычно, изложить с позиции защиты 

свои соображения по отдельным частям обвинения, а затем 

проанализировать смягчающие и отягчающие ответствен- 

ность палиева обстоятельства. но требование прокурора о 

смертной казни вынудило изменить традиционный порядок 

речи, ибо по сравнению с вопросом — жить или не жить па- 

лиеву — значимость вмененных ему в вину цифр ничтожна. 

я должен поэтому начать с этого грозного вопроса и ему 

подчинить весь деловой анализ. 

дело палиева относится к той категории, где возможность 

просьбы обвинителя о смертной казни отнюдь не очевидна. 

Мы так и не знали до конца, что попросит прокурор. Это не то 

дело, где наше нравственное чувство заранее шепчет: тут 

нужно казнить, этот человек не вправе жить на свете. 

правда, закон говорит: можно и казнить. но давно уже не 

применяли по хозяйственным делам такое наказание... Здесь 

старый и больной подсудимый... В обвинительном заключе- 

нии отмечены смягчающие обстоятельства... Словом, сомне- 

вались весьма, чтобы был такой запрос обвинителя. 

итак, можно по закону, но отнюдь не обязательно. Эта 

неочевидность, спорность создает, как мне кажется, пробле- 

му для суда (при очевидности нет этой проблемы) и заставля- 

ет волноваться меня: смогу ли я своими слабыми силами убе- 

117 

дить вас, что «не обязательно», а просто «можно», в данном 

случае означает «не нужно». никому. 

требование прокурора было мотивировано так, что центр 

тяжести лежал не в характере и объеме преступления, а в 

отягчающих обстоятельствах и в данных о личности. попутно 

замечу, у палиева прокурор отметил только отягчающие мо- 

менты, у остальных подсудимых — только смягчающие... Это 

было несправедливо. 

предложение смертной казни палиеву было высказано 

прокурором хотя и вполне буднично, но за этой будничностью 

угадывалась изрядная раздраженность. и подумалось: какую 

огромную роль играет всего лишь поведение человека на 

суде для его судьбы, для исхода дела! 

поскольку именно привходящие обстоятельства сыграли 

роль центра тяжести в требовании прокурора, нужно внима- 

тельно разобраться в том, на что он указал. 

итак, палиев ранее судим. палиев уклонился от участия 

в защите родины в годы войны. Он незаконно получил воен- 

ную медаль и «кощунственно носил ее, желая покуражиться». 

Он являлся организатором преступлений в Москве и в 

таджикистане. Он не выдал накопленных денежных сумм для 

возмещения ущерба. 

Он грубо, резко и надменно держал себя с окружающи- 

ми, унижал их достоинство. 

Уже по одним лишь формальным причинам нельзя обо- 

сновывать приговор ссылками на эти обстоятельства, посколь- 

ку они не включены в перечень отягчающих ответственность 

по статье 39 Уголовного кодекса. Судимость же у палиева 

имеет 30-летнюю давность, и, судя по назначенному тогда на- 

казанию, ничего значительного за нею не стояло. Все осталь- 

ные факты законом к отягчающим не отнесены. 

прокурор, правда, и не предлагает именовать их «отяг- 

чающими», он просит «иметь их в виду» при оценке лично- 

сти... но от этого не легче! 

Что касается существа перечисленных фактов, то дело 

обстоит так. палиев, по словам прокурора, «заручившись ли- 

повой справкой, всю войну кочевал по Средней Азии». но у 

118

суда нет данных, что палиев был здоров, что врачи и военко- 

мат незаконно освободили его от службы. 

для получения военной медали палиев никакого подлога 

не совершал. Он, правда, воспользовался ошибкой при со- 

ставлении списков и медаль получил, но носил ее всего лишь 

из мелкого тщеславия, а не ради «кощунственного куража». 

палиеву не предъявлено обвинения в организации пре- 

ступлений. Зачем искажать обвинение? его соучастники Ва- 

хидов и другие вполне взрослые люди действовали из коры- 

сти, а не в силу некоего организующего влияния на них со 

стороны палиева. 

Он выдал все, что нажил преступлениями. Справка в деле 

и произведенный нами расчет подтверждают это. 

Он был груб и резок с окружающими? Это так, это верно. 

Он и здесь был таким и немало напортил себе в суде своим 

характером. но лучше ли преступник вкрадчивый, льстивый? 

не страшнее ли это? 

неубедительны ссылки на сопутствующие отягчающие 

обстоятельства, те самые, которые повлекли требование смерт- 

ной казни! нет, наказывать надо за сами криминалы, а не за 

«сопутствующие» факторы. 

теперь немного о факторах смягчающих, прокурором не 

названных. 

на момент рассмотрения дела ущерб возмещен, и это 

уже законный смягчающий мотив, указанный в статье 38 Ко- 

декса. 

В обвинительном заключении отмечено, что палиев сво- 

ими показаниями по эпизодам с валютой и тканями содей- 

ствовал установлению истины. и это названо в законе мо- 

ментом, смягчающим вину. А ведь это те самые составы, по 

которым прокурор просит казнить палиева! 

Скромно умолчал обвинитель о том, что у палиева была 

еще одна судимость: в 1951 году он был Особым совещанием 

осужден к 10 годам заключения и, отсидев не так уж мало, в 

1956 году был реабилитирован. иными словами, он уже по- 

страдал от учиненного тогда беззакония. 

палиев тяжело болен. Один из моих коллег-адвокатов 

рассказал мне, как он, встретив после приговора в Мосгорсу- 

119

де судью, спросил у него, не дрогнула ли у того рука, когда 

осуждал к казни старого и очень больного человека по «ва- 

лютному» делу. и тот ответил ему, что осужденный, несмотря 

на свои болезни, такое наказание «выдержит». 

Однако там была жестокость, доведенная до патологии. 

Человек душевно здоровый так не скажет, ибо тяжко больно- 

му всегда хочется смягчить наказание... 

позвольте теперь высказать несколько соображений для 

более широкого взгляда на вопрос. Свойственное человече- 

ской натуре стремление к возмездию за зло некогда привело 

к созданию системы наказаний, из которых крайним была 

смертная казнь. 

Стремление к справедливому возмездию проявилось и в 

том, за что применялась казнь. Красной чертой — от принци- 

пов талиона7 и до наших дней — человечество оправдывало 

(да и то не везде) применение казни за посягательство на 

чужую жизнь. Все остальные поводы к применению смертной 

казни в истории юстиции преходящи. Этот — вечен, ибо отве- 

чает широко распространенному пониманию справедливости, 

убеждению, что лишь крайняя форма жестокости, проявлен- 

ная преступником, заслуживает полного отказа в милосер- 

дии и кары в виде наивысшего страдания. 

Вдумайтесь в этом свете в обвинение палиева. Золотые 

монеты перешли из одних рук в другие. яркий восточный ат- 

лас, завезенный в Москву, оказался не у московских, а у ду- 

шанбинских модниц, хоть и втридорога. 

Чья жизнь была искалечена этим, кому это принесло 

страдание, кто пролил из-за этого хоть слезу? 

и когда требуют за это приговорить виновного к смертной 

казни, то есть к наивысшему страданию, такое требование 

противно нашему правосознанию, нашему человеческому по- 

ниманию соразмерности кары. 

и еще одно. почти во все времена в нашей стране допу- 

скалась смертная казнь за умышленное убийство и за пре- 

ступления, причинявшие особые страдания личности. За 

талион — система наказаний, выраженная в классической формуле «Око 

за око, зуб за зуб». (Прим. ред.) 

120

имущественные, хозяйственные преступления подобное на- 

казание применялось далеко не всегда, как правило, лишь в 

периоды опасности для страны, когда обострение внутрен- 

ней или внешней обстановки диктовало жесткий курс во 

всем. но когда напряженность ослабевала, государство от- 

казывалось от использования этой крайней меры. так было 

по окончании гражданской войны, так было после победы в 

войне Отечественной. 

«Холодная война» с Западом повлекла восстановление 

этой крайней кары в нашем правосудии. но последнее деся- 

тилетие принесло нам существенное улучшение внутренней 

и внешней обстановки. В результате за последние годы мы 

почти не знаем применения смертной казни по «хозяйствен- 

ным делам». 

и было бы противоестественным, непоследовательным, 

если бы потепление климата внутренней жизни страны со- 

провождалось ужесточением наказаний за имущественные 

преступления. Это, на мой взгляд, было бы и неполитичным, 

так как дало бы пищу для пропаганды взглядов тех, кто вы- 

ступает на Западе против экономического и культурного 

сближения с нашей страной. 

поэтому, граждане судьи, защита — против вынесения 

палиеву необратимого приговора, требуемого государствен- 

ным обвинителем. 

позвольте теперь обратиться к анализу конкретных ча- 

стей обвинения палиева, так как они требуют существенных 

изменений. 

(Опущена вся часть речи с анализом конкретных пунктов обвинения) 

Объяснения защиты подходят к концу. я сказал что мог, 

старался опираться на действительные материалы дела. и 

если говорил о сомнительности, спорности ряда обвинений и 

квалификаций, то это отражало мое подлинное убеждение в 

спорности обвинений и ошибочности оценок. 

Как мог, я попытался привлечь ваше внимание к несе- 

рьезности ссылок на «особо отягчающие обстоятельства». 

Как мог, сказал о ряде обстоятельств смягчающих: о по- 

мощи следствию, об отсутствии ущерба, о том, что палиев 

пострадал однажды по ошибке, о том, что он стар и болен. 

121

и если не смог донести свою убежденность, что примене- 

ние смертной казни будет тягостной, горькой ошибкой, — пе- 

чально. 

на Введенском кладбище в лефортове есть могила док- 

тора Гааза, тюремного врача, который посвятил свою жизнь и 

отдал все сбережения делу смягчения участи заключенных, 

каторжников. О нем с почтением и симпатией не раз писал 

А. Ф. Кони. 

на надгробном валуне, окруженном кандальными цепя- 

ми, выбиты слова, обращенные к потомкам: «Спешите де- 

лать добро». 

и когда отвлечешься от нашей суеты и задумаешься, то 

понимаешь, что Гааз был мудрым человеком. ибо именно 

воспоминания о моментах, когда тебе посчастливилось сде- 

лать другим бескорыстное добро, светлым пятном остаются в 

душе навсегда. 

приговорить к смерти старого, больного, не причинивше- 

го никому страданий человека, который и так уже повержен, 

можно — закон разрешает. 

проявить к нему снисхождение тоже в вашей власти. и 

это будет добром, которое запомнится навсегда вам и запом- 

нится людям. Спасибо.

Приговором  Верховного  Суда  РСФСР  Палиев  был  осужден  к  

смертной казни.

Вышестоящей инстанцией наказание было заменено на лише- 

ние свободы.

ДеЛО ВАСИЛЬеВА

(Посягательство на жизнь сотрудника милиции)

Васильев обвинялся в посягательстве на жизнь милиционера 

Фильчикова, выполнявшего свои служебные обязанности. 

23 ноября 1967 года Васильев, инкассатор отделения Госбанка, 

прибыл на служебной автомашине в 21 ч. к магазину «Гастроном» 

122

для получения дневной выручки. подъехав к служебному входу, Ва- 

сильев направился за выручкой в кабинет директора. Шофер слу- 

жебной машины полукаров вошел вслед за Васильевым в магазин 

и попросил в торговом зале воды, чтобы напиться. Магазин уже 

был закрыт, продавец Матвеева отказала полукарову и попросила 

находящегося здесь сотрудника милиции Фильчикова вывести по- 

лукарова из помещения. Выводя полукарова за рукав, Фильчиков в 

коридоре ударил его резиновой палкой, отчего полукаров упал. 

Сам Фильчиков прошел далее во двор магазина. Вышедшему в 

этот момент инкассатору Васильеву полукаров рассказал о нане- 

сенном ударе и предложил выяснить фамилию милиционера. на- 

правляясь к машине, они увидели Фильчикова, и полукаров спро- 

сил, как его фамилия. получив ответ, полукаров записал его для 

памяти, в связи с чем Фильчиков взял полукарова за рукав и толк- 

нул его к выходу со двора. Васильев в резкой форме одернул мили- 

ционера, «толкнул его и пытался затеять с ним драку». для пресе- 

чения его действий Фильчиков применил к нему резиновую палку, 

нанеся ею несколько ударов. Васильев выхватил револьвер и про- 

извел из него выстрел в живот милиционеру, тяжело его ранив. 

по этому обвинению дело Васильева рассматривалось Мосгор- 

судом в 1967 году. 

товарищи судьи! 

Васильев обвиняется в одном из тягчайших преступле- 

ний, предусмотренных нашим законодательством. наказание 

за него столь сурово, что, если он виновен, вся жизнь его, 

которую вы держите в руках, будет порушена до основания и 

на долгие годы. прежде чем покарать его так тяжко, стоит 

внимательно разобраться в этом редчайшем деле. 

но чтобы оценивать и делать выводы, нужно иметь вер- 

ное представление о картине происшедшего, о фактах собы- 

тия. давайте поэтому восстановим точно в своем сознании 

эти факты. 

итак, Васильев подъехал к магазину на служебной маши- 

не, в которой было 190 тыс. руб., вошел, получил еще 6 тыс. 

и вышел. Здесь его встретил шофер полукаров и рассказал, 

что только что какой-то милиционер без всякого повода уда- 

рил его дубинкой по голове и что следовало бы записать его 

фамилию. Выслушав это сообщение, Васильев вместе с шо- 

фером направился к машине, по пути они увидели Фильчикова. 

123

Фильчиков же уверяет, что инкассатор с шофером дошли 

до машины, а потом вернулись обратно специально для рас- 

правы с ним. но это опровергается, во-первых, старшим ин- 

кассатором березовским, который сидел в машине и утверж- 

дает, что Васильев и полукаров появились у машины лишь 

после происшествия; во-вторых — полукаровым, который 

полностью подтверждает объяснения Васильева; в-третьих — 

логикой: при движении Васильева и полукарова, о котором 

говорит Фитьчиков, он должен был дважды встретить их — 

по пути к машине и от нее, а он признает, что встретил их 

один раз. тут мы впервые замечаем, что Фильчиков для чего- 

то фантазирует... 

Обратившись к милиционеру, полукаров спросил его фа- 

милию. тот ответил с некоторой издевкой, назвав вымышлен- 

ные фамилию и имя. полукаров стал записывать. Васильев 

стоял при этом молча и спокойно. именно так, подтверждая 

показания Васильева, описывают эту сцену не только свиде- 

тель полукаров, но также и случайные ее очевидцы, Матвее- 

ва и Крылов. налицо и запись, сделанная полукаровым. 

Вступая в противоречие с показаниями всех этих лиц, 

Фильчиков говорит нам, что фамилию у него не спрашивали 

и записей никаких не делали. Снова Фильчиков не в ладах с 

правдой. Уместно тут подумать: зачем ему это? полагаю, что 

он не случайно искажает эти детали. Ведь если у него спра- 

шивали фамилию и записывали ее, то нужно признать, что 

люди подошли к нему без агрессивных намерений, что Васи- 

льев спокойно стоял в ожидании, пока полукаров спрашивал, 

доставал ручку, бумагу, писал, и после этого вдруг «неожи- 

данная» ярость Васильева и попытка нападения на него, 

Фильчикова, охраняемую законом личность! Все это выглядит 

уже явно неправдоподобно. А якобы ничем не спровоциро- 

ванная ярость Васильева и нападение с его стороны позарез 

нужны Фильчикову, чтобы объяснить ими свои дальнейшие 

действия. Отсюда и следует: «Он подошел и схватил меня за 

бока», «он подошел и начал толкать» и т. п. Выдумка эта не 

заслуживает доверия, искусственность ее очевидна. 

Когда Фильчиков дернул за рукав полукарова и тот вы- 

ронил и бумажку свою, и карандаш, что сделал Васильев? Он 

124

говорит: «В резкой возмущенной форме я сказал милиционе- 

ру: “Оставьте его, это мой шофер!”» Он утверждает, что вме- 

шательство его выразилось именно в такой форме устного 

протеста. Статья 69 УпК признает показания подсудимого 

доказательством по делу. Следовательно, доколе показания 

его не опровергнуты, они должны считаться достоверными, 

отражающими правду. по нашему делу показания подсуди- 

мого опровергает Фильчиков: «Он мне не замечание сделал, 

а толкнул меня и схватил за бока». 

Защита полагает, что это опровержение не заслуживает 

доверия. Фильчиков вообще склонен к ложному описанию 

событий происшествия. В этом нетрудно убедиться путем 

сравнения его показаний на предварительном следствии и в 

суде — полный разнобой в описании поступков всех участни- 

ков этой истории. но он к тому же прямо и остро заинтересо- 

ван в том, чтобы приписать Васильеву агрессивные действия. 

не по злу заинтересован, а ради собственного спасения. 

Вспомните, что он нам сказал здесь, в суде: «раз палку при- 

менил, значит, нужно задерживать и вести в отделение, так 

как палку только за серьезное дело применять можно». Ход 

мыслей у него чисто «профессиональный»: задержание, по 

Фильчикову, производится не по причине действий наруши- 

теля порядка, а наоборот — по причине применения палки... 

Значит, Фильчиков в случае беспричинного избиения им кого- 

либо палкой оказывается в плену собственного безобразия: 

или ему придется ответить за это, или нужно приписать своей 

жертве такие действия, которые оправдывали бы нанесение 

ей побоев. надо думать, что Фильчиков не стал долго коле- 

баться в выборе... поэтому показания его не назовешь чи- 

стым как родник источником истины. Они явно не годятся для 

опровержения показаний Васильева. 

но, помимо отсутствия убедительного опровержения, по- 

казания Васильева еще и подтверждаются рядом данных. 

Это показания свидетеля полукарова. Это данные о характе- 

ре Васильева. 

О свойствах его характера мы имеем сведения за послед- 

ние десять лет. Мы знаем, что в быту он скромный и добрый 

человек. Мы знаем, что на производстве и на службе он пре- 

125

дельно дисциплинирован. Знаем и то, что за годы службы на 

флоте он безупречно выдержал проверку на твердость, сдер- 

жанность, силу воли в суровых условиях дальних заграничных 

походов. не истерик, не хулиган, не драчун, человек уравно- 

вешенный, строго контролирующий свои поступки. поэтому с 

высокой степенью вероятности мы, зная его, можем сказать: 

Васильев не стал бы затевать драку, как это утверждает 

Фильчиков, а заодно и обвинитель, но он мог твердо потребо- 

вать прекращения произвола. 

Что было далее, мы знаем: требование Васильева вызва- 

ло взрыв негодования у Фильчикова. В его служебной харак- 

теристике отмечено, что он «вспыльчив». Сам он говорит нам: 

«У меня тоже самолюбие есть». и верно, понять его можно: 

ему, представителю Советской власти, в таком тоне предла- 

гают оставить в покое этого «писаку» полукарова?! Он сильно 

вспылил. и уже не от имени Советской власти, а по причине 

своего личного «норова», которому — не перечь! — начал на- 

носить Васильеву удары. 

В ходе судебного следствия мы затратили немало време- 

ни на выяснение вопроса: знал или не знал Фильчиков, что 

избивает инкассатора? Защита сдается в этом споре с обви- 

нением и признает: не знал. более того, я твердо убежден 

теперь, после речи прокурора, что Фильчиков не знал о слу- 

жебной принадлежности Васильева. Убежден потому, что та- 

кие натуры, как Фильчиков, способны беспричинно избить 

человека только в расчете на полную безнаказанность для 

себя. А бить казенного человека, да еще вооруженного госу- 

дарством, это было более чем рискованно. нет, не знал об 

этом Фильчиков! думал, обойдется как обычно. 

Куда он бил? по голове и лицу. Об этом скромно умалчи- 

вается в обвинительном заключении, но мы теперь знаем об 

этом от самого Фильчикова, от Шатилова, березовского и 

других, видевших потом эти багровые полосы на лице и лбу 

Васильева. 

Чем он бил? Орудием, которое официально именуется 

«палкой». В действительности это полноценная дубинка с ме- 

таллическим сердечником, динамическая сила удара которой 

весьма внушительна! 85–95 килограммов! Можно поверить 

126

Васильеву, когда он говорит, что у него темно в глазах стало 

и он понял, что сейчас рухнет без сознания. 

Васильев выстрелил в милиционера, чтоб прервать из- 

биение. и уехал. 

таковы факты этого происшествия. А теперь можно пере- 

йти к их оценке. теперь давайте будем судить Васильева. 

В постановлении пленума Верховного Суда Союза указа- 

но, что по статье 191-2 УК можно квалифицировать посяга- 

тельство на жизнь милиционера, который выполняет свои 

служебные обязанности, то есть действует в рамках закона. 

легко доказать, что действия Фильчикова носили незакон- 

ный характер, так как инструкция о применении палки запре- 

щает наносить удары по голове и лицу. Одно это уже исклю- 

чает применение к Васильеву суровой статьи 191-2 . но такой 

мотив приговора очень огорчил бы защиту. ибо коренной во- 

прос дела, вопрос политический, затрагивающий каждого из 

нас лично, иной: вправе ли был милиционер Фильчиков во- 

обще поднимать руку (а тем более с дубиной) на советского 

гражданина Васильева? 

Статья 127 Конституции СССр устанавливает, что личная 

неприкосновенность граждан гарантируется законом. пони- 

мая, что наделение милиции правом бить палкой может всту- 

пить в противоречие с Конституцией, авторы инструкции 

были чрезвычайно осторожны, определяя условия, при кото- 

рых допустимо применение этого орудия. Они прямо обусло- 

вили его применение ситуацией, при которой всякий гражда- 

нин вправе нанести другому удары, ситуацией необходимой 

обороны от преступника. Во вводной части инструкции прямо 

указано, что палка применяется на основании статьи 13 УК, 

то есть при обороне. 

далее перечисляются конкретно те случаи, когда возмож- 

на такая оборона. ни одного из крайних положений, перечис- 

ленных в инструкции, Фильчиков перед собой не имел. и 

потому само применение им дубины к Васильеву носило про- 

тивозаконный, скажем проще — преступный, характер. 

В обвинении противодействие Васильева названо «посяга- 

тельством на жизнь милиционера, выполнявшего свои закон- 

ные обязанности». Вдумайтесь, что предлагают вам одобрить 

127

приговором: по сути вам предлагают признать, что милицио- 

нер вправе по своему усмотрению избить всякого, кто ему 

несимпатичен... для этого ему достаточно лишь впоследст- 

вии сказать, что тот «толкнул» его... Страшно подумать, что 

будет, если вы подтвердите авторитетом судебного пригово- 

ра эту точку зрения на полномочия милиции, точку зрения, 

политический смысл которой явно не был продуман в проку- 

ратуре до конца... С глубоким уважением отношусь я к труд- 

ной и опасной работе нашей доблестной милиции, но пусть 

она меня, как и раньше, бережет! 

поэтому нужно не только признать противозаконным само 

применение Фильчиковым резиновой палки, но и частное оп- 

ределение вынести о преступлении Фильчикова. А статью 191-2 

убрать из дела, чтобы не вводила в соблазн иных носителей 

резиновой дубины. 

дальше анализировать уже проще. если действия Филь- 

чикова были не выполнением служебной обязанности, а не- 

правомерным нападением на гражданина, то ситуация и для 

Васильева резко меняется. перед ним был уже не пользую- 

щийся повышенной защитой носитель власти, а просто рас- 

поясавшийся хулиган в мундире. А против хулигана, как из- 

вестно, можно обороняться. Хулиган был вооружен, и оружие 

у него было нешуточное, сокрушительные удары обрушивались 

на череп Васильева. и потому Васильев, согласно статье 13 

УК, вправе был отвечать преступнику не менее серьезно. 

В этой статье УК говорится, что превышением пределов 

необходимой обороны признается явное несоответствие 

средств обороны и нападения, то есть явное самому обороня- 

ющемуся. я не уверен, что Васильеву было «явно» несоответ- 

ствие вреда от выстрела той опасности, которую представля- 

ли удары дубиной. Когда эти 90 килограммов раз за разом 

обрушивались на его голову, то ни думать о защите руками, 

ни размышлять о приискании такой же дубины, ни радовать- 

ся прочности своего черепа было Васильеву некогда. но если 

даже наделить Васильева сверхъестественной способностью 

к размышлениям в таком положении, как это делает обвини- 

тель, то и тогда действия его не идут далее превышения пре- 

делов необходимой обороны, то есть статья 111 УК. 

128

есть тут и еще один вопрос, в котором защита не может 

согласиться с прокурором. В речи обвинителя утверждается, 

что Васильев выстрелил не под влиянием душевного волне- 

ния, а вполне хладнокровно. так ли это? даже сто лет назад, 

в задавленной, забитой царской россии людям было доступно 

чувство личного достоинства и чести. Страдания физические, 

голод, каторга переносились легче, чем поругание личного 

достоинства. и когда Вера Засулич выстрелом в царского 

сатрапа выразила протест против гнусной порки студента бо- 

голюбова, оправдание ее было встречено восторгом всей 

передовой части общества. С тех пор немало воды утекло, и 

самосознание наших людей неизмеримо выросло. полстоле- 

тия Советской власти были посвящены не только строитель- 

ству социалистической экономики, но и воспитанию нового 

человека. Человека с большой буквы, свободного от прини- 

женности, гордого своей великой страной, обладающего вы- 

сокоразвитым чувством личного достоинства. Всеми этими 

качествами, воспитанными в нем Советской властью, обла- 

дает и Васильев. и потому беспричинное избиение его по го- 

лове, в присутствии товарища по работе не могло не вызвать 

в его душе глубочайшего волнения. тяжкое оскорбление дей- 

ствием, безусловно, отразилось и на его способности хлад- 

нокровно оценить характер провокации Фильчикова. пола- 

гаю, что состояние аффекта, в котором был Васильев, также 

должно быть учтено при оценке совершенного им. 

Все это относится к гражданину Васильеву. но в этой 

истории он был не только гражданином. Он был еще и стра- 

жем при государственных ценностях. Стражем, которого на- 

ставляли, что он должен быть бдителен, что он часовой на 

важном посту, что он несет уголовную ответственность за 

бездействие при нападении, что форма, даже милицейская, 

на нападающем не должна притуплять его способности к от- 

пору. Вы слышали здесь показания руководителей инкасса- 

торской службы Госбанка Союза и потому знаете, как настав- 

ляют инкассаторов. 

поэтому, когда нападение, в напряженном ожидании кото- 

рого всегда находится инкассатор на своей опасной работе, 

началось, когда посыпался град ударов, от которых темнеет в 

129

глазах и он вот-вот свалится, он ответил так, как его обучило 

государство, и тем единственным оружием, которое государ- 

ство вручило ему для защиты. 

Вот почему мы можем признать, что действия Васильева 

диктовались не только его правом на необходимую оборону, 

но и его служебной обязанностью обороны и потому вдвойне 

ненаказуемы. 

его нужно оправдать. 

приговором Московского городского суда Васильев был при- 

знан виновным в том, что, «находясь в состоянии необходимой обо- 

роны от нападения со стороны милиционера Фильчикова, под влия- 

нием душевного волнения превысил ее пределы, причинив при этом 

Фильчикову тяжкие телесные повреждения», то есть по статье 111 

УК. Осужден к 6 месяцам лишения свободы (истекавшим через не- 

сколько дней после приговора).

В адрес Главного управления милиции суд вынес частное опре- 

деление о противозаконных действиях милиционера Фильчикова.

ДеЛО пРОфеССОРА КОТеНКО

(Обвинение во взятках. Фрагменты речи)

проректор одного из наиболее крупных юридических вузов 

профессор Котенко н. Ф. был арестован и предан суду по обвине- 

нию в получении взяток за содействие в поступлении в институт. 

Обвинение возникло на почве показаний арестованной ранее со- 

трудницы института Собчак, однако далее получило дополнитель- 

ное развитие. 

дело рассматривалось Верховным Судом рСФСр по 1-й ин- 

станции в 1987 году. 

Уважаемые судьи! 

начну с того, что необычное это дело. из речи прокурора 

следует, что это не просто суд над Котенко. Обвиняется в 

продажности наш юридический вуз. тень брошена обвини- 

130

тельной властью на всю корпорацию юристов, поскольку зна- 

чительная ее часть — выпускники того же вуза. Обвинение 

поэтому напоминает плевок против ветра. 

если бы возникла возможность убедиться, что все это на- 

праслина, ошибка, подобный исход вызвал бы удовлетворе- 

ние у каждого юриста. такая возможность есть, если будет 

проявлена элементарная требовательность к качеству улик. 

и если вы используете эту возможность, то к уважению, кото- 

рое мы питаем к Верховному Суду россии, добавится на дол- 

гие годы особое личное уважение к судьям данного процесса. 

Мы читаем газеты — веет свежий ветер перемен, даже в 

нашей давно нездоровой юстиции. Читаем — и нам легче ды- 

шится. но утром приходим на работу и встречаемся с суровой 

реальностью повседневной практики: все та же предвзятость, 

все тот же обвинительный уклон, приоритет данных предва- 

рительного следствия перед судебной проверкой, верховен- 

ство бумаг, полученных келейно, бесконтрольно, не всегда — 

праведными следователями, не всегда — служителями исти- 

ны, верховенство их бумаг над живым словом, сказанным 

суду. Упорно держится этот мертвящий дух прошлого. 

Однако вселяет надежду, что именно Верховный Суд 

рСФСр — с его линией реформ, с его нацеленностью на пе- 

ремены — рассматривает это дело. итак, приступим. 

Обвинение профессора Котенко возникло из того же ис- 

точника, журчание которого породило обвинения еще по мень- 

шей мере 10–12 преподавателей института, прекращенные 

впоследствии за несостоятельностью, то есть из показаний 

Собчак. С этого и позвольте начать. 

первый эпизод — с деньгами рябинина. В формуле обви- 

нения Котенко по этому поводу написано: «21–22 августа 

1982 года получил от Собчак принадлежащие рябинину 

600 рублей за обещание помощи в поступлении рябинина в 

институт». За обещание, а не за помощь. Как будто рябинина 

интересовало обещание само по себе. Следователь был вы- 

нужден прибегнуть к этой своеобразной формулировке, по- 

скольку решительно никакой помощи выявлено не было. не 

то чтобы на 600 руб. — ни на копейку! Вот следователь и при- 

менил такую формулировку — дескать, за обещание... и вер- 

131

но, тут не только помощь не обнаружилась, а и вообще улик 

нет, кроме показаний Собчак. 

Когда улика единственная, то она по меньшей мере дол- 

жна быть безупречной, никаких поводов для сомнений давать 

не должна, иначе далеко можно зайти. Между тем показания 

Собчак этому минимальному требованию не отвечают. и вот 

почему. 

В начале следствия Собчак дважды допрашивалась и оба 

раза отрицала криминальные связи с Котенко. Когда ее впо- 

следствии спрашивали, чем это объяснить, она ответила, что 

тогда, мол, ей неудобно было что-нибудь плохое говорить о 

Котенко. Кроме того, боялась физической расправы. но если 

оставить в стороне вздорную ссылку на страх физической 

расправы со стороны профессора (поскольку он к тому вре- 

мени находился в тюрьме, а Собчак и сама была надежно 

защищена от него тюремными стенами) и остановиться толь- 

ко на том, что ей неудобно, неловко как-то было его подво- 

дить, то и эта ссылка критики не выдерживает. Ведь в тех 

самых показаниях, где Собчак отрицала криминальные связи 

с Котенко, она одновременно приводила любые порочащие 

его слухи и сплетни, любые, которые ей удалось припомнить. 

Какая уж тут неловкость! нет, этот мотив тут не проходит! А 

несмотря на это, после двух допросов с отрицанием крими- 

нальных признаков в поведении Котенко появляются ее по- 

казания, что те 600 руб., которые она затребовала от рябини- 

на, она целиком, до копейки отдала Котенко. 

итак, первый упрек, который мы можем бросить по этому 

эпизоду Собчак, первый повод для сомнений в ее правдиво- 

сти вызван непоследовательностью ее показаний, их проти- 

воречивостью, не получившей вразумительного объяснения. 

но это лишь первый повод. Второй состоит в том, что 

вполне четко прослеживается прямой интерес Собчак в этой 

версии — в ссылке на Котенко как на конечного получателя 

денег. В чем мы усматриваем признаки такого интереса? на- 

чать с того, что лежит на поверхности: когда она говорит, что 

действовала бескорыстно, то это смягчает ее роль и соответ- 

ственно может отразиться на наказании. Одно дело судить 

человека, который гребет под себя, и совершенно другое — 

132

судить того, кто из сочувствия к рябинину так поступил, ниче- 

го не приобретя... Это выгода, если можно так выразиться, 

процессуальная, для процесса. но — есть и личная. для Соб- 

чак отнюдь не безразлично, как она впоследствии будет вы- 

глядеть в глазах родных и окружающих. и если она сможет 

тогда сказать: «я стала жертвой своего мягкого и доброго 

сердца, а вовсе не алчности, я действовала бескорыстно!», 

то такая возможность представляет личный интерес для нее. 

и наконец, просматривается здесь вполне определенный 

материально-имущественный интерес, который просто мож- 

но просчитать в рублях. я при этом вот что имею в виду. по 

постановлению пленума Верховного Суда СССр при рассмо- 

трении дел об исключении имущества из описи в пользу род- 

ных осужденного указание в приговоре о том, что описанное 

имущество нажито преступным путем, лишает членов семьи 

возможности отсудить свою долю. так вот, если неоснователь- 

ное обогащение осталось у Собчак и такая формулировка 

появится в приговоре, то шанса отсудить что-либо ее семья 

лишается. А если эти деньги прошли через ее руки транзи- 

том, тогда и шанс этот у семьи остается. Эта мысль может 

посетить сидящего в тюрьме человека, даже если он не 

юрист. А уж если юрист... поэтому был у нее и вполне опре- 

деленный имущественный интерес сказать, что деньги дома 

не осели. причем речь идет о достаточно серьезных суммах. 

не стану конкретизировать, но из дела видно, что имущество 

в доме Собчак весьма значительно, происхождение его по- 

нятного объяснения не получило, и, судя по показаниям членов 

семьи Собчак, появилось оно в доме в тот именно краткий трех- 

летний период, который обнимает эпизоды настоящего дела. 

Все это позволяет сделать вывод, что Собчак была заин- 

тересована также и материально в даче показаний о переда- 

че денег иным лицам. Здесь, думаю, и лежит ключ ко всем 

показаниям Собчак в отношении остальных сотрудников ин- 

ститута: она прятала свои доходы. при этом не очень думала, 

сколько личных бед этим принесла. некоторые из этих пока- 

заний по степени достоверности напоминают известный тун- 

нель от лондона до бомбея из фильма «покаяние». но не 

было времени тщательно продумать свои версии, надо было 

133

деньги прятать за чьими-либо именами. прятались деньги и 

по эпизоду с рябининым. и на следствии не нужно было быть 

семи пядей во лбу, чтобы интерес Собчак в таких показаниях 

обнаружить. 

Верховные Суды и Союза, и россии многократно выска- 

зывались по поводу уликовой силы подобных показаний: об- 

винение не может опираться на показания лица, заинтересо- 

ванного в исходе дела. не стану зачитывать подборку обширной 

судебной практики по этому вопросу, но представлю ее вам в 

качестве рабочего документа. 

и вот, несмотря на все это, мы читаем в обвинительном 

заключении на листе 34 такие слова: «Следствие рассматри- 

вает показания Собчак о передаче ею 600 рублей как досто- 

верные, так как каких-либо оснований у Собчак для оговора 

Котенко не имеется». Что они там, слепые были, что ли? 

я постарался выше показать вам, что у Собчак были не 

«какие-либо», а вполне очевидные интересы в оговоре Ко- 

тенко. но как существуют невидимые миру слезы, так быва- 

ют и невидимые, внешне не просматриваемые причины ого- 

вора. Сколько дурных свойств может быть в человеческом 

характере, скрытых подчас от постороннего глаза! разве не 

могут они послужить почвой для желания погубить ближнего 

своего? и вот посмотрите, как благодаря современной технике, 

благодаря фонограмме допроса мы стали не только слушате- 

лями, но и очевидцами произрастания ядовитого цветка... 

без всякого удовольствия я уже привлек внимание судебной 

коллегии к этому месту звукозаписи показаний Собчак. но 

еще раз позволю себе процитировать поразительные фраг- 

менты пленки. 

итак, расшифровка магнитофонной записи допроса Соб- 

чак от 27 декабря 1985 года. 

Вопрос: «деньги вы когда-либо Котенко передавали?» 

Ответ Собчак: «нет, нет. я ему ни разу не передавала 

денег, к сожалению. лучше бы передавала». 

«А почему “к сожалению”?» — спрашивает следователь. 

«ну почему? потому, что вот сама здесь сидишь... Вот 

знала бы хоть, что он деньги брал, такой босс весь!..» 

и на фонограмме слышится в этом месте вздох сожаления. 

134

и дальше, на листе 92 — вопрос: «Сохранились ли у вас 

те списки, о которых вы рассказывали?» 

Ответ: «да нет, к сожалению. Черт побери! я храню то, 

что меня губит, а не то, что его погубило бы». 

Сколько тут неожиданного озлобления, какая жажда погу- 

бить Котенко! но потом она приходит в камеру и вдруг сооб- 

ражает, что в общем-то все еще в ее власти, еще не упущена 

эта сладкая возможность погубить этого «босса» такого, ко- 

торый взяток не брал и которого потому нечем было погу- 

бить! нечем? найдем! Всех делов-то — погрешим чуть-чуть 

против правды... 

Вот так мы стали свидетелями некоего душевного стрип- 

тиза. Черновато все это выглядит и страшновато. 

Одно из заявлений Собчак заканчивается фразой: «В 

моем характере неизменной остается доброта». Возможно, 

так оно и было раньше. но елена Александровна очень из- 

менилась с тех пор в заключении, судя по тому, что я позво- 

лил себе здесь процитировать. Очень изменилась. не тот это 

источник, из которого можно без опаски воду пить. 

теперь эпизод с Кирцхалия — тот самый роковой подста- 

канник с ложечкой. 

Согласно обвинению, тут события разворачиваются так: 

10 августа 1984 года нино Кирцхалия подала документы на 

вечернее отделение. после этого Собчак, как она говорит, 

обратилась к Котенко с просьбой помочь нино. Он обещал. 

За это в конце сентября Собчак после зачисления Кирцхалия 

предложила ей дать деньги для подарка за оказанную по- 

мощь. получив на это 600 рублей (опять шестьсот!), купила 

на них дорогой подстаканник с ложечкой и преподнесла Ко- 

тенко. Это — обвинение. теперь — защита. Здесь я разделю 

анализ так: скажу, что вне спора и что — спорно. 

Вне спора два факта. В августе 1984 года Кирцхалия по- 

дала документы в институт, успешно сдала экзамены. нахо- 

дившаяся в курсе ее дел Собчак, узнав, что сестра привезла 

ей от родных 700 руб. на зимнюю одежду и еду, забрала у них 

почти все — 600 руб. — под предлогом оплаты помощи на эк- 

заменах. Это было не очень по-людски, но это факт, он вне 

спора. 

135

теперь факт номер два. летом 1984 года Котенко было 

присвоено звание профессора. Об этом стало известно в ин- 

ституте не сразу — было время отпусков. С середины июля 

до конца августа Котенко не было в Москве, тоже ездил в от- 

пуск. поэтому поздравления начались с самого конца авгу- 

ста, когда все съехались. Стали его поздравлять, а некоторые 

и дарить памятные подарки. прокурор нам говорит, что впору 

бы ему самому подарки делать окружающим по этому пово- 

ду. ну, я не знаю, у кого как принято. пока я был знаком с 

иной традицией: подарки делают тому, у кого торжество, а не 

наоборот. и тут тоже свидетели говорят, что ему подарки де- 

лали, чтоб отметить приятное событие. дурнева вот подари- 

ла подсвечник «русалка», Замковой — авторучку, Квелидзе 

расщедрился на дорогую зажигалку. понять этих людей мож- 

но, событие ведь поважнее юбилея будет! примерно тогда 

же, чуть позже, Собчак подарила ему подстаканник с ложеч- 

кой, который потом и остался надолго у него в кабинете. 

Это — тоже вне спора. 

Спорным является другой вопрос: какая связь между по- 

лученными Собчак от Кирцхалия деньгами и дарением под- 

стаканника? Связь устанавливается опять-таки показаниями 

Собчак. после тех же упомянутых выше горьких сожалений о 

том, что ей нечем погубить Котенко, она опять-таки поясняет, 

что все же погубить есть чем: «я просила Котенко о помощи 

Кирцхалия. Он обещал. поэтому, получив у нино 600 рублей, 

я на все эти деньги купила ему очень дорогой подстаканник. 

и ложечку». Опять, как и в эпизоде с рябининым, предваритель- 

ное обещание помощи и вновь полное бескорыстие Собчак. 

потом, правда, после экспертизы, выяснилось, что роко- 

вой подстаканник (вкупе с ложечкой) стоит все же не 600, а 

248 руб., но елена Александровна стоит на своей позиции, 

как в брестской крепости, утверждая, что заплатила больше, 

что ее, дескать, в ювелирном магазине обманули. Следовате- 

лю бы задать вопрос, как мы тут задали: «А бирка была?» — 

и получить ответ, как мы тут получили, что была бирка. Какой 

уж тут обман? но нет, следователь, верный своей порази- 

тельной доверчивости к показаниям Собчак, вместо этого 

возбуждает дело о том, что работники ювелирного магазина 

136

покупателя обманули... Абсурд какой-то! интересно было бы 

узнать дальнейшую судьбу дела об обмане покупателя в юве- 

лирном магазине... 

но существо, конечно, состоит не в том, во сколько обо- 

шелся Собчак подстаканник, и даже не в том, что она все 

прячет и прячет полученные деньги в чужих карманах. Суще- 

ство в другом: в каком качестве был принят этот подстакан- 

ник — как плата за помощь нино или как памятный сувенир 

по случаю радостного события? Собчак говорит: «я, правда, 

не сообщала в сентябре Котенко, с чем связан дар», — обра- 

тите внимание на это место. «Он меня спросил: что это такое? 

А я ему сказала: “да это так, николай Федосеевич, пустяк”. 

но так как я в августе просила его за Кирцхалия, то он не мог 

не понимать, за что этот презент». Значит, это ее предположе- 

ние, основанное на том, что в августе она просила за нино... 

Хотелось бы также уточнить, когда именно она просила 

Котенко за нино. 10 августа нино подала документы, а 16 ав- 

густа Собчак выехала в командировку, из которой вернулась 

лишь в сентябре, когда все экзамены были уже позади. но, 

как видно из документов, истребованных судом, с июля до 

19 августа Котенко в Москве не находился. получается, что 

для личного разговора с Котенко и просьбы за нино Кирцха- 

лия Собчак в августе не имела физической возможности. но 

тогда и причинная связь подстаканника с некоей просьбой за 

нино повисает в воздухе, в теплом августовском воздухе, не 

имея видимой опоры. 

Что в таком случае у нас остается по этому эпизоду? 

Остается поздравление с профессорским званием и знак 

внимания по этому поводу. 

прокурор задал в этой связи Котенко и такой вопрос: а не 

дороговат ли был подарок для поздравления со званием?.. 

ну уж это, извините, по-разному бывает. К тому же Котенко 

говорит, что он в то время и не считал, что это действительно 

дорогая вещь, поскольку проба не видна была. 

С этой самой пробой мы тут погрузились как бы в мир 

булгакова с его дьявольской мистикой. Вы помните Воланда 

с деньгами, которые его свита щедро разбрасывала и они по- 

137

том превращались в ничто, исчезая в руках у публики? нечто 

подобное ведь и у нас происходит. на предварительном след- 

ствии собираются следователь с понятыми, осматривают под- 

стаканник, заключают: пробы нет. их там было трое. В прошлом 

судебном заседании, перед доследованием, подстаканник 

осматривают уже не трое: смотрят состав суда, прокурор с 

важной звездой, двое защитников — шесть человек. Отмеча- 

ют в протоколе: нет пробы. достаем подстаканник здесь, в 

этом заседании: проба есть. Как это понимать? я сейчас со 

страхом думаю, что, если мы тут сей минут откроем коробку 

с подстаканником, пробы может снова не оказаться... 

но шутки в сторону. Мы занимаемся вполне серьезным 

делом. так вот, если за этой странной пробой не стоит фаль- 

сификация доказательств при доследовании, то защита име- 

ет полное основание утверждать, что проба могла быть не 

замечена. если все это назвать судебно-следственным экс- 

периментом по вопросу о том, можно ли было не заметить 

пробу, то ответ один: пробу можно было не заметить, как об 

этом и говорит Котенко, как об этом сказали восемь или де- 

вять человек в ходе этого эксперимента. А если так, значит 

мог полагать, что подарок не столь уж ценен. 

А даже если бы ведал, что это стоящая вещь? двадцать 

лет они вместе работали, и вот она принесла ему этот пода- 

рок. Что же это с точки зрения закона? Корыстное злоупотре- 

бление служебным положением, статья 170 УК? но нет тут 

указанных в законе признаков — ни ущерба интересам служ- 

бы, ни вреда государству. 

Остается один вопрос — об этичности принятия подобно- 

го подарка. но это уже выходит за рамки уголовного судо- 

производства. несмотря на это, я задаюсь контрвопросом: а 

этично ли обидеть коллегу отказом? Она, может быть, от души 

принесла, это ведь не человек с улицы... Этично ли в этих 

условиях выставить ее за дверь? тут что — конкуренция этич- 

ности начинается?.. 

Вот и все, что защита имеет доложить суду по этому 

эпизоду. 

теперь позвольте пойти дальше. Когда Верховный Суд 

возвратил дело на доследование, серьезно усомнившись в 

138

показаниях Собчак, и потребовал соединения ее дела с де- 

лом Котенко, стало ясно, что следствию придется показать, 

как возникли уличающие Котенко показания Собчак, как они 

возникли после этих глубоких вздохов и сожалений, что не- 

чем погубить его, что нет материала. Стало ясно, что дело на 

грани развала, потому что тогда, кроме эпизодов с Собчак, в 

деле не было решительно ничего. Все остальное появилось 

потом. история запахла крупным скандалом. Стало ясно, что 

дальше пойдет уже борьба не за эффектное дело с профес- 

сором юридического вуза, а вовсе даже за себя. или мы уце- 

леем, или Котенко — вот так вопрос встал. 

С этого момента следователи оказались в положении лю- 

дей, лично заинтересованных в исходе дела. повторяю — 

лично заинтересованных. А ведь в процессуальном законе 

говорится о том, что следователем не может быть лицо, пря- 

мо или косвенно лично заинтересованное в исходе дела. Мы 

сталкиваемся здесь с явным пробелом в УпК, в котором 

предусмотрена передача дела для нового рассмотрения по- 

сле отмены приговора другому судье, но не установлен такой 

же порядок в отношении следователей при обращении дела 

для доследования. ни в коем случае нельзя возвращать по- 

добные дела в руки тех же следователей, работа которых 

признана дефектной, создавших сомнительное обвинение. 

инерция мышления, ущемленное самолюбие или, как в дан- 

ном случае, заинтересованность в исходе неизбежно отраз- 

ятся на способности объективно относиться к доказатель- 

ствам, к судьбам людским, наконец. пусть это не указано в 

УпК, но прокуроры надзирающие должны же это понимать. 

нет, возвращают в те же руки. и в этом случае возвратили. и 

уже одно это обстоятельство диктует необходимость особой 

осторожности и требовательности к качеству улик по возник- 

шим после этой деликатной истории эпизодам обвинения. 

Вот в этой обстановке, отнюдь не укрепляющей доверие 

к тому, что было добыто, и появились три новые фигуры: фи- 

гура дволадзе, фигура Крайтер, фигура Фоминской. 

В обвинительном заключении эпизод с дволадзе выг- 

лядит в плане доказанности вполне пристойно. В августе 

1983 года Котенко, находясь по работе в Железноводске, за 

139

содействие (уже хоть не за обещание, а за содействие) в по- 

ступлении племянника дволадзе в институт получил от дяди 

абитуриента в качестве взятки ужин в ресторане «Олимпия», 

затем угощение на природе, угощение в столовой санатория 

и в заключение — ящик с фруктами, а всего на 500 руб. Это 

показания дяди дволадзе. и показания есько, что за это уго- 

щение Котенко дал указание ей в Железноводске в том же 

1983 году о помощи племяннику дволадзе в нужном направ- 

лении, что та и исполнила. Вот так все выглядит по обвине- 

нию. два лица уличают Котенко, все пристойно. 

но уже тогда, уже на предварительном следствии насто- 

раживало вот что. Во-первых, настораживала прожорливость 

Котенко. ну согласитесь: судя по обвинению, он в течение 

двух дней безостановочно ел и наел за эти два дня на 400 руб. 

Во-вторых, удивляли бешеные цены этой еды, которые со- 

вершенно не увязаны с ценами рынка. там ведь справка ры- 

ночная есть. бешеные цены были у дволадзе. но помимо 

этих обстоятельств в показаниях дволадзе явно просматри- 

вались некие неясности. например, совершенно невозможно 

было понять, кто покупал продукты для пикника на рынке: не 

то он, не то рябухин с женой, которые, собственно, и устрои- 

ли пикник, пригласив дволадзе. неясно, что произошло с 

ящиком фруктов. Котенко сказал, что он его не брал, по- 

скольку сам купил свои фрукты в дорогу. дволадзе показы- 

вал, что ящик с фруктами оставил в аэропорту и они уехали 

(провожавшие), не дождавшись вылета. Чем все кончилось с 

этим ящиком, он не знает. 

показания дволадзе на предварительном следствии о 

преступном кормлении Котенко носили какой-то странно раз- 

мытый характер. Ведь все то, что он, по его словам, покупал 

там для угощения Котенко, съел, во-первых, он сам, во-вторых, 

рябухин с женой и, наконец, Отари Гогишвили. так где же 

здесь та самая доля, которая может рассматриваться как 

съеденная Котенко в качестве взятки? не вызывает также 

доверия к показаниям дволадзе его способность украшать 

картину лишними обстоятельствами, о которые вдруг споты- 

каешься. так, он одно время начал было говорить, что в эти 

фрукты «доложил 5 тысяч рублей». на следующем допросе 

140

сказал: «я очень извиняюсь, это я неправду сказал». ну что 

это за вранье! нехорошо. 

Кроме того, все время мешал следствию рябухин. Он на 

всем протяжении допросов настаивал, что это он приглашал 

Котенко и на ужин, и на пикник, а дволадзе тут ни при чем... 

и еще с мясом там неясность. ели мясо, жарили шашлык, а о 

том, что покупали мясо, — никто ни полслова. Вдруг источник 

мяса выясняется. 

В одной компании был прокурор края, у них было мясо, а 

у наших мяса не было. Они объединились и стали есть про- 

курорский шашлык и другую закуску уже от этой группы. Воз- 

ник уже полный ералаш с вычислением взяточной части пи- 

тания. 

теперь в отношении есько. на предварительном следст- 

вии тоже усматривались какие-то неясности. прежде всего, 

она решила дать свои показания против Котенко только по- 

сле того, как к ней применили достаточно крутую меру. ее с 

операционной раной, не зажившей, посадили в КпЗ. Что 

это — мы знаем. Это — деревянные нары, без постели, без 

белья. режима там нет, и кормят плохо. Худо там. К тому же 

не в Ставрополе поместили, где она живет, а вывезли за 

40 километров в станицу. и там с этой раной она начала да- 

вать показания. показания о том, что рябухин просил за пле- 

мянника дволадзе, постепенно стали трансформироваться: 

сначала в то, что кроме рябухина просил и Котенко, потом 

просто Котенко просил, уже без рябухина, а кончилось тем, 

что Котенко не просил, а давал указания. Все это сопрово- 

ждалось политикой кнута и пряника, так как ей по ходу допро- 

сов то угрожали привлечением к уголовной ответственности, 

то вдруг снимали опись с имущества, якобы описанного для 

конфискации. нехорошая какая-то игра велась, и все это пах- 

ло соответственно... 

Что же у нас произошло в судебном заседании в резуль- 

тате проверки улик по этому эпизоду? результат проверки 

был подобен сходу лавины. Мы занимались этим эпизодом, 

когда на Кавказе отмечался массовый сход лавин. Этот эпи- 

зод тоже рухнул с той же стремительностью. дволадзе при- 

шел и сказал: «Меня и мою сестру обещали освободить. Ска- 

141

зали вот так: дашь показания против Котенко, тогда и тебе 

будет хорошо, и сестре твоей будет хорошо. я потому так и 

говорил». есько сообщила: «Меня вынудили дать эти пока- 

зания, вынудили “перенести” мой визит в Железноводск с 

1984-го на 1983 год, чтобы состыковать это с поездкой туда 

Котенко и поступлением племянника дволадзе». пикантность 

показаний есько по этому поводу состоит в том, что она в те- 

чение многих лет была старшим помощником прокурора края 

и кухню эту знает. и если она с таким озлоблением говорит, 

что проделали с ней на предварительном следствии, то мы мо- 

жем быть уверены, что имеем дело с грамотным человеком. 

таким образом, те два лица, которые уличали Котенко по 

этому эпизоду, не подтвердили обоснованность обвинения. 

Вот все, что защита имеет доложить вам по этому безвремен- 

но скончавшемуся эпизоду. 

Однако проверка по этому эпизоду, ее результаты, как 

полагает защита, должны быть отнесены не только к нему. 

Эти результаты позволяют заключить, что и в оставшихся 

эпизодах следует с крайней осторожностью относиться к 

уликовому материалу, полученному следователями на этой 

весьма острой и рискованной для них стадии работы. небла- 

гополучно здесь. не случайно ведь, что тринадцать человек 

говорят о применении к ним недозволенных методов давле- 

ния, чтобы склонить их к оговору Котенко. тринадцать посто- 

ронних друг другу людей, не уличенных в сговоре, — это не 

пустяк! 

*** 

пора кончать. Мне — свою речь, а вам — с этим делом. 

В литературе был один профессор, который продал душу 

дьяволу. Это — доктор Фауст. но он хоть продал душу за воз- 

вращенную молодость. А Котенко за что продал? За подста- 

канник с ложечкой? За джинсы 46 размера? неправдоподоб- 

но все это. и беспочвенно. 

по всем этим соображениям, вместе взятым, прошу вас 

об оправдательном приговоре. 

Котенко был оправдан. 

142

ДеЛО С.

(Измена Родине, шпионаж, взятки. Фрагменты речи)

летом 1997 года Военной коллегией Верховного Суда рФ было 

рассмотрено по первой инстанции дело по обвинению бывшего на- 

чальника Главка Миноборонпрома С. в шпионаже в пользу британ- 

ской разведки и получении взяток в особо крупных размерах. За- 

щитительная речь адвоката приводится в частях, посвященных 

смягчающим ответственность обстоятельствам. 

Уважаемые судьи! 

Конечная цель любой защиты в уголовном деле — облег- 

чить участь подсудимого. я буду пытаться делать это, при- 

влекая внимание суда в первую очередь к недоказанности 

большей части обвинения, от которой нужно избавиться, что- 

бы приговор был достоин уровня суда, а также к существен- 

ным нарушениям законности, допущенным в ходе следствия. 

но не для того, чтобы опорочить следователей, а лишь с це- 

лью показать необходимость осторожности, умеренности в 

наказании. я буду стремиться также обратить ваше внима- 

ние на ряд обстоятельств, смягчающих ответственность С. в 

той части, где вина его несомненна. 

достаточно трезво я отношусь к тому, что рассматривает- 

ся неординарное по тяжести обвинения дело и что доводы 

свои излагаю перед высшей судебной инстанцией страны. 

Это налагает особую ответственность за весомость того, что 

буду говорить. Готовясь к выступлению перед вами, я старался 

избежать легковесности, безответственных выводов, фаль- 

ши и тщательно выверил все ссылки на материалы дела. Вы, 

конечно, свободны в согласии или несогласии с ходом рас- 

суждений защитника, но то, что все они заслуживают внима- 

ния суда, у меня сомнений нет. 

начну с нескольких общих замечаний — о положении с 

законностью по делу. 

любой, даже самый тяжкий преступник сохраняет в судеб- 

ном процессе право на два блага: чтобы рядом был избран- 

ный им защитник (иначе не будет правосудия) и — на спра- 

ведливость обвинения (иначе будет расправа). 

143 

К сожалению, к этим правам С. органы следствия отнес- 

лись без внимания, пренебрегли ими. 

избранный С. с начала следствия защитник был через 

семь месяцев отстранен от участия в деле по мотиву недо- 

статочности допуска к спецделам, и почти два года допросы 

С. велись либо вообще без защитника, либо с участием на- 

вязанных ему следствием адвокатов. и только после реше- 

ния Конституционного Суда рФ по его жалобе, «под зана- 

вес», выбранный им защитник был допущен к работе. Это 

отнюдь не значит, что я был чем-то лучше; более того, оба 

они были в прошлом полковниками юстиции, а я всего лишь 

сержантом. но право обвиняемого на выбор защитника в 

этот тяжелейший момент его жизни должно быть свято. 

Что касается права на справедливость, то с ним дело об- 

стояло так. единственным источником сведений обо всех 

вмененных С. фактах — и по шпионажу, и по взяткам — яви- 

лись его добровольные показания. Все объективные подт- 

верждения его показаний были получены с его подачи и при 

его помощи. если бы С. не принес повинную, то и дела бы не 

было. но не справедливую оценку повлек в обвинительном 

заключении его поступок, а натяжки и искажения фактов. В 

нарушение статьи 20 УпК все, что смягчает или вовсе устра- 

няет вину С., скрыто, зато попытки С. защищаться от неос- 

новательных обвинений именуются так: «В содеянном не рас- 

каялся». 

«Классовую» ненависть следователя к С. понять можно. 

но когда только она диктует содержание обвинительных за- 

ключений (и приговоров), мы и получаем то, что имеем в 

угрюмой истории нашего правосудия. 

К чему я это говорю? Жалуюсь, сетую? нет. но дефицит 

законности, допущенный в этом деле, требует компенсации в 

виде повышенной взыскательности к уликам и умеренности в 

наказании. 

была в деле и ненамеренная, ошибочная небрежность. 

ни разу С. не предупреждался о праве на отказ от показаний 

согласно статье 51 Конституции россии. лишь в суде это 

разъяснение прозвучало. Вы знаете, что согласно постанов- 

лению пленума Верховного Суда рФ — вашему собственному 

144

постановлению — все показания С. на следствии по этой при- 

чине не могут использоваться как доказательства его вины. 

есть и вынужденное отступление от законности. Закон, 

по которому С. обвиняется в измене (ст. 64 УК рСФСр), пре- 

дусматривает действия только против Союза ССр, против 

его суверенитета, территориальной целостности и обороно- 

способности. но в 1993 году, о котором идет речь в обвине- 

нии, никакого преступления против Союза ССр уже нельзя 

было совершить — не осталось ни суверенитета, ни террито- 

риальной целостности, ни, к сожалению, обороноспособно- 

сти. Одни руины. и не по вине С. ... 

поэтому вам приходится судить С. по закону, буква кото- 

рого никак к нему не подходит, то есть по аналогии. А приме- 

нение уголовного закона по аналогии, вопреки его тексту, за- 

прещено статьей 3 действующего ныне Уголовного кодекса. 

я предвижу, что вы пренебрежете этим запретом. более 

того, я готов признать, что это будет вынужденным наруше- 

нием закона: деваться некуда, ибо немыслимо государство 

без кары за государственную измену. но эта кара не будет 

иметь правовой почвы. 

Зачем же я говорю об этом, если это вынужденно? А все 

затем же: лишь умеренность в наказании как-то совместима 

с таким пусть вынужденным, но отступлением от законности. 

(далее опущен весь анализ конкретных разделов обвинения) 

итак, я изложил суду свои доводы по существу обвине- 

ния, позволяющие отвергнуть большую его часть. Однако есть 

в нем ядро, находящееся вне спора. поэтому следует вер- 

нуться к тому, с чего начала защита свои объяснения,— к во- 

просу о смягчающих ответственность обстоятельствах, рас- 

ширив их перечень. 

К сожалению, преступления такого рода не такая уж ред- 

кость в истории нашего многострадального государства. и 

потому мы можем определить место, которое занимает по 

своей тяжести преступление С. в ряду однородных. 

Конституция россии еще в 1993 году исключила приме- 

нение смертной казни как наказания за государственную 

измену. Высшей мерой наказания по статье 64 УК рСФСр 

145

был, таким образом, оставлен предел в 15 лет заключения. 

Минимальный предел — 10 лет. В этом диапазоне должны 

караться все охватываемые составом статьи 64 УК престу- 

пления, исходя из степени их тяжести. 

наиболее тяжкими из них, несомненно, должны призна- 

ваться случаи «кротов», действующих изнутри органов госу- 

дарственной безопасности. К их числу относятся, например, 

преступления лялина, полякова, Гордиевского, резуна, об- 

зорная документация по некоторым из них имеется в деле. 

С. в отличие от них — технарь, сфера дел — экспорт воо- 

ружения. явно менее тяжелый криминал. 

Второй критерий — длительность преступления. Генерал 

поляков работал на иностранную разведку 25 лет, полищук — 

11 лет, С. — 1 год. Этот срок определяет и меньшую значи- 

мость криминала все в том же диапазоне наказания. 

далее. есть такой термин — «инициативная вербовка»: 

субъект сам стремится быть завербованным, предлагает свои 

услуги. Здесь иное: прямо из текста обвинения следует, что 

С. был завербован с использованием принуждения, угроз, то 

есть против его воли. 

еще один момент. Опаснейший случай измены — это 

работа на противника. Менее опасный — работа на потенци- 

ального противника, каковым считался весь западный мир в 

период «холодной войны». но «холодная война» кончилась — 

начался «холодный мир». Оказалось, что нет у нас на Западе 

потенциальных противников. более того, президент, выступая 

перед сотрудниками службы внешней разведки, разъясняет: 

период глобального противостояния закончился; отношения 

россии с западными странами радикально улучшаются, с не- 

которыми из них мы вышли на уровень партнерства; принцип 

военной и внешнеполитической доктрин россии ныне состо- 

ит в том, что ни одно государство более не рассматривается 

в качестве противника. 

Согласитесь, что это существенно меняет представление 

о тяжести криминала. 

Вопрос о причиненном ущербе. известный ущерб был 

причинен действиями С. но есть что положить и на другую 

чашу весов, так как С. успел за свою жизнь и пользу прине- 

146

сти: 14 авторских свидетельств об изобретениях в оборонной 

технике, Государственная премия СССр, 86 печатных работ 

по лазерной тематике. 

наконец, он нездоров и немолод. 

Все это позволило бы просить о наказании в пределах 

минимального уровня санкции закона. но есть два исключи- 

тельных обстоятельства, которые позволяют защите пойти 

дальше этой просьбы. 

первое из них — роль С. в раскрытии преступления. 

В начале 1994 года, находясь с российской делегацией в 

Сингапуре, С. по телефону узнал от родных, что его сейф и 

служебный кабинет опечатаны сотрудниками спецслужб, чего 

никогда ранее не было при рутинных проверках секретного 

делопроизводства. имея за спиной то, что он имел, ему не- 

трудно было понять, что это означает. и он тотчас это понял. 

В записке, которую позже удалось получить от адресата, С. 

сообщил, что дома его ждет арест. предстоял выбор. не мо- 

жет быть сомнений, что при решении — остаться или нет — 

он, с его безупречным английским языком, с его репутацией 

в научной и торгово-промышленной сфере, не испытал бы за 

рубежом никаких материальных трудностей. но он отказался 

от этой реальной возможности и, сделав мучительный, но до- 

стойный выбор, вернулся, остался россиянином. 

Однако, вопреки его ожиданиям, ни в аэропорту Шереме- 

тьево, ни при вызове его 14 января на допрос ареста не по- 

следовало. 

протокол допроса в деле. из него видно, что ставились 

вопросы, весьма далекие от ожидаемых. Можно было пола- 

гать, что все обошлось... 15 января он был вызван повторно. 

и здесь, под гнетом своей тайны, С. заявил о совершенном 

преступлении. 

на первом листе первого тома находится постановление 

руководителя Федеральной службы контрразведки от 15 ян- 

варя 1994 года о возбуждении дела. В качестве оснований 

указаны два: первое из них — сделанное С. заявление, вто- 

рое — оперативные материалы. Мы знаем, что это за мате- 

риалы, и знаем, что они могли дать повод для подозрений, но 

не могли быть уликами. надежное свидетельство тому — бес- 

147

препятственные двенадцатикратные выезды С. за границу 

уже после получения этих материалов. 

В течение нескольких последующих дней С. представил 

доказательства своей работы на иностранную разведку. В 

протоколе допроса от 25 января 1994 года в вопросе следо- 

вателя содержится оценка им поведения С.: «Вам предъявля- 

ется ваше заявление от 15 января 1994 года на имя директо- 

ра ФСК. Можно ли считать его как явку с повинной?» Отвечая 

на этот вопрос, С. взыскателен к себе: «да, но на допрос я 

был вызван». 

и так он держался до конца, все три года следствия. Сей- 

час мы можем с определенностью сказать, что в те решаю- 

щие дни января 1994 года С. дважды — при возвращении в 

россию и при покаянном заявлении — совершал мужествен- 

ные поступки. не ошибусь, если назову это обстоятельство 

исключительным. 

если не придать этому важного значения и не отразить в 

наказании, то это будет уроком известно кому. Как у тютче- 

ва: «Молчи, сокройся и таи...» и наоборот, если оценить и 

отразить, то и это будет уроком для тех, к кому обращается 

законодатель в примечании к статье 275 нового УК. 

поэтому поступок С. не только заслуживает, но и требует 

ощутимого отражения при определении наказания. Он стоит 

на самой ближней грани к тому, что в статье 275 Уголовного 

кодекса освобождает полностью от наказания. 

Второе исключительное обстоятельство связано с непри- 

метным серым листком, на котором ксерокопия удостовере- 

ния С. «Жителю блокадного ленинграда». 

ему было тогда 6 лет, и он оказался блокадником с пер- 

вого до последнего дня. 

из всех бесчисленных страданий, выпавших на долю на- 

рода в великой войне, блокада стала наитяжелейшим испы- 

танием. Казалось бы, сколько лет прошло, а мы и сейчас не 

могли без спазмы в горле, без слез слушать показания се- 

стры С. о тех днях их жизни втроем с матерью на 375 граммов 

хлеба в день. 

К началу блокады в ленинграде было около трех миллио- 

нов жителей. из них только на пискаревском кладбище оста- 

148

лись лежать 960 тысяч. Миллион. не считая других кладбищ, 

не считая унесенных по весне ледоходом и умерших потом в 

больницах других городов. полгорода вымерло. Вина за му- 

чительную смерть мирного населения огромного города ле- 

жит не только на фашистской Германии, но, увы, и на родном 

нашем государстве. Это оно перед войной истребило весь 

высший (и почти весь образованный) комсостав армии. Это 

оно оставило приграничный город без запасов продоволь- 

ствия. и государство ныне верно оценивает свой неоплатный 

долг и перед сгинувшими, и перед пережившими эту трагедию. 

Указом от 18 января 1994 года президент россии приравнял 

лиц, награжденных знаком «Жителю блокадного ленингра- 

да», к участникам Отечественной войны по социальным льго- 

там, «преклоняясь перед их подвигом». Амнистия в ознаме- 

нование 50-летия Великой победы освободила от наказания 

совершивших преступления блокадников наравне с участни- 

ками войны, включая и виновных в государственной измене. 

но, оказалось, только работавших, то есть взрослых; на «де- 

тей блокады» это не распространялось. А ведь они-то и были 

самыми уязвимыми и страдающими. Мне это кажется не- 

справедливым. долг перед страдальцами блокады в виде ми- 

лосердия нужно отдавать и пережившим блокаду детям, этим 

чудом выжившим дистрофикам. 

Как видите, и здесь С. оказался на грани освобождения 

от наказания. 

Сочетание двух этих исключительных обстоятельств по- 

зволяет защите просить о применении к нему статьи 43 УК 

рСФСр — наказании ниже минимального уровня санкции за- 

кона. 

благодарю за внимание! 

по обвинению в получении взяток С. был оправдан. была 

также признана недоказанной значительная часть обвинения в 

шпионаже. по остальной части обвинения С. был осужден к 10 го- 

дам лишения свободы по низшему пределу санкции уголовного за- 

кона. 

149

ДеЛО С. БАХМИНОЙ

(Условно-досрочное освобождение)

из выступления адвоката Семена Арии на заседании 

в преображенском суде 21 апреля 2009 года

(Опубликовано в «Новой газете». № 48. От 22.04.2009)

Адв. С. Ария 

по УдО бахминой С. п. 

преображенский р/суд Москвы 

21.04.2009 г. 

1. дело бахминой в целом и вопрос о ее условно-досроч- 

ном освобождении в частности приобрели столь широкую из- 

вестность, что вошли уже в число факторов, влияющих на 

репутацию российского правосудия, на доверие к нему. В ряду 

странностей этого дела находится и удивительная ситуация, 

сложившаяся с вопросом об освобождении бахминой: уже 

год идет об этом спор не обвинительной власти с защитой, а 

спор ВнУтри государственной системы, одних государствен- 

ных органов с другими. при этом администрация исправи- 

тельной колонии (знающая бахмину лучше остальных участ- 

ников спора), Верховный суд республики Мордовия и даже 

прокурор, дававший заключение на первом рассмотрении 

дела, выступили за освобождение бахминой, исходя из моти- 

вов прозрачных и соответствующих закону, а местный Зубо- 

во-полянский суд — против, по мотивам, в лоб противореча- 

щим закону (и совести, добавим мы). 

нет нужды в догадках, что побуждало местных судей к 

такой позиции: перестраховка, угодливость или природные 

свойства. для нас важно другое: этот спор внутри государст- 

венной службы свидетельствует о наличии там, внутри, се- 

рьезных разногласий и сомнений в надобности дальнейшего 

содержания бахминой в местах лишения свободы. Это важно. 

поскольку сомнения такого рода в цивилизованном правосу- 

дии разрешаются, известно в чью пользу. и в россии такое 

150 

разрешение в пользу обвиняемого предписано в статье 49 

Конституции. 

Защита с тревогой и надеждой будет ждать, на чью сто- 

рону Вы станете в этом споре, где закон и совесть соревнуют- 

ся с ложно понятым государственным интересом. 

2. те представители государства, которые были ЗА осво- 

бождение бахминой, учитывали, что речь идет о женщине 

(смягченное отношение к женщинам всегда проявлялось и 

законодателем), что у бахминой трое малолетних детей, что 

дело, по которому она осуждена, хозяйственное, что она на- 

ходится в заключении более четырех лет и отбыла большую 

часть наказания, что она положительно характеризуется ад- 

министрацией колонии и что закон позволяет в этих условиях 

вернуть ее домой, к детям. 

Все эти лично к бахминой относящиеся данные были со- 

чтены достаточно весомыми. 

их противники в споре ссылались в своих решениях на 

второстепенную роль прав и интересов бахминой перед госу- 

дарственным интересом в продолжении ее наказания. 

Между тем, согласно статье 2 Конституции россии, «Че- 

лОВеК, еГО прАВА и СВОбОдЫ яВляютСя ВЫСШей 

ценнОСтью». 

именно это конституционное положение определяет не 

только правоту сторонников освобождения бахминой в воз- 

никшем по настоящему делу споре, но и необходимость учета 

прав и интересов ее детей, ни разу не упомянутых в выне- 

сенных судебных решениях, на прекращение их сиротства. 

дети бахминой наравне с матерью являются субъектами пра- 

ва, провозглашенного в статье 2 Конституции рФ, и зашита 

их интересов по настоящему делу не может игнорироваться 

судом. 

неужели Вы от них отвернетесь, Ваша честь? 

3. настоящее дело рассматривается преображенским су- 

дом по той причине, что предыдущее решение местного суда 

было отменено Верховным судом Мордовии. для Вас, сле- 

довательно, кассационным определением, обязательным к 

исполнению в силу статьи 388 УпК, является это последнее 

151

постановление Верховного суда. В нем содержится и следую- 

щее указание: «Вывод судьи о том, что бахмина не встала на 

путь исправления, нельзя признать обоснованным». 

Это обязательное для последующего суда первой инстан- 

ции указание облегчает Вашу задачу. 

преображенский суд Москвы удовлетворил ходатайство об 

условно-досрочном освобождении экс-юриста нК «юКОС» Светла- 

ны бахминой, осужденной за хищение акций томскнефти. 

152

ЖАЛОБы

председателю 

Верховного Суда рСФСр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора по делу Рейфнера И. Р.   

(осужденного за взятки в 1966 году)

рейфнер, работавший заведующим лабораторией кафе- 

дры сопротивления материалов Московского института неф- 

ти и газа им. Губкина, признан виновным в подстрекательстве 

четырех студентов к даче взяток. Взятки — в общей сумме 

100 руб. — были, согласно обвинению, получены им в декабре 

1964 года для передачи преподавателю Саркисову. В дей- 

ствительности эти 100 руб. были присвоены рейфнером. 

За получение и присвоение 100 руб. рейфнер осужден к 

7 годам заключения. 

Мосгорсудом приговор оставлен без изменения. 

Осуждение рейфнера считаю неправосудным — по изло- 

женным ниже причинам.

I. Исключительные обстоятельства,   

требовавшие применения статьи 43 УК

Судьба семьи рейфнер трагична. 

В 1941 году отец осужденного — инженер рейфнер ро- 

берт игнатьевич — был арестован и расстрелян по ложному 

153 

обвинению; реабилитирован посмертно за отсутствием со- 

става преступления в 1956 году. 

В 1943 году мать осужденного — уборщица рейфнер на- 

дежда дмитриевна — была арестована по ложному обвине- 

нию и заключена в лагерь, провела там 11 лет и погибла; реа- 

билитирована в 1956 году. 

Сам осужденный 16-летним  подростком был арестован 

органами МГб и безвинно сослан в отдаленные местности 

Сибири, где провел 14 лет; ссылка эта затем была признана 

незаконной и отменена. (См. документы на лл. 289, 298, 300.) 

безвинное уничтожение отца и матери, тяжкое наказание, 

безвинно понесенное самим осужденным, являются обстоя- 

тельствами исключительными и требовали особо гуманного 

отношения к рейфнеру в случае его виновности, применения 

к нему статьи 43 УК рСФСр. 

дополнительными поводами к тому были наличие у него 

трех несовершеннолетних детей и язвенного заболевания. не 

препятствовал такому подходу к делу и объем вмененного 

ему преступления.

II. Нарушения процессуальных гарантий   

прав подсудимого

преступные нарушения законности, повлекшие некогда 

гибель семьи рейфнер, требовали от суда по настоящему 

делу особенно тщательного соблюдения процессуальных га- 

рантий прав подсудимого. 

Вместо этого дело являет собой образец полного прене- 

брежения нормами процесса и правами подсудимого. Харак- 

тер этих нарушений свидетельствует не только о неуважении 

к закону, но и о предвзятом отношении к делу, при котором 

всякая попытка подсудимого и защиты побудить суд более 

тщательно проверить обвинение огульно пресекалась. 

В качестве примеров процессуальных нарушений можно 

привести следующие: 

а) 8 апреля 1966 года, до предания рейфнера суду, он на 

личном приеме передал судье письменное ходатайство о на- 

правлении дела на доследование. Судья отказал в приеме 

ходатайства, вследствие чего рейфнер в тот же день напра- 

154

вил ходатайство суду заказным пакетом (квитанция от 8 ап- 

реля 1966 года приложена к кассационной жалобе). Ходатай- 

ство это было получено и приобщено к делу, однако конверт 

со штемпелем, который позволил бы видеть, что получено 

оно было до предания рейфнера суду, не приобщен. тем са- 

мым рейфнер был в нарушение статьи 46 УпК лишен права 

на обращение с ходатайством к распорядительному заседа- 

нию суда; 

б) на том же приеме 8 апреля 1966 года рейфнеру (еще 

обвиняемому, а не подсудимому) было вручено судьей обви- 

нительное заключение и отобрана расписка с датой вруче- 

ния — «8 апреля» (л. 241). тем самым в нарушение статьи 237 

УпК предание рейфнера суду было предопределено судьей 

еще до этой стадии процесса и до постановления о преда- 

нии суду. 

для сокрытия этого нарушения закона дата вручения рей- 

фнеру обвинительного заключения в протоколах судебных 

заседаний была затем подчищена и исправлена с 8 на 9 апре- 

ля, то есть на день предания суду (лл. 288 об, 408 об); 

в) постановлением судьи от 9 апреля 1966 года рейфнер 

был предан суду по статье 15-174 УК (без указания части). В 

таком положении дело было принято судом и выдано для 

ознакомления подсудимому, который ввиду неясности смыс- 

ла постановления снял с него фотокопию (в деле). 

В таком же виде обвинение сохранялось в судебных за- 

седаниях 26 апреля и 24 мая 1966 года, что видно из вводной 

части протоколов за эти даты (лл. 249 и 288). 

Однако затем это обвинение было после вынесения при- 

говора заменено на часть 2 статьи 17-174 УК путем подчистки 

и переделки постановления о предании суду (л. 240). 

таким образом, рейфнер осужден по обвинению, по кото- 

рому он в законном порядке предан суду не был. превраще- 

ние этой стадии в пустую формальность, выполненную к тому 

же с явными нарушениями норм этики и процесса, противо- 

речит требованиям постановления пленума Верховного Суда 

СССр от 18 марта 1963 года «О строгом соблюдении судами 

законов при рассмотрении уголовных дел» и носит нетерпи- 

мый характер; 

155

г) Столь же вольно обращался суд с правами подсудимо- 

го и в судебном заседании: 

— вопреки возражениям защиты была допрошена в каче- 

стве свидетеля гр-ка дунаева, которая никогда ранее не до- 

прашивалась и сидела в зале в качестве слушателя значи- 

тельную часть процесса; 

— в то же время было отказано в допросе свидетелей 

Горденина и бранина, опровергавших обвинение; 

— подробно мотивированные письменные ходатайства 

рейфнера и защиты о доследовании дела и по другим вопро- 

сам в нарушение статьи 261 УпК были рассмотрены и откло- 

нены судом без удаления в совещательную комнату, то есть 

практически даже без детального ознакомления с ними. 

подтверждая в частном определении факты прямых на- 

рушений судом процессуальных гарантий по делу, Мосгорсуд 

оставил приговор, вынесенный в таких условиях, в силе, со- 

славшись на то, что эти нарушения не отнесены статьей 345 

УпК к перечню безусловных поводов отмены приговора. 

С такой трактовкой закона согласиться нельзя, так как, 

согласно статьям 342 и 345 УпК, основаниями к отмене при- 

говора являются не только безусловные поводы, но и всякие 

«существенные нарушения уголовно-процессуального зако- 

на... которые путем лишения или стеснения прав участников 

процесса... повлияли или могли повлиять на вынесение за- 

конного и обоснованного приговора». 

подлоги в постановлении о предании суду и в протоколах 

судебных заседаний, отказ от законного порядка рассмотре- 

ния ходатайств подсудимого и т. п., несомненно, относятся к 

существенным нарушениям такого рода. поэтому приговор, 

вынесенный при наличии подобных нарушений закона, не 

может считаться правосудным и подлежит отмене.

III. Неисследованность дела по существу

Сущность обвинения состоит в том, что рейфнер получил 

в 1964 году с трех студентов — Алиева, байтемирова и Ога- 

незова — по 10 руб. под видом взятки для преподавателя 

Саркисова и присвоил их. тогда же и таким же путем он по- 

лучил отдельно 70 руб. от Майлибаева. 

156

Все взяткодатели закончили институт в 1964 году. С за- 

явлениями о передаче взяток они обратились в ноябре 1965 го- 

да, то есть спустя год. О причинах столь длительного молча- 

ния они вразумительных объяснений не дали. 

Между тем причины этой «задержки» могут быть поняты 

в свете следующих обстоятельств:

в  сентябре  1965  года рейфнер сообщил руководству о 

пропаже с кафедры магнитофона и о предполагаемой прича- 

стности к этому Алиева, ранее имевшего выговор за попытку 

вынести магнитофон из института (л. 262),

в октябре 1965 года с учетом этой информации Алиев по 

настоянию преподавателя Саркисова не был принят в аспи- 

рантуру (лл. 29, 129, 143, 421, 429 и замеч.). 

именно после  этих  событий близкая подруга Алиева — 

трегубова — обратилась с заявлением о получении Саркисо- 

вым через рейфнера взяток от ряда студентов в 1964 году. 

причины подачи такого заявления в ноябре 1965 года, а вме- 

сте с ними и возможность ложного оговора — очевидны. 

та же трегубова привлекает к начатой ею акции и байте- 

мирова, которому она посылает по месту работы (на Урал) 

копию своего заявления и просит поддержать ее и Алиева 

(л. 426 и замеч.). байтемиров соглашается и в феврале 

1966 года присылает свое заявление, дословно списанное с 

заявления трегубовой и Алиева (см. лл. 23 и 93). 

ряд бывших студентов института показали, что в этот пе- 

риод трегубовой велась подлинная кампания по сбору кле- 

ветнических заявлений против рейфнера и Саркисова. так, 

Корнева сообщила в партком: 

«15 ноября ко мне подошла трегубова... и предло- 

жила написать заявление в парторганизацию о том, что 

рейфнер требовал у меня взятку, чтобы поставить за- 

чет. я отказалась, так как это клевета, зачет я не сдала 

из-за неподготовленности» (л. 37). 

не согласился поддержать трегубову Оганезов, которого 

она уже указала в заявлении как взяткодателя. на следствии 

и в суде Оганезов категорически отрицал дачу им 10 руб. для 

Саркисова через рейфнера. Суд объяснил показания Огане- 

157

зова тем, что он — родственник Саркисова и потому не желает 

говорить правду. Между тем Саркисов ни в чем не обвинялся, 

а рейфнер — лицо постороннее для Оганезова, и потому по- 

пытка суда сослаться на родство как на причину показаний 

Оганезова неубедительна. 

В то же время в приговоре не объясняются два серьезных 

логических пробела обвинения: 

а) Оганезов, как родственник Саркисова, пользовавший- 

ся его постоянной помощью и поддержкой, не нуждался в 

посреднике для обращения к нему с просьбой или для пере- 

дачи денег; 

б) та же родственная связь обеспечила Оганезову предель- 

но благожелательное отношение к нему Саркисова и полно- 

стью исключала надобность уплаты за такое отношение 10 руб. 

в виде взятки. 

при таких данных вмененное рейфнеру получение 10 руб. 

с Оганезова под предлогом передачи Саркисову представля- 

ется неправдоподобным. 

Заслуживает внимания также и следующее соображение: 

если бы на совести рейфнера было вымогательство с Алиева 

10 руб. под видом взятки, вряд ли он стал бы сознательно вы- 

зывать к себе острую неприязнь Алиева сообщением о веро- 

ятной причастности его к краже магнитофона. для виновного 

рейфнера такое сообщение было бы связано с неизбежной 

угрозой контробвинения его со стороны Алиева из мести. 

таким образом, обвинение рейфнера по эпизоду получе- 

ния 30 руб. с Алиева, байтемирова и Оганезова основано на 

показаниях Алиева и трегубовой, находящихся с рейфнером 

в остро неприязненных отношениях и заинтересованных в 

мести ему, и байтемирова, поддержавшего их лишь после 

получения от них информации, то есть на весьма недостовер- 

ных доказательствах. 

Обвинение это к тому же опровергается показаниями 

Оганезова и логическими пробелами. 

тогда же, в ноябре 1965 года, Алиев помимо байтемирова 

привлек к кампании против рейфнера своего близкого друга 

Майлибаева. последний заявил, что он год назад передал 

рейфнеру для передачи Саркисову 70 руб. — в три приема. 

158

Относительно сумм, которые он передал рейфнеру, Май- 

либаев неоднократно менял свои показания и просил считать 

предыдущие показания недействительными (см., напр., л. 172). 

Соответственно изменениям этих показаний рейфнеру триж- 

ды перепредъявлялось обвинение. 

Говоря об источниках средств, Майлибаев показал, что 

35 руб. на дачу взятки он занял у Горденина и бранина. по- 

следние опровергли это утверждение Майлибаева, и потому 

от допроса их следствие и суд отказались. несмотря на это, 

они сочли нужным прислать свои заявления о ложности по- 

казаний Майлибаева (лл. 266, 267). 

В судебное заседание Майлибаев привел своего друга 

Абдурахманова, который был допущен к участию в деле как 

свидетель и показал, что это он дал Майлибаеву 10 руб. для 

передачи рейфнеру. 

Между тем на всем протяжении предварительного след- 

ствия Майлибаев утверждал, что 10 руб. он занял у неизвест- 

ного ему студента-заочника (лл. 46, 57, 85, 89). 

таким образом, показания Майлибаева вызывают осно- 

вательные сомнения как по их внутренней противоречивости, 

так и по отсутствию убедительных подтверждений его ссылок 

на источники средств. 

С учетом дефектности доказательств вины рейфнера и 

наличия оснований подозревать, что все обвинение создано 

Алиевым с целью мести за причиненный ему рейфнером 

вред, дело требовало тщательной и всесторонней проверки. 

Суд отказался от такой проверки. Все ходатайства, заяв- 

ленные подсудимым и защитой о вызове свидетелей и истре- 

бовании документов для оценки личности Алиева и его по- 

казаний, о допросе Мирошникова и Маляриса для выяснения 

характера отношений Алиева и трегубовой, о допросе Горде- 

нина и бранина для проверки основательности ссылок на них 

Майлибаева и другие, были отклонены судом, несмотря на их 

существенное значение для дела. 

поэтому не вызывает удивления тот факт, что свыше пя- 

тидесяти студентов и преподавателей института обратились 

в прокуратуру рСФСр и органы печати с письмом, в котором 

выражали мнение о предвзятости следствия и суда и необхо- 

159

димости более тщательного исследования дела (лл. 483, 505). 

Этот общественный протест против приговора отражает его 

действительные недостатки и неубедительность. 

по изложенным причинам прошу проверить дело рейф- 

нера в порядке надзора и опротестовать приговор.

Адвокат С. Ария

по настоящей жалобе председателем Верховного Суда рСФСр 

был принесен протест в президиум Мосгорсуда, по которому при- 

говор был изменен, рейфнер освобожден от дальнейшего отбытия 

наказания. 

председателю 

Верховного Суда рСФСр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора   

по делу Колышницына В. Н. (убийство)

Колышницын был осужден к смертной казни за убийство 

гр. Кытманова и покушение на убийство своей жены из хули- 

ганских побуждений. 

Верховным Судом рСФСр в приговор были внесены суще- 

ственные изменения: преступления Колышницына признаны 

совершенными из ревности, квалифицированы по пункту «з» 

статьи 102 УК, наказание избрано в виде 15 лет заключения. 

Утверждения защиты о неосновательности осуждения Колыш- 

ницына за покушение на убийство жены были отклонены 

Верховным Судом. 

К настоящему времени Колышницын отбыл в заключении 

около 6 лет. по имеющимся сведениям, поведение его в тече- 

ние всего этого срока в итК было безупречным. положитель- 

ными были и данные о его личности к моменту преступления. 

В кассационном определении, в частности, отмечались его 

160

«многолетняя трудовая деятельность и положительные ха- 

рактеристики». В определении указано далее: 

«Колышницын за добросовестное отношение к ра- 

боте имеет ряд поощрений, является членом народной 

дружины, агитатором, избирался членом совета ВОир, 

являлся ударником коммунистического труда». 

Все это позволяет защите возобновить просьбу об исклю- 

чении из приговора ошибочного осуждения Колышницына за 

посягательство на жизнь жены и, соответственно, о квалифи- 

кации убийства гр-на Кытманова по статье 103 УК рСФСр8.

Обстоятельства преступления

причины преступления были неверно освещены в приго- 

воре: суд исказил их, чтобы обосновать свое утверждение о 

хулиганских наклонностях подсудимого. Верховный Суд рСФСр 

исправил эту ошибку, справедливо указав на совершенно 

иные причины, повлекшие преступление. 

действительно, из материалов дела видно, что Колышни- 

цын, дружно прожив в браке с потерпевшей около 20 лет, в 

последние годы ссорился с женой из-за неправильного, по 

его мнению, воспитания дочери, которая не желала учиться, 

проявляла непослушание. 

В начале 1969 года супруги разошлись и стали жить на 

разных квартирах. Колышницын мучительно переживал свое 

одиночество, продолжал любить жену и просил ее не спешить 

с выходом замуж. «Сам осужденный пояснил, — пишет Вер- 

ховный Суд в определении, — что хотя брак между ними был 

расторгнут... он не терял надежды на восстановление супру- 

жеских отношений и неоднократно предлагал это потерпев- 

шей» (л. 2 текста). на этой почве Колышницын ревновал жену 

ко всем мужчинам, которые могли бы помешать восстанов- 

лению его семьи. «Чувство ревности постоянно преследова- 

ло осужденного», — пишет Верховный Суд.

пункт «з» статьи 102 УК предусматривал ответственность за соверше- 

ние умышленного убийства двух или более лиц. Этот отягчающий вину 

признак применялся также и в случаях совершения убийства одного че- 

ловека и покушения на жизнь другого, как это видно из конструкции об- 

винения по данному делу. (Прим. ред.) 

161

В августе 1969 года состоялась свадьба дочери Колыш- 

ницына, на которую был приглашен и осужденный. Вернув- 

шись домой, он заподозрил, что присутствовавший на свадь- 

бе Кытманов и является претендентом на руку его бывшей 

жены. Взяв топор, Колышницын вернулся во двор дома, где 

происходила свадьба. после того как гости разошлись, Ко- 

лышницын увидел в полутьме двора свою жену и Кытманова, 

близко стоявших друг подле друга. подбежав, Колышницын 

нанес топором смертельное ранение Кытманову, а затем лег- 

ко ранил жену. 

по изложенным ниже основаниям защита оспаривает ви- 

новность Колышницына в умысле лишить жизни жену.

Основания обжалования 

I

В приговоре действия Колышницына в отношении жены 

описаны следующим образом: 

«Когда потерпевшая Колышницына закричала о по- 

мощи, подсудимый с поднятым в руке топором набро- 

сился на нее и с целью убийства пытался нанести ей 

сильный удар топором по голове. Колышницына успела 

вовремя схватить его за руки, отвела их в сторону и 

уклонилась от удара, в результате чего не было нанесено 

смертельного ранения и ей обухом слегка задело левую 

часть головы и углом лезвия порезало левое плечо». 

В определении Верховного Суда рСФСр содержится по- 

добное же описание. 

«...он пытался ударить по голове топором Колышни- 

цыну, но она схватила его за руки и получила лишь не- 

значительные травмы головы и плеча». 

если бы такой характер действий осужденного (нападе- 

ние, замах топором, нанесение удара в голову потерпевшей) 

подтверждался по делу, защита не имела бы никаких основа- 

ний оспаривать оценку поведения осужденного как покуше- 

ния на убийство жены. Однако описание это, принятое только 

по последнему варианту показаний потерпевшей, опроверга- 

ется материалами дела. 

162

Как утверждал Колышницын, он не нападал на жену: по- 

сле нанесения им ударов Кытманову жена схватила его сзади  

за  туловище,  и  он,  чтобы  освободиться  от  этого  захвата,  

толкнул ее топором в руку и, вырвавшись, тут же убежал 

(лл. 226, 348). 

Объективные данные дела полностью подтверждают эти 

показания осужденного. 

а) Свидетель Галышева показывала: 

«В этот момент (после ударов по Кытманову) жен- 

щина мужчину в плаще со стороны спины обхватила в  

обхват руками и мужчина через плечо имевшимся у него 

предметом нанес ей удар »(л. 76). 

б) потерпевшая Колышницына на предварительном след- 

ствии показывала следующее: 

«я не помню, с какой стороны схватила Колышни- 

цына, сбоку или  сзади, но, почувствовав удар обухом, 

отпустила, и он от меня вырвался и убежал» (л. 119). 

в) Судебно-медицинской экспертизой установлено у по- 

терпевшей легкое, без расстройства здоровья, повреждение 

руки (верхней трети плеча), не установлено каких-либо при- 

знаков травмы головы, на которую ссылаются и суд, и касса- 

ционная инстанция (акт СМЭ, л. 34). 

таким образом, эти объективные доказательства опровер- 

гают все указанные в приговоре признаки покушения на убий- 

ство потерпевшей: 

— Колышницын не нападал на жену (что явствует из ее же 

показаний о том, что она схватила его «сбоку или сзади», и 

из показаний Галышевой о том, что она схватила его «со сто- 

роны спины»); 

— он не наносил ей удара в голову (никаких признаков 

подобного удара не обнаружено); 

— он не стремился убить жену (поскольку после незначи- 

тельного ранения в руку «вырвался и убежал»). 

Осуждение Колышницына за попытку убийства жены при 

таких данных о его действиях может быть объяснено только 

стремлением суда вопреки обстоятельствам дела отягчить 

163

квалификацию преступления для применения исключитель- 

ной меры наказания.

II

не располагая доказательствами, которые подтверждали 

бы покушение на убийство потерпевшей, суд мотивировал 

приговор рядом рассуждений, не выдерживающих даже по- 

верхностной критики. 

Суд указывает: 

«то обстоятельство, что подсудимый нанес потер- 

певшей только один удар и не предпринял дальнейших 

попыток к доведению преступления до конца, вовсе не 

свидетельствует об отсутствии у него умысла на убий- 

ство, так как и этого одного удара было достаточно для  

наступления смертельного исхода» (л. 4 текста, абзац 6). 

таким образом, по логике приговора отказ Колышницына 

от причинения жене иных травм был вызван достаточностью 

для ее смерти одного незначительного пореза руки. 

Ошибочность этого довода не требует комментариев, по- 

скольку отсутствие в подобной травме какой-либо угрозы 

жизни потерпевшей вполне очевидно, не говоря уже о «до- 

статочности» такого пореза для ее убийства. Зная, что ника- 

ких иных травм он жене не причинил, Колышницын убежал с 

места происшествия, так как не имел умысла на причинение 

более серьезных ранений жене. 

Вступая в противоречие с приведенным выше утвержде- 

нием о причинах ухода с места происшествия, суд пишет в 

приговоре, что покушение не было доведено Колышницыным 

до конца по «независящим от него» причинам: ввиду мер са- 

мозащиты потерпевшей и появления бегущих к ней людей 

(л. 4 текста, абзац 6). 

Это утверждение не соответствует материалам дела. из 

показаний свидетелей рыжковой и Галышевой (лл. 76 и 86) 

вытекает, что они, единственные находившиеся во дворе люди, 

после крика потерпевшей бросились бежать от нее в дом, а не 

к ней, то есть оставили Колышницына наедине с потерпевшей. 

Что же касается «мер самозащиты» потерпевшей от Ко- 

лышницына, вооруженного топором с длинной рукоятью, то 

164

действенность подобной самозащиты была достаточно четко 

опровергнута показаниями самой потерпевшей, которая дваж- 

ды указывала: 

«Он имел возможность убить меня» (л. 233). 

«Убить меня он имел возможность» (л. 354). 

изложенный краткий анализ позволяет сделать вывод о 

несостоятельности мотивов приговора в этой части. 

необходимо учитывать также, что поступки Колышницы- 

на как в период, предшествовавший преступлению, так и в 

момент его совершения диктовались болезненно владевшей 

им навязчивой идеей: восстановить супружеский союз с же- 

ной. Устранение соперника совпадало с этой целью, а убий- 

ство потерпевшей было полностью несовместимо с нею. 

приведенные соображения позволяют защите утверждать, 

что для осуждения Колышницына за покушение на убийство  

жены оснований не имелось. 

из материалов дела видно, что потерпевшая пыталась 

пресечь нападение Колышницына на гр. Кытманова. В связи 

с этим Колышницын и нанес ей удар, причинивший легкую 

травму плеча, после чего вырвался и убежал. 

исправляя ошибку в квалификации по аналогичному с 

настоящим делу бутырева, Верховный Суд рСФСр указал, 

что подобные действия надлежит квалифицировать не по  

статье 102, а по части 2 статьи 193 УК РСФСР9. (См.: бюлле- 

тень Верховного Суда рСФСр. 1975. № 4. С. 7.) 

поэтому прошу в порядке статьи 371 УпК рСФСр опроте- 

стовать приговор и кассационное определение на предмет: 

— переквалификации действий Колышницына в отноше- 

нии потерпевшей на часть 2 статьи 193 УК рСФСр, 

— а также соответственно — о квалификации совершен- 

ного им убийства Кытманова по статье 103 УК рСФСр с 

определением наказания в рамках санкции этого закона.

Адвокат С. Ария

Статья 193 часть 2 УК рСФСр предусматривает, в частности, нанесение 

легкого телесного повреждения гражданину в связи с его участием в пре- 

дупреждении, пресечении преступления. (Прим. ред.) 

165

настоящая жалоба была по протесту удовлетворена президиу- 

мом Верховного Суда рСФСр полностью. 

прокурору 

Украинской ССр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора   

по делу Хромчика А. М. (изуверская секта)   

1984 год

настоящее дело было возбуждено прокуратурой Харь- 

ковской области по статье 209 УК УССр (организация изу- 

верской секты) ввиду обнаружения при обыске в квартире, 

где проживал с семьей Хромчик, видеомагнитофона и 47 кас- 

сет с видеофильмами заграничного производства. 

проведенным расследованием было установлено, что из 

числа имевшихся у Хромчика видеофильмов четыре — «бар- 

хатные руки» (комедия с участием А. Челентано), «рокки» (о 

профессиональном боксе), «Укрощение строптивого» и «Али- 

баба» (последние два известны, так как шли на экранах в 

СССр) — просмотрели у Хромчика в разное время его знако- 

мые рыжиков и супруги причинины. 

Фактов просмотра у Хромчика иных фильмов, а также 

иных лиц, смотревших фильмы, в ходе следствия установ- 

лено не было. 

Облпрокуратурой была сформирована «комплексная» эк- 

спертная комиссия, которая дала заключение, что как при- 

надлежащие Хромчику фильмы, так и вообще все фильмы 

зарубежного (буржуазного) происхождения являются вред- 

ными для советского зрителя и должны рассматриваться как 

орудие идеологической диверсии. 

на этом основании Хромчику и было предъявлено обви- 

нение в том, что он в течение 1983 года показал причининым 

166

и рыжикову указанные выше четыре фильма. Эти его дейст- 

вия были квалифицированы как организация и руководство 

группой, «под иным предлогом» (каким именно, в обвинении 

не уточнялось) причиняющей вред здоровью граждан и по- 

сягающей на право отдыха. 

при вынесении приговора суд изменил формулировку об- 

винения: из него были исключены ссылки на конкретные 

фильмы, показанные Хромчиком знакомым, а также пере- 

чень конкретных лиц, смотревших у него «вредные» фильмы. 

по приговору Хромчик осужден за то, что он приобрел видео- 

магнитофон, 47 кассет с заграничными фильмами и демон- 

стрировал их (кому — не указано). 

В таком виде это новое обвинение было признано дока- 

занным и содержащим состав статьи 209 УК. 

Областным судом приговор оставлен без изменения (по 

имеющимся сведениям, один из членов кассационного соста- 

ва приобщил особое мнение, содержание которого защите 

неизвестно…). 

приговор по делу не может быть назван правосудным, он 

не имеет ни законного, ни доказательственного основания 

и облечен в форму, напоминающую решения Особого сове- 

щания, недопустимую для процессуального акта сегодняш- 

него дня. 

Эти утверждения защиты опираются на следующие до- 

воды.

I. Отсутствие признаков состава статьи 209 УК УССР   

в действиях Хромчика

диспозиция статьи 209 УК предусматривает следующие 

признаки состава преступления: 

— организация группы или руководство ею, 

— деятельность этой группы, 

— причинение деятельностью группы указанного в зако- 

не конкретного вреда гражданам. 

ни один из этих признаков в действиях Хромчика не уста- 

новлен.

1. «Организация группы — разъясняет пункт 3 коммента- 

рия к статье 209 — предполагает действия, направленные на 

создание такого объединения... вербовку участников... раз- 

167

работку плана» и т. д. (научно-практический комментарий. 

Уголовный кодекс Украинской ССр. Киев: политиздат, 1978). 

«под руководством группой следует понимать активную 

деятельность лица, объединяющего усилия ее участников...» 

(там же. п. 4). 

Однако ни организующих, ни руководящих действий Хром- 

чика, направленных на просмотр фильмов, не выявлено. Смо- 

тревшие их лица случайно, по своей инициативе зашли к 

Хромчику, присоединились к нему при просмотре кассеты, а 

после просмотра не получили от него приглашения прийти 

снова с этой целью. 

Свидетель причинин показал: 

«пошли с женой к брату в гости и по дороге зашли к 

Хромчику. Хромчик смотрел фильм с участием Челен- 

тано. Мы тоже его просмотрели... — отрывок “бархат- 

ные руки”. Хромчик, после того как ушли, не приглашал 

к себе в дом. Смотрели добровольно, Хромчик не на- 

стаивал» (лл. 227, 228). 

такие же показания дали он и его жена на предваритель- 

ном следствии (лл. 24, 41, 154). 

Свидетель рыжиков показал: 

«Хромчик мой знакомый... я пришел проведать 

его — он смотрел “Укрощение строптивого”. Второй раз 

я пришел — он смотрел “бархатные руки”. “рокки” я 

смотрел несколько минут, видел один бой. Хромчик не 

приглашал для просмотра. Смотрел я добровольно. “рок- 

ки” разоблачает нравы буржуазного общества, вызыва- 

ет чувство отвращения к нему. наш спорт на этом фоне 

выглядит лучше и выше» (лл. 229, 230). 

В показаниях этих лиц нет и намека на организующие и 

руководящие действия Хромчика.

2. Состав группы, деятельностью которой якобы руково- 

дил Хромчик, в приговоре не указан. Видимо, имеются в виду 

те же свидетели — причинины и рыжиков. 

Упомянутый в формуле обвинения гр-н Овсянников ю. В. 

к составу преступной группы отнесен быть не может, так как 

168

роль его в «деятельности» ограничилась тем, что он как теле- 

визионный мастер настраивал у Хромчика телевизор и взял 

у него для просмотра известный мультфильм «ну, погоди!» 

(см. его показания на л. 105). 

Что касается свидетелей причининых и рыжикова, то опи- 

санное ими пассивное созерцание фильмов не может быть 

приравнено к «деятельности группы», указанной в законе.

3.  Из  числа вредных последствий деятельности группы 

Хромчику вменяется вред здоровью граждан и посягатель- 

ство на их конституционное право отдыха (см. мотивировку 

квалификации по приговору и формулу обвинения). 

В чем именно выразился вред здоровью граждан причи- 

ниных и. А. и А. н., а также рыжикова В. и. от просмотра ука- 

занных ими фильмов, в приговоре не сообщается и на дока- 

зательства такого вреда ссылок нет. 

Упомянутые лица на подобный вред в своих показаниях 

не жаловались, а причинин пояснил: «От просмотра никакого 

вреда я не ощущал» (л. 228). 

Ввиду того, что состав статьи 209 УК предусматривает 

действия, реально повлекшие вред здоровью, а также вы- 

звавшие такие последствия (п. 6 комментария к ст. 209 УК), 

защита обратилась к суду с ходатайством о назначении соот- 

ветствующей экспертизы лиц, смотревших видеофильмы у 

Хромчика (л. 210). 

Суд безмотивно отказал в такой проверке (л. 211), пред- 

видя ее исход. 

В результате никаких доказательств причинения Хромчи- 

ком вреда физическому или психическому здоровью каких- 

либо граждан в деле нет.

4.  посягательство на конституционное право отдыха 

граждан, в котором обвинен Хромчик, предполагает активные 

действия виновного, выражающиеся в запрещении пользо- 

ваться этим правом или в агитации против его использования 

(см. там же п. 6 комментария к ст. 209 УК). 

из приведенных выше показаний причининых и рыжико- 

ва следует, что никаких запретов или предложений в их адрес 

со стороны Хромчика не имело места, что просмотр носил 

169

добровольный характер и к продолжению его Хромчик их не 

призывал. 

Что имел в виду суд, ссылаясь на ущемление права на 

отдых этих лиц, понять из приговора невозможно. 

таким образом, в действиях Хромчика нет ни одного эле- 

мента состава статьи 209 УК УССр. 

изложенное позволяет сделать вывод, что органы обви- 

нения и суд сочли возможным пренебречь волей законодате- 

ля и осудить Хромчика исходя не из буквы закона, а из своего 

личного представления о социальной опасности его действий. 

подобное использование уголовного закона вопреки его 

тексту представляет собой попытку восстановить в советском 

уголовном праве порочный метод аналогии, давно отвергну- 

тый законодателем (см. комментарий к ст. 3 УК УССр). 

не действия Хромчика, а обвинение и приговор, противо- 

речащие и закону, и здравому смыслу, наносят подлинный 

вред интересам государства, дискредитируя правосудие и 

законность.

II. Несостоятельность общих оценок видеофильмов,   

показ которых вменяется Хромчику

В предъявленном Хромчику обвинении содержались ссыл- 

ки на его конкретные действия, послужившие основанием 

для вменения ему вреда здоровью граждан причининых, ры- 

жикова, Овсянникова «и других», а также нарушения им пра- 

ва на отдых этих лиц путем показа названных в обвинении 

фильмов. 

Как отмечено выше, описывая в приговоре установлен- 

ные судом действия Хромчика, суд исключил из обвинения 

ссылки на конкретные действия и ограничился общей оценкой 

принадлежавших осужденному видеофильмов как вредных 

вообще и особенно для молодежи... В результате изложенное 

в приговоре обвинение оказалось полностью лишенным фак- 

тического основания: ни даты демонстрации фильмов, ни их 

наименования, ни лица, смотревшие их, в описательной части 

приговора не указаны, что лишает приговор конкретности. 

Однако, судя по ссылкам на показания подсудимого и 

свидетелей, можно догадаться, что Хромчик осужден за по- 

170

каз причининым, рыжикову и Овсянникову (иные лица в фор- 

муле обвинения не упоминались) заграничных фильмов «бар- 

хатные руки», «Укрощение строптивого», «рокки», «Али-баба 

и сорок разбойников». 

наличие у Хромчика всех остальных видеокассет ему 

вменяться не может, так как приобретение и хранение подоб- 

ных предметов каким-либо законом не карается. 

есть основания полагать поэтому (прямо это в приговоре 

не указано), что именно показ перечисленных четырех филь- 

мов и повлек за собой, по мнению суда, причинение идеоло- 

гического (?) вреда. 

С подобной оценкой нельзя согласиться за отсутствием у 

нее достаточных оснований в деле. 

Фильмы «Укрощение строптивого» и «Али-баба» находи- 

лись в прокате, и потому ссылка на их вредность нелепа: они 

апробированы уполномоченными на то госорганами для по- 

каза на широком советском экране. (Справка Союзкинопро- 

ката представлена кассационной инстанции.) 

Фильмы «бархатные руки» и «рокки» для проката в СССр 

не приобретались, но их оценка как «орудия идеологической 

диверсии» неосновательна. 

единственным основанием для утверждения о вредности 

этих двух фильмов послужила проведенная на предваритель- 

ном следствии комплексная экспертиза. 

Она именуется в приговоре «искусствоведческой», хотя 

ни в постановлении о ее назначении (л. 42), ни в акте самой 

экспертизы (л. 45) она таковой вполне основательно не име- 

новалась: в ее составе не было ни одного искусствоведа или 

киноведа. 

проведение экспертизы было поручено юристу (хотя пра- 

вовые вопросы относятся к исключительной компетенции ор- 

ганов правосудия и перепоручать их разрешение экспертам 

нельзя — см. п. II постановления пленума Верховного Суда 

СССр от 16 марта 1971 года «О судебной экспертизе по уго- 

ловным делам»); психотерапевту (хотя ни внутренние болез- 

ни, ни их лечение психометодами по делу не обсуждаются); 

преподавателю этики, науки о нравственности (хотя показ 

порнографических фильмов Хромчику не вменяется); препо- 

171

давателю истории КпСС (хотя вопросы истории партии в 

фильмах не затрагиваются). 

таким образом, ни один из членов экспертной комиссии 

не обладал специальными познаниями, необходимыми для 

эстетической научной оценки кинофильмов «бархатные руки» 

и «рокки». Согласившись рецензировать фильмы, члены столь 

странно подобранной комиссии взялись за чуждое им дело. 

Соответственно, во вводной части акта экспертизы из- 

ложены расплывчатые общие рассуждения авторов об идео- 

логической диверсии империализма, о фильмах, в которых 

искажается политика КпСС и Советского государства, и о 

вредности для советского народа всей буржуазной кинопро- 

дукции вообще. С этой позиции и приступают затем эксперты 

к оценке видеофильмов, принадлежащих Хромчику. 

не входя в обсуждение правильности этой исходной по- 

зиции (защита считает ее проявлением неквалифицирован- 

ности экспертов, так как среди фильмов западного производ- 

ства встречаются и шедевры мирового искусства, и фильмы 

прогрессивных режиссеров, разоблачающих нравы буржуаз- 

ного общества, и просто развлекательные детективы, постоян- 

но закупаемые СССр для широкого показа в стране), следует 

отметить, что даже эта общая позиция была затем искажена 

следователем при составлении обвинительного заключения. 

из текста вводной части экспертизы прямо следовало, что 

содержащиеся в ней характеристики отнесены к кинопродук- 

ции Запада вообще. Органы обвинения же, недобросовестно 

исказив текст этой части экспертизы, привязали ее именно к 

принадлежащим Хромчику видеофильмам, что выявляется 

сравнением текстов. 

то же самое повторил затем и суд в приговоре, наделив 

все видеофильмы Хромчика свойствами, противоречащими 

правовой квалификации по делу. 

Что касается оценок вреда, наносимого двумя фильмами, 

показ которых вменялся Хромчику, то эксперты усмотрели в 

одном из них («бархатные руки») «уроки изощренных мето- 

дов воровства», «рекламу насилия, разврат, аморализм, воз- 

буждение сексуальных переживаний», а в другом («рокки») — 

«элементы расизма, садизм, нагнетание массового психоза». 

172

Характерно, что, ссылаясь на мнение «экспертов», суд 

умалчивает о том, подтвердились ли их оценки при просмо- 

тре указанных двух фильмов в ходе судебного следствия. 

Этот пробел приговора не случаен: просмотр фильмов опро- 

верг беспочвенные утверждения экспертов. В частности, в 

фильме «рокки» нет и следа расизма, так как противник рок- 

ки в первом бою белый, а во втором — и секунданты его и 

тренер — негры, изображенные с симпатией. К тому же ви- 

деокассета содержит не фильм, а лишь его третью серию. 

просмотр фильма «бархатные руки» позволил убедиться, 

что этот фильм является примитивной кинокомедией, одно- 

типной с остальными фильмами А. Челентано, прошедшими 

по экранам СССр, — «блеф», «Укрощение строптивого» и др. 

Оценка экспертов опровергается не только просмотром 

этих фильмов, но и мнением специалистов. 

так, суду были представлены отзывы об этих фильмах 

видных деятелей советского искусства С. бондарчука и М. Ма- 

гомаева. 

Особого внимания заслуживает отзыв С. бондарчука — 

крупнейшего советского кинорежиссера, народного артиста 

СССр, лауреата ленинской и Государственной премий, Героя 

Социалистического труда, профессора, то есть специалиста, 

компетентность которого в оценке идеологической направ- 

ленности и содержания кинофильмов бесспорна. 

В своем отзыве С. бондарчук указывает, что «бархатные 

руки», как и «Укрощение строптивого» с Челентано в главной 

роли, 

«веселые кинокомедии, в которых явно просматривает- 

ся ирония, а подчас сатира на буржуазные нравы... Что 

касается “рокки”, то правая американская пресса при- 

няла его буквально в штыки, потому что Сильвестр Стал- 

лоне обнажил в ленте всю неприглядную подноготную 

профессионального спорта. Жанр “рокки” — социаль- 

ная драма, скорее — трагедия человека, живущего в 

условиях капиталистического общества» (л. 214). 

(именно такое полезное по идеологическому воздейст- 

вию впечатление осталось от просмотра «рокки» и у свидете- 

ля рыжикова — см. его показания на л. 230.) 

173

народный артист СССр М. Магомаев в отзыве об этих 

фильмах отмечает, что Челентано — член Общества итало- 

советской дружбы, а его фильм «бархатные руки» — развле- 

кательная кинокомедия. «рокки» «...разоблачает американ- 

ский образ жизни» и потому «фильм почти не идет в США» 

(л. 215). 

таким образом, оценки подлинных авторитетов в области 

искусства не просто расходятся с «экспертизой» по делу, но 

и противоположны ее суждениям. 

Суду были представлены для ознакомления также публи- 

кации об указанных двух фильмах в советской прессе — жур- 

налах «Советский экран» № 11 за 1984 год и «искусство 

кино» № 7 за 1978 год. В первом из них сообщается, что Че- 

лентано — популярнейший у итальянского народа киноактер, 

участник XIII Московского кинофестиваля, а его кинокомедии 

«Укрощение строптивого» и «бархатные руки» преследуют 

«лишь одну цель — рассмешить зрителя любым способом» 

(стр. 22 журнала). 

Во втором (стр. 143 журнала) — фильм «рокки» именуется 

«ловко, не без юмора и трогательности скроенной лентой». 

Авторы этих публикаций, советские кинокритики, не усмо- 

трели в обоих фильмах тех вредных свойств «орудий идеоло- 

гической диверсии», которыми наделили их эксперты по делу. 

Суд ознакомился с этими публикациями. прокурор от оз- 

накомления с ними отказался... 

причины, по которым суд не согласился с опровергающи- 

ми экспертизу оценками фильмов «рокки» и «бархатные ру- 

ки» со стороны советских критиков, в приговоре не указаны. 

Отзывы С. бондарчука и М. Магомаева суд отклонил по 

той причине, что они не облечены в форму экспертизы и по- 

тому якобы доказательной силы не имеют. 

Между тем, согласно статье 65 УпК УССр, доказатель- 

ствами в уголовном процессе признаются не только заключе- 

ния экспертов, но и «иные документы». Отзывы С. бондарчу- 

ка и М. Магомаева были официально запрошены защитой в 

порядке, установленном статьей 6 Закона об адвокатуре в 

СССр, а ответы на них являются официальными документа- 

ми киностудии «Мосфильм» и депутата Верховного Совета 

174

союзной республики. поэтому суд был обязан дать оценку су- 

щества этих документов, а не ограничиваться формальным и 

процессуально ошибочным отказом принять их во внимание. 

изложенное позволяет утверждать, что описание общего 

вреда, якобы причиненного зрителям просмотром у Хромчи- 

ка фильмов «рокки» и «бархатные руки», лишено по делу 

серьезного основания и опирается лишь на мнение некомпе- 

тентных лиц.

III. процессуальные нарушения

расследование и рассмотрение дела сопровождались 

также и серьезными нарушениями процессуальных гарантий.

1. Обыски в квартирах Хромчика и родных его жены были 

произведены на основании постановления о выделении из 

дела гр. Каретникова материалов в отношении лиц, распро- 

странявших порнографические фильмы. В числе этих лиц 

Хромчик не значился, фамилия его была вписана затем в ко- 

пию этого постановления без оговорок — то есть специально 

для создания видимости основания к обыскам (лл. 2, 3, 12). 

тем самым была нарушена статья 177 УпК УССр и ста- 

тья 55 Конституции СССр, гарантирующая неприкосновен- 

ность жилища граждан от произвольного вторжения.

2.  С  постановлением о назначении экспертизы видео- 

фильмов Хромчик был ознакомлен лишь в день окончания 

следствия, через полтора месяца после ее окончания (л. 44). 

тем самым Хромчик был лишен гарантированного ста- 

тьей 197 УпК УССр права отвода экспертов, предложения 

своих кандидатур, дачи объяснений и постановки вопросов.

3. постановлением о предании суду дело было решено 

рассматривать в открытом судебном заседании. 

Вопреки этому постановлению и требованиям статьи 20 

УпК УССр, дело по предложению прокурора рассматрива- 

лось в закрытом заседании. тем самым был без оснований, 

перечисленных в законе, нарушен принцип гласности пра- 

восудия.

4. Ходатайство защиты о проведении искусствоведческой 

и медико-психологической экспертиз, а также об уточнении 

сведений по поводу научной специализации членов комплекс- 

175

ной комиссии было отклонено судом, несмотря на существен- 

ность для дела этих вопросов.

5. Выше отмечалась трудность анализа приговора ввиду 

отсутствия в нем указаний на установленные судом конкрет- 

ные факты, вменяемые осужденному. 

Этот дефект нарушает требования статьи 334 УпК УССр, 

превращая приговор из процессуального акта в бессодержа- 

тельную декларацию.

6. при назначении наказания в виде обязательного при- 

влечения к труду не учтено наличие у осужденного заболева- 

ний почек и желудка (л. 126), вопреки разъяснениям пункта 3 

постановления пленума Верховного Суда СССр от 23 дека- 

бря 1970 года № 14 с последующими изменениями. 

привлекает внимание, что откровенное и вполне очевид- 

ное беззаконие, допущенное в отношении Хромчика, совер- 

шено по инициативе прокуратуры, то есть того именно органа, 

которому государством поручен надзор за точным соблюде- 

нием буквального текста законов «вопреки каким бы то ни 

было местным и ведомственным влияниям» (ст. 4 Закона о 

прокуратуре СССр от 30 ноября 1979 года). 

подобная деятельность прокуратуры Харьковской обла- 

сти не имеет ничего общего с правоохранительной функцией. 

Считая нетерпимым допущенное по делу грубое наруше- 

ние принципа законности, прошу: 

а) проверить дело в порядке надзора, включая и просмотр 

вменявшихся Хромчику фильмов «бархатные руки» и «рокки»; 

б) приостановить исполнение приговора; 

в) опротестовать приговор для его отмены и прекраще- 

ния дела за отсутствием состава преступления.

Адвокат С. Ария

прокуратура УССр в проверке дела по жалобе отказала. по 

протесту Генерального прокурора СССр приговор был отменен и 

дело прекращено пленумом Верховного Суда УССр.

Клиническая абсурдность дела Хромчика частично оправдыва- 

лась тем, что оно явилось одним из проявлений кампании по борь- 

бе  с  проникновением  западной  кинопродукции,  проводившейся  

партийными органами Украины. 

176

Генеральному прокурору СССр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора по делу Валентины Малявиной   

(убийство или самоубийство?)

Малявина, актриса «Мосфильма», признана виновной в 

убийстве актера-вахтанговца Жданько С. А. в 1978 году и 

осуждена к 9 годам лишения свободы. 

Она отбывает наказание, и, по имеющимся сведениям, 

поведение ее примерное. 

изучение материалов дела приводит к выводу об оши- 

бочности приговора, решившего судьбу талантливой актрисы.

Обстоятельства дела

Жданько и Малявина состояли около двух лет в фактиче- 

ских брачных отношениях и проживали в принадлежавшей 

Жданько комнате коммунальной квартиры. 

13 апреля 1978 года в 21 час 30 мин. Малявина по теле- 

фону вызвала «Скорую помощь», сообщив о нанесении 

Жданько себе ножевого ранения в грудь. 

прибывшему на место врачу «скорой» Малявина объяс- 

нила, что она выпила вина «Гурджаани», из-за чего Жданько 

нанес себе ножевое ранение (показания врача поташнико- 

ва — л. 24 т. 1). 

Врач констатировал смерть Жданько. Услышав это, Ма- 

лявина схватила нож и пыталась покончить с собой. «Взявши 

нож за лезвие двумя руками, — показал врач, — она нанесла 

себе удар в область груди или живота, послышался глухой 

удар о что-то, я подскочил, выбил нож и схватил ее за руки... 

до случившегося ее руки не были порезаны, а после удара 

ножом в себя она порезала пальцы на обеих руках» (л. 50 т. 3). 

В квартиру пришли проскурин (приятель Жданько), евге- 

ний Симонов (сосед) и другие лица. находившаяся в истери- 

ческом состоянии Малявина поочередно винила то себя, то 

проскурина, то руководство театра в том, что Жданько был 

доведен до самоубийства (св. Малукова, л. 37 т. 1). 

177

Затем Малявина была доставлена в институт им. Скли- 

фосовского для наложения швов на порезы пальцев, а отту- 

да — в отделение милиции, где около 3 часов ночи была 

опрошена зам. прокурора района Кондрашевым. Она рыдала 

и продолжала винить себя в гибели Жданько. ничего связно- 

го она рассказать не смогла. 

Столь же бессвязными были ее попытки рассказать о 

происшедшем у Симоновых, в квартиру которых ее привел из 

милиции проскурин. Однако смысл ее объяснений сводился 

к тому, что она, войдя из кухни в комнату, застала Жданько с 

раной в груди (св. рунова, л. 80 т. 3). 

В последующие дни Малявина вместе с матерью Ждань- 

ко сопровождала гроб с его телом в г. Черепаново и участво- 

вала в похоронах и поминках. 

Впервые она была допрошена следователем Мишиным в 

присутствии судебно-медицинского эксперта быкова 17 апре- 

ля 1978 года. допрос неофициально записывался на магни- 

тофоне. 

«Малявина сильно рыдала, многие слова были не- 

понятны, — показывал позже практикант прокуратуры 

Звягин, прослушивавший пленку, — запись воспроиз- 

водила какие-то куски. Малявиной не удалось говорить 

слитным слогом» (л. 43 т. 5). 

по утверждению следователя Мишина, во время этого 

допроса Малявина заявила, что Жданько убила она, но на 

предложение показать, как именно, пояснила, что убила его 

морально (л. 136 т. 2). 

Аналогичные показания об этом допросе дал и эксперт 

быков (л. 172 т. 2). 

протокол допроса составлен не был. неофициальная 

звукозапись его за годы следствия была утрачена в проку- 

ратуре. 

на следующий день, 18 апреля 1978 года, Малявина была 

снова допрошена следователем. Она показала, что вечером 

13 апреля между нею и Жданько произошла размолвка. при- 

чиной ее послужило то, что Жданько, сильно захмелев во 

время выпивки с проскуриным, после ухода последнего по- 

178

желал продолжить выпивку в ресторане, чему она воспроти- 

вилась. Жданько не обратил внимания на ее уговоры и начал 

одеваться. тогда она демонстративно открыла ножом бутыл- 

ку сухого вина «Гурджаани», купленного ему в дорогу, и от- 

пила из нее более стакана. по особенностям их отношений 

этот поступок имел для Жданько особое, «чудовищное» 

(выражение Малявиной) значение. Она выбежала на кухню 

поплакать, а вернувшись через несколько минут, застала 

Жданько раненным в грудь и сползающим с кресла на пол. 

Она пыталась помочь ему, зажимая рану руками, а затем вы- 

звала «Скорую помощь». Считает, что своим поступком тол- 

кнула его на этот шаг (л. 6 т. 1). 

такие же показания о событиях вечера 13 апреля 1978 го- 

да Малявина давала затем на всем протяжении следствия. 

Она утверждала также, что Жданько не имел намерения по- 

кончить с собой, силу удара и его гибельные последствия она 

относила за счет взрывного характера Жданько и его сильно- 

го опьянения (лл. 32 т. 1, 73 т. 5 и др.). 

при вскрытии тела Жданько у него установлено единич- 

ное проникающее колото-резаное ранение грудной клетки. 

иных повреждений или признаков обороны (порезов рук и 

т. п.) обнаружено не было. Установлена была также средняя 

степень опьянения перед смертью. 

Опросом соседей по квартире сведений о скандале, о 

шуме из комнаты Жданько получено не было. 

по совпадающим заключениям судебно-медицинской и 

медико-криминалистической экспертиз возможность причине- 

ния раны Жданько собственной рукой подтверждалась (лл. 90 

и 92 т. 1). 

была проведена также посмертная судебно-психиатриче- 

ская экспертиза, которая не обнаружила в данных о Жданько 

признаков психического заболевания («психотических рас- 

стройств»). В то же время экспертиза отметила у Жданько 

«психопатические черты характера с эмоциональной неустой- 

чивостью и склонностью к истеровозбудимым формам реаги- 

рования». 

«Анализ записей Жданько, — указали эксперты, — 

дает основание предполагать, что в последние месяцы 

179

жизни у Жданько наблюдались частые колебания на- 

строения с субдепрессивным состоянием, сопровождав- 

шиеся... мыслями о самоубийстве» (л. 176 т. 1). 

В сентябре 1978 года в комнате Жданько было произве- 

дено изъятие его личных записей дневников, рабочих тетра- 

дей, записок, писем (л. 81 т. 1). при просмотре находившихся 

в беспорядочном состоянии бумаг следователем был обнару- 

жен листок, оторванный из рабочей тетради Жданько, на ко- 

тором трижды повторялась фраза: «прошу в моей смерти 

никого не винить». листок этот также был приобщен к делу. В 

последней стадии следствия появлению этого листка прида- 

валось особое значение, вопрос о нем затрагивается также и 

в приговоре — без каких-либо выводов о его уликовом тол- 

ковании. 

таковы были собранные на первом этапе следствия мате- 

риалы. дело трижды — в октябре 1978 года, в феврале и 

октябре 1979 года прекращалось производством за отсут- 

ствием события преступления (лл. 108, 125, 185 т. 1). 

В июле 1980 года последнее постановление о прекраще- 

нии было отменено прокуратурой рСФСр по заявлению ма- 

тери Жданько. В своем заявлении она указывала, что упомя- 

нутая выше записка Жданько исполнена не его рукой, что из 

дела с целью сокрытия вины Малявиной похищены дневники 

ее сына и протокол допроса св. попкова (л. 7 т. 2). 

ни одно из этих утверждений при проверке не подтверди- 

лось. Однако самый факт отмены прекращения дела был вос- 

принят сменившимся руководством прокуратуры района как 

указание к перемене позиции по делу. 

За последующие три года следствия специально создан- 

ной бригадой во главе с зам. райпрокурора петрушиным 

была проведена значительная работа, целью которой было 

обвинение Малявиной в убийстве Жданько. иные версии про- 

исшествия не проверялись и не разрабатывались. 

поскольку улик виновности Малявиной не имелось, уси- 

лия следствия были направлены на получение данных о том, 

что Жданько по своему характеру не был способен на само- 

ранение, на поиски порочащих Малявину слухов, а также све- 

дений о возможных поводах к ее ревности как мотиву убий- 

180

ства. большое внимание уделялось сбору показаний о том, 

как Малявина винила себя в гибели Жданько, — теперь эти 

самообвинения приравнивались следствием к признаниям в 

убийстве. 

тщательно фиксировались личные мнения (не сведения) 

всех знавших и даже не знавших Малявину и Жданько лиц о 

происшествии (см., например, допрос св. ларионовой, въе- 

хавшей в комнату Жданько через 6 месяцев после события, 

л. 88 т. 3).

Уровень этичности следствия в ходе этих допросов остав- 

лял желать лучшего. В протоколы заносились подчас непри- 

стойные «россказни», характеризовавшие не столько Маля- 

вину, сколько свидетеля и ведущего протокол следователя 

(см. концовку допроса св. Жеребцова — л. 129 т. 2). 

Что касается уровня объективности, то следствие на этом 

этапе напоминает более «охоту на Малявину», нежели подлин- 

ные поиски истины, требуемые законом (ст. 20 УпК рСФСр). 

Вся эта трехлетняя объемистая работа не принесла ощу- 

тимых результатов. Отношения Малявиной и Жданько, как 

выяснилось, не давали повода для убийства. Жданько до по- 

следнего дня жизни самозабвенно любил Малявину, был ве- 

рен ей и стремился к браку. никаких существенных конфлик- 

тов, кроме редких бытовых размолвок, в совместной жизни 

этой пары свидетели не наблюдали. Отношения омрачались 

лишь периодической склонностью Малявиной к спиртным на- 

питкам после смерти ее ребенка, которую Жданько воспри- 

нимал крайне болезненно. 

Грязные слухи о моральной распущенности Малявиной 

при следственной проверке не подтвердились. Служебные и 

творческие характеристики ее, собранные в деле, а также по- 

казания работавших с нею режиссеров отражают облик тру- 

долюбивой и преданной своему делу актрисы, а не опустив- 

шейся личности, способной на бессмысленное убийство. 

народный артист рСФСр, свидетель лановой В. С. пока- 

зал на следствии: 

«Малявину могу охарактеризовать как талантливую 

актрису, человека сложного, порывистого, порядочного. 

181

любила работу над ролями, вообще любила работу» 

(л. 30 т. 5). 

Малявина в  период  происшествия была одной из веду- 

щих актрис театра им. Вахтангова, активно снималась в кино, 

где сыграла главные или ведущие роли в 22 широко извест- 

ных фильмах центральных киностудий (см. неполный пере- 

чень киностудии «Мосфильма» — л. 85 т. 3). 

показания о личных свойствах и душевном настрое Ждань- 

ко носили разноречивый, подчас взаимоисключающий ха- 

рактер: категорические утверждения о его оптимизме и жиз- 

нелюбии чередовались с отзывами о нем как о человеке 

угрюмом, взбалмошном, с истерическими необузданными вы- 

ходками, глубокими аномалиями поведения. 

Все данные этого рода не опровергали показаний Маля- 

виной о происшедшем и не могли всерьез рассматриваться 

как улики ее вины. 

были предприняты попытки установить, что Малявина на- 

меренно затянула вызов «Скорой помощи», исказила адрес 

вызова и т. п., однако эти попытки ничего интересного для об- 

винения не дали. 

С 22 по 25 ноября 1982 года — в течение четырех дней 

подряд — несколько следователей, сменяя друг друга, пооче- 

редно вели многочасовые допросы Малявиной с целью выя- 

вить противоречия в ее показаниях. Ознакомление с протоко- 

лами этих допросов существенно для верного представления 

о деле: ответы Малявиной на все поставленные ей (подчас 

бестактные) вопросы — достойные, в них нет ни одной фаль- 

шивой ноты, ни одного повода для сомнений в ее искренно- 

сти (лл. 40–85 т. 4). 

была назначена повторная комиссионная судебно-меди- 

цинская экспертиза. ее выводы и могут быть названы един- 

ственным серьезным для обвинения Малявиной доказатель- 

ством. 

Эксперты указали, что направление раневого канала в 

груди Жданько, хотя и не исключает возможности самопо- 

вреждения, «более характерно для причинения посторонней 

рукой» (л. 22 т. 4). 

182

Ссылаясь на судебно-медицинскую практику, экспертная 

комиссия указала, что при саморанениях острыми предмета- 

ми раневые каналы обычно имеют горизонтальное направле- 

ние, а не наклонное, как это имело место у Жданько. 

несмотря на то, что заключение экспертизы отражало 

лишь мнение экспертов о степени вероятности, о «частоте 

встречаемости» подобных раневых каналов при саморанени- 

ях, оно позволяло усомниться в невиновности Малявиной. 

иных данных для обвинения Малявиной получено не было. 

30 мая 1983 года она была арестована прокурором района. 

Следствие завершилось беспримерным по форме обвини- 

тельным заключением: оно было составлено т. петрушиным 

в стиле психологического романа. 

даже после того, как по требованию судьи оно было пере- 

составлено (дело для этого возвращалось), оно и в нынеш- 

нем его виде представляет скорее попытку литературного 

самовыражения автора, чем процессуальный документ. 

рассматривалось дело судом в июле 1983 года. В судеб- 

ном заседании было получено доказательство, решающим 

образом повлиявшее на его исход. Эксперты тт. Свешников и 

Сиротинская (остальные эксперты отсутствовали), далеко 

выйдя за рамки мотивации экспертизы, проведенной на след- 

ствии, повторно, но в более жесткой форме указали на боль- 

шую вероятность причинения раны Жданько посторонней ру- 

кой, приведя в обоснование этого новые мотивы. Кроме того, 

они впервые осмотрели рубцы от порезов на пальцах Маля- 

виной и дали заключение о том, что они «характерны» и воз- 

никают при соскальзывании ладони с рукоятки на лезвие 

ножа в момент нанесения удара, а не при обстоятельствах, 

описанных Малявиной и врачом «Скорой помощи». 

Это новое заключение было оценено в приговоре как до- 

стоверное доказательство виновности Малявиной. 27 июня 

1983 года, то есть через 5 лет после гибели Жданько, она 

была осуждена. 

Мосгорсудом приговор был оставлен без изменения. 

*** 

Утверждения защиты об ошибочности приговора основа- 

ны на изложенном ниже анализе. 

183

Ввиду сложности и объемности материалов дела защита 

вынуждена излагать свои аргументы достаточно подробно. 

при этом анализируются лишь доказательства, приведенные 

в приговоре, и не затрагиваются иные доводы обвинения, в 

приговоре не упомянутые. 

Все указанные в приговоре многочисленные улики могут 

быть сведены к следующим основным доводам суда (пере- 

числяются по степени важности): 

— между Жданько и Малявиной имели место личные не- 

приязненные отношения и конфликт, послужившие причиной 

убийства; 

— достоверной уликой убийства является заключение 

судебно-медицинской экспертизы в суде; 

— Малявина неоднократно признавала свою вину в убий- 

стве; 

— возможность самоубийства Жданько исключается свой- 

ствами его характера и настроением; 

— показания Малявиной о деталях происшествия и ее 

версии опровергнуты объективными данными. 

ни один из перечисленных мотивов приговора не имеет 

серьезного обоснования в материалах дела, а часть из них 

просто несостоятельна.

I. Мотивы убийства

В приговоре указано, что Малявина убила Жданько «на 

почве личных неприязненных отношений», в ходе «конфлик- 

та, возникшего незадолго до ранения» и «в состоянии алко- 

гольного опьянения». 

доказательства «неприязненных отношений» в пригово- 

ре не приводятся вообще — за отсутствием сведений в мате- 

риалах дела. 

Отношения эти освещены в деле следующим образом: 

«С Малявиной в эти дни у них были очень хорошие 

отношения» (Марьин, друг Жданько, л. 54 т. 1). 

«Валентина была для него единственной женщиной, 

которую он любил по-настоящему», «она радовалась его 

успеху» (он же, лл. 28, 56 т. 1). 

184

«Отношения между ними были прекрасные. Стас и 

Валентина любили друг друга, как и все, иногда ссори- 

лись, но ссоры эти никогда не доходили до больших 

скандалов» (проскурин, друг Жданько, л. 14 т. 1). 

«Малявина говорила, что очень любит Стаса. Стас 

относился к ней очень хорошо». 

«Ссор между ними никогда не слышала». (Малуко- 

ва, соседка, л. д. 37, т. 1, 108 т. 2). 

«От Жданько знаю, что он очень любил Малявину, 

собирался регистрировать брак» (петленкова, л. 64 т. 2). 

«12 апреля 1978 года Жданько был у меня, расска- 

зывал... что у него прекрасные отношения с Малявиной, 

что хотят пожениться» (попков, л. 74 т. 1). 

«Малявина относилась к Жданько очень хорошо, и 

их отношения были трогательными» (Мокке, л. 87 т. 2). 

«Стас хотел зарегистрировать брак с ней... а она ко- 

лебалась, советовалась с ю. борисовой» (Жеребцов, 

л. 29 т. 2). 

«Жданько очень хотел жениться на Малявиной» 

(Васьков, л. 17 т. 5). 

так в действительности выглядят по делу отношения Ма- 

лявиной и Жданько. 

Как отмечено выше, единственную тень на эти отноше- 

ния бросала периодическая склонность Малявиной к выпив- 

ке, которую тяжело переживал Жданько. Однако последние 

три месяца их совместной жизни Малявина к вину не прика- 

салась, и потому намеренное, у него на глазах употребление 

ею вина вечером 13 апреля могло быть воспринято Жданько 

как «роковое» событие, как «знак судьбы» (см. л. 224 т. 6). 

доказательство «конфликта», повлекшего убийство, суд 

усмотрел лишь в следующих приведенных в приговоре пока- 

заниях Малявиной: 

«Когда он хотел уйти (еще) выпить, я стала кричать, 

что никуда его не пущу и что я отучу его пить» (лл. 1–2 

приговора). 

185

В приведенных судом показаниях Малявиной описана мел- 

кая бытовая размолвка. Здравый смысл исключает возмож- 

ность убийства по столь ничтожному поводу. 

Об «алкогольном опьянении» Малявиной никаких досто- 

верных сведений в деле нет. незадолго до своей гибели 

Жданько принял большую дозу спиртного. проскурин пока- 

зал суду: 

«бутылку рома выпил в основном Жданько, так как 

мне надо было идти на спектакль. Малявина вообще с 

нами не пила и была трезвой» (л. 224 т. 6, утвержд. за- 

мечания). 

единственным источником сведений об употреблении 

Малявиной в этот вечер алкоголя являются в деле ее собст- 

венные показания о том, что в знак протеста против намере- 

ния Жданько продолжить выпивку она демонстративно от- 

крыла бутылку «Гурджаани» и отпила из нее. никаких иных 

данных нет. 

Описанное Малявиной действие имело место за 35 минут 

до происшествия, в течение которых указанное ею количе- 

ство легкого сухого вина не может вызвать состояние ощути- 

мого опьянения. ресорбция (всасывание) алкоголя в кровь 

продолжается от 1 до 3 часов. (Судебно-медицинская экспер- 

тиза. Справочник для юристов. юр. лит., 1980. С. 99.) 

Видевшая ее уже примерно через час после происше- 

ствия св. рунова показывала: 

«...Среди всех металась Малявина во взвинченном 

возбужденном виде, но  алкоголем  от  нее  не  пахло» 

(л. 86 т. 3). 

еще меньше оснований полагать, что употребление сухо- 

го вина в упомянутом количестве через несколько минут до- 

вело Малявину до потери рассудка, достаточной для бес- 

смысленного убийства. 

таким образом, следует признать, что ни причин, ни по- 

водов к убийству Жданько у Малявиной по делу не обнаруже- 

но, а ссылки в приговоре на мотивы преступления являются 

домыслом, лишенным доказательственной почвы. 

186

Это обстоятельство само по себе дает пищу для серьез- 

ных сомнений в виновности Малявиной.

II. Заключение судебно-медицинской   

экспертизы в суде

Обе экспертизы, проведенные в 1978 году, без каких- 

либо оговорок подтверждали возможность ранения Жданько 

собственной рукой (лл. 90, 92 т. 1). 

Комиссионная экспертиза 1982 года пришла к выводу, 

что раневой канал у Жданько по своему направлению «более 

характерен» для причинения посторонней рукой (л. 20 т. 4). 

Вполне очевидно, что это заключение имело не категори- 

ческий (достоверный), а вероятный характер, так как не ис- 

ключало возможности саморанения Жданько «менее харак- 

терным» (реже встречающимся) по направлению ударом. 

пленум Верховного Суда СССр в постановлении от 

16 марта 1971 года «О судебной экспертизе по уголовным де- 

лам» указал: 

«Обратить внимание судов на то, что вероятное за- 

ключение эксперта не может быть положено в основу 

приговора» (п. 14). 

из приговора видно, что в его основу положено в первую 

очередь заключение экспертов Свешникова и Сиротинской в 

судебном заседании (л. 5 печатного текста приговора). 

их заключение толкуется в приговоре как достоверное. 

Ссылка на достоверность (категоричность) этого заключения 

повторяется в приговоре неоднократно (лл. 6 и 7 приговора). 

Как утверждает суд: 

«Заключение судебно-медицинской экспертизы яв- 

ляется доказательством, отвергающим (исключающим. — 

С. А.) версию о самоубийстве Жданько» (л. 7 пригово- 

ра). 

Между тем изложенное в приговоре толкование смысла 

экспертизы ошибочно. из заключения экспертов Свешникова 

и Сиротинской следует, что оно — как и заключение комисси- 

онной экспертизы — носит вероятный, а не достоверный ха- 

187

рактер. Это видно из примененных в заключении выражений 

«характерно», «обычно», хотя и завуалировано в нем. 

если бы эксперты Свешников и Сиротинская дали в суде 

категорическое заключение, исключающее возможность са- 

моубийства (как это истолковано в приговоре), то следовало 

бы признать, что они вступили в противоречие с вероятными 

выводами комиссионной экспертизы на предварительном 

следствии, проведенной при их участии. 

В действительности эксперты в суде лишь увеличили сте- 

пень вероятности причинения раны Жданько посторонней ру- 

кой, исходя из новых, ранее не упомянутых признаков. 

Суть этих новых признаков в основном сводится к следу- 

ющему: 

а) по мнению экспертов хрящевая часть ребра со- 

ставляла плотную преграду движению ножа, существен- 

но  отличную по сопротивлению от мышечных тканей, 

поэтому при встрече ножа с этой преградой рука Ждань- 

ко должна была рефлекторно прекратить дальнейшее 

движение ножа или изменить его направление, — чего 

в данном случае не произошло; 

б) ввиду того, что 3-й, 4-й и 5-й пальцы правой руки 

не выполняют хватательной функции, их порезы у Ма- 

лявиной не могли возникнуть при удержании ножа, вы- 

рываемого из ее рук врачом поташниковым; они могли 

поэтому возникнуть «при соскальзывании ее кисти с ру- 

коятки на лезвие в момент удара и встречи с плотной 

преградой» (читай — с реберным хрящом?). 

В обоснование эксперты сослались на «данные судебно- 

медицинской литературы и многолетнюю практику». ни лите- 

ратура, ни обобщения практики экспертами не указаны, и по- 

тому возможность убедиться в научности и обоснованности 

мнения экспертов суду и сторонам не предоставлялась. 

Анализ заключения экспертизы в суде (а оно явилось ре- 

шающим доказательством вины Малявиной) дал при подго- 

товке настоящей жалобы следующие результаты. 

Уже при первичном изучении экспертизы выявляется яв- 

ная ошибка экспертов в моделировании причин порезов на 

188

пальцах Малявиной. при описанном ими положении нападав- 

шего и пострадавшего (лицом друг к другу) и вертикальном 

направлении кожной раны у Жданько с острым концом вниз 

(установлено при вскрытии и подтверждается экспертами) 

порезы при соскальзывании кисти с рукоятки на лезвие мо- 

гут возникнуть только на ладони нападавшего и не могут об- 

разоваться на основных фалангах пальцев, как это имело 

место у Малявиной. 

Эта необъяснимая ошибка — в сочетании с отсутствием в 

научной литературе сведений о тех «характерных» признаках 

саморанения и ранения посторонней рукой, на которые сосла- 

лись эксперты (см., напр., монографию В. Карякина «Судебно- 

медицинское исследование повреждений колюще-режущими 

орудиями», изд. Медицина, 1966), — побудила защиту в по- 

рядке статьи 6 Закона «Об адвокатуре в СССр» обратиться 

за консультацией к признанным авторитетам в этой области: 

главному судебно-медицинскому эксперту Министерства обо- 

роны СССр профессору томилину В. В., заведующему кафе- 

дрой судебной медицины Горьковского мединститута про- 

фессору Загрядской А. п. и заведующему кафедрой судебной 

медицины в новосибирске профессору Карякину В. В. 

названные крупные ученые не согласились с заключени- 

ем экспертов тт. Свешникова и Сиротинской. 

Особый интерес представляет ответ центральной судеб- 

но-медицинской лаборатории Министерства обороны, прово- 

дившей проверку по поручению профессора томилина. 

Комиссия экспертов цл в «Справке-консультации» от 

11 апреля 1984 года указала: 

а) выводы экспертиз 1982 и 1983 годов по вопросу 

причинения раны Жданько своей или посторонней ру- 

кой носят вероятный характер; 

б) в цл была проведена серия экспериментов на 

биоманекенах с нанесением ударов таким же, как и про- 

ходящий по делу, ножом, в том же направлении и с по- 

вреждением тех же органов и тканей, как это установ- 

лено у Жданько. Энергия ударов замерялась. 

189

Выяснено, что сопротивление ножу хрящевой части 

ребра практически не отличается от сопротивления мяг- 

ких тканей; клинок ножа при прохождении через хрящ 

направления не изменял, значительной силы для такого 

ранения не требовалось. 

тем самым с помощью научного эксперимента было опро- 

вергнуто умозрительное представление экспертов тт. Свеш- 

никова и Сиротинской, на котором построены их выводы о 

признаках ранения Жданько посторонней рукой. 

В «Справке-консультации» цл указана далее возмож- 

ность саморанения Жданько (без каких-либо комментариев о 

его малой вероятности) и описана поза, в которой оно могло 

быть нанесено им себе; 

в) «Образование повреждений на пальцах правой 

руки Малявиной невозможно при том положении, кото- 

рое описано комиссией экспертов в судебном заседа- 

нии», — отмечается далее в «Справке» цл (справка цл 

прилагается). 

Мнение профессора Загрядской А. п. полностью совпада- 

ет с выводами экспертов Министерства обороны. 

В своей «Справке-консультации» от 1 июня 1984 года она 

также указывает на вероятный характер заключений экспер- 

тов 1982 и 1983 годов и не соглашается с мнением о наличии 

«характерных» признаков ранения Жданько. 

«...локализация кожной раны и направление ране- 

вого канала вполне допускают нанесение повреждения 

как собственной, так и посторонней рукой. Каких-либо  

признаков, имеющих достаточное теоретическое или 

экспериментальное обоснование, позволяющих сделать 

вывод о нанесении данного повреждения посторонней 

рукой, в представленных материалах не имеется. Что 

касается пересечения реберного хряща, то у молодого 

человека, когда хрящи эластичны, не требуется особого  

усилия, не создается значительной преграды для дви- 

жения ножа и раневой канал при этом может не изме- 

нять направление», — пишет профессор Загрядская. 

190

Аналогичное мнение высказал и проф. Карякин (все из- 

ложенное прилагается). 

таким образом, не только ссылка в приговоре на досто- 

верный характер заключения проведенной в суде экспертизы, 

якобы исключившей возможность самоубийства Жданько, но 

и само это заключение о признаках вероятного  ранения 

Жданько посторонней рукой — ошибочны. Основная и реша- 

ющая улика виновности Малявиной по приговору оценена ав- 

торитетными учеными как несостоятельная. 

не исключено, что одной из причин, повлиявших на экс- 

пертов при даче заключения, явилось содержание постанов- 

ления следователя петрушина о назначении экспертизы, в 

котором эксперты ложно  информировались о фальсифика- 

ции материалов дела для подтверждения версии самоубий- 

ства и о том, что данными следствия самоубийство Жданько 

исключено (л. 234 т. 3). 

независимо от причин ошибочность экспертизы очевидна, 

и потому налицо необходимость повторного исследования ме- 

дицинских вопросов дела на более высоком научном уровне.

III. признания Малявиной

Суд утверждает в приговоре, что Малявина признавалась 

ряду свидетелей в убийстве ею Жданько. В числе лиц, под- 

твердивших ее признание, суд указывает св. Мишина, Иван- 

никова, Жданько А. А. (мать), Марьина, Проскурина и Иванова. 

В протоколах допросов Малявиной по делу ее признаний 

в убийстве нет. поэтому речь идет о признаниях, которые по 

смыслу статьи 69 УпК рСФСр процессуальным доказатель- 

ством не являются. 

Однако дефект этой улики определяется не процессуаль- 

ной формой, в которой она дошла до суда, а подлинным  

смыслом этих «признаний», искаженным в приговоре. 

показания перечисленных в приговоре свидетелей осве- 

щают поведение Малявиной в течение нескольких дней — от 

момента сообщения ей о смерти Жданько до его похорон и 

поминок в Черепанове. 

В течение этих дней Малявина находилась в потрясен- 

ном, шоковом состоянии и постоянно истерически винила то 

191

себя, то Проскурина, то Марьина, то Евг. Симонова в том, что 

Жданько довели до самоубийства (см. показания Малуковой 

л. 37 т. 1, попкова л. 79 т. 2). 

Свидетели именуют состояние Малявиной после трагедии 

«полусумасшедшим». В институт им. Склифосовского она для 

наложения швов на пальцы доставлялась с диагнозом «реак- 

тивное состояние» и была показана там психиатру (см. за- 

пись в рег. карте л. 214 т. 3 и показания врача Алексеева — 

л. 217 т. 3). 

полубредовые заявления оглушенной горем Малявиной 

в этот период определялись ее состоянием и не могут все- 

рьез рассматриваться как показания о реальных фактах. 

именно так воспринимали самообвинения Малявиной в 

эти дни и перечисленные в приговоре свидетели, что видно 

из их показаний. 

Мишин, следователь прокуратуры, пытался 17 апреля 

1978 года допрашивать Малявину в присутствии эксперта 

быкова: 

«Малявина на допросе говорила, что это она убила 

Жданько... и затем, что убила его морально. Состояние 

ее на допросе было истерическим, протоколировать было 

невозможно, то слезы, то истерика». «пришла она сама, 

я ее не вызывал» (в суде, лл. 80, 82 т. 6). то же показы- 

вал он и на предварительном следствии (л. 138 т. 2). 

Эксперт быков так же описал это «признание» (л. 172 т. 2). 

В тот же день, 17 апреля 1978 года, Малявина подробно 

рассказала св. попкову о самоубийстве Жданько (л. 78 т. 2). 

по логике приговора, Малявина, якобы признавая себя убий- 

цей в органах следствия, одновременно излагала ложную за- 

щитительную версию на стороне... 

ивашков, сотрудник милиции, присутствовал при первич- 

ном опросе Малявиной заместителем прокурора Кондраше- 

вым вслед за трагедией, в ночь на 14 апреля 1978 года. Со- 

мнений в подлинном смысле самообвинений Малявиной ни у 

него, ни у Кондрашева не возникло, и потому значения улики 

они им не придали (л. 159 т. 3). 

проскурин показал суду: 

192

«Малявина говорила много и сумбурно, что она уби- 

ла его, что он убил себя». «Она набросилась на меня, 

крича: “Это я его убила!”, затем — “Это ты его убил!”» 

(лл. 75, 76 т. 6). 

Об этих показаниях проскурина суд пишет в приговоре: 

«Со слов Малявиной он знал, что Стаса убила она». С тем же 

основанием суд мог бы написать о проскурине, что от Маля- 

виной он узнал о совершении убийства им самим... 

так позволяет себе суд излагать очевидные по смыслу 

показания свидетеля.

Жданько А. А. (мать) о признании Малявиной, сделанном 

на поминках в Черепанове, показала суду: 

«Малявина говорила мне, что убила сына мораль- 

но» (л. 87 т. 6). 

на предварительном следствии Жданько А. А. показыва- 

ла, как Малявина упрекала себя в том, что не  удержала ее 

сына, винила себя в его самоубийстве (л. 67 т. 1). Она утверж- 

дала также, что ее родичу Селезневу Малявина призналась в 

убийстве (л. 56 т. 2). 

Селезнев был разыскан в белоруссии. Он показал, что на 

расспросы родных погибшего Малявина отвергла их подо- 

зрения в физическом убийстве ею Жданько и подтвердила 

свою нравственную вину (л. 64 т. 3). 

Марьин показал суду: 

«В Черепанове собралась родня, и у порога Маляви- 

ну стали спрашивать жестко и требовательно. Валенти- 

на кричала, что она убила и делайте с ней что хотите, ей  

неизвестно, что там произошло. Малявина была не со- 

всем во вменяемом состоянии» (л. 91 т. 6). 

подлинный смысл этих выкриков — тот же, что и в пока- 

заниях Жданько А. А. и Селезнева. трактовать их как призна- 

ние в физическом убийстве оснований нет. 

на предварительном следствии Марьин показывал, что 

Малявина изложила ему все известные ей обстоятельства 

самоубийства Жданько (л. 1 т. 3). 

193

Этим исчерпывается перечень свидетелей, указанных в 

приговоре как очевидцев признания Малявиной. 

Следует отметить, что мучительные мысли о своей мо- 

ральной вине в гибели Жданько преследовали Малявину еще 

много месяцев после происшествия — и через год привели 

ее в клинику неврозов (см. запись в истории болезни, «счита- 

ет себя виновницей его трагической гибели» — л. 130 т. 3). и 

там Малявина истязала себя за то, что «довела его до самоу- 

бийства» (показания лечащего врача романовой — л. 119 т. 6). 

А. Ф. Кони справедливо заметил, что вопрос об использо- 

вании подобных «признаний» в качестве улики относится не 

к процессуальным, а к нравственным проблемам правосудия 

(Собрание сочинений. 1967. т. 4. С. 57. «нравственные нача- 

ла в уголовном процессе»). 

Следователям первой стадии расследования был ясен 

смысл и причины самообвинений Малявиной, и они не счита- 

ли нравственно  возможным для себя пользоваться ими как 

уликой. бригаде т. петрушина (и суду) смысл этих самообви- 

нений был также ясен, но они сочли возможным воспользо- 

ваться горестными криками потерявшей близкого человека 

женщины как процессуальной уликой ее вины... 

В ряду указанных судом свидетелей «признания» особое 

место занимает Иванов, директор театра им. Вахтангова. 

его показания качественно отличаются тем, что, по его 

словам, Малявина не только винила себя в убийстве, но и со- 

общила о драматических деталях преступления: 

«Жданько распахнул пиджак и крикнул: “на, режь!”, 

и она ударила его ножом» (л. 51 т. 6). 

Эти показания являются прямой уликой виновности Маля- 

виной, но они требуют весьма критического к себе отношения. 

по словам иванова, описанный им разговор происходил 

13 апреля 1978 года в квартире гл. режиссера е. Симонова. 

С вопросом о происшедшем к Малявиной обратился не он 

лично, а все присутствовавшие и ответ ее выслушали также 

сообща: 

«Мы стали спрашивать, что произошло. Малявина 

рассказала... Это происходило в присутствии Симоно- 

194

вых рубена, евгения, моей жены и бывшей жены рубе- 

на Ольги», — показал иванов (см. там же).

Ни  один из перечисленных ивановым свидетелей не  

подтвердил подобного рассказа Малявиной, хотя были до- 

прошены: 

евгений Симонов: «Как все произошло, Малявина не 

говорила. Мнение Малявиной — что Жданько сам себя 

убил» (л. 42 т. 6); 

рубен Симонов: «Малявина пыталась что-то объяс- 

нить, но из ее слов я ничего понять не мог» (л. 173 т. 4); 

Ольга рунова: «будучи у нас после случившегося, 

Малявина ничего связного нам о случившемся не гово- 

рила. то она говорила, что вытащила нож из груди Ста- 

са, то она с ножом выходила из кухни, а Стас уже был 

ранен» (л. 36 т. 3); «не помню, кто говорил о вытащен- 

ном ноже» (л. 108 т. 4). 

иванов был впервые допрошен на следствии через 5 лет 

после происшествия. Человеческая память небеспредельна. 

За столь длительный срок — в обстановке активно циркули- 

ровавших в театре слухов и вымыслов — иванов мог ока- 

заться жертвой добросовестного заблуждения, приняв услы- 

шанное со стороны за рассказ Малявиной (как это произошло 

с О. руновой). 

Очные ставки иванова с названными им остальными уча- 

стниками этого разговора не проводились. 

В суде иванов допрошен не был. В нарушение статьи 286 

УпК его показания были оглашены при отсутствии каких- 

либо достоверных данных о причинах неявки. поэтому все 

указанные выше противоречия и неясности, исключающие 

возможность пользоваться его показаниями как уликой, оста- 

лись неразрешенными. 

изложенное свидетельствует, что ссылка в приговоре на 

факт признания Малявиной своей вины в убийстве основана 

либо на недобросовестном искажении имевшихся данных, 

либо на весьма сомнительных сведениях. 

195

IV. Душевное состояние Жданько перед гибелью

Вина Малявиной доказывается в приговоре также и мето- 

дом исключения: суд исключает возможность самоубийства 

Жданько, ссылаясь на показания свидетелей Марьина, Ждань- 

ко А. А. и Катина-ярцева о жизнерадостном, оптимистическом 

характере покойного, а также на заключение эксперта-пси- 

холога, не выявившего поводов к самоубийству в данных о 

Жданько. 

Аргументы суда в этой части неубедительны. 

причины самоубийства вообще могут быть скрыты от 

окружающих во внутреннем мире человека. 

В качестве известного примера достаточно сослаться на 

то, что в жизни поэта В. Маяковского 1930 год не давал ника- 

ких внешних «суицидных поводов», год был отмечен боль- 

шим творческим взлетом. произведения последних месяцев 

жизни («Стихи о советском паспорте», поэма «Во весь голос», 

«птичка божия» и многие другие) оптимистичны и направле- 

ны в будущее. поэт пользовался всенародным признанием, 

вел насыщенную личную жизнь. 

Эксперт-психолог не обнаружил бы и в этом случае «суи- 

цидных поводов». Однако самоубийство В. Маяковского 14 ап- 

реля 1930 года является историческим фактом. 

В отличие от приведенного примера, сведения о жизни и 

настроениях Жданько, имеющиеся в деле, давали поводы 

для серьезных сомнений в его душевном благополучии. 

поведение его давно отличалось странными выходками: 

— из театрального училища он был отчислен за то, что 

вывесил в общежитии полотнище со свастикой (егорова, 

л. 34 т. 4); 

— на съемках фильма в белоруссии весной 1978 года он 

в порыве гнева сорвал с актрисы платье и бросил ее в реку 

(проскурин, л. 78 т. 6); 

— за 3 дня до гибели евгений Симонов обнаружил, что 

Жданько на репетиции скрывает в рукаве нож (ныне приоб- 

щенный к делу) (Симонов, л. 42 т. 6); и т. д. 

приложенные к делу дневниковые записи Жданько конца 

1977 — начала 1978 годов отражают его глубокое разочаро- 

196 

вание в работе, в людях, в жизни, внутреннюю опустошен- 

ность и надлом. 

тетрадь № 4 начата Жданько в июне 1977 года (дата на 

л. 1). 25 октября он пишет о полном разладе между своими 

устоями и нравами окружающих, заканчивая словами: «Вы- 

держу ли я все это !?» (л. 10) 

В эту тетрадь вложена характеристика театра от 10 октя- 

бря 1977 года, в которой отмечается, что Жданько поручена 

большая роль в спектакле «Гибель эскадры». Жданько испы- 

тывал к этой роли отвращение. 30 октября 1977 года он за- 

писал: «роль малюсенькая, слова глупые» (л. 12). 

Здесь же он поражается поведением проскурина, «дру- 

га!», у которого «есть все», — и который пытался в его отсут- 

ствие изнасиловать Малявину, то есть отнять единственное, 

что есть у него, Стаса... (л. 13) (Уместно вспомнить, как Маля- 

вина после трагедии винила в ней и проскурина). 

дальнейшие записи отражают нарастающую опустошен- 

ность: 

12 ноября: «я давно уже перестал интересоваться 

чем-либо, книгами, кино, людьми. Все пустяковое, все 

безразличное...» (л. 14, 15). 

«пустота, пустыня...» (л. 22, 23). 

Записи Жданько отражают также нарастающую депрес- 

сию и желание уйти из жизни: 

«я живу, и мне тошно, и мне жутко; господи, за что 

так мучаешь?» 

февраль 1978 г.: «не хватает, да, наверное, уже и не 

хватит сил бросить всю эту дребедень человеческую, 

весь этот актерский бедлам и уйти на истоки свои». 

«продолжаем... потому, что потерянные. Скоты мы, 

скоты!!!» 

«Выйди из цепи, выйди без следа, без наследства, 

без наследника. так, господи, я уже слышу тебя». «по- 

жалуйста, живи. нет, не могу — я убью себя, убей...» 

(лл. 101–106 т. 1) 

197

«я не знаю, я боюсь, мне страшно. я делаю вид, что 

мне все равно, бросит она меня или нет. А на самом 

деле страшно боюсь — ревную и мучаю ее и себя. Го- 

споди, что мы делаем...» «Катастрофа неминуема» (те- 

традь № 5). 

Св. Заболоцкий показал суду: 

«У Стаса были конфликты с режиссером Симоно- 

вым. Жданько говорил: “В театре мне теперь не жить”. 

его собственная душа была в безысходном состоянии. 

В последнем разговоре по телефону я предложил Стасу 

встретиться после моего возвращения из поездки, но 

он ответил: “нет, мы больше не увидимся”, — и бросил 

трубку. Этот разговор произошел за день до случивше- 

гося. Стас так часто говорил, что пора умирать, что этот 

случай произошел как должное» (л. 112 т. 6). 

показания этого свидетеля резко противоречили версии 

обвинения об оптимистичности Жданько накануне гибели. 

Они поэтому вызвали у прокурора раздражение. Выслушав 

их, прокурор спросил свидетеля, не состоит ли он на учете у  

психиатра... (см. протокол, л. 112 т. 6) 

Заболоцкий — пожилой человек, заслуженный деятель 

искусств рСФСр, лауреат премии ленинского комсомола, 

постановщик всех фильмов В. Шукшина. личный выпад про- 

курора в его адрес был глубоко неэтичен и заслуживал по- 

рицания со стороны судьи. Суд смолчал — что характеризует 

атмосферу, в которой слушалось дело. 

Св. Роговой показал на следствии: 

«Во время съемок был случай: меня вызвали участ- 

ники съемок, сказав, что Жданько буйствует на этаже. 

я пришел... и попытался ввести его в номер. при мне 

Жданько схватил нож со стола, мне показалось, что он 

попытался перерезать вены. я выхватил у него нож и 

выкинул в окно. почему Жданько пытался, как мне по- 

казалось, перерезать вены, я не знаю. Возможно, у него 

была накладка в работе. на следующий день, когда я 

рассказал Жданько, что он пытался сделать, то мне по- 

казалось, что он смущен» ( л. 40 т. 5). 

198

Описанный роговым факт, вместе с данными о том, что 

ранее Жданько при сомнительных обстоятельствах порезал 

себе кисти обеих рук (запястья? см. лл. 76 т. 1 и 49 т. 3), гвоз- 

дем намеренно разорвал себе щеку (см. его запись в тетради 

№ 5), свидетельствуют, что во время свойственных ему ис- 

терических вспышек агрессия была направлена не только на 

«внешнее окружение» (см. психологическую экспертизу), но  

и на себя. 

Все эти данные не получили в приговоре никакой оценки, 

суд обходит их молчанием. А между тем они резко противо- 

речат утверждению приговора о полном душевном благопо- 

лучии Жданько, исключавшем саму возможность его самоу- 

бийства. данные эти с определенностью свидетельствуют, 

что Жданько накануне смерти находился в состоянии глубо- 

кой душевной подавленности, которая в любой момент и по  

любому дополнительному поводу могла толкнуть его на без- 

рассудный шаг, включая и самоповреждение. 

Возможность эта усиливалась вечером 13 апреля 1978 го- 

да степенью опьянения Жданько.

V. «Версии Малявиной», опровергнутые в приговоре

В качестве одного из доказательств виновности Маляви- 

ной суд указал на ее неправдивость в ряде вопросов дела. 

«Версия о совершении убийства какими-либо ины- 

ми лицами является явно надуманной», — пишет суд. 

«Об этом подсудимая начала говорить, когда приезжа- 

ла на похороны Жданько» (л. 2 приговора). 

В показаниях Малявиной подобной «версии» нет. 

источником сведений о разговорах Малявиной на эту тему 

явились показания Жданько А. А., которая узнала об этом от 

Тыщенко (л. 67 т. 1). 

последний показал, что лично он с Малявиной не разго- 

варивал, но слышал, что она говорила об этом с Зиминой 

(л. 75 т. 1). 

Зимина заявила: 

«я с Малявиной на похоронах ни о чем не разгова- 

ривала» (л. 168 т. 1). 

199

Через год, на очной ставке с тыщенко, Зимина вспомни- 

ла, что разговор «О двух мужчинах» у нее с Малявиной был, 

но сослалась на свое «плохое состояние» во время похорон 

(л. 55 т. 2). 

Этот «испорченный телефон» суд всерьез именует в при- 

говоре «версией Малявиной...» 

далее. Ссылаясь на множественные следы, потеки и по- 

марки крови на одежде Жданько, на подоконнике, полу, а 

также на руках и рукавах Малявиной, суд делает вывод о «не- 

правдивости заявления Малявиной врачу поташникову о не- 

верии в смерть Жданько». 

протокол осмотра места происшествия (лл. 3–6 т. 1), на 

который ссылается суд, составлен после порезов пальцев 

осужденной, вызвавших обильное кровотечение у нее. 

Экспертизой кровь Жданько была выявлена только  на  

его одежде и ноже. на остальных предметах оказались пятна 

крови Малявиной либо кровь не обнаружена (л. 7 т. 4). 

Каким логическим путем суд по  этим  данным пришел к 

выводу, что Малявиной достоверно было известно о смерти, 

а не ранении Жданько, из приговора понять нельзя. 

Суд указывает также на то, что, по словам Малявиной, 

она порезала палец левой руки, поднимая нож с пола, — хотя 

по заключению СМЭ этот порез «вряд ли» мог образоваться 

таким путем, но мог возникнуть, когда врач поташников от- 

нимал нож у Малявиной (л. 7 приговора). 

Остается непонятным, какое доказательственное значе- 

ние имеет это предположение экспертов по мнению суда. 

невразумительные рассуждения суда по этим вопросам 

оставляют чувство недоумения.

VI. О записке Жданько

В стадии следствия была предпринята попытка приписать 

Малявиной фальсификацию признака самоубийства — пред- 

смертной записки Жданько. 

попытка эта оказалась бесплодной, так как ни данных о 

подлоге текста записки, ни доказательств представления ее 

следователю именно Малявиной получено не было. 

несмотря на это, вопросу о записке уделяется в пригово- 

ре определенное внимание — не как улике вины Малявиной, 

200

а для создания видимости сокрытия следователем истины в 

первой фазе расследования. 

С этой целью суд указывает, что следователем Мишиным 

записка Жданько была якобы обнаружена среди записей по- 

койного, хотя в действительности она «оказалась вырезкой» 

из текста ролей Жданько. С той же целью суд упоминает, что 

уголовное преследование против Мишина прекращено лишь 

«вследствие изменения обстановки». 

Записка действительно оказалась частью листа из тетра- 

ди Жданько, но она исполнена на чистом обороте листа с за- 

писью рассказа В. Шукшина «прямым ходом» (тетрадь № 6, 

л. 59). ни к этому рассказу, ни к тексту каких-либо ролей ее 

содержание никакого отношения не имеет. 

более того, при совмещении оторванной части с осталь- 

ным листом выясняется, что под текстом «прошу в смерти 

никого не винить» Жданько поставил дату — 24 ноября 

1974 года — и свою личную подпись. подлинность подписи 

сомнения не вызывает и подтверждена (вместе со всем тек- 

стом) экспертизой (л. 181 т. 3). 

таким образом, записка составлена Жданько от  своего  

имени 24 ноября 1974 года. 

никаких данных о том, что она была вырвана (или выре- 

зана) из тетради не самим автором, а после его смерти, в 

деле нет. Следователь Мишин при допросах его по делу по- 

яснял, что записка в ее нынешнем виде была обнаружена им 

при просмотре общего вороха личных бумаг Жданько, изъя- 

тых из его комнаты (л. д. 140 т. 2, 10, 20 т. 5, 80–82 т. 6). Опро- 

вергающих его показания данных не имеется. 

Здравый смысл подсказывает, что если бы Мишин сам 

отделил эту часть листа для фальсификации признака само- 

убийства, то он не стал бы приобщать к делу вместе с запи- 

ской и тетрадь с ее «хвостом», то есть открыто демонстриро- 

вать подлог. 

постановление «О прекращении уголовного преследова- 

ния в отношении Мишина» (л. 123 т. 5) выглядит весьма стран- 

но. Оно лишено процессуального основания, так как уголов- 

ное преследование против Мишина не возбуждалось. 

201

Что касается его содержания, то оно курьезно: Мишину в 

качестве уголовно наказуемого деяния вменяется, в частности, 

что он, «поддавшись личному обаянию Малявиной, ее извест- 

ности как актрисы театра и кино, проводил следствие вяло, 

безынициативно, односторонне оценивал доказательства», а 

работа его «отличалась поверхностностью» (так в тексте). 

юристу очевидно, что эти действия не образуют какого- 

либо состава преступления, а являются лишь темой для вы- 

говора на оперативном совещании... 

есть основания полагать, что это своеобразное постанов- 

ление было вынесено т. петрушиным лишь для того, чтобы 

изобразить несуществующее «признание Малявиной» как 

факт, установленный процессуальным документом, — что и 

сделано в вводной части постановления. 

*** 

Этим исчерпываются доказательства виновности Маля- 

виной, положенные в основу приговора. изложенный выше 

их анализ приводит к выводу: почти все они несостоятельны 

и лишь некоторые сомнительны и заслуживают более тща- 

тельной проверки. 

приговор, построенный на подобной основе, не может 

быть назван правосудным и требует отмены.

VII. О ходе суда

Одной из причин неправосудности приговора явилось по- 

верхностное исследование судом материалов дела и недо- 

статочный уровень культуры процесса. 

из 31 свидетеля, вызванного постановлением о предании 

суду, 16 не явились в судебное заседание (л. 123 т. 6), из 

10 экспертов различных специальностей не явились 8. 

Ходатайства защиты о вызове и допросе экспертов — пси- 

хиатра и психолога — были отклонены (л. 51 т. 6): суд спешил. 

почти все ходатайства защиты, направленные на более 

полное исследование дела (лл. 16–19 т. 6), также были откло- 

нены судом. 

дело рассматривалось в атмосфере предвзятости и од- 

носторонности, что повлекло за собой возражения защиты 

против действий председательствующего, неоднократные за- 

202

явления отводов судье и составу суда со стороны защитника 

и подсудимой (лл. 15 и др., т. 6). 

В результате конфликтной обстановки, созданной необъ- 

ективным ведением процесса, он не убедил представителей 

общественности, присутствовавших на нем, в виновности Ма- 

лявиной. Это повлекло за собой обращение группы видных 

деятелей искусств (р. быкова, О. Стриженова и других) в ор- 

ганы печати. В своем письме они расценивают осуждение 

Малявиной как произвол и настаивают на пересмотре ее дела. 

Мнение их по меньшей мере нельзя назвать беспоч- 

венным. 

по изложенным в настоящей жалобе основаниям и в по- 

рядке статьи 371 УпК рСФСр прошу опротестовать необо- 

снованный приговор для его отмены и направления дела на 

доследование. 

С учетом особой сложности дела и вызванного им обще- 

ственного интереса прошу поручить доследование прокура- 

туре рСФСр. 

Одновременно прошу об изменении Малявиной меры 

пресечения с освобождением ее из-под стражи.

Адвокат С. Ария

по настоящей жалобе прокуратурой СССр был подготовлен 

протест об отмене приговора и прекращении дела за недоказанно- 

стью вины Малявиной. по указанию Генерального прокурора про- 

тест был изменен: Малявиной предлагалось снизить срок наказания 

до 3 лет. президиум Мосгорсуда по протесту сократил срок до 5 лет.

письмо адвоката С. Л. Ария 

председателю Верховного Суда РСфСР 

по делу В. А. Малявиной

Около трех лет я обращаюсь в надзорные инстанции с 

жалобами по делу актрисы В. А. Малявиной, безвинно, по мо- 

203

ему мнению, осужденной за убийство Жданько к 9 годам за- 

ключения. единственным результатом за это время явился 

протест зам. Генерального прокурора СССр, в котором пред- 

лагалось снизить наказание до трех лет заключения. прези- 

диум Мосгорсуда согласился с протестом частично и сокра- 

тил срок до 5 лет. на вопрос мой о причинах столь странного 

«компромиссного» протеста мне было разъяснено на приеме, 

что «твердой уверенности в невиновности Малявиной все 

же нет...» 

Возникает другой весьма важный вопрос: если нет твер- 

дой уверенности в невиновности, то, очевидно, не может быть 

и твердой уверенности в виновности, без которой осуждение 

человека приобретает характер произвола. 

Моя жалоба с подробным изложением всех имеющих зна- 

чение данных дела имеется и в Верховном Суде рСФСр. 

прошел год, как я получил на жалобу отказ, подписанный 

Вашим заместителем тов. л. л. Смирновым. Отказ этот не 

может быть назван удовлетворительным. Он содержит безо- 

сновательные ссылки на свидетелей, ни один из которых не 

давал уличавших Малявину показаний. (Готов конкретно про- 

демонстрировать это, показания этих лиц приводятся в жало- 

бе.) Отказ на жалобу явился результатом поверхностного 

изучения дела и невнимания к доводам защиты. 

достаточно сказать, что составитель его не ознакомился 

даже с заключениями трех крупнейших научных учреждений, 

опровергавших выводы последней судебно-медицинской экс- 

пертизы, положенной в основу приговора: во время изучения 

дела в Верховном Суде рСФСр указанные заключения хра- 

нились в прокуратуре Союза, откуда и были возвращены мне 

впоследствии. нет в нем и следов ознакомления с дневника- 

ми Жданько, содержавшими ключ к пониманию происшед- 

шего с ним. 

Отказ тов. л. л. Смирнова надолго обескуражил меня 

сознанием бесплодности борьбы с судебной косностью и 

рутиной. лишь известные Вам события в сфере правосудия и 

связанные с ними публикации центральной прессы воскре- 

сили надежду на возможность добиться истины в деле Маля- 

виной. 

204

Среди причин, повлекших за собой трагические ошибки 

правосудия, достойное место занимает не только «преступ- 

ная предвзятость следствия и суда» (ю. Феофанов. известия. 

1987. 16 января), но и забвение принципа «сомнение толкует- 

ся в пользу обвиняемого». именно отказ от этого принципа, 

замена его уродливым антиподом позволили осудить Маля- 

вину и до сих пор держать ее в заключении. 

У меня невиновность Малявиной сомнений не вызывает, 

я хорошо знаю дело. такая же уверенность владеет и писате- 

лем О. Чайковской, досконально изучившей его (см. ее соот- 

ветствующие публикации в журнале «новый мир»). 

но даже тот, кто не обладает подобной уверенностью, по- 

сле тщательного изучения дела убедится в сомнительности 

уликового материала, в его глубокой порочности и дефект- 

ности. лишь такими сомнениями можно объяснить и «ком- 

промиссный» протест прокуратуры СССр, и данное мне разъ- 

яснение его причин. 

разве этих сомнений не достаточно для того, чтобы при- 

знать приговор несостоятельным? 

Мое обращение к Вам вызвано не только желанием вы- 

полнить свой профессиональный долг. я пытаюсь на доступ- 

ном защитнику высшем уровне отстоять жизненность одного 

из важнейших принципов, без которого вообще немыслимо 

подлинное правосудие, и тем спасти безвинно осужденного 

человека.

Адвокат С. Ария 

Примечание. В греческом зале Музея изобразительных 

искусств им А. С. пушкина хранится эллинская статуя «Галл, 

убивающий себя и свою жену». Галл убивает себя тем самым 

вертикальным ударом ножа, которым поразил себя Жданько 

и который признан экспертами и приговором «нехарактерным» 

для самоубийства. если дело будет истребовано для провер- 

ки, то мною будут представлены фотоснимки «Галла» в каче- 

стве иллюстрации беспочвенности мнения экспертов, приня- 

того в основу приговора. поэтому о решении по настоящей 

жалобе прошу меня известить. 

205

Генеральному прокурору СССр

ЖАЛОБА  

в порядке надзора по делу Трускина В. В.   

(спекуляция картинами)

приговором Верховного Суда рСФСр В. В. трускин, 70 лет, 

осужден к десяти годам заключения с конфискацией иму- 

щества. 

Он признан виновным в том, что в течение 1954–1969 го- 

дов систематически занимался спекуляцией предметами жи- 

вописи, 

в период с 1956 по 1969 год подделал авторские подписи 

на девяти картинах, впоследствии проданных в государствен- 

ные музеи, чем причинил путем обмана крупный ущерб госу- 

дарству, 

в 1965–1968 годы, при продаже принадлежавших ему 

картин через комиссионный магазин, давал взятки директору 

этого магазина иголю. 

В ряде случаев суд в приговоре безосновательно отягча- 

ет вину и положение осужденного В. В. трускина. некоторые 

из этих ошибочных выводов имеют принципиальный харак- 

тер, значимость их выходит за рамки настоящего дела, и по- 

тому они особо заслуживают Вашего внимания.

О наказании Трускина

Считаю, что в деле имеются исключительные обстоятель- 

ства, позволяющие просить о применении к осужденному 

статьи 43 УК, а именно: 

1. трускин — участник Гражданской войны, дважды ра- 

нен в боях, награжден именным оружием, а в 1928 году — по- 

четной грамотой реввоенсовета СССр. Эти факты отражены 

в справке Госархива (л. 28 т. 14), а также в копии наградного 

ходатайства бывших командиров 8-й Красной Армии (пакет 

на л. 129 т. 14). Следы тяжелых ранений, указанных в этом 

ходатайстве, отмечены и в анкете следственного изолятора 

КГб (л. 17 т. 1). 

206

Участие в Отечественной войне, как правило, учитывается 

при вынесении приговора. тем более заслуживало внимания 

участие в Гражданской войне, поскольку этот биографический 

признак по естественным причинам приобрел на сегодня ред- 

чайший, исключительный характер. Это важное обстоятель- 

ство не только не учтено, но даже и не упомянуто в приговоре. 

К моменту рассмотрения дела трускину было 70 лет. Это 

дряхлый и тяжелобольной старик (см. справку мед. службы — 

л. 133 т. 1.). 

назначение ему практически пожизненного заключения 

представляется защите ненужной и неоправданной сурово- 

стью. Возраст и состояние трускина — фактор исключитель- 

ный, требующий предельного снисхождения. 

Весьма редким, исключительным обстоятельством явля- 

лось и то, что при продаже в музеи девяти картин с поддель- 

ными подписями трускин одновременно и безвозмездно пе- 

редавал тем же музеям десятки первоклассных полотен, в их 

числе работы репина, Крамского, Врубеля и т. п. (лл. 48, 50, 

86 — т. 14; лл. 304, 307 — т. 31 и др.), стоимость которых во 

много раз превосходила ущерб от хищения. 

В 1969 году, еще до возбуждения уголовного преследова- 

ния против него, трускин добровольно передал музеям почти 

всю свою коллекцию картин, цена которой превышает также 

и размер его прибыли от спекулятивных операций. при не- 

полной оценке переданных картин их стоимость составляет 

почти 40 тыс. руб. (см. сводку на л. 79 т. 31). 

таким образом, ущерб государству возмещался труски- 

ным одновременно с его причинением, а неосновательное 

обогащение от продажи картин было добровольно передано 

трускиным в руки государства до возбуждения дела. 

есть основания считать, что опасность личности труски- 

на и объем криминала преувеличены в приговоре, так как его 

поступки, в том числе и противоправные, вызывались не 

жаждой обогащения, а одержимостью коллекционера, стре- 

мившегося к созданию первоклассного собрания картин. В 

этом свете заслуживают внимания объяснения свидетеля 

р. Кармена, народного артиста СССр, лауреата ленинской 

премии, безупречного гражданина и художника: 

207

«я с огромным уважением относился к трускину. 

Встречи с ним были часами большой эстетической ра- 

дости. Он с увлечением рассказывал о картинах и ху- 

дожниках. Он говорил, что все свои картины завещает 

государству. для меня трускин был всегда одержимым 

коллекционером» (л. 403 т. 31). 

Защита считает, что перечисленные особенности дела 

трускина носят исключительный характер, резко снижают 

общественную опасность личности осужденного и позволяют 

применить при его наказании статью 43 УК рСФСр.

Об осуждении Трускина по части III статьи 93   

УК РСфСР

без достаточных оснований трускин был признан винов- 

ным в хищении у государства путем мошенничества 7090 руб. 

Эта сумма, а вместе с нею и признание хищения крупным, 

приняты судом из расчета, в основу которого положена экс- 

пертная оценка проданных трускиным в музеи картин и срав- 

нение этой оценки с суммами, уплаченными трускину. Факти- 

ческие затраты осужденного на приобретение этих картин, 

установленные обвинением, не приняты во внимание. 

полагаю, что подобный метод расчета объема хищения в 

корне ошибочен по ряду причин, изложенных ниже. 

1. Как известно, хищение — преступление умышленное. 

В ряде постановлений пленума Верховного Суда СССр под- 

черкивается, что и размер хищения должен оцениваться суда- 

ми исходя из умысла субъекта (см. п. 10 постановления пле- 

нума от 31 марта 1962 года и п. 6 «г» постановления пленума 

от 24 июня 1968 года в постатейных материалах к ст. 92 УК). 

таким образом, квалификация хищения государственных 

средств любым способом определяется ущербом, на причине- 

ние которого был направлен умысел субъекта преступления. 

В период совершения криминальных действий трускин 

не знал и не мог знать о будущей экспертной оценке прода- 

ваемых им в музеи картин. его представление об их действи- 

тельной ценности определялось затратами, которые он сам 

понес на их приобретение. Соответственно умысел его при 

продаже затем картин с поддельными авторскими подписями 

208

был направлен на присвоение разницы между уплаченной и 

получаемой от музеев ценой, то есть наживы от подделки. 

нажива трускина от мошеннических сделок известна: по 

эпизодам № 1, 2, 3, 4 она прямо указана в обвинительном за- 

ключении; по эпизодам № 5, 6, 7, 8 трускин показал суду о 

своих затратах (лл. 294 и 409 т. 31). показания эти в пригово- 

ре не оспариваются. Сумма этих затрат составляет 6270 руб., 

а нажива от продажи картин в музеи — 1740 руб. (Сводный 

расчет на л. 78 т. 31.) на хищение этой суммы у государства и 

был направлен умысел трускина. Хищение на такую сумму 

согласно сложившейся практике подлежало квалификации по 

ч. 2 ст. 93 УК. 

Что же касается экспертной оценки, то она могла быть 

условно принята лишь в основу расчета гражданско-правовой 

ответственности трускина за объективный ущерб, причинно 

связанный с криминалом, но выходящий за рамки умысла 

осужденного. 

примененный в приговоре метод объективного вменения 

ущерба прямо противоречит принципу умышленной вины в 

хищении и потому принципиально неправилен. будучи изло- 

жен в приговоре высшей судебной инстанции, он вносит пута- 

ницу в понятие хищения и дезориентирует нижестоящие суды. 

2. Экспертная оценка стоимости картин не могла быть 

принята в основу определения размера хищения также и по 

другой причине: ввиду ее явной недостоверности и полной 

произвольности. 

Каждая из представленных для оценки картин строго ин- 

дивидуальна и неповторима. поэтому никаких четких крите- 

риев для определения их стоимости нет, и оценка проводи- 

лась исходя из личного представления экспертов о примерных 

ценах, возможных для картин подобного класса, то есть бо- 

лее чем приблизительно. Это обстоятельство полностью ис- 

ключало для суда возможность проверки экспертного заклю- 

чения как доказательства за отсутствием какой-либо научной 

или конъюнктурной мотивировки экспертных заключений. 

есть основания полагать, что эксперты, не связанные ни- 

какими четкими отправными данными о ценах, во многих слу- 

чаях страховали себя от нареканий, давая заниженные оценки 

209

картин. так, например, картину неизвестного художника «дети 

на террасе» осмотрел в судебном заседании свидетель нер- 

сесов, член Государственной экспертной комиссии и Художе- 

ственно-экспертной коллегии Министерства культуры СССр 

(лл. 14 т. 19, т. 31), то есть лицо, обладающее бесспорной ав- 

торитетностью в этих вопросах. Он оценил ее в 700–800 руб. 

(л. 335 т. 31). ту же картину эксперты оценили в 200 руб. (л. 149 

т. 18), то есть в четыре раза ниже! (просьба защиты о пред- 

ставлении нерсесову остальных картин была отклонена оп- 

ределением суда.) 

по той же причине отсутствия четких критериев эксперты 

резко меняли свое собственное заключение о ценности од- 

них и тех же картин и об их возможном авторстве. так, картина 

«Чаепитие в Сокольниках» была оценена на предваритель- 

ном следствии в 150 руб. (л. 27 т. 17), а в суде — в 400 руб. 

(л. 69 т. 31). В отношении картины «Весна» на предваритель- 

ном следствии допускалось авторство С. иванова (л. 30 т. 17), 

в суде оно уже исключается... (л. 70 т. 31); 

— в отношении картины «Художник на этюдах» ранее до- 

пускалось авторство К. Маковского (л. 10 т. 17), в суде катего- 

рически исключается; 

— эта же картина ранее оценивалась в 300 руб. (л. 135 

т. 18), а в суде ее оценка снижена до 150 руб. (л. 71т. 31); 

— о картине «елабуга» ранее давалось заключение о ее 

музейном значении (л. 123 т. 18), в суде — об отсутствии му- 

зейного значения и полной бесценности (л. 72 т. 3). 

перечень противоречий и несообразностей в заключени- 

ях экспертов можно было бы продолжить. Однако и приве- 

денных примеров достаточно для вывода: заключение экс- 

пертов не может рассматриваться как достоверная основа 

определения размера хищения, совершенного трускиным, 

вследствие его противоречивости и недостоверности. 

Этот вывод повторно свидетельствует о неоснователь- 

ности осуждения трускина по части 3 статьи 93 УК. 

примечательно, что, безоговорочно следуя за колебания- 

ми экспертов, суд вышел за рамки предъявленного трускину 

обвинения и признал его виновным по эпизоду № 5 (картина 

Киселева «Художник на этюдах») в хищении 850 руб., хотя он 

210

обвинялся в хищении 700 руб., а по эпизоду № 6 (картина 

«Сиверко») увеличил вмененную ему в вину сумму на 5 руб., 

нарушив тем самым статью 254 УпК рСФСр. 

Выход за рамки обвинения проявился и в том, что приго- 

вором полностью исключены имевшиеся в предъявленном 

обвинении ссылки на суммы, уплаченные трускиным при по- 

купке им криминальных картин. 

В приговоре указаны только экспертные оценки этих кар- 

тин, полученные в судебном заседании. таким образом, от- 

меченное в обвинении представление трускина о стоимости 

картин признано не играющим никакой роли и заменено пред- 

ставлением экспертов, которое якобы могло быть известно и 

трускину в период совершения преступления. 

подобное изменение формулировки резко отягчило вину 

трускина в сравнении с предъявленным ему обвинением. 

Оно противоречит фактическим обстоятельствам и здравому 

смыслу.

Об эпизоде, квалифицированном   

по части 1 статьи 147 УК РСфСР

трускин осужден по этому эпизоду за обман неустанов- 

ленного лица, выразившийся в продаже ему картины «дети 

на террасе» с поддельной подписью Корзухина. 

не отрицая факта подделки им авторской подписи, тру- 

скин показал, что совершил это без цели обмана покупателя, 

что приобрел эту картину у данцигера за 200 руб., затем дан- 

цигер ее на время забрал у него, но вернул; 

он, трускин, никому ее не продавал, но впоследствии об- 

менялся с Музалевским, то есть отрицал тем самым и факти- 

ческую сторону обвинения, и цель наживы (л. 333 т. 31). 

Эти показания трускина так и не были опровергнуты в 

приговоре. Как видно из приговора и протокола судебного за- 

седания (л. 333 т. 31), продавец картины Хенкин показал о 

продаже им картины данцигеру, и ничего конкретного о тру- 

скине он не знает. 

допрошенный судом данцигер подтвердил, что картину 

покупал действительно он, но ничего точно не помнит об этой 

сделке (л. 322). показания данцигера, помимо отсутствия в 

211

них уличающей трускина информации, вообще не могли рас- 

сматриваться как доказательство, так как даны психически 

больным человеком, признанным по суду невменяемым 

(л. 54 т. 31). 

Ввиду полного отсутствия доказательств факта продажи 

указанной картины трускиным неизвестному лицу и наживы 

трускина осуждение его по части 1 статьи 147 УК рСФСр но- 

сит практически бездоказательный характер и подлежит ис- 

ключению из приговора.

Об осуждении Трускина по части 2 статьи 154   

УК РСфСР

не считая целесообразным излагать анализ многочис- 

ленных эпизодов, по которым трускин осужден за спекуля- 

цию, ограничусь утверждением, что по большинству из них 

приговор основан только на самом факте продажи картин по 

ценам, превышающим покупные. 

Факт этот установлен во всех случаях (кроме трех) только 

показаниями трускина, которые, таким образом, признаны 

достаточно достоверной основой для обвинительного приго- 

вора. В то же время показания трускина о покупке им 12 кар- 

тин из числа вменяемых для себя, без цели перепродажи, 

судом во внимание не приняты, хотя, как сказано выше, ника- 

ких иных источников сведений о направленности умысла тру- 

скина в деле нет. 

Во многих случаях (эпизоды № 28, 34, 37, 39, 40, 41, 43, 46 

и т. д.) продажа была отдалена от покупки сроком в 6–11 лет, 

который и сам по себе свидетельствовал о приобретении 

картины не для перепродажи, а для коллекции, и о том, что 

впоследствии картина продавалась не ради спекулятивной 

наживы, а для получения средств к обновлению той же кол- 

лекции. 

Особенно ярко это проявилось во всех эпизодах продажи 

трускиным картин в 1965–1968 годах через комиссионный 

магазин № 27 (эпизоды № 39–61). по этим эпизодам в при- 

говоре не указана общая сумма разницы покупных и продаж- 

ных цен, вмененная в вину трускину как спекулятивная на- 

жива. Она составляет 2958 руб. В то же время за продажу 

212

картин через магазин трускин уплатил, как это признано в 

приговоре, в виде взяток директору иголю 2364 руб., то есть 

почти всю сумму, вмененную ему как спекулятивная нажива 

от продажи... 

Это парадоксальное положение, вызвавшее недоумение 

и у следователя (см. л. 347 т. 2), объясняется лишь отсутстви- 

ем у трускина цели получения наживы. Он просто реализо- 

вал часть своей коллекции и заплатил иголю за ускорение 

этой реализации. В его действиях и при покупке картин, и при 

продаже их через 8–10 лет состав спекуляции отсутствовал. 

Сумма переданных трускиным за продажу картин взя- 

ток — 2364 руб. основательно взыскана приговором с иголя 

как незаконное обогащение последнего. но та же сумма по- 

вторно взыскана с трускина без всяких оснований как остав- 

шаяся у него спекулятивная нажива. 

Считаю, что осуждение трускина по этим эпизодам и взы- 

скание с него указанной суммы надлежит признать неоснова- 

тельными и исключить из приговора.

О некоторых имущественных вопросах   

в приговоре

В приговоре отмечено, что при наказании трускина суд 

учитывает «безвозмездную передачу им ряда картин госу- 

дарственным музеям». О размере этих даров в приговоре 

умалчивается, и стоимость их не исключена из взысканных с 

трускина сумм неосновательного обогащения и ущерба. 

Эти безвозмездные передачи, как видно из материалов 

дела, составили в общей сложности 79 полотен и 115 листов 

графики (сводный подсчет на л. 79 т. 31), из коих около поло- 

вины была передана трускиным в различные музеи в период 

с 1960 по 1967 год, то есть в криминальный период. 

В 1969 году, в период следствия по его делу, трускин до- 

бровольно передал государству 46 картин и 30 листов графи- 

ки, из коих только переданные Минскому музею были оцене- 

ны при их приемке в 19 050 руб. (Акт на лл. 93–95, т. 19.) 

Вполне очевидно, что стоимость этих картин не могла 

рассматриваться к моменту вынесения приговора в качестве 

оставшегося у трускина неосновательного обогащения. поэ- 

213

тому защита после приговора обратилась к суду с ходатай- 

ством о зачете стоимости картин, добровольно переданных 

трускиным государству в погашение взысканной с него сум- 

мы обогащения. 

Определением от 15 сентября 1971 года суд отказал в та- 

ком зачете. Мотивы отказа в определении практически отсут- 

ствуют, они подменены единственной фразой: «Законных ос- 

нований для удовлетворения ходатайства нет» (л. 169 т. 32). 

Между тем добровольная передача незаконно нажитых 

ценностей прямо поощряется законом (ст. 38 п. 1 УК рСФСр) 

и рассматривается как возмещение ущерба. 

Отказ в зачете стоимости этих картин (особенно передан- 

ных в ходе следствия) только потому, что трускин сам, не до- 

жидаясь принудительного изъятия, передал их государству, 

совершенно непонятен, противоречит воспитательным целям 

статьи 38 УК рСФСр и безосновательно отягчает положение 

осужденного нереальным взысканием большой суммы.

О прежней судимости Трускина

В сведениях о личности осужденного по приговору указа- 

но: «Судим 30 июля 1949 года Особым Совещанием при МГб 

СССр по статье 7–35 и 107 УК рСФСр». 

Считаю, что эта ссылка на судимость трускина принципи- 

ально неправильна. 

даже в период, когда трускин был подвергнут указанной 

репрессии, решения Особого Совещания МГб СССр не мог- 

ли приравниваться к актам правосудия в силу статьи 5 УпК 

1923 года. 

тем более не может эта административная репрессия 

рас сматриваться как судимость сейчас, в период действия 

статьи 3 УК и статьи 13 УпК рСФСр, провозгласивших юри- 

дическую ничтожность установления вины в преступлении 

любым правовым актом, кроме судебного приговора. 

постановление Особого Совещания, на которое сослался 

суд, представляет собой документ из 4–6 строк, подписанный 

одним лицом и не содержащий никакой конкретной инфор- 

мации о вине и преступлении трускина. исходя из действую- 

щих принципов правосудия и из свойств данного документа, 

214

считаю, что он не мог быть признан законным актом, устанав- 

ливающим судимость за преступление. 

по изложенным причинам прошу опротестовать приго- 

вор, вынесенный В. В. трускину, с целью: 

— изменения квалификации его действий, связанных с 

хищением, на часть 2 статьи 93 УК рСФСр; 

— исключения из приговора в части, относящейся к спе- 

куляции, всех эпизодов продажи картин через магазин № 27 

и исключения из взыскания с трускина суммы 2958 руб., свя- 

занной с этими эпизодами; 

— отмены приговора и прекращения дела в части осуж- 

дения трускина по части 1 статьи 147 УК рСФСр; 

— снижения назначенного трускину наказания с приме- 

нением статьи 43 УК рСФСр и смягчением режима итК; 

— отмены определения Верховного Суда рСФСр от 

15 сентября 1971 года об отказе в зачете стоимости добро- 

вольно переданных трускиным государству картин с направ- 

лением этого ходатайства защиты на новое рассмотрение; 

— исключения из установочных данных осужденного 

ссылки на его судимость.

Адвокат С. Ария

Жалоба была прокуратурой СССр отклонена. два года спустя 

трускин был освобожден в порядке помилования. 

В прокуратуру Союза ССр

ЖАЛОБА  

в порядке надзора по делу Сайкина е. М.  

(о нарушении правил о валютных операциях)

Сайкин осужден за покушение на продажу валютных цен- 

ностей к 4 годам, а с присоединением неотбытого условного 

срока по приговору от 1974 года — к 5 годам 10 месяцам ли- 

шения свободы без конфискации имущества. 

215

Он признан виновным в том, что 16 апреля 1981 года пытал- 

ся продать неизвестному лицу 397 бриллиантов за 18 500 руб. 

товароведческой экспертизой подлинная стоимость всех 

бриллиантов определена в 734 руб., то есть менее 2 руб. шту- 

ка (л. д. 222 — об.). 

изучение дела приводит к выводу, что приговор в части 

признания изъятых у осужденного камней валютными ценно- 

стями противоречит закону, разъяснениям Верховного Суда 

СССр и здравому смыслу. В части же доказанности самой по- 

пытки продажи этих камней приговор основан на предполо- 

жении и сомнительных, не выдерживающих критики уликах.

фактическая сторона дела

16 апреля 1981 года Сайкин был задержан у ювелирной 

мастерской на ул. Сретенка г. Москвы. У него были изъяты 

397 мелких бриллиантов. Внештатные сотрудники УбХСС 

Шилкин и Ковальчук, участвовавшие в задержании, показа- 

ли, что Сайкин передал «что-то» неизвестному мужчине в зе- 

леной куртке со словами «иди проверь», после чего этот 

мужчина вошел в мастерскую. Выйдя оттуда спустя некото- 

рое время, мужчина вернул Сайкину это «что-то» и сказал 

ему: «если цена прежняя, 1800 рублей за карат и 500 сверху, 

то я согласен». Ответа Сайкина не последовало. 

Заподозрив, что происходит сделка, Шилкин и Ковальчук 

привели инспектора никольского, по заданию которого вели 

наблюдение. Мужчины в зеленой куртке, слова которого при- 

влекли их внимание, на месте уже не оказалось, а Сайкин 

стоял там же и был задержан. 

после ареста Сайкина были допрошены его жена и ряд 

знакомых, давших совпадающие показания о том, что Сай- 

кин, получив в дар мелкие камни, пытался найти ювелира для 

заказа украшений жене и дочери (лл. 30, 38, 44, 46). Согласно 

показаниям осужденного, не оспариваемых и приговором, 

мелкие бриллианты являются осыпью старого браслета, при- 

надлежавшего его приятелю, и были подарены ему последним 

«на память» перед отъездом за границу. Он, Сайкин, хотел 

использовать осыпь для изготовления украшений жене и до- 

чери, для чего искал мастера-ювелира. 

216

Сайкин показал также, что случайный знакомый, «яша», 

рекомендовал ему показать осыпь в ювелирной мастерской, 

где он якобы знал мастеров, для чего и назначил ему на 

16 апреля встречу в мастерской. намерения продать осыпь 

он не имел и попытки такого рода не предпринимал. 

работники ювелирной мастерской по делу не допрашива- 

лись. на основании показаний Шилкина и Ковальчука о про- 

изнесенной неизвестным «яшей» фразе Сайкин был обвинен 

в попытке продать осыпь, а затем и осужден. приговор остав- 

лен в силе Мосгорсудом. 

Вывод об ошибочности приговора основан на следующих 

соображениях.

I. Детали бывшего ювелирного изделия   

не являются валютными ценностями

Судом, как отмечено выше, не оспариваются показания 

осужденного о том, что изъятые у него мелкие камни являют- 

ся осыпью старого браслета. показания эти подтверждаются 

к тому же заключением товароведческой экспертизы, при- 

знавшей по объективным признакам «...большую вероятно- 

сть того, что представленные бриллианты находились ранее 

в ювелирном изделии» (л. 222). 

Согласно пункту 1 «д» Указа президиума Верховного Со- 

вета СССр от 30 ноября 1976 года, ювелирные изделия из 

драгоценных камней и лом таких изделий валютными ценно- 

стями не являются. из этого следует, что камни, выпавшие 

или вынутые из украшений, как детали таковых, не могут 

признаваться валютными ценностями. 

Опровергая этот довод защиты, суд ссылается на заклю- 

чение экспертизы о том, что в русском языке слово «лом» 

относится к изделиям из металлов, слово «бой» — к изделиям 

из хрупких неметаллов, выражение «требующие переогран- 

ки» — к драгоценным камням (л. 222). из этого суд делает 

вывод, что примененное в Указе президиума Верховного Со- 

вета СССр слово «лом» относится только к металлическим 

частям ювелирных изделий, а выпавшие из них камни «ло- 

мом быть не могут» и становятся валютными ценностями. 

Однако указание эксперта на то, что в товароведении 

термин «лом» применяется только к металлам, а к хрупким 

217

материалам и камням применяются иные термины, отнюдь не 

исключает применения в юриспруденции (в частности, зако- 

нодателем) общего по смыслу термина «лом» ко всем видам 

ювелирных изделий. Эксперт и сам отмечает, что все три ука- 

занных различных по звучанию термина «совершенно одина- 

ковы по смысловому значению» (л. 222). 

примененное в приговоре языковое толкование (в кото- 

ром ни суд, ни эксперт не являлись специалистами) опровер- 

гается и текстом Указа от 30 ноября 1976 года, в котором тер- 

мин «лом» применен не только к металлическим изделиям 

(п. 1 «г»), но и отдельно — к изделиям из камней (п. 1 «д»). 

Ошибочное толкование закона судом было продолжено 

кассационной инстанцией, которая в своем определении воз- 

вела эту ошибку в принципиальную установку: 

«ломом может являться лишь само изделие с брил- 

лиантами. С момента изъятия бриллианта из изделия 

он расценивается самостоятельно и является валютной 

ценностью». 

Это мнение противоречит не только смыслу закона, но и 

разъяснению Верховного Суда СССр. В редакционном «Об- 

зоре судебной практики» по валютным делам Верховный Суд 

СССр отметил: «Суды иногда неправильно толкуют понятие 

валютных ценностей, в результате чего в отдельных случаях 

необоснованно выносят обвинительные приговоры». 

В качестве одного из примеров таких ошибок приводится 

осуждение ташкентским горсудом гр-на М., продавшего брил- 

лиант без оправы за 5500 руб. приговор был отменен для 

проверки объяснений М., что проданный им камень «являлся 

ранее составной частью кольца и был изъят из него и продан 

в связи с нуждой в деньгах». дело затем было прекращено, 

поскольку объяснение М. о происхождении бриллианта под- 

твердилось (п. 3 Обзора, бюллетень Верховного Суда СССр 

№ 5 за 1980 год, с. 29–30). 

даже изготовление на заказ в частном порядке ювелир- 

ного украшения с использованием камней, являющихся ва- 

лютными ценностями и принадлежащих изготовителю (при 

котором по существу происходит продажа таких ценностей 

218

заказчику), не признается нарушением правил о валютных 

операциях (см. п. 8 постановления пленума Верховного Суда 

СССр от 18 апреля 1980 года «О судебной практике по делам 

о нарушении правил о валютных операциях»). то есть не 

только происхождение камня из ювелирного изделия, но и 

предназначение его при сделке для изготовления такого из- 

делия исключает его из категории валютных ценностей. 

Закон и разъяснения Верховного Суда СССр четко на- 

правлены на ограничительное толкование понятия «валютные 

ценности», приговор же и кассационное определение по на- 

стоящему делу являются рецидивом порочного расширитель- 

ного толкования этого понятия, применявшегося до издания 

Указа президиума Верховного Совета СССр от 30 ноября 

1976 года и отвергнутого законодателем.

II. Изъятые у осужденного камни   

не являются драгоценными

из текста статьи I Указа президиума Верховного Совета 

СССр от 30 ноября 1976 года следует, что валютными цен- 

ностями признаются лишь те названные в указе природные 

камни, которые являются драгоценными. 

Общая стоимость изъятых у Сайкина мелких камней опре- 

делена экспертом в 734 руб., а стоимость отдельных камней — 

от 60 коп. до 5 руб. 76 коп., то есть средняя цена — менее 

2 руб. (л. д. 222 — об.). 

Следовательно, все эти камни МАлО-, а не дрАГОценны. 

Суд не придал этому обстоятельству никакого значения. 

по мнению суда, выраженному в приговоре, любые назван- 

ные в указе минералы относятся к числу драгоценных, то есть 

к валютным ценностям. 

Это утверждение представляется весьма спорным. Сло- 

во «драгоценный» отражает не тип минерала, а особо высо- 

кую товарную ценность камней, позволяющую использовать 

их как валютный запас (см. прилагаемую выписку из толко- 

вого словаря). 

Между тем изъятые у осужденного конкретные камни не- 

пригодны по своей товарной ценности ни для пополнения ва- 

лютных резервов государства, ни для превращения во внеш- 

219

неторговое платежное средство. Валютными ценностями они 

могут быть названы только в шутку, так как стоят дешевле 

синтетических имитаций и стеклянных украшений галанте- 

рейного класса, то есть не обладают признаком драгоценно- 

сти. Утверждение суда о том, что любые ограненные алмазы 

являются драгоценными камнями, противоречит не только до- 

водам здравого смысла, но также и научной классификации 

и заключению экспертизы. 

Согласно принятой научно-промышленной номенклатуре 

алмазы подразделяют на: 1) ювелирные (драгоценный камень) 

и 2) технические (недрагоценные). (см.: Шафрановский  И. 

Алмазы. М.: Ан СССр, 1953. С. 73.) В акте экспертизы также 

сообщается, что «лишь 1/4 добываемых в мире алмазов яв- 

ляются драгоценными камнями» (л. 222). К тому же и огранен- 

ный алмаз (бриллиант) со временем может утрачивать свои 

ювелирные качества. 

Что касается камней, изъятых у Сайкина, то 80 процентов 

из них экспертизой просто отнесены к категории технических. 

Остальные 20 процентов, хотя и являлись в прошлом ювелир- 

ными, в их нынешнем виде, как указывает эксперт, не обла- 

дают эстетическими и техническими качествами бриллиантов 

(средняя цена 3 руб. 60 коп. за штуку). Они могут быть впо- 

следствии использованы как ювелирные лишь после «сложной 

реставрации» и «переогранки» (л. 222). О целесообразности 

подобной переогранки низкосортных и дешевых мельчайших 

камней эксперт, однако, умалчивает... 

Общий смысл экспертизы сводится к тому, что все изъя- 

тые у осужденного камни на момент происшествия не обла- 

дали свойствами драгоценных камней. Как полагает защита, 

они и по этому признаку не могли быть признаны валютными 

ценностями.

III. Недоказанность вмененных осужденному   

действий

Согласно приведенным в приговоре показаниям Шилки- 

на и Ковальчука, вернувшийся из ювелирной мастерской 

мужчина сказал Сайкину: «если цена по 1800 рублей за ка- 

рат, то я согласен». именно эта фраза, произнесенная не 

220

осужденным, и послужила основанием для обвинительного 

приговора. иных доказательств преступления никаких нет, 

так как ни наличие у Сайкина камней, ни желание проверить 

их доказательствами покушения на сделку не являются. 

Указанная выше фраза неизвестного лица позволила след- 

ствию и суду сделать вывод, что, видимо, ранее осужденный 

предлагал неизвестному продать осыпь за 18 500 руб. «плюс 

500»(?). 

поскольку подобного предложения Сайкина никто из про- 

ходящих по делу лиц не слышал, вывод суда носит характер 

предположения. Статья 309 УпК рСФСр запрещает основы- 

вать обвинительный приговор на предположительных выводах. 

В комментарии к УпК рСФСр разъясняется: 

«предположение о виновности лица в совершении 

преступления при отсутствии достоверных доказательств 

не может служить основанием для вынесения обвини- 

тельного приговора» (Комментарий к УпК рСФСр, изд. 

1981 года, стр. 370). 

поэтому сам метод обоснования приговора порочен и 

противоречит требованиям закона. 

Однако дефекты улик по приговору этим не исчерпы- 

ваются. 

Мужчина, произнесший фразу, послужившую единствен- 

ной основой для осуждения Сайкина, по делу не проходит, и 

личность его не установлена. Между тем целый ряд странно- 

стей, связанных с этой решающей фигурой дела, не нашел в 

приговоре никакого объяснения, хотя они порождают веские 

сомнения относительно подлинной роли этого мужчины и цели 

произнесения им указанной выше фразы. 

В деле нет никаких сведений о попытках оперативной 

группы преследовать или искать мужчину в зеленой куртке 

(«яшу») на месте происшествия. Он не «скрылся», как указа- 

но в приговоре, а попросту тотчас ушел после произнесения 

своей фразы, что видно и из рапорта на листе дела 2. 

несмотря на отдельное поручение следователя о допросе 

работников ювелирной мастерской, к которым «яша» заходил 

якобы «проверить» камни (л. 84), поручение это не исполня- 

221

лось и ювелиры не допрашивались. из этого можно заклю- 

чить, что бесплодность подобных допросов была очевидна 

органам дознания. Это обстоятельство в сочетании с ценой, 

которую «яша» далее предложил за малоценную осыпь (по 

приговору — 18 500 руб.), приводит к выводу, что «яша» не 

показывал осыпь мастерам, не выяснял ее подлинную цен- 

ность и заходил в мастерскую лишь для виду, инсценируя 

консультацию. 

дальнейшие действия «яши»: публичное, доступное слу- 

ху случайных прохожих (Шилкина и Ковальчука) заявление о 

своем согласии совершить рискованную сделку с четким ак- 

центом на высокой цене «за карат» (!), а также логически не 

увязанный с этим согласием его немедленный уход усилива- 

ют сомнения по поводу роли «яши» в событиях. есть основа- 

ния полагать, что произнесенная им фраза явилась продол- 

жением инсценировки, начатой ложным визитом в мастерскую, 

и была предназначена для слуха «прохожих» (Шилкина и Ко- 

вальчука) в качестве повода для задержания им же вызван- 

ного на место Сайкина. В Уголовном кодексе рСФСр подоб- 

ные действия именуются «искусственным созданием доказа- 

тельств обвинения». 

таковы качества и достоверность единственной улики ви- 

новности Сайкина. 

Сомнения по поводу роли «яши» и цели его поступков 

дополнительно свидетельствуют о непригодности произнесен- 

ной им фразы для каких-либо достоверных выводов об осуж- 

денном. 

таким образом, в части доказанности попытки Сайкина 

продать осыпь приговор основан лишь на предположении, ис- 

точником которого к тому же явилась единичная фраза более 

чем сомнительной и безымянной личности. подобное обо- 

снование приговора ничего общего с правосудием не имеет. 

Считая приговор несостоятельным, прошу опротестовать 

его на предмет отмены и прекращения дела производством 

за отсутствием в действиях осужденного состава преступ- 

ления.

Адвокат С. Ария 

222

по настоящей жалобе прокуратурой СССр был принесен про- 

тест, в котором предлагалось приговор отменить с прекращением 

дела. Верховным Судом рСФСр протест был удовлетворен частич- 

но: дело было направлено на дополнительное расследование, при 

котором впоследствии оно было прекращено. 

председателю Верховного Суда 

литовской ССр

ЖАЛОБА  

в порядке надзора по делу В. Тартайниса  

(хищение государственного имущества)

тартайнис, бригадир убойного отделения друскининкай- 

ского цеха Алитусского мясокомбината, осужден за особо 

крупное хищение государственных средств к 10 годам заклю- 

чения и взят под стражу в зале суда. Он признан виновным в 

том, что по инициативе иных осужденных в 1984–1985 годах 

трижды принял участие в совершавшихся ими хищениях гос- 

средств на общую сумму 12 652 руб., а также причинил ущерб 

без признаков хищения на 2669 руб. 

изучение дела приводит к выводу о неправосудности при- 

говора. наказание тартайнису назначено несоразмерное его 

описанной в приговоре роли во вмененных ему эпизодах, объ- 

ему их и личных данных. приговор составлен с весьма серь- 

езными нарушениями процессуальных требований. доста- 

точных улик виновности тартайниса в деле не имеется. 

ранее предпринятые попытки тартайниса самостоятель- 

но обжаловать приговор в надзорные органы литвы резуль- 

тата не дали, а полученные им ответы как из Верховного 

Суда, так и из прокуратуры республики отражают нежелание 

не только вникнуть в дело, но даже и внимательно прочитать 

приговор. В отказе и. о. зам. председателя Верховного Суда 

перепутана дата одного из эпизодов. В отказе прокурора ре- 

спублики ошибочно указан период криминала по приговору, 

а также неверно указано на частичное признание вины осуж- 

денным, ибо он вины своей по делу не признавал. 

223

Между тем дело тартайниса, как полагает защита, заслу- 

живает подлинного внимания надзорных инстанций и их вме- 

шательства.

Обстоятельства дела

Согласно приговору, группа работников друскининкай- 

ского цеха: ст. бухгалтер папелене, ветврач Вилканцас, зав. 

приемкой скота Кварацеюс, приемщик янулявичюс — всту- 

пили в сговор о хищении государственных средств. Они во- 

влекли в преступление ряд работников цеха, в числе которых 

были мастер убойного отделения Сайкаускас, а также брига- 

диры этого отделения тертелис и тартайнис. Хищение, со- 

гласно приговору, совершалось следующим образом. 

принимая скот у населения и хозяйств, приемщики цеха 

занижали его вес и упитанность, обманывая сдатчиков и соз- 

давая в цехе безучетный излишек веса скота. для реализации 

этого излишка Вилканцас и папелене заключали с граждана- 

ми фиктивные договоры о якобы купленном у них скоте, пере- 

числяли им деньги на счета в сберкассах, которые затем сни- 

мались гражданами и передавались организаторам хищения. 

приписанный таким образом скот проходил затем по учету 

убоя в общей массе реально забитого скота по числу и весу, 

а при сдаче туш на склад-холодильник их число приписывал 

в весовых ведомостях мастер убойного отделения Сайкау- 

скас, а в отдельных случаях — бригадиры тертелис и тартай- 

нис. Склад приемку производил только по весу и учета числа 

туш не вел. работники склада к криминалу причастными не 

признаны. 

так описана механика хищения в приговоре (лл. 3–5 при- 

говора. Здесь и далее в жалобе номера листов приговора 

указаны по прилагаемому печатному тексту официального 

перевода). 

тартайнис признан виновным в причастности к трем эпи- 

зодам преступления — № 26, 27 и 35 по принятой в пригово- 

ре нумерации. Описания их изложены на лл. 61, 64 и 83 при- 

говора. 

по этим эпизодам, согласно приговору, организаторами 

хищения было присвоено 12 652 руб. — стоимость приписан- 

224

ных ими свиней, вес которых был реально сдан в склад-хо- 

лодильник, а число умышленно приписано в ведомости сдачи 

тартайнисом. 

бухгалтерская экспертиза по делу не проводилась. доку- 

ментальной ревизией недостач и излишков свиней ни по весу, 

ни по числу не выявлено. 

Возражения защиты против вынесенного тартайнису при- 

говора сводятся к следующему.

I. О назначенном наказании

тартайнис, как сказано выше, приговорен к 10 годам за- 

ключения и дополнительным мерам. наказание это представ- 

ляется неоправданно жестоким и не соответствующим ни делу, 

ни духу времени. 

из 44 эпизодов хищения на общую сумму около 175 тыс. 

руб., совершенного организаторами (лл. 5–104 приговора), 

тартайнис, по версии суда, был причастен лишь к трем эпизо- 

дам, при которых указанные организаторы похитили 12 652 руб. 

есть основания заключить поэтому, что тартайнис, согласно 

приговору, являлся не только второстепенным, но и случай- 

ным участником криминала. 

Сумма присвоения во вмененных ему случаях близка к 

низшему пределу понятия особо крупного хищения. 

никаких показаний или иных доказательств того, что ка- 

кая-либо часть похищенной в этих трех случаях суммы была 

кем-либо уплачена тартайнису за содействие организаторам 

в ее хищении, в приговоре не приведены и в деле нет. поэто- 

му помощь эта, по версии приговора признанная умышленной, 

даже в этом случае представляется техническим содействи- 

ем, продиктованным не корыстными интересами, а слабово- 

лием и зависимостью от вышестоящих лиц. 

В прошлом тартайнис не судим и ничем не опорочен, яв- 

лялся рабочим комбината. производственная характеристика 

его весьма положительна (л. 40 т. 66). Материально-ответст- 

венным лицом он не был. 

при таких обстоятельствах назначение тартайнису 10-лет- 

него заключения противоречит принципу индивидуализации 

наказания соответственно объему вины и криминала каждого 

225

из осужденных, а также современной карательной политике. 

несмотря на то, что подобное наказание находится в рамках 

санкции статьи 95 УК литовской ССр, оно явно не соответ- 

ствует ни второстепенной роли тартайниса, ни особенностям 

вмененного ему криминала, ни личным данным. поэтому суд 

имел основания в подобном случае использовать право, пре- 

доставленное ему статьей 37 Основ уголовного законода- 

тельства СССр, отступив от санкции закона ради справедли- 

вого смягчения наказания. 

Защита полагает, однако, что приговор по изложенным 

ниже причинам требует более радикального исправления.

II. процессуальная неполноценность приговора

Особая значимость приговора для судьбы гражданина, в 

отношении которого он вынесен, определяет и особо жесткие 

требования к его качествам, изложенные в процессуальном 

законе и руководящих разъяснениях Верховных Судов. 

В частности, суд обязан был изложить в обвинительном 

приговоре не только собственную версию событий, но также 

и позицию подсудимого, его объяснения по предъявленному 

обвинению, перечень доказательств, подтверждающих и оп- 

ровергающих обвинение, их анализ и выводы из него (ст. 346 

УпК литовской ССр, п. 4 постановления пленума Верховного 

Суда СССр от 30 июня 1969 года «О судебном приговоре»). 

В постановлении пленума Верховного суда литовской 

ССр от 4 октября 1967 года «О недостатках в судебных при- 

говорах» особо подчеркивается: 

«изложение доказательств должно быть начато в при- 

говоре с объяснений подсудимого. должны быть изложе- 

ны его позиция в отношении предъявленного обвинения, 

его показания, затем все другие доказательства» (п. 8). 

приговор в отношении тартайниса не отвечает этим обя- 

зательным требованиям. В нем не сообщается: 1) признал 

или не признал себя виновным тартайнис; 2) какие объясне- 

ния дал он суду по предъявленным обвинениям; 3) не указано 

также, кто из допрошенных по делу подсудимых и свидете- 

лей уличал тартайниса и в чем именно; 4) не сообщаются и 

226

мотивы, по которым суд признает вмененные ему в вину дей- 

ствия совершенными умышленно, с целью хищения и в ре- 

зультате сговора, а не по иным возможным причинам. 

тартайнис как субъект права на защиту вообще отсутст- 

вует в приговоре, он полностью игнорируется судом как уча- 

стник процесса и упоминается лишь как объект для выводов 

и назначения срока наказания. подобный приговор не может 

быть терпим. Он не просто принижает роль подсудимого в 

процессе, а сводит ее на нет, превращая в некую формаль- 

ность, а процессуальные гарантии его прав — в пустую де- 

кларацию. 

полагаю, что страдающий столь грубыми дефектами при- 

говор уже по одной этой причине не может считаться право- 

судным и требует отмены.

III. Недоказанность обвинения Тартайниса

Как отмечено выше, в приговоре полностью отсутствуют 

ссылки на какие-либо уличающие тартайниса в хищении пока- 

зания, нет также и упоминания лиц, давших такие показания. 

Этот пробел приговора не случаен. В деле, по которому 

гражданин осужден к столь тяжкому наказанию, нет решитель- 

но никаких показаний свидетелей, обвиняемых или подсуди- 

мых о том, что тартайнис находился в преступном сговоре с 

кем-либо из них, получал какую-либо долю похищенного или 

разовую плату за те редкие содействия, в которых он обви- 

нен, или что он хотя бы знал о совершаемых в цехе хищениях. 

Как видно из описания вмененных тартайнису трех эпи- 

зодов (лл. 61–63, 64–65, 83 приговора), соучастниками его по 

ним признаны осужденные Вилканцас, папелене, януляви- 

чюс. тартайнис работал в убойном отделении вместе с ма- 

стером Сайкаускасом и бригадиром тертелисом, признанны- 

ми участниками иных эпизодов хищения, которые могли знать 

о причастности тартайниса к криминалу. Однако ни одно из 

перечисленных лиц ни на предварительном следствии, ни в 

суде не упомянуло тартайниса как участника хищения. более 

того, когда некоторые из них, признавая свою вину, подробно 

описывали механику преступления и называли замешанных 

в нем работников цеха, то они на прямо поставленные вопро- 

сы следствия отрицали причастность к хищению тартайниса. 

227

так, Вилканцас, один из организаторов вмененных в вину 

тартайнису эпизодов, производивший вместе с папелене, 

согласно приговору, раздел похищенных денег, показал: 

«Об участии в приписках тартайниса я ничего ска- 

зать не могу. денег ему не платил» (л. 149 т. 3). 

янулявичюс показал: 

«О приписке я договаривался с папелене, Вилкан- 

цасом, Кварацеюсом. С тартайнисом не сговаривался 

никогда, ни разу» (л. 198 т. 22). 

Сайкаускас и тертелис, работавшие вместе с тартайни- 

сом и признанные по приговору активными участниками хи- 

щения, признавая свою вину, также отрицали причастность 

тартайниса (лл. 178, 202 т. 46, л.201 т. 65). Сам тартайнис на 

всем протяжении дела виновным себя не признавал (лл. 1, 3, 

18, 28 т. 66, л. 102 т. 69). 

Он утверждал, что в случаях, когда ему приходилось за- 

мещать мастера, никаких приписок он не совершал, отражая 

в документах реально сдаваемое на склад число туш. Он по- 

казывал также, что в отдельных случаях, когда количество 

туш при сдаче на склад из убойного отделения не совпадало 

с накладными приемки свиней на убой, убойщики либо до- 

писывали, либо уменьшали число туш «для баланса». но эти 

плюсовые или минусовые ошибки подсчета никогда не пре- 

вышали одной-двух туш свиней (л. 18 т. 66). 

полное отсутствие в деле чьих-либо показаний об уча- 

стии тартайниса в хищении свидетельствует, что обвинитель- 

ный приговор основан исключительно на предположении суда 

о виновности тартайниса. 

из описания в приговоре вмененных тартайнису трех эпи- 

зодов видно, что в качестве единственного доказательства 

его вины упомянуто заключение почерковедческой эксперти- 

зы о том, что ведомости взвешивания туш свиней при сдаче 

их из убойного отделения на склад в эти дни были составле- 

ны тартайнисом. В ведомостях этих, по мнению суда, были 

указаны туши не только реально забитых, но и приписанных 

в эти дни приемным отделением свиней. 

228

представляется принципиально недопустимым обосно- 

вывать приговор только заключением экспертизы без каких- 

либо иных улик виновности, поскольку любая экспертиза за- 

ключает в себе известную вероятность ошибки. 

Однако возражения защиты основаны не на этом. 

Можно полагать (прямо это в приговоре не сказано), что, 

признавая факт составления тартайнисом ведомостей взве- 

шивания за указанные дни достаточной уликой его участия в 

хищении, суд исходил из того, что все иные возможные при- 

чины неверного указания числа туш в ведомостях, кроме 

умышленного содействия расхитителям, материалами дела 

исключаются; что подача свиней из приемного отделения в 

убойное определялась наличием стада, то есть что все имев- 

шиеся в приемке в эти дни свиньи подлежали в эти же дни 

передаче на убой, и потому тартайнис реально не получал на 

убой того количества свиней, которое было обозначено в 

приходной накладной, а затем и в расходной ведомости взве- 

шивания. 

Между тем изучение дела приводит к выводу, что обе эти 

логические позиции, на которых, видимо, держится осужде- 

ние тартайниса, несостоятельны и не подтверждаются мате- 

риалами дела: 

1. В самом приговоре отмечается: «В отделение убоя скот 

передавался формально, без пересчета и взвешивания, а 

лишь на основании остатков по книге базы, которую вела па- 

пелене, имея возможность оприходовать и якобы сданный 

скот» (л. 5 приговора). 

Этот порочный порядок, заведенный руководством цеха, 

препятствовал обнаружению количественной нехватки живот- 

ных при подаче их на убой из приемного отделения. тартайнис 

также пользовался им в тех редких случаях, когда замещал 

мастера. Каких-либо выгод от его применения он не получал, 

так как материально-ответственным лицом в отделении убоя 

не являлся (см. акт ревизии, лл. 8–24 т. 58). 

из описания вмененного тартайнису эпизода № 26 (л. 63 

приговора) следует, что 19 июня 1984 года по накладной № 252 

янулявичюс сдал на убой 182 свиньи без их пересчета и взве- 

шивания, а по книжным данным. из приговора видно, что 

229

именно выписка накладной «формально, а не в натуре» и по- 

зволила янулявичюсу включить в общее число свиней 23 не- 

существующие. никаких ссылок на то, что эта махинация 

удалась янулявичюсу благодаря сговору с тартайнисом, в 

приговоре не содержится (см. л. 63 приговора). 

Совершенно аналогично описание сдачи свиней на убой 

и по остальным двум эпизодам, вмененным тартайнису (лл. 65 

и 84 приговора). 

так обстоит дело с приемкой свиней в убойном отделении: 

применявшийся при этом порядок позволял участникам хи- 

щения оформлять передачу приписанных свиней без сговора 

с тартайнисом и без умышленного содействия с его стороны. 

Что касается учета туш при сдаче их из убойного отделе- 

ния на склад-холодильник, то и на этой стадии заведенный 

независимо от тартайниса порядок не обеспечивал точности 

обозначенных в документах (ведомостях) данных. из приго- 

вора (л. 8 и др.) видно, что склад, куда сдавались туши убой- 

ным отделением, вел учет только их общего веса и потому 

числом их не интересовался. Соответственно и работник убой- 

ного отделения, составляя и подписывая ведомость взвеши- 

вания, отвечал перед складом лишь за правильное указание 

веса партии сдаваемых туш, а не за их количество. Вес сда- 

ваемой партии (как видно из приговора) всегда указывался в 

ведомости правильно, и реальность его контролировалась 

складом. 

Количество же туш при безалаберном учете, насажденном 

в отделении его руководством, должно было соответствовать 

лишь накладной прихода и потому переносилось с нее без 

подлинного пересчета, к которому и стимула никакого не было. 

Мастер Сайкаускас относительно применявшегося «по- 

рядка» показал суду: 

«перед убоем скот мы не взвешиваем. Журнала в 

убойном отделении нет. при сдаче голов не считаем, 

считаем общий вес, сравниваем с данными склада. Кла- 

довщик и я считаем отдельно, потом сравниваем» (лл. 93, 

94 т. 69). 

Кварацеюс показывал: 

230

«Число голов при сдаче туш на склад определяется 

по приемным документам» (лл. 61–62 т. 69). 

таким образом, не только при приеме свиней на убой, но 

и при сдаче туш на склад неправильное указание их числа в 

документации могло объясняться не умышленным содействи- 

ем хищению со стороны тартайниса, а порочной системой 

оформления документов по книжным данным, без реального 

пересчета. 

2. неосновательно и второе логическое основание при- 

говора, состоящее в том, что все имевшиеся в приемном от- 

делении свиньи подавались для убоя в день их приемки и по- 

тому тартайнис должен был обнаружить их нехватку против 

указанного в документах. 

из дела следует, что подача свиней на убой определялась 

не наличием стада в приемном отделении, а потребностями 

торгующих организаций, то есть заказами склада убойному 

отделению. Вследствие этого на убой могло подаваться не 

все принятое в данный день приемщиком стадо: часть его 

могла остаться в резерве на следующий день. так, мастер 

Сайкаускас показал суду: 

«я уточняю с утра на складе, сколько нужно мяса. 

Сообщаю приемщику, сколько дать на убой» (л. 93 т. 69). 

«накладная от 13 февраля 1985 года, например, не мог- 

ла быть за один день — скот забит на другой день» 

(л. 101 т. 69). 

янулявичюс показал: 

«принятый скот передавался в убойное отделение, 

а остаток его оставался до следующего дня, но повтор- 

но его не перевешивали» (л. 73 т. 69). 

из этого следует, что работники приемного отделения, 

располагая резервом из стада предыдущего дня, имели пол- 

ную возможность и 19 июня 1984 года, и 2 июля 1984 года, и 

23 сентября 1985 года (дни вмененных тартайнису эпизодов) 

подать на убой полное число реальных, а не приписанных 

свиней, скрыв от тартайниса факт приписки и оставив 

оформление лжеубоя «бестоварных» приписных свиней до 

231

следующего дня, то есть до возвращения на работу своего 

соучастника. В подобном случае тартайнис и в ведомости 

взвешивания указывал за эти дни подлинное, а не завышен- 

ное количество туш, сдаваемых на склад. 

изложенное свидетельствует, что сам факт составления 

тартайнисом в указанные выше три дня ведомостей, в кото- 

рых, по мнению суда, наряду с реально забитыми указаны и 

свиньи, реально не принятые в эти дни приемным отделени- 

ем, недостаточен для вывода об участии тартайниса в хище- 

нии: факт этот по обстоятельствам дела может объясняться и 

иными, некриминальными причинами. 

иных улик виновности тартайниса не имеется. 

то, что указанные выше обстоятельства оказались вне 

поля зрения суда, объясняется и весьма поверхностным ис- 

следованием относящейся к тартайнису части дела. 

протокольная запись допроса тартайниса в суде умести- 

лась на трех страницах, то есть на полутора листах (лл. 102– 

105 т. 69). Судя по протоколу, ни одного вопроса ему задано 

не было. 

из описания вмененных тартайнису эпизодов видно, что к 

нему имели отношение всего 3 приходные накладные и 3 рас- 

ходные ведомости. Однако 2 накладные по первому и второ- 

му эпизоду (лл. 197 и 210 т. 5) тартайнису при его допросе 

судом не предъявлялись и объяснений его по ним нет (см. 

л. 102 т. 69). 

на листе 138 тома 63 находится почерковедческая экс- 

пертиза по третьему эпизоду тартайниса. Этот лист в судеб- 

ном заседании не оглашался (см. л. 212 т. 69), что не помеша- 

ло суду в нарушение закона обосновать приговор ссылкой на 

эту экспертизу как единственную улику по эпизоду. 

изложенный выше анализ позволяет сделать общий вы- 

вод о приговоре в отношении тартайниса: он составлен с не- 

допустимыми отступлениями от процессуальных требований, 

принижающими роль подсудимого в процессе и его права на 

защиту; он вынесен практически без доказательств виновно- 

сти тартайниса во вмененных ему преступлениях и опирает- 

ся лишь на предположения суда, не находящие подтвержде- 

ния в деле. 

232

IV. Дополнительные соображения

при изучении дела привлекает внимание одно обстоятель- 

ство, относящееся не лично к тартайнису, а ко всем осужден- 

ным вообще. 

ни один из них, как видно из протокола, по существу, не 

признал своей вины в судебном заседании. 

В этой связи представляет интерес, что, согласно данным 

документальной ревизии, проведенной по цеху (лл. 8–24 т. 53): 

в 1983 году цех сдал Вильнюсскому кожзаводу всего на 

16 свиных шкур меньше числа свиней, забитых по учету убой- 

ного отделения, 

в 1984 году — на 29 шкур больше, чем надлежало полу- 

чить по числу забитых, учетных свиней, а в 1985 году откло- 

нений не установлено. 

из этого следует, что цех в 1983–1985 годах сдал Виль- 

нюсскому кожзаводу не только шкуры «реально забитых», 

но, по существу, и все шкуры свиней, признанных по пригово- 

ру «бумажными», приписанными с целью хищения. Эта аб- 

сурдная ситуация не исследовалась и никакого объяснения в 

деле и в приговоре не получила. 

В то же время можно с уверенностью заключить, что учет 

количества сданных шкур не «подгонялся» осужденными под 

учет скупки и забоя с целью сокрытия хищения, поскольку ни 

один из них не пытался на следствии или в суде сослаться на 

сведения о числе сданных шкур как на опровергающее обви- 

нение обстоятельство. 

Указанные данные из акта ревизии ставят под вопрос 

обоснованность обвинения в целом. 

по изложенным основаниям обращаюсь с просьбой опро- 

тестовать приговор в отношении тартайниса на предмет от- 

мены и прекращения дела в касающейся его части из-за от- 

сутствия доказательств ВинОВнОСти.

Адвокат С. Ария

по настоящей жалобе приговор был опротестован в президи- 

ум Верховного Суда литовской ССр, который признал осуждение 

233 

тартайниса за хищение неосновательным, действия его оценил как 

преступную халатность и смягчил наказание до 2 лет лишения сво- 

боды, отбытых им. 

Генеральному прокурору СССр

ЖАЛОБА  

в порядке надзора по делу Н. Чачхалиа   

(убийство)

Чачхалиа совместно с Мачавариани и Майсурадзе при- 

знан виновным в убийстве гр. О. Ш. Гелашвили и осужден с 

присоединением неотбытого условного срока к 13 годам и 

6 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима. 

тем же приговором он осужден за хулиганство. 

В 1974 году заместителем председателя Верховного Суда 

СССр приговор был опротестован по мотиву неисследован- 

ности дела. протест был отклонен президиумом Верховного 

Суда Грузинской ССр, который одновременно заменил смерт- 

ную казнь осужденному Мачавариани лишением свободы. 

К настоящему времени Чачхалиа отбыл почти 9 лет за- 

ключения. 

изучение дела приводит к выводу, что вина его не только 

в убийстве, но и в пособничестве таковому не доказана. 

неосновательно осужден Чачхалиа и за хулиганство, что 

усматривается даже из текста приговора. Однако обжалование 

приговора в этой части представляется беспредметным ввиду 

полного отбытия наказания, и настоящая жалоба приносится 

лишь на осуждение Чачхалиа за убийство. Жалоба в отно- 

шении Чачхалиа приносится в прокуратуру СССр впервые. 

Вывод о неосновательности осуждения Чачхалиа за убий- 

ство основан на изложенном ниже анализе.

Обстоятельства дела

18 ноября 1972 года один из жителей г. рустави справлял 

свадьбу, на которую явилось до 120 гостей. Мачавариани, 

дядя которого был тамадой свадьбы, привел на нее своих то- 

варищей — Майсурадзе и Чачхалиа. 

234

Как установлено ныне приговором, Чачхалиа на свадьбе 

совершил следующие поступки: затеял словесную ссору с од- 

ним из гостей, унизил тамаду, назвав его «мужланом», «неу- 

чем», потребовал наполнить вином большой рог, но все вино 

из него не выпил, частично пролил, а в конце свадьбы, уходя, 

нецензурно бранился. 

из многословного и нечеткого текста приговора с трудом 

можно уяснить, что именно эти поступки Чачхалиа послужили 

поводом к осуждению его за злостное хулиганство по части 2 

статьи 228 УК Грузинской ССр к 5 годам заключения, кото- 

рые он и отбыл. 

резо Мачавариани, опьянев за столом, также совершил 

ряд противоправных действий: ударил ногой гр. циклаури, за- 

тем вступил в драку с применением ножа, причинил ряду лиц 

легкие телесные повреждения. после этого Мачавариани 

ушел со свадьбы. В это время О. Ш. Гелашвили с целью за- 

держать и наказать хулигана последовал за уходившим по 

улице Мачавариани, настиг его и, схватив за руки, прижал к 

стене. Как утверждает Мачавариани, Гелашвили при этом 

ударил его головой в лицо. 

Эту сцену видели следовавшие позади Майсурадзе и 

Чачхалиа. Как признано приговором, они сзади напали на Ге- 

лашвили, нанесли ему побои и, схватив с боков, оторвали его 

от Мачавариани, освободив последнего. тогда Мачавариани 

имевшимся у него ножом нанес Гелашвили несколько ноже- 

вых ранений, одно из которых оказалось смертельным. Ге- 

лашвили умер на месте происшествия. 

приговором признано, что Майсурадзе и Чачхалиа освобо- 

дили Мачавариани умышленно, чтобы дать ему возможность 

убить Гелашвили, то есть явились соисполнителями убийст- 

ва. именно это утверждение суда и оспаривается защитой.

I. Умысел Чачхалиа и Майсурадзе   

на убийство Гелашвили не доказан по делу

на всем протяжении дела Чачхалиа и Майсурадзе пока- 

зывали, что в момент нанесения ранений Гелашвили не при- 

сутствовали, пришли позже и увели Мачавариани с места 

происшествия. 

235

Сосредоточившись на опровержении их версии и утверж- 

дая, что именно они освободили Мачавариани от захвата со 

стороны Гелашвили, суд обошел молчанием решающий для 

квалификации вопрос: какими доказательствами установле- 

но, что действия Майсурадзе и Чачхалиа совершены с целью 

убийства Гелашвили? 

из текста самого приговора следует, что объективно дей- 

ствия Майсурадзе и Чачхалиа были направлены лишь на 

освобождение Мачавариани от примененного Гелашвили за- 

хвата, а не на убийство последнего: никакого опасного для 

жизни Гелашвили насилия над ним они, как видно из приго- 

вора, не учинили. поэтому в приговоре квалификация их дей- 

ствий как убийства обоснована ссылкой на субъективную 

сторону: по мнению суда, они освободили Мачавариани с це- 

лью дать ему возможность убить Гелашвили. 

Между тем утверждение суда о такой направленности умыс- 

ла Чачхалиа и Майсурадзе носит характер предположения, ли- 

шенного серьезной доказательственной основы. единственный 

мотив, приведенный по этому поводу в приговоре, состоит в 

том, что осужденные знали о наличии у Мачавариани ножа и 

о предшествующем ранении им нескольких лиц на свадьбе. 

Однако это обстоятельство само по себе не давало Май- 

сурадзе и Чачхалиа оснований предвидеть совершенное за- 

тем убийство. Как видно из приговора, всем раненым до этого 

лицам Мачавариани причинил легкие телесные повреждения. 

поэтому возможность использования своего освобождения 

Мачавариани для нанесения тяжелых, а тем более смертель- 

ных травм Гелашвили отнюдь не вытекала из его предше- 

ствующих поступков. 

предположительный вывод суда о цели действий Майсу- 

радзе и Чачхалиа при освобождении Мачавариани не имеет 

опоры и в прочих данных дела: 

— поведение Чачхалиа на свадьбе даже в описании по 

приговору не свидетельствует о его стремлении причинить 

кому-либо телесный вред: все вмененные ему в вину наруше- 

ния порядка носили характер малозначительной перебранки; 

— с Гелашвили Чачхалиа знаком не был, на свадьбе стол- 

кновений с ним не имел и потому личной вражды к нему ис- 

пытывать не мог; 

236

— в сговоре с Мачавариани о согласованных действиях с 

целью убийства Гелашвили Чачхалиа не обвинялся; 

— из показаний Мачавариани в начальной стадии следст- 

вия (то есть в период, когда он, по мнению суда, еще не пы- 

тался «выгораживать соучастников») видно, что после проис- 

шествия Чачхалиа и Майсурадзе упрекали его в применении 

ножа. «на следующий день Майсурадзе и Чачхалиа сказали 

мне: “Зачем ты употребил нож? ты должен был действовать 

только руками”» (6 декабря 1972 года, л. 34 т. 2, конец прото- 

кола). подобный упрек свидетельствует, что возможность 

убийства Гелашвили не охватывалась предвидением Чачха- 

лиа и Майсурадзе. 

Как правильно указал в своем постановлении президиум 

Верховного Суда Грузинской ССр, Мачавариани воспользо- 

вался для убийства Гелашвили своим освобождением со сто- 

роны Майсурадзе и Чачхалиа (л. 4 текста перевода). Однако 

президиум не сделал из этой правильной оценки ситуации 

надлежащих выводов: убийство не было для Майсурадзе и 

Чачхалиа ни согласованным, ни предвиденным последствием 

их действий; оно явилось эксцессом третьего лица. 

действия их по освобождению Мачавариани, за отсутст- 

вием объективной и недоказанностью субъективной стороны 

состава убийства, подлежали квалификации по части 2 ста- 

тьи 209 УК Грузинской ССр как насилие над гражданином, 

выполнявшим свой общественный долг.

II. Дополнительные соображения

В мотивах приговора заслуживают внимания также ссыл- 

ки суда на показания осужденного Мачавариани и свидетелей 

Сунцовой и Кетиладзе, которые якобы подтвердили участие 

Чачхалиа и Майсурадзе в убийстве. 

Суд пишет (л. 13 текста перевода), что даже сам Мачава- 

риани подтверждал в начале следствия прямое соучастие 

Майсурадзе и Чачхалиа в совершенном им убийстве. В при- 

говоре цитируются эти показания Мачавариани: 

«если бы мои товарищи... не пришли бы, там убий- 

ства не произошло бы. если бы мы были одни, он меня 

побил бы, и этим бы кончилось, тем более что он меня 

держал, и я не мог использовать нож». 

237

Выдержка эта взята из показаний Мачавариани от 2 де- 

кабря 1972 года (л. 212 т. 1). Вырвав приведенную фразу из 

контекста показаний Мачавариани, суд неверно истолковал 

ее смысл. подлинный текст этих показаний свидетельствует, 

что Мачавариани не описывал в них роль своих товарищей в 

совершенном им убийстве, а попытался исказить общую кар- 

тину происшествия, представив Майсурадзе и Чачхалиа глав- 

ными виновниками убийства. К этому побуждала его реаль- 

ная угроза высшей меры наказания за серию совершенных 

преступлений. 

В дальнейшем Мачавариани отказался от этой попытки, 

по существу признал, что ножевой удар в грудь потерпевшего 

был нанесен им, и перестал ссылаться на вину Майсурадзе и 

Чачхалиа в убийстве. 

Выдержки из этих показаний наглядно подтверждают из- 

ложенное. 

при первом после задержания допросе Мачавариани пы- 

тался переложить вину за убийство только на Майсурадзе: 

«я увидел, что один из танцоров погнался за мной. 

я кричал: “не подходи!”, пятился и махал ножом. но тот 

схватил меня за руки и прижал к стене. Он ударил меня 

головой в подбородок. В это время от парикмахерской 

прибежал Майсурадзе и сбоку замахнулся рукой на это- 

го парня. тот отпустил меня и покачнулся. тут прибежал 

Чачхалиа и начал бить этого парня. я закричал: “бе- 

жим!” и мы убежали. на другой день Майсурадзе ска- 

зал мне, что если бы не он, то этот парень избил бы 

меня» (лл. 129–137 т. 1). 

В следующих показаниях, выдержка из которых использо- 

вана в приговоре, Мачавариани изменил описание событий, 

стремясь выпятить роль не только Майсурадзе, но и Чачхалиа: 

«Он схватил меня за руки, прижал к стене и ударил 

головой в подбородок. тут одновременно подбежали Май- 

сурадзе и Чачхалиа. Кто-то из них толкнул или ударил 

Гелашвили, тот сразу сник, отпустил меня...» (лл. 212– 

123 т. 1). 

238

при очередном допросе и особо на очной ставке 6 дека- 

бря 1972 года Мачавариани впервые признает, что именно он 

убил Гелашвили: 

«Когда он держал мои руки, то прибежали Майсу- 

радзе и Чачхалиа, столкнулись с Гелашвили, он отпу- 

стил меня, и тогда я ударил его один раз ножом, после 

чего он согнулся...» (л. 26 т. 2). 

Через два дня, 8 декабря 1972 года, допрошенный уже в 

качестве обвиняемого, Мачавариани окончательно отказы- 

вается от попытки переложить на Майсурадзе и Чачхалиа 

свою вину: 

«пытаясь освободиться от Гелашвили, когда он дер- 

жал мои руки, я ударил его коленом в живот, и тогда он 

отпустил меня. пользуясь этим, я ударил его ножом. Он 

согнулся и схватил меня за ногу. я несколько раз мах- 

нул ногой, чтоб вырвать ее. тут прибежали Майсурадзе 

и Чачхалиа, которые увели меня» (л. 64 т. 2). 

Аналогичные показания дал он и в суде (лл. 43–48 т. 5). 

таким образом, те показания Мачавариани, цитата из кото- 

рых использована в приговоре, являлись попыткой ввести в 

заблуждение следствие относительно подлинного убийцы Ге- 

лашвили. Эта попытка, от которой далее отказался и сам Ма- 

чавариани, была отвергнута затем и следствием, и судом. и 

потому использование одной из деталей этой несостоятель- 

ной версии происшествия для осуждения Майсурадзе и Чач- 

халиа нельзя признать обоснованной. 

Суд упоминает также показания свидетелей Сунцовой и 

Кетиладзе. Сунцова показала, что видела ночью из окна, как 

трое лиц побили четвертого, после чего потерпевший был 

уведен по улице с места избиения к парикмахерской (лл. 242 — 

т. 2 и 87 — т. 5). 

поскольку по заключению судебно-медицинской экспер- 

тизы Гелашвили после ранения передвигаться не мог (л. 56 

т. 1) и скончался непосредственно на месте происшествия у 

дома Эсиава (что указано и в приговоре, л. 15 текста пере- 

вода), вызывает серьезные сомнения, что лицо, уведенное 

239

кем-то после драки у дома Сунцовой к парикмахерской, было 

потерпевшим по настоящему делу. В противном случае со- 

мнения вызывает и вопрос о том, действительно ли Сунцова 

видела то, о чем показала. 

Что касается свидетеля Кетиладзе, то из его показаний 

следует, что он происшествия с Гелашвили не видел, а услы- 

шанная им фраза, произнесенная неустановленным лицом 

после убийства (л. 42 т. 3), безразлична для оценки роли Май- 

сурадзе и Чачхалиа в происшествии. 

изложенный анализ мотивов приговора позволяет с опре- 

деленностью заключить, что ни основной довод суда (осве- 

домленность Майсурадзе и Чачхалиа о наличии у Мачавариани 

ножа), ни дополнительные ссылки в приговоре на показания 

убийцы в ходе следствия и свидетелей Сунцовой и Кетиладзе 

не колеблют вывода об отсутствии доказательств умысла на 

убийство в действиях Майсурадзе и Чачхалиа при освобож- 

дении Мачавариани. 

поэтому прошу проверить дело в плане настоящей жало- 

бы и опротестовать приговор в отношении Чачхалиа и Майсу- 

радзе для изменения квалификации их действий на часть 2 

статьи 209 УК Грузинской ССр с соответствующим измене- 

нием наказания.

Адвокат С. Ария

настоящая жалоба была после изучения дела отклонена. 

председателю 

Московского городского суда

ЖАЛОБА  

в порядке надзора по делу писарева А. А.   

(грабеж)

несовершеннолетний писарев осужден за ограбление 

гр. петушкова к 6 годам лишения свободы. 

240

Он осужден также за самовольный угон автомашины, од- 

нако приговор в этой части не обжалуется. 

В части осуждения по части 3 статьи 145 УК приговором 

неосновательно вменяется в вину писареву и осужденному 

вместе с ним Горячеву признак проникновения в жилище по- 

терпевшего, что повлекло за собой отягченную квалифика- 

цию преступления и соответственно чрезмерное наказание. 

Обстоятельства дела по приговору вкратце сводятся к 

следующему. 

Взрослый Горячев и 16-летний подросток писарев, всту- 

пив в сговор о похищении имущества своего знакомого пе- 

тушкова, 28 февраля 1985 года в первом часу ночи пришли 

на квартиру последнего с бутылкой водки. поужинав вместе 

с ним на кухне, они начали требовать у потерпевшего деньги, 

угрожая насилием, однако петушков на эти требования отве- 

тил отказом. Когда опьяневший петушков уснул, осужденные 

похитили у него имущество на значительную сумму и ушли. 

Утверждение защиты об отсутствии в этих действиях при- 

знака проникновения в жилище и о чрезмерности наказания 

писарева основано на изложенных ниже соображениях.

I. В действиях писарева нет признака   

проникновения в жилище

Квалификация ограбления петушкова по части 3 ста- 

тьи 145 УК мотивирована в приговоре ссылкой на то, что 

осужденные с целью хищения «проникли в жилище петушко- 

ва против воли последнего». Эта ссылка противоречит мате- 

риалам дела и, в частности, показаниям потерпевшего. 

петушков показывал на следствии: 

«С писаревым познакомился в декабре 1984 года 

на улице... завязались приятельские отношения. Он не- 

сколько раз у меня ночевал...» 

«27 февраля 1985 года в полпервого, когда я открыл 

дверь на звонок, в квартиру ко мне вошли Андрей и с 

ним незнакомый парень, который уже бывал у меня 

вместе с Андреем. Андрей сказал, что, мол, мы нена- 

долго. я им сказал, чтобы они уходили пораньше, так 

241

как завтра я должен ехать... кататься на лыжах. Они до- 

стали бутылку водки и попросили поставить в холодиль- 

ник. Андрей сказал, что хочет есть. я нарезал колбасы, 

достал все, что можно было кушать. Мы попили втроем 

чай. после чего я достал бутылку из холодильника, от- 

крыл ее и налил всем…» (лл. 13, 14). 

Аналогичные показания петушков давал и на последую- 

щих допросах, и в суде (см. лл. 39, 40, 414). таким образом, из 

показаний потерпевшего с очевидностью вытекает, 

— что ранее он находился в приятельских отношениях с 

подростком писаревым (при разнице в возрасте в 9 лет!) и 

был знаком с Горячевым; 

— что в день происшествия осужденные попросили у пе- 

тушкова позволения войти в его квартиру, а последний не 

только разрешил им войти, но и угощал их затем чаем, ужи- 

ном и водкой. 

В этих условиях наличие у осужденных цели хищения 

имущества петушкова не наделяет сам по себе их визит к 

нему признаками «проникновения в жилище», так как тако- 

вым признается лишь противоправный вход в помещение без 

согласия его законного владельца (гражданина, государст- 

венного учреждения). Это принципиальное положение осно- 

вано на следующем анализе: 

1) Согласно разъяснению, изложенному в пункте 14 по- 

становления пленума Верховного Суда СССр от 6 апреля 

1984 года № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в су- 

дебной практике при применении Указов президиума Вер- 

ховного Совета СССр...», проникновением должно считаться 

тайное или открытое вторжение в жилище или хранилище с 

целью совершения кражи (бюллетень Верховного Суда СССр. 

№ 3. 1984. С. 22). 

2) языковое толкование слова «вторжение» определяет 

безусловно противоправный характер такого действия, совер- 

шаемого самоуправно, без согласия владельца помещения 

(Даль В. толковый словарь живого великорусского языка. М.: 

русский язык, 1984. т. 1. С. 273). 

3) В «Обзоре судебной практики» по делам о хищениях 

на транспорте Верховным Судом СССр в прямой форме разъ- 

242

ясняется, что «наличие этого признака хищения предполага- 

ет не всякое, а только незаконное, недозволенное тайное или 

открытое вторжение в помещение или иное хранилище с це- 

лью совершения кражи, грабежа или разбоя» (бюллетень Вер- 

ховного Суда СССр. № 2. 1985. С. 42). 

В качестве иллюстрации в «Обзоре...» далее приводится 

пример, в котором признак проникновения был исключен из 

оценки действий лица, вошедшего в помещение с целью кра- 

жи, поскольку доступ в это помещение был разрешен ему за- 

конным владельцем для выполнения производственных обя- 

занностей (там же. С. 43). 

4) Аналогичное толкование этого признака Верховным 

Судом рСФСр изложено в обзоре кассационной и надзорной 

практики за 1984 год, где в качестве примера приводится 

дело п., вошедшего в универмаг с целью хищения товаров. 

действия его «нельзя считать совершенными с проникнове- 

нием в помещение, ибо не было “вторжения”» (бюллетень 

Верховного Суда рСФСр. № 10. 1985. С. 15). 

исходя из приведенных разъяснений Верховных Судов 

СССр и рСФСр, действия писарева и Горячева, вошедших в 

квартиру петушкова в качестве его гостей, знакомых с согла- 

сия и разрешения потерпевшего, не могут рассматриваться 

как «проникновение в жилище», несмотря на наличие у них 

умысла на хищение. 

Квалифицирующий признак «проникновения» должен быть 

поэтому исключен из описания действий осужденных по при- 

говору, а содеянное ими должно быть переквалифицировано 

на часть 2 статьи 145 УК рСФСр.

II. О наказании писарева по приговору

В качестве смягчающего ответственность обстоятельства 

суд указал только несовершеннолетие писарева. для приме- 

ненной по приговору разницы в наказании Горячева и писа- 

рева возраст последнего, возможно, был достаточно серьез- 

ным основанием. 

Однако по делу имелся и ряд иных, не менее серьезных 

смягчающих обстоятельств, не указанных и, следовательно, 

не учтенных судом. 

243

В их числе в первую очередь заслуживало внимания по- 

ведение самого потерпевшего. Завязав подозрительную друж- 

бу с подростком, которому только что исполнилось 16 лет, и 

неоднократно оставляя его у себя ночевать, петушков тем 

самым способствовал его разложению. 

«Мать писарева, — показывал петушков, — обра- 

тилась ко мне с просьбой о том, что, если ее сын у меня 

появится, чтобы я позвонил домой, она приедет и забе- 

рет сына» (л. 40). 

Однако потерпевший не только не выполнил просьбу ма- 

тери писарева в день происшествия, но и принялся сам уго- 

щать подростка водкой, как это видно из показаний петушко- 

ва. поведение последнего явилось, таким образом, одной из 

способствовавших преступлению причин. 

не учтена и значительно менее активная роль писарева 

в ограблении сравнительно с ролью взрослого соучастника 

Горячева. 

не указано и не учтено в приговоре, что писарев по соб- 

ственной инициативе сообщил следователю о втором из вме- 

ненных ему в вину преступлений: самовольном угоне ма- 

шины (л. д. 238), что свидетельствует о его стремлении к 

искренности. 

Заслуживало внимания и состояние здоровья писарева, 

который, как это видно из прилагаемых медицинских спра- 

вок, страдает заболеваниями сердца и желудочно-кишечного 

тракта. 

Все эти факторы существенно смягчают вину писарева и 

позволяют утверждать, что ему избрано чрезмерно суровое 

наказание. 

по изложенным соображениям прошу опротестовать при- 

говор в отношении писарева для исключения из него ссылки 

на проникновение в жилище потерпевшего и, соответствен- 

но, об изменении квалификации на часть 2 статьи 145 УК 

рСФСр, со смягчением в связи с этим назначенного ему на- 

казания в пределах отбытого им.

Адвокат С. Ария 

244

по мотивам жалобы был принесен протест, который был удо- 

влетворен президиумом Мосгорсуда. 

Генеральному прокурору СССр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора по делу Сергеева Н. А.   

(взятка)

Сергеев, работавший начальником управления бытового 

обслуживания в г. Коломне, был осужден за получение взят- 

ки в сумме 150 руб. и угощение в ресторане к 8 годам зак- 

лючения. 

Этот приговор был вынесен при повторном рассмотрении 

дела, так как ранее дело было иным составом облсуда обра- 

щено к доследованию ввиду сомнительности и недостовер- 

ности улик получения Сергеевым взятки. 

Определением Верховного Суда рСФСр от 4 февраля 

1982 года в кассационном порядке приговор был отменен с 

возвращением дела на новое рассмотрение — с указанием 

на грубые нарушения судом процессуальных прав Сергеева 

и противоречия в доказательствах его вины. 

по протесту заместителя председателя Верховного Суда 

рСФСр это определение было отменено постановлением 

президиума Верховного Суда рСФСр с передачей дела на 

новое кассационное рассмотрение. 

при повторном рассмотрении кассационных жалоб кол- 

легия Верховного Суда рСФСр оставила приговор в силе, 

одновременно применив к Сергееву статью 43 УК рСФСр и 

снизив ему наказание до 5 лет заключения. 

Вынесенные по делу судебные постановления, и в пер- 

вую очередь постановление президиума Верховного Суда 

рСФСр, считаю неосновательными. 

245

полное пренебрежение суда первой инстанции к процес- 

суальным гарантиям прав обвиняемого в стадии предания 

суду и при судебном разбирательстве оценивается прези- 

диумом Верховного Суда как несущественное. такая ориен- 

тировка нижестоящих судов ведет на практике к правовому 

нигилизму. Она противоречит постановлениям пленума Вер- 

ховного Суда СССр по этим вопросам и дискредитирует их 

значимость, превращая в пустые декларации. 

Столь же поверхностна и оценка президиумом глубоких 

дефектов и противоречий в доказательствах вины Сергеева. 

В результате ни в приговоре, ни в кассационном определении 

по делу нет ответов на прочно обоснованные доводы защиты, 

а Сергеев осужден при более чем сомнительных доказатель- 

ствах его вины. 

подобное отношение к закону и судьбе гражданина не 

может быть терпимо в правосудии.

фактическая сторона дела

В начале 1978 года Сергеев, работавший до этого заме- 

стителем директора песковского комбината стройматериа- 

лов, был переведен на должность начальника Коломенского 

управления бытового обслуживания. В феврале того же года 

к нему обратились граждане Угулава и Чекурашвили, прие- 

хавшие из Грузии, с предложением организовать в Коломне 

производство по изготовлению гравированных «под хрусталь» 

стаканов и показали образцы своей продукции. 

Образцы понравились Сергееву. показав их районному 

руководству, он обратился к областному управлению бытово- 

го обслуживания за разрешением на открытие указанного 

производства. получив добро облуправления на разработку 

технической документации и изготовление эксперименталь- 

ных образцов 21 февраля 1978 года (л. 77 т. 37), Сергеев вес- 

ной 1978 года приступил к организации мастерской. В марте 

было получено разрешение санэпидстанции на устройство 

такой мастерской в помещении дома быта в с. пески, после 

чего Угулава и Чекурашвили начали в нем монтаж несложно- 

го оборудования, изготовленного по их заказу местными ма- 

стерами. 

246

Закончив монтаж оборудования — деревянной станины с 

двигателем и ванны для протравки, Угулава и Чекурашвили в 

начале июня изготовили на нем пробную партию стаканов в 

количестве около 400 штук, которые были оприходованы 

управлением и использованы Сергеевым для разработки тУ 

и утверждения образцов и цен. 

Как впоследствии выяснилось, Угулава и Чекурашвили 

не ограничились выпуском пробной партии. Они изготовили 

также дополнительную партию стаканов, которую незаконно 

реализовали на рынках района. В связи с тем, что сведения 

об этом стали известны в управлении, Угулава и Чекурашви- 

ли были отстранены от дальнейшей работы, а цех закрыт. 

Угулава и Чекурашвили покинули Коломну. 

В начале 1979 года против Сергеева и директора песков- 

ского комбината стройматериалов цыплакова было возбуж- 

дено уголовное преследование по части 1 статьи 170 УК 

рСФСр за безнарядный отпуск ими асфальта с комбината в 

течение 1976–1977 годов. В поле зрения следствия по этому 

делу попал и описанный выше эпизод с незаконной продажей 

стаканов Угулавой и Чекурашвили. последние были разы- 

сканы в г. Элисте, где они работали, вызваны в Коломну и 

задержаны за частнопредпринимательскую деятельность. 

Вскоре после задержания Угулава и Чекурашвили заяви- 

ли, что были вынуждены скрытно изготовить и продать стака- 

ны на 600 рублей ввиду безденежья: все наличные деньги 

они израсходовали на угощение Сергеева в ресторане и дачу 

ему взятки в сумме 150 рублей. 

Эти показания и послужили основанием для обвинения, а 

затем и осуждения Сергеева по части 2 статьи 173 УК рСФСр. 

на всем протяжении дела Сергеев вину отрицал, утверждая, 

что оказался жертвой оговора. Материалы дела подтвержда- 

ют основательность утверждений Сергеева: приведенные в 

приговоре улики при их изучении по делу оказываются несо- 

стоятельными, глубоко дефектными и не заслуживающими 

доверия. 

единственной прямой уликой послужили показания Угу- 

лавы об угощении им Сергеева за свой счет в ресторане, а 

также о передаче на другой день 150 руб. Косвенной уликой 

247

явились показания Чекурашвили о том, что ему со слов Угу- 

лавы были известны эти факты. 

Все остальные лица (официантка, шофер и другие) по- 

казаний о самих фактах уплаты взяток не давали и освещали 

лишь некриминальные спорные обстоятельства. 

поскольку объективных подтверждений передачи взяток 

(признание Сергеева, обнаружение переданных денег и т. п.) 

не было, первостепенное значение для дела приобретали све- 

дения об отсутствии или наличии у Угулавы возможных моти- 

вов для оговора Сергеева, о последовательности и стабиль- 

ности его показаний, о его общей правдивости, то есть до- 

стоверности этих показаний как решающего доказательства. 

Анализ дела в этом плане приводит к следующим выводам:

I. Обстоятельства возникновения   

уличающих Сергеева показаний

28 февраля 1979 года вызванные в Коломну Угулава и 

Чекурашвили были задержаны следователем за частнопред- 

принимательскую деятельность и заключены в КпЗ (лл. 69 и 

173 т. 37). 

В тот же день они были допрошены. признав факты без- 

учетного изготовления гравированных стаканов и их частной 

продажи, задержанные пояснили на вопрос следователя, что 

взяток Сергееву «за открытие цеха не давали» (лл. 170 и 174 

т. 37). 

Однако на третий день раздельного содержания под стра- 

жей Угулава и Чекурашвили подали следователю совершен- 

но идентичные заявления, в которых оправдывали совершен- 

ное ими правонарушение вынужденностью своих действий: 

«Хочу рассказать всю правду, почему продавал ста- 

каны. Мне больше ничего не оставалось делать, потому 

что Сергеев от нас все деньги забрал» (текст одинаков, 

лл. 187 и 184, т. 37). 

В этих заявлениях-близнецах и в данных тут же показа- 

ниях подозреваемые впервые выдвинули версию о том, что 

были доведены до крайности угощением Сергеева и уплатой 

ему 150 рублей. 

248

«Мне ничего не оставалось, как продать стаканы на 

600 рублей», — показал Угулава (л. 190 т. 37). 

Зафиксировав эти объяснения на магнитофоне, следова- 

тель немедленно освободил Угулаву и Чекурашвили по мо- 

тиву «наличия у них постоянного места жительства» (лл. 182, 

183 т. 37). 

таким образом, уже из текста заявлений и допросов от 

2 марта 1979 года вытекало, что оба подозреваемых приме- 

нили дачу показаний на Сергеева как средство защиты по 

своему уголовному делу, то есть имели вполне понятный лич- 

ный интерес в такой версии. 

побуждая подозреваемых к оговору, следователь ис- 

пользовал следующий незаконный прием. Чтобы озлобить их 

против Сергеева и снять моральную преграду перед ложным 

изобличением, он пригласил в КпЗ бекреневу, квартирную 

хозяйку изготовителей гравированных стаканов. дочь ее уча- 

ствовала в сбыте неучтенной продукции цеха. и бекренева, 

находясь в связи с этим в зависимости от «благоволения» 

следователя, стала убеждать Угулаву и Чекурашвили в том, 

что Сергеев обманывал их при заключении договора на орга- 

низацию производства стаканов. 

Как была реализована эта идея, видно из показаний бе- 

креневой и Угулавы.

Бекренева:

«Следователь мне предложил посмотреть (?) на этих 

ребят, я и пошла в милицию» (л. 50 т. 46).

Угулава:

«Меня привел в кабинет дежурный. там была хозяй- 

ка квартиры. Она сказала: “Говорите всю правду, я го- 

ворила, что Сергеев вас обманет” (л. 147 т. 38). “я счи- 

таю, что Сергеев обманул нас с пропиской. Он хотел 

обучить местных, а нам бы пришлось уехать, так как нет 

прописки”» (л. 53 т. 38). 

В определении Мособлсуда от 1 октября 1979 года, по 

указанию которого проверялись обстоятельства и цели про- 

никновения бекреневой в КпЗ, отмечается: 

249

«Как пояснили Угулава и Чекурашвили в судебном 

заседании, заявление о передаче взяток Сергееву они 

написали после того, как в КпЗ их посетила бывшая 

квартирная хозяйка. последняя убедила их в том, что 

Сергеев обманул их, и предложила рассказать “всю пра- 

вду”» (л. 181 т. 38). 

таким образом, из приведенных данных видно, что ули- 

чающие Сергеева показания о взятках возникли не только 

как средство защиты Угулавы и Чекурашвили от уголовного 

обвинения, но и как средство мести этих озлобленных против 

Сергеева лиц за обман в деловых отношениях. Эта органи- 

зованная следователем двойная настроенность Угулавы и 

Чекурашвили определяла высокую вероятность оговора Сер- 

геева с их стороны. поэтому уже обстоятельства возникнове- 

ния этих показаний вызывают обоснованные сомнения в их 

достоверности. 

немедленное освобождение Угулавы и Чекурашвили 

должно было убедить их в действенности избранной ими вер- 

сии и целесообразности ее продолжения. дело о них дейст- 

вительно было затем прекращено (л. 315 т. 37).

II. Существенные противоречия в доказательствах

Сомнения в правдивости показаний Угулавы и Чекураш- 

вили, вызванные причинами их возникновения, не рассеива- 

ются и в дальнейшем. более того, они усиливаются ввиду 

крайней противоречивости этих показаний в их развитии. 

В описании почти всех деталей криминала (времени, ис- 

точников средств, сопутствующих фактов) у Чекурашвили, 

Угулавы и их земляков царит полный ералаш, подрывающий 

к ним доверие. 

Мособлсуд в определении от 1 октября 1979 года дал сле- 

дующую оценку этим показаниям: 

«Обвинение Сергеева в получении взяток основано 

на крайне противоречивых доказательствах» (л. 179 т. 38). 

В обширной жалобе, присланной из тюрьмы, Сергеев до- 

статочно полно приводит перечень этих противоречий, повто- 

рять его нет надобности. поэтому считаю целесообразным 

250

привести лишь наиболее существенные несуразности в по- 

казаниях этих лиц, ставящие под сомнение саму возможность 

уплаты взяток. 

Сергеев был арестован 9 февраля 1979 года по обвине- 

нию в безнарядном отпуске асфальта (лл. 146, 149 т. 37). 

Через четыре месяца, в течение которых Сергеев находил- 

ся в условиях изоляции, следствием была допрошена о посе- 

щении ресторана свидетельница петрунина. Она показала: 

«Однажды в 1978 году я попросила Сергеева под- 

везти меня в Озеры в магазин.... по пути в машину сел 

какой-то грузин. В Озерах мы проехали по магазинам и 

заехали в ресторан. Мы не хотели в ресторан, но этот 

грузин буквально затащил нас. Во время ужина Серге- 

ев... попросил у меня 15 рублей, сказав, что не хочет, 

чтобы грузин платил за него» (л. 253 т. 37). 

В суде она показала: 

«деньги он отдал грузину, и тот пошел платить. Счет 

был рублей на 40. Сергеев давал и свои деньги. Грузин 

отказывался от денег, но взял их все-таки» (лл. 201–205 

и 30 т. 38). 

такие же показания дала она и в последнем судебном за- 

седании (л. 104 т. 51). из показаний петруниной следовало, 

что Угулава не угощал Сергеева, а каждый из участников 

ужина рассчитался за себя, как это утверждал и Сергеев 

(л. 72 т. 50). 

В приговоре показания петруниной не отвергаются: им 

просто не дано там никакой оценки. 

Угулава на всем протяжении дела показывал, что при ви- 

зите в ресторан он имел при себе не более 15–17 рублей. В 

последнем судебном заседании он подтвердил это: 

«У меня было всего 17 рублей» (л. 137 т. 51). 

Сумма счета значительно превышала эту денежную на- 

личность Угулавы. Отсюда следует, что Угулава оплатил счет 

официантке не только своими 17 рублями, но и деньгами 

остальных участников ужина, что подтверждала и петрунина. 

251

Когда логическая неизбежность этого вывода была разъ- 

яснена Чекурашвили в заседании Мособлсуда, он предпри- 

нял попытку спасти версию «Об угощении», изменив только 

что данные им показания о том, что в ресторан не приезжал. 

Чекурашвили заявил: 

«на машине поехал в Озеры и отдал Угулаве 12 руб- 

лей и часы» (л. 127 т. 38). 

Впоследствии Чекурашвили откажется и от этих показаний: 

«я в суде говорил, что деньги передал Шоте я и от- 

дал 12 рублей, но это не так» (л. 32 т. 46). 

В свою очередь и Угулава, уяснив неувязку своих и даже 

новых показаний Чекурашвили с арифметикой, попытался 

исправить дело, признавшись: «я сейчас наврал». Затем он 

увеличивает якобы доставленную ему сумму до 50 рублей и 

вводит в событие нового фигуранта, Кохреидзе (л. 130 и 33), на 

которого возлагает миссию доставки денег для «угощения». 

Этот калейдоскоп ложных показаний повлек обращение 

дела к доследованию. 

Однако Кохреидзе, согласившись поддержать эту новую 

версию, проявил при допросе судом крайнюю неуверенность 

(осторожность?) в описании своего визита в ресторан, под- 

рывающую доверие к его попытке помочь своим землякам: 

«не помню, один ездил в ресторан или с Шалвой 

Чекурашвили. на автобусе ездил, а может, на такси» 

(л. 150 т. 51). 

таким образом, надуманная версия Угулавы о доставке 

ему денег в ресторан, опровергавшаяся его же предыдущими 

показаниями, не получила надлежащего подтверждения. В 

то же время она наглядно продемонстрировала его способ- 

ность к вымыслам и их легкой, беззастенчивой смене приме- 

нительно к ситуации. 

Вместе с этой версией надлежит признать недоказанной 

саму возможность дачи взятки в форме угощения. 

ложность показаний Угулавы и Чекурашвили по преды- 

дущему эпизоду, частично признанная ими самими, вызыва- 

252

ет весьма критическое отношение и к их показаниям по эпи- 

зоду передачи Сергееву 150 руб. 

Однако сомнения в доказанности этого второго эпизода 

основаны и на более существенных фактах. 

практически все допрошенные на следствии лица отно- 

сили события, в период которых, по словам Угулавы, он уго- 

стил Сергеева и дал ему 150 руб., к апрелю–маю 1978 года. 

Это время криминала соответственно было указано и в пер- 

вом обвинительном заключении. 

Однако в суде выяснилось, что лицо, у которого, по сло- 

вам Угулавы и Чекурашвили, они заняли деньги на взятку, 

никак не могло дать их в апреле или мае, так как находилось 

в Коломне лишь в феврале–марте 1978-го. 

при доследовании было приложено немало усилий для 

«переноса» событий этого эпизода с апреля–мая 1978 года, о 

которых показывали все допрошенные по этим событиям 

многочисленные свидетели, включая Угулаву и Чекурашви- 

ли, на февраль–март. Следствию удалось обосновать такой 

«перенос» событий только с помощью свидетельницы ильи- 

ной, вспомнившей, что визит в ресторан имел место в жела- 

тельный для следствия период, после ее поездки к матери в 

ригу, для чего она взяла краткосрочный отпуск. Однако ее 

показания не являлись надежной основой в этом вопросе, так 

как ранее она столь же уверенно относила этот визит к маю 

месяцу (л. 203 т. 37). Кроме того, из прилагаемой справки вид- 

но, что ильина в феврале и марте отпуском не пользовалась. 

Между тем в деле есть данные для точного определения 

периода этих событий. 

по утверждению Угулавы, взятка в 150 рублей была переда- 

на им Сергееву на другой день после посещения ресторана. 

В свою очередь, визит в ресторан Угулава и Чекурашви- 

ли на всем протяжении дела, включая и последнее судебное 

заседание, твердо относили к периоду монтажа оборудова- 

ния «после осмотра второго помещения». так, Угулава отно- 

сил поездку в ресторан к периоду монтажа оборудования как 

в «заявлении» (л. 187 т. 37), так и во всех последующих пока- 

заниях (лл. 188, 193, 195 т. 37, 44 т. 33 и т. д.). В последнем 

судебном заседании Угулава также сообщил, что в ресторан 

253

ездили с Сергеевым «после просмотра второго помещения» 

(л. 146 т. 51). 

такие же показания давал об этом и Чекурашвили (лл. 185, 

234 т. 37). В последнем заседании Чекурашвили показал: 

«Когда устанавливали оборудование, то они и были 

в ресторане» (л. 193, т. 51). 

Ссылка их на «второе помещение», в котором они начали 

монтаж, вызвана тем, что выбор места монтажа был произ- 

веден не сразу. Вначале имелось в виду разместить цех гра- 

вировки в одном из производственных помещений комбината 

в Коломне. Однако после осмотра его инспектором санэпид- 

станции и отказа последнего в санкции было предложено к 

осмотру второе помещение в с. пески, которое инспектор 

СЭС и одобрил, после чего в помещении начался монтаж 

оборудования. 

В санэпидстанции сохранилась документация по обоим 

осмотрам, что и позволяет произвести точную привязку по 

времени указанных событий. из служебных дневников ин- 

спектора СЭС Аксаковой и ее показаний видно, что первое 

помещение в Коломне было осмотрено ею 13 марта 1978 года, 

а второе, в песках — 16 марта 1978 года (лл. 79 и 99 т. 46). 

21 марта 1978 года санэпидстанция официально уведомила 

комбинат о разрешении монтировать цех в с. пески (л. 101 т. 46). 

тем самым документально устанавливается, что монтаж- 

ные работы, в ходе которых, по утверждениям Угулавы и Че- 

курашвили, состоялось посещение ресторана, начались не 

ранее 16 марта 1978 года, когда состоялся осмотр пустовав- 

шего помещения в песках. 

Эти данные совпадают и с показаниями свидетеля Черно- 

го о заказе ему оборудования для монтажа «в конце марта 

или начале апреля» (л. 206 т. 37), а также с показаниями сви- 

детеля Гвимбрадзе. 

В приведенном анализе нет ни одного слабого звена, он 

основан на документах, показаниях Угулавы и Чекурашвили 

и неоспоренных в приговоре свидетельских показаниях. Меж- 

ду тем он полностью опровергает ссылку Угулавы и Чекураш- 

вили на источник получения 150 руб. для взятки Сергееву, 

что видно из дальнейшего. 

254

Вопрос об источнике средств для передачи Сергееву 

150 рублей вызвал в начале следствия очередное противо- 

речие между Угулавой и Чекурашвили. последний показал, 

что 150 рублей они взяли из имевшихся у них общих средств 

(лл. 187 и 234 т. 37), в то время как Угулава объяснил, что сво- 

их денег у них не было вовсе и потому 180–200 рублей он 

накануне вручения взятки «занял у Омара» (л. 235 т. 37). 

В судебном заседании Чекурашвили изменил в этой части 

свои показания и, приспособив их к версии Угулавы, показал: 

«денег у нас не было, и мы взяли в долг у парня из 

Грузии» (л. 115 т. 38). 

Этой общей версии о получении 180–200 рублей в день 

вручения взятки у приезжего из Грузии Омара они далее и 

придерживались. 

личность гостя из Грузии, Омара Микучидзе, была при 

доследовании установлена, однако о деньгах он дал противо- 

речивые показания. 

при допросе его в г. рустави местным следователем Ми- 

кучидзе пояснил, что весной 1978 года он ночевал у своих 

земляков в Коломне и дал им 60 рублей из жалости, так как 

видел, что они «сидят без еды»; денег этих они не просили, 

он дал их «по своему желанию» (л. 70 т. 47). 

Эти показания не совпадали с обвинительной версией, и 

потому Микучидзе был повторно допрошен следователем, 

приехавшим из Москвы. на сей раз такое совпадение было 

обеспечено. Микучидзе, изменив показания, подтвердил дачу 

им Угулаве 180 рублей (л. 92 т. 46). В суде Микучидзе допро- 

шен не был, и потому причины изменения им показаний не 

вы яснялись. 

последние показания Микучидзе и были приняты судом 

по приговору как подтверждающие источник получения Угу- 

лавой 150 рублей на взятку. при этом ни следствие, ни суд не 

обратили внимания на то, что, согласно справке руставского 

металлургического комбината, Микучидзе находился в отпу- 

ске лишь до 4 марта 1978 года (л. 106 т. 46). поэтому для дачи 

взятки, якобы состоявшейся не ранее 16 марта, денег Угула- 

ве он дать не мог. 

255

Этому важному обстоятельству не дано в приговоре ни- 

какой оценки, хотя оно опровергает ссылку Угулавы на источ- 

ник средств для передачи взятки. 

перечень несообразностей и противоречий в показаниях 

Угулавы и Чекурашвили можно было бы продолжить. но и 

изложенного выше достаточно для определенных выводов. 

показания эти возникли как средство защиты указанных 

лиц от обвинения. 

С помощью стороннего воздействия лица эти к тому же 

были озлоблены против Сергеева. В ходе следствия показания 

оказались крайне противоречивыми, непоследовательными 

и сомнительными, что лишает их достоверности. Шаткими 

оказались и показания иных лиц, допрошенных для проверки 

отдельных деталей в объяснениях Угулавы и Чекурашвили. 

Обвинительный приговор построен на дефектной, не вы- 

держивающей критики основе. 

по изложенным соображениям прошу проверить дело в 

порядке надзора и опротестовать состоявшиеся судебные 

постановления в части осуждения Сергеева по статье 173 УК 

рСФСр для их отмены и прекращения дела за недоказанно- 

стью обвинения.

Адвокат С. Ария

на жалобу последовал отказ прокуратуры СССр в опротесто- 

вании приговора. 

председателю 

Верховного Суда СССр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора по делу Т. Камалова   

(контрабанда)

Камалов осужден к 3,5 годам лишения свободы с конфи- 

скацией имущества. Внесено представление о лишении его 

ордена трудового Красного Знамени и ученой степени. 

256

Верховным Судом рСФСр в кассационном порядке жало- 

бы осужденного и защиты отклонены. президиум Верховного 

Суда рСФСр по протесту заместителя прокурора рСФСр ис- 

ключил из приговора представление о лишении Камалова 

ученой степени, оставив в остальном приговор без изменения. 

Между тем, как полагает защита, имелись веские основа- 

ния для более существенных изменений назначенного Кама- 

лову наказания. 

Обстоятельства дела вкратце таковы. 

являясь заместителем министра мелиорации Узбекиста- 

на по заграничной работе, Камалов постоянно выезжал в за- 

гранкомандировки для проверки хода работ на объектах, воз- 

водимых с помощью советских специалистов. 

Вернувшись с объекта в Афганистане, Камалов тут же 

был вызван в Москву для подготовки к выезду в Гвинею. 

Выезжая из ташкента, Камалов взял с собой личные 

средства в сумме 5785 руб., предназначенные для многоме- 

сячного и сложного лечения тяжелобольной жены, покупки 

лекарств и других целей. Жена выезжала в Москву вслед за 

ним для помещения ее в больницу. 

Кроме того, Камалов имел при себе конверт с 370 долла- 

рами — остатком от командировочных, выплаченных ранее 

при поездке в никарагуа и хранившихся им при себе в качест- 

ве нЗ на случай непредвиденных обстоятельств при выездах. 

по прибытии в Москву Камалов имел достаточное время 

для подготовки к выезду и для устройства личных дел. Одна- 

ко 12 июня ему и главному инженеру Мерзлову, ехавшему с 

ним, было сообщено, что выезд в Гвинею по ряду причин дол- 

жен состояться срочно, завтра, что вызвало у них «цейтнот» 

и спешку (см. показания Мерзлова, л. 55). 

В этих условиях Камалов, испытывая недостаток времени, 

легкомысленно решил оставить при себе имевшиеся у него 

деньги с тем, чтобы провезти их «без хлопот» туда и обратно. 

расчет Камалова оправдался при выезде, но при возвраще- 

нии он был подвергнут досмотру и деньги были обнаружены. 

Столь же самонадеянно отнесся Камалов в Гвинее и к 

просьбам ряда советских специалистов о передаче в СССр 

принадлежавших им чеков Впт и дешевой бижутерии их род- 

257

ственникам. такие действия разрешены законом, но требуют 

получения соответствующей справки от торгпредства о цели 

перевозки чеков, которую Камалов брать в Гвинее поленился. 

изложенные обстоятельства основаны на материалах де- 

ла и не оспариваются в приговоре. поступок Камалова оп- 

рометчив, но не заслуживал столь сурового наказания, раз- 

рушившего судьбу этого в принципе достойного человека. 

Вывод этот основан на изложенных ниже соображениях: 

1. Контрабанда, как правило, является корыстным пре- 

ступлением, направленным на извлечение материальной 

выгоды. Это справедливо отмечено первым заместителем 

Генерального прокурора СССр А. н. баженовым в интервью 

центральной газете («известия» от 10 апреля 1986 года). Это 

же обстоятельство отражено и в пункте 1 постановления 

пленума Верховного Суда СССр от 3 февраля 1967 года 

«О судебной практике по делам о контрабанде», где говорит- 

ся о необходимости выявлять «источники приобретения и ка- 

налы сбыта предметов контрабанды». 

преступление Камалова существенно отличается от обыч- 

ных криминалов этого рода полным отсутствием в нем ко- 

рыстных мотивов в действиях осужденного. 

данных о приобретении Камаловым советских денег и 

инвалюты специально для контрабандного вывоза из СССр в 

деле никаких нет. показания его о наличии у него при выезде 

13 июня 1985 года не сданных в установленном порядке денег 

и небольшой суммы инвалюты по причине непредвиденной 

срочности выезда, напряженной предотъездной подготовки, 

притупления контроля за своими действиями тяжестью со- 

стояния жены подтвердились документальными данными о 

болезни жены (л. 208), а также показаниями свидетелей Ута- 

ниязовой (л. 239) и Мерзлова (л. 55). 

Отсутствие у Камалова материальных интересов в вывозе 

указанных денег убедительно подтверждается и тем фактом, 

что за 18 дней пребывания в загранкомандировке Камалов 

не приобрел на эти деньги ничего для себя и иных лиц, не- 

смотря на очевидную возможность подобных покупок. 

нет в деле и данных о том, что он изыскивал в команди- 

ровке возможность такого расходования своих средств. От- 

258

сутствие у Камалова цели извлечения выгоды от контрабанд- 

ного вывоза денег 13 января 1985 года косвенно отмечено и 

в приговоре (л. 6 печатного текста). 

Что касается обратного ввоза им тех же денег в СССр, то 

отсутствие у него при этом корыстного интереса вытекает из 

самого факта ввоза денег в той же сумме, что и при выезде, 

и в доказывании не нуждается. Следует признать поэтому, 

что причинами преступления послужили недомыслие Кама- 

лова и утрата им чувства ответственности за свои действия 

под влиянием случайных факторов. 

полностью подтвердились и объяснения Камалова об от- 

сутствии у него личной корысти в незаконном ввозе в СССр 

чеков Впт на сумму 3500 руб., а также сувениров стоимостью 

1166 руб. для передачи родным советских специалистов, ра- 

ботающих в Гвинее. источники получения этих предметов и 

цели их провоза установлены приговором. Согласно прави- 

лам таможенного контроля от 15 декабря 1977 года, провоз 

через границу чеков Впт при обстоятельствах, установленных 

по приговору, разрешен (л. 108). Халатное отношение Кама- 

лова к соблюдению формальностей такого провоза (отсутст- 

вие у него соответствующей справки) дополнительно осве- 

щает подлинные причины совершенной им контрабанды. 

необычное для контрабанды отсутствие корыстных моти- 

вов в действиях осужденного резко выделяет настоящее дело 

из обычных дел такого рода и существенно снижает его об- 

щественную опасность. 

2. личные данные Камалова исключительно положительны. 

Выходец из крестьянской семьи, представитель малого на- 

рода, он благодаря способностям и упорству стал подлинным 

техническим интеллигентом, кандидатом наук, видным инже- 

нером в области ирригации. имеет печатные научные труды. 

3. В приговоре и обвинительном заключении отмечены 

правдивое поведение Камалова в ходе следствия и суда, его 

раскаяние, помощь в установлении истины по делу. 

Сочетание указанных выше обстоятельств: 

— бескорыстность преступления; 

— значительная социальная ценность осужденного в об- 

ласти, особенно важной для его народности; 

259

— правильное отношение к содеянному позволяет утверж- 

дать, что примененное к нему наказание излишне сурово и не 

вызывается надобностью. 

4. неоправданно и применение к нему дополнительного 

наказания в виде представления о лишении ордена. Совер- 

шенное им преступление не имеет никакого отношения к дея- 

тельности, за которую он в 1978 году был удостоен ордена 

трудового Красного Знамени. Ссылка в этой части приговора 

на то, что совершенное преступление отнесено к категории 

тяжких, сама по себе не объясняет применения дополнительно- 

го наказания. Согласно постановлению пленума Верховного 

Суда СССр от 25 февраля 1967 года «О практике примене- 

ния судами статьи 31 Основ уголовного законодательства» 

при осуждении за преступление, отнесенное к числу тяжких, 

суды «могут», но не обязаны входить с представлениями та- 

кого рода. других же мотивов решения суда в этой части при- 

говором не указано. 

5. несмотря на установившуюся практику, защита поз- 

воляет себе выразить сомнение в наличии состава статьи 78 

УК рСФСр в деянии Камалова, так как сам факт наличия у 

него дипломатического паспорта вряд ли может быть прирав- 

нен к «использованию служебного положения», указанному в 

диспозиции закона как признак уголовно наказуемой конт- 

рабанды. 

6. В судебном заседании 18 февраля 1986 года защитник 

Камалова отсутствовал. Согласно статье 251 УпК рСФСр 

разбирательство дела по этой причине подлежало отложе- 

нию. Возможность разбирательства каких-либо иных вопро- 

сов в этих условиях законом не предусмотрена. 

несмотря на это, прокурор заявил ходатайство об избра- 

нии Камалову меры пресечения в виде заключения под стра- 

жу, а суд, не располагая мнением защиты, как этого требова- 

ла статья 276 УпК, удовлетворил ходатайство прокурора 

(лл. 197–199). Между тем никаких поводов для ареста Кама- 

лов своим поведением не давал. Что касается степени тяже- 

сти предъявленного ему обвинения, то она ни следственными 

органами, ни прокурором при утверждении обвинительного 

заключения, ни судом при предании Камалова суду не была 

260

признана обстоятельством, вызывающим применение к нему 

такой меры пресечения. 

Оставив Камалова без защиты при разрешении доста- 

точно важного для него вопроса, суд не только нарушил су- 

щественную процессуальную гарантию, но и разрешил этот 

вопрос с неоправданной суровостью. 

та же неоправданная и не вызываемая необходимостью 

суровость была проявлена судом и в приговоре при назначе- 

нии наказания. 

Считая по изложенным причинам примененное к Камало- 

ву наказание чрезмерно суровым, прошу опротестовать при- 

говор на предмет смягчения наказания.

Адвокат С. Ария

по настоящей жалобе председатель Верховного Суда СССр 

внес протест, вышедший за рамки ее просительной части. В нем 

указывалось, что наличие дипломатического паспорта само по себе 

не освобождает от таможенного досмотра и потому не равнозначно 

использованию служебного положения. пленум Верховного Суда 

СССр согласился с протестом, отменил приговор и дело прекратил. 

президиум Верховного Совета СССр оставил без последствий пред- 

ставление Генерального прокурора СССр об ошибочности данного 

постановления пленума Верховного Суда СССр. 

Генеральному прокурору СССр

ЖАЛОБА 10   

в порядке надзора по делу В. Журиной  

(нарушение правил о валютных операциях)

Журина, зубной врач по профессии, осуждена пригово- 

ром от 17 апреля 1974 года по части 2 статьи 80 УК УССр к 

при чтении жалобы нужно иметь в виду, что до 1976 года в течение мно- 

гих лет судебной практикой любые изделия из драгоценных металлов, 

261

6 годам заключения. С присоединением срока, не отбытого 

ею по предыдущему приговору от 6 апреля 1972 года (ст. 80 

ч. 1 УК УССр), окончательное наказание определено в виде 

8 лет заключения. 

по обоим приговорам Журина признана виновной в част- 

ном зубопротезировании с применением своего золота: в пер- 

вом случае — принадлежавшего по наследству, во втором — 

купленного в ювелирном магазине. 

Считаю, что в обоих случаях Журина была осуждена за 

действия, не содержавшие признаков состава преступления. 

Это утверждение основано на изложенном ниже анализе.

Действия, вмененные по приговору   

от 17 апреля 1974 года

Как указано в приговоре от 17 апреля 1974 года, «Журина, 

являясь зубным врачом, подыскивала клиентов в г. никополе, 

подготавливала им полость рта к протезированию, договари- 

валась об оплате за каждую золотую единицу протезирова- 

ния, изготавливала слепки и передавала их не установленно- 

му следствием лицу, являвшемуся зубным техником. 

из скупленного в ювелирных магазинах золота в виде об- 

ручальных колец высоких проб, которые приобретали Жури- 

на и зубной техник, последний изготавливал золотые зубные 

протезы. полученные от зубного техника протезы Журина 

ставила обращающимся к ней за протезированием зубов 

гражданам по 50–60 руб. за единицу. наживу от продажи зу- 

бопротезных изделий Журина делила с зубным техником» 

(л. 2 печатного текста). и далее: 

«таким образом, подсудимая Журина за указанный 

период вопреки требованиям правил о валютных опера- 

циях реализовала золото 33 гражданам путем установ- 

включая ювелирные и зуботехнические, признавались валютными цен- 

ностями, а любые сделки с ними между гражданами — преступными. 

Жалоба была направлена на слом этой противозаконной практики. 

В 1976 году издан Указ президиума Верховного Совета СССр, впер- 

вые прямо разъяснивший, что изделия бытового назначения из драгме- 

таллов валютными ценностями не являются и сделки с ними не запре- 

щены законом. 

262

ки им 98 новых зубных протезов на 5360 рублей. С уче- 

том затрат на покупку золота подсудимая с не установ- 

ленным следствием лицом получила наживу в сумме 

4236 рублей, которые были разделены между ними» 

(л. 3 печатного текста). 

«ее действия правильно квалифицированы по ча- 

сти 2 статьи 80 УК УССр, так как она ранее была судима 

за нарушение правил о валютных операциях... и вновь 

совершила аналогичное преступление» (л. 4 текста). 

В приведенном тексте для дальнейшего анализа сущест- 

венно следующее: приговором признаются преступными 

только действия Журиной по реализации золота путем зубо- 

протезирования больных. незаконность приобретения исполь- 

зованного на эти работы золота ей не вменяется. 

В спекуляции золотом Журина не обвинена: часть 2 ста- 

тьи 80 УК УССр применена к ней по признаку повторности 

нарушения правил о валютных операциях.

правовой анализ описанных действий

при вынесении обвинительного приговора суд исходил из 

того, что зубопротезные изделия из золота являются валют- 

ными ценностями, а также из того, что все валютные ценно- 

сти изъяты из гражданского оборота и потому совершение 

сделок с ними частным лицам запрещено правилами о ва- 

лютных операциях. 

не входя в данном разделе жалобы в обсуждение перво- 

го из этих положений, считаю второе ошибочным, так как не  

все виды валютных ценностей отнесены законом к числу изъ- 

ятых из гражданского оборота и соответственно сделки не со 

всеми валютными ценностями запрещены гражданам. 

действительно: 

1. Основной нормой, регламентирующей валютные опе- 

рации, являлось до сих пор постановление циК и СнК СССр 

от 7 января 1937 года «О сделках с валютными ценностями и 

о платежах в иностранной валюте», которым было установ- 

лено исключительное право государства на совершение в 

СССр сделок с драгоценными металлами в монете, слитках и 

сыром виде (извлечение см. на л. 61 т. 1). 

263

Монополия государства на изделия из драгоценных ме- 

таллов законом не предусматривалась. 

2. В точном соответствии с текстом этой союзной нормы 

Гражданскими кодексами союзных республик был затем уста- 

новлен перечень валютных и фондовых ценностей, изъятых 

из гражданского оборота (ст. 24 ГК УССр — в редакции 4 фев- 

раля 1938 года; ст. 24 ГК рСФСр — в редакции 20 марта 

1937 года и т. д.). 

изделия из драгоценных металлов к числу предметов, 

сделки по которым запрещались, отнесены в Гражданских 

кодексах не были. поэтому в силу прямого указания статьи 6 

ГК УССр сделки об отчуждении изделий из драгоценных ме- 

таллов между гражданами признавались разрешенными. 

3. Уставом Государственного банка СССр (утвержден по- 

становлением Совета Министров СССр от 29 октября 1960 го- 

да № 1146) было вновь подтверждено исключительное право 

Госбанка СССр на совершение сделок с тем же перечнем ви- 

дов валютных ценностей без включения в их число изделий 

из драгоценных металлов (выписка из ст. 55 Устава Госбанка 

СССр, см. на л. 60 т. 1). 

4. Согласно статье 81 УпК УССр 1961 года «вещи, изъятые 

из обращения, передаются соответствующим учреждениям». 

В официальном Комментарии к аналогичному тексту ста- 

тьи 86 УпК рСФСр разъясняется, что под «вещами, запре- 

щенными к обращению», надлежит понимать драгоценные 

металлы в монетах, слитках и сыром виде. изделия в этом 

качестве не указаны (научно-практический комментарий УпК 

рСФСр. изд. 3. 1970. С. 129). 

5. В 1972 году пленум Верховного Суда СССр при рас- 

смотрении конкретного дела зубного врача Верещагиной при- 

знал ошибочность отнесения золотых зуботехнических изде- 

лий к числу запрещенных предметов гражданского оборота. 

пленум, в частности, указал: 

«не установлено нарушений правил о валютных 

операциях и при использовании золотых изделий для 

изготовления зубных протезов, а также при расчетах за 

работу… изложенное в приговоре понимание закона 

является неверным. В соответствии с указанным поста- 

264

новлением циК и СнК СССр, как прямо в нем записа- 

но, исключительным правом Госбанка СССр являются 

лишь сделки с золотом в монетах, слитках, в сыром 

виде и с ломом. не содержится запрета на осуществле- 

ние подобного рода сделок гражданами с драгоценны- 

ми изделиями и в последующих нормативных актах, из- 

данных в развитие постановления циК и СнК СССр от 

7 января 1937 года» (постановление пленума Верхов- 

ного Суда СССр от 11 июля 1972 года № 152–72 по делу 

т. Ф. Верещагиной). 

протест по указанному делу был поддержан Генераль- 

ным прокурором СССр (надзорное производство прокурату- 

ры СССр № 4–1078–72). 

6. так же, в соответствии с текстом закона, трактует этот 

вопрос и уголовно-правовая наука. 

В период наиболее острой карательной политики по ва- 

лютным преступлениям М. п. Михайлов в пособии «Уголовная 

ответственность за спекуляцию валютой» писал: 

«В настоящее время гражданам СССр разрешено 

совершение любых валютных сделок, кроме тех, на ко- 

торые объявлена государственная монополия. Государ- 

ственной монополией являются лишь сделки с основны- 

ми видами валютных ценностей... нарушение правил о 

валютных операциях может выражаться в совершении 

любой сделки (купля-продажа, дарение, залог, обмен и 

др.), предметами которой являются золото, серебро, пла- 

тина и металлы платиновой группы в сыром виде, слит- 

ках, ломе и монетах. 

...нельзя рассматривать как нарушение правил о 

валютных операциях совершение гражданами тех или 

иных сделок с золотом, серебром и платиной в издели- 

ях, которые могут быть предметом гражданского обо- 

рота при условии отсутствия спекулятивных целей при 

совершении таких сделок». (Указанная работа. изд. «юри- 

дическая литература», 1964. С. 21.) 

В шеститомном «Курсе советского уголовного права» Ан 

СССр указывается: 

265

«для того чтобы установить, какого рода деяния мо- 

гут рассматриваться как нарушение правил о валютных 

операциях, необходимо обратиться к действующему 

советскому законодательству, регулирующему произ- 

водство валютных операций в СССр, и, в частности, к 

Уставу Государственного банка СССр, утвержденному 

постановлением Совета Министров СССр от 29 октя- 

бря 1960 года. 

Согласно статье 55 этого Устава совершение на 

территории СССр операций по покупке золота, серебра 

и других драгоценных металлов в монетах, слитках, ломе 

и сыром виде... является исключительным правом Гос- 

банка СССр». «Закон запрещает совершение различ- 

ного рода сделок с золотом, серебром и платиной в 

слитках и монетах. поэтому не может дать состава рас- 

сматриваемого преступления совершение тех или иных 

сделок (купля-продажа, обмен и т. п.) с золотом в изде- 

лиях, которые могут быть предметом оборота с соблю- 

дением правил пробирного надзора» (Курс советского 

уголовного права. изд. «наука», 1970. т. IV. С. 255–257). 

таким образом, основной нормативный акт и изданные в 

его развитие законы и подзаконные акты, официальные ком- 

ментарии к законам, практика Верховного Суда СССр и на- 

учные источники не относят изделия из золота к числу тех 

основных валютных ценностей, сделки с которыми запреще- 

ны для граждан правилами о валютных операциях. 

7. В известной степени представляет интерес практиче- 

ское проявление в повседневной жизни общества отсутствия 

запрета на сделки с изделиями из драгоценных металлов для 

граждан. 

известно, например, что дарение золотых ювелирных из- 

делий свободно применяется в отношениях между людьми, а 

в некоторых случаях является традиционным, например да- 

рение обручальных колец при вступлении в брак. Оценка по- 

добных действий как преступного нарушения правил о ва- 

лютных операциях была бы явно абсурдной. 

А между тем дарение является двусторонней сделкой (см. 

понятие сделки в ст. 41 ГК УССр) и в этом качестве не отли- 

266

чается принципиально от иных сделок с изделиями из драго- 

ценных металлов. поэтому не только правовые мотивы, но и 

доводы здравого смысла свидетельствуют об ошибочности 

отнесения сделок со всеми видами валютных ценностей к 

числу запрещенных в гражданском обороте. 

8. Сделки с золотыми изделиями, не запрещенные пра- 

вилами о валютных операциях, приобретают наказуемый по 

статье 80 УК УССр характер лишь в единственном случае, 

прямо указанном в диспозиции закона: если они направлены 

на куплю-перепродажу с целью нетрудовой наживы, то есть 

образуют состав спекуляции валютными ценностями. 

Однако Журина, как отмечено выше, не обвинялась в 

спекуляции и не признана виновной в ней по приговору. 

Кроме того, как разъяснил пленум Верховного Суда 

СССр в постановлении от 3 сентября 1954 года № 7 «О су- 

дебной практике по делам о занятии запрещенным промыс- 

лом», действия лица, изготовляющего товар по заказу из 

своего материала (сделка подряда), не содержат состава 

спекуляции материалом (сделка купли-продажи). 

изложенное позволяет утверждать: не существует право- 

вой нормы, которая относила бы к числу запрещенных ва- 

лютных операций сделку по зубопротезированию с использо- 

ванием законно принадлежащего врачу золота. 

поэтому следует признать, что Журина осуждена без за- 

конного основания, исходя из общего представления суда о 

социальной опасности ее действий. 

подобный способ вынесения приговора противоречит 

принципу законности, изложенному в статье 4 Основ уголов- 

ного судопроизводства СССр, и представляет собой попытку 

возродить порочную аналогию как основание уголовной от- 

ветственности.

Дополнительные соображения

1. В стадии предварительного следствия Журиной было 

предъявлено обвинение, согласно которому ей вменялась 

лишь установка золотых протезов и договоренность с клиен- 

тами. Согласно обвинению, протезы «изготавливал зубной 

техник из своего золота и передавал Журиной» (л. 367 т. 1). 

267

приобретение золота Журиной не вменялось. по этому обви- 

нению она и была предана суду. 

Суд не вправе был в нарушение статьи 42 Основ уголов- 

ного судопроизводства СССр изменять в приговоре описа- 

ние действий Журиной и указывать, что кольца для изготов- 

ления протезов она покупала вместе с техником в ювелирных 

магазинах. 

2. Солидарная ответственность предусмотрена законом 

лишь для лиц, совместно причинивших ущерб. для взыска- 

ния неосновательного обогащения такая форма совместной 

ответственности не предусмотрена, и потому его взыскание 

должно носить долевой характер. 

Устанавливая приговором, что плату за выполнение зубо- 

протезных работ Журина разделила с неизвестным техником, 

суд не вправе был поэтому взыскивать всю сумму получен- 

ной платы — 4230 руб. — с нее одной. 

при расчете суммы неосновательного обогащения судом 

не принята во внимание также и стоимость колец в ювелирных 

магазинах (20 руб. за грамм), которые согласно приговору, при- 

обретались в качестве материала для изготовления протезов. 

3. Суд в приговоре весьма туманно утверждает, что Жу- 

рина «протезировала граждан с применением золота» и «та- 

ким путем продавала золото», допуская тем самым ошибоч- 

ное отождествление двух разнородных сделок: подряда и 

купли-продажи. Это смешение понятий потребовалось толь- 

ко для того, чтобы именовать полученную Журиной плату за 

работу (см. определение подряда в ст. 64 Основ гражданского 

законодательства СССр) наживой от продажи, то есть искус- 

ственно отягчить ее вину. 

Между тем вполне очевидно, что Журина не «продавала 

золото» в виде коронок, а занималась врачебной работой, ис- 

пользуя золото в качестве материала для протезирования в 

лечебных целях так же, как в иных случаях ею использовался 

недрагоценный исходный материал (см. постановление на 

л. 63 т. 1). 

Характерно, что вопрос об уголовной ответственности 

пациентов Журиной вообще не возникал по делу, хотя они, 

пользуясь терминологией суда, «скупали золото». 

268

В отличие от ювелирных и технических изделий из драго- 

ценных металлов зуботехнические протезы из золота, уста- 

новленные в полости рта, не могут использоваться владельца- 

ми в качестве валютных ценностей, пока они используются по 

назначению как суррогатная часть человеческого организма. 

поэтому вызывает серьезное сомнение, чтобы работа врача 

по установке подобных протезов в лечебных целях могла во- 

обще рассматриваться как сделка с валютными цен ностями. 

представляет интерес в этой связи, что ограничение чис- 

ла изделий из драгоценных металлов (валютных ценностей), 

разрешенных к вывозу за границу лицам, выезжающим из 

СССр, не распространяется на золотые зуботехнические про- 

тезы (п. 13 инструкции Министерства финансов СССр от 

1 апреля 1949 года № 436 по применению постановления Со- 

вета Министров СССр от 25 октября 1948 года № 4006 «О по- 

рядке вывоза, ввоза и пересылки валюты и валютных цен- 

ностей»). 

изложенные в настоящем разделе соображения носят до- 

полнительный, а не решающий характер. Однако они также 

могут быть учтены при проверке обоснованности приговора.

Нарушение права на защиту

право на выбор защитника является одной из гарантий 

общего конституционного права подсудимого на защиту. 

Как видно из дела, дочь Журиной по выбору подсудимой 

заключила соглашение на ее защиту с адвокатом Островским. 

последний оказался занятым по работе до 22 апреля 1974 го- 

да. Об этом дочь подсудимой поставила в известность суд и 

своевременно просила перенести дату слушания дела на 

8 дней — на 23 апреля 1974 года (заявление на л. 450 т. 1). 

Однако в переносе слушания дела было отказано резо- 

люцией председательствующего. 

В судебном заседании 15 апреля судом был приглашен 

адвокат похил. подсудимая, не возражая против участия в 

процессе вызванного судом адвоката, ходатайствовала о веде- 

нии ее защиты избранным ею адвокатом Островским (л. 3 т. 2). 

Ходатайство Журиной было отклонено судом по мотиву 

занятости адвоката Островского до 23 апреля 1974 года 

(л. 4 т. 2). 

269

Считаю, что срок в 8 дней, по истечении которого избран- 

ный Журиной адвокат мог осуществлять ее защиту, нельзя 

назвать длительным. поэтому отклонение ходатайства Жу- 

риной было необоснованно. 

К тому же приглашенный судом адвокат похил не имел 

полномочий на осуществление защиты (ордер юридической 

консультации в деле отсутствует). 

при обжаловании приговора адвокат похил признал осно- 

вательность осуждения Журиной по статье 80 УК УССр, то 

есть по существу опроверг кассационную жалобу осужден- 

ной, не выполнив тем самым функций защитника в этой ста- 

дии процесса.

О приговоре от 6 марта 1972 года

В предыдущем приговоре (после существенных измене- 

ний, внесенных в него определением Верховного Суда УССр 

от 17 мая 1972 года) Журиной вменялись в вину совершенно 

аналогичные действия. Отличие состоит лишь в том, что вме- 

сто колец, приобретенных техником в качестве материала 

для протезирования, Журиной использовался золотой крест, 

принадлежавший ей по наследству. 

поэтому все доводы об отсутствии состава преступления 

(нарушения правил о валютных операциях), изложенные вы- 

ше, могут быть полностью отнесены и к приговору от 6 марта 

1972 года. 

Считая осуждение Журиной в обоих случаях неоснова- 

тельным, прошу по изложенным мотивам в порядке статьи 48 

Основ уголовного судопроизводства СССр опротестовать 

приговоры днепропетровского областного суда от 6 марта 

1972 года и 17 апреля 1974 года, а также определения Вер- 

ховного Суда УССр от 17 мая 1972 года и 21 мая 1974 года в 

отношении В. п. Журиной для их отмены и прекращения дел 

за отсутствием состава преступления.

Адвокат С. Ария

по настоящей жалобе в 1975 году Генеральным прокурором 

были принесены протесты в пленум Верховного Суда УССр, а за- 

270

тем в пленум Верховного Суда СССр, постановлениями которых 

приговоры в отношении Журиной были отменены, а оба дела пре- 

кращены производством. 

председателю 

Верховного Суда рСФСр

ЖАЛОБА 

в порядке надзора по делу С. Лукьянова   

(дача взяток)

лукьянов был осужден в группе лиц Мосгорсудом за дву- 

кратную дачу взяток работникам магазина «Автомобиль» по 

части 2 статьи 174 УК к 8 годам заключения с конфискацией 

имущества. Верховным Судом рСФСр приговор был остав- 

лен без изменения со смягчением наказания. 

изучение дела приводит к выводу, что действия лукьяно- 

ва подлежат квалификации по части 1 того же закона.

Обстоятельства криминала

Согласно приговору, преступления лукьянова состояли в 

следующем. по первому эпизоду (№ 3 по нумерации в при- 

говоре) в октябре 1982 года лукьянов дал взятку в сумме 

1 тыс. руб. зам. зав. секцией магазина Шевченко за содейст- 

вие в покупке автомашины на имя гр. Урина, имевшего право 

такой покупки, но фактически купленной лукьяновым для себя. 

Основательность осуждения лукьянова по этому эпизоду 

в настоящей жалобе не оспаривается. 

по второму эпизоду (29-й по нумерации в приговоре) лу- 

кьянов осужден за то, что в январе 1983 года повторно дал 

взятку в сумме 1 тыс. руб. Шевченко и экономисту Фурман за 

их содействие в покупке автомобиля его приятелем Андрее- 

вым, на что получил соответствующую сумму от Андреева. 

по этому эпизоду лукьянов был осужден вопреки приме- 

чанию к статье 174 УК рСФСр, так как о даче этой взятки 

органам следствия стало известно лишь из добровольного 

271

заявления самого лукьянова, сделанного им по собственной 

инициативе. 

несмотря на то, что лукьянов отбыл основное наказание, 

назначенное приговором, последствия допущенной в отно- 

шении него ошибки существенно влияют на его положение. 

Он считается осужденным за тяжкое преступление и лишен 

возможности вернуться на постоянное место жительства к 

семье. поэтому исправление этой ошибки имело бы для него 

отнюдь не символическое, а вполне ощутимое практическое 

значение.

Основания обжалования

ни на предварительном следствии, ни в приговоре и кас- 

сационном определении Верховного Суда рСФСр вопрос о 

применении к лукьянову примечания к статье 174 УК рСФСр 

не возникал, а защитой его не ставился, так как через не- 

сколько месяцев после заявления о даче взятки в январе 

1983 года лукьянов изменил свои показания и в дальнейшем 

оспаривал самый факт дачи взятки, а не возможность уго- 

ловной ответственности за него. 

Между тем вопрос этот заслуживал внимания и соответ- 

ствующих правовых выводов. 

Согласно тексту закона, для освобождения виновного в 

даче взятки от уголовного преследования требуются лишь 

два условия: 1) добровольное заявление о факте дачи взятки 

и 2) мотивы подобного заявления не должны быть связаны с 

наличием у органов власти информации об этом факте (п. 2 

постановления пленума Верховного Суда СССр от 23 сентя- 

бря 1977 года). 

Оба эти условия были выполнены лукьяновым, что видно 

из следующего. 

добровольность сообщения лукьяновым о даче им взят- 

ки Шевченко в январе 1983 года установлена приговором. 

перечисляя доказательства виновности лукьянова по 

эпизоду № 29, суд указал: 

«лукьянов еще вперед Шевченко 18 февраля 1984 го- 

да написал собственноручное заявление, в котором со- 

общил добровольно о том, что...» 

272

(далее излагаются обстоятельства эпизода, см. лл. 66–67 

печатного текста приговора). 

Это указание в приговоре вполне основательно. будучи 

задержан 16 февраля 1984 года по подозрению в даче им 

взятки Шевченко в октябре 1982 года (эпизод № 3), лукьянов 

действительно по собственной инициативе 18 февраля 

1984 года добровольно заявил о даче им аналогичной взятки 

Шевченко также и в январе 1983 года (см. лл. 3 и 17 т. 11) 

из текста заявления лукьянова видно, что по его пред- 

ставлению он не должен подвергаться преследованию по 

этому эпизоду ввиду добровольности своего сообщения ор- 

ганам власти. до указанного заявления лукьянова о даче им 

взятки в январе 1983 года (эпизод № 29) не было известно 

следственным органам. Это видно из материалов дела. 

Впервые фамилия лукьянова была упомянута по делу в 

«чистосердечном признании» гр. Орехова, сделанном им 

12 фев раля 1984 года (л. 13 т. 8) Однако в этом заявлении 

Орехов сообщает следствию лишь о даче лукьяновым взятки 

в 1982 году при покупке себе автомашины. 

Содержание информации Орехова подтверждается и тем, 

что все последующие следственные действия по проверке 

его сообщения с 12 по 17 февраля 1984 года касаются только 

эпизода № 3 (взятка при покупке лукьяновым машины в 

1982 году на имя Урина). только об этом эпизоде упоминает- 

ся в протоколе задержания лукьянова, в постановлении об 

обыске у него, в тексте очных ставок с Ореховым и Валюх, в 

допросе лукьянова от 17 февраля 1984 года (лл. 3, 8, 13, 14, 

16 т. 11) 

таким образом, к моменту сделанного лукьяновым 18 фев- 

раля 1984 года заявления о даче им взятки в январе 1983 года 

при покупке машины Андреевым (эпизод № 29) никакой ин- 

формации об этом эпизоде у органов следствия не имелось. 

В тот же день об этом факте заявил и Андреев, но после 

заявления лукьянова, что видно из времени их допросов (см. 

лл. 44 и 89 т. 11). из текста постановления о прекращении 

дела в отношении Андреева также видно, что сведения об этом 

эпизоде были впервые получены от лукьянова (л. 95 т. 11). 

273

Согласно примечанию к статье 174 УК рСФСр лукьянов 

подлежал освобождению от уголовной ответственности по 

эпизоду № 29, о котором он сам сообщил властям. Однако в 

течение нескольких месяцев этого сделано не было. и пото- 

му в конце мая, а затем окончательно 5 июля 1984 года он 

отказался от сделанного признания (лл. 41 и 44 т. 11). 

Это обстоятельство не могло лишить его права на приви- 

легию, установленную примечанием к статье 174 УК рСФСр, 

так как закон не ставит применение этой привилегии в зави- 

симость от последующего поведения заявителя на следствии 

или в суде. 

В связи с тем, что ни в руководящих постановлениях Вер- 

ховных Судов СССр и рСФСр, ни в опубликованной практике 

разъяснений этого принципиального вопроса не содержится, 

представляет интерес, как вопрос этот разрешен по настоя- 

щему делу применительно к иным лицам. 

Орехов, осужденный Мосгорсудом по иным эпизодам 

этого же дела, на предварительном следствии первым добро- 

вольно заявил о передаче им двух взяток. несмотря на то что 

Орехов в дальнейшем отказался от своих признаний (см. 

лл. 115 т. 22, л. 482 т. 30, л. 40 печатного текста приговора), 

Верховный Суд рСФСр в кассационном определении при- 

знал необходимым прекратить дело по этим двум эпизодам в 

силу примечания к статье 174 УК рСФСр (см. л. 22 печатного 

текста определения). 

Аналогичная ситуация в отношении лукьянова по эпизо- 

ду № 29 не повлекла никаких последствий для него в опреде- 

лении Верховного Суда, что создало внутреннюю противоре- 

чивость кассационного определения в применении закона. 

Андреев в тот же день, что и лукьянов, но независимо от 

него, хотя и на полчаса позже, добровольно заявил о даче им 

взятки по эпизоду № 29. дело на него было прекращено в 

стадии следствия (л. 95 т. 11). 

Мосгорсуд, сославшись на последующий отказ Андреева 

от своего признания, предложил привлечь Андреева к уго- 

ловной ответственности по этому эпизоду (л. 69 печатного 

текста приговора). Мотивируя свою позицию, Мосгорсуд ука- 

зал также, что «до возбуждения этого дела» Андреев и лу- 

274

кьянов заявления о передаче взятки не сделали, хотя «это 

дело» до заявления указанных лиц было возбуждено и рас- 

следовалось только по иному факту. 

Органы следствия не согласились с мнением Мосгорсуда 

и постановлением от 15 апреля 1987 года подтвердили осно- 

вательность прекращения дела в отношении Андреева по 

примечаниям к статье 174 УК рСФСр, указав: «Коль скоро 

Андреевым было написано заявление о даче взятки, он со- 

гласно закону от ответственности освобождается, и процесс 

этот не может быть обратим даже при изменении им своих 

показаний» (копия прилагается). 

при подготовке настоящей жалобы Московская област- 

ная юридическая консультация в порядке статьи 6 «Закона об 

адвокатуре в СССр» обратилась в институт государства и 

права Ан СССр с просьбой высказать свое мнение по этому 

вопросу. 

Вопрос был обсужден в секторе уголовного права, руко- 

водитель которого сообщает: «Коль скоро взяткодатель дея- 

тельно раскаялся указанным в законе образом, он выполнил 

условия, необходимые и достаточные для освобождения его 

от уголовной ответственности в силу примечания к статье 174 

УК рСФСр. 

...его последующий отказ от этого заявления при дока- 

занности дачи взятки может иметь юридическое значение 

лишь как повод для привлечения его к уголовной ответствен- 

ности за заведомо ложные показания». 

Хотя мнение института государства и права Ан СССр о 

наличии признаков лжесвидетельства в отказе заявителя и 

не играет никакой роли для решения вопроса, поставленного 

в настоящей жалобе, оно представляется весьма спорным, 

так как любое лицо не может быть субъектом лжесвидетельст- 

ва по делу о собственном криминальном поступке, поскольку 

осуществляет лишь свое право на защиту (см. статью: Субъ- 

ект лжесвидетельства // Советская юстиция. № 17. 1979). 

таким образом, по совпадающему мнению Верховного 

Суда рСФСр (в кассационном определении по настоящему 

делу в отношении Орехова), следственных органов (в итого- 

вом постановлении в отношении Андреева) и авторитетного 

275

научного учреждения правовая ситуация, при которой осуж- 

ден лукьянов по эпизоду № 29, требовала освобождения его 

от уголовной ответственности по этому эпизоду. 

исправление ошибки, допущенной в отношении лукьяно- 

ва, способствовало бы укреплению авторитета буквы закона 

и одновременно осветило бы принципиальный вопрос, доста- 

точно часто возникающий в судебной практике. 

по изложенным соображениям прошу опротестовать при- 

говор Мосгорсуда на предмет исключения из него осуждения 

лукьянова по эпизоду № 29, переквалификации его действий 

на часть 1 статьи 174 УК рСФСр с соответствующим смягче- 

нием наказания.

Адвокат С. Ария

Жалоба была удовлетворена полностью. 

В Верховный Суд рСФСр

КАССАцИОННАЯ ЖАЛОБА  

по делу Любич (контрабанда)

приговор считаю требующим частичного изменения по 

следующим мотивам.

I. Действия осужденных по эпизоду   

от 1 марта 1983 года являлись покушением,   

а не оконченной контрабандой

Согласно диспозиции статьи 78 УК рСФСр, контрабан- 

дой признается незаконное перемещение предметов через 

государственную границу СССр. 

В аэропорту Шереметьево Государственная граница СССр 

не проходит. Это обстоятельство общеизвестно и в доказы- 

вании не нуждается. поэтому суд, признавая любич и других 

осужденных виновными в оконченной контрабанде, исходил 

из представления о наличии в аэропорту условной государст- 

276

венной границы ввиду нахождения там пунктов пограничного 

и таможенного контроля. 

Это представление суда ошибочно и противоречит союз- 

ному закону, мнению Верховного Суда СССр и научному тол- 

кованию. 

Закон «О Государственной границе СССр» от 24 ноября 

1982 года (Ведомости Верховного Совета СССр. 1982. № 48) 

в статье 1 однозначно определяет государственную границу 

как линию, ограничивающую пределы территории СССр. по- 

нятия условной границы закон не предусматривает. 

В то же время в законе предусмотрено установление пун- 

ктов пограничного и таможенного пропуска, а также соответ- 

ствующей им «линии контроля», местонахождение которых 

не совпадает с линией государственной границы, в частности 

в аэропортах вылета (ст. 9, 10, 11). 

Отождествление в приговоре линии таможенного контро- 

ля с Государственной границей СССр противоречит поэтому 

тексту союзного закона. 

на ошибочность подобного отождествления обратил вни- 

мание и Верховный Суд СССр в своем обзоре судебной прак- 

тики по делам о контрабанде (см.: бюллетень Верховного 

Суда СССр. 1978. № 6. С. 35). 

Журнал Верховного Суда рСФСр в научной публикации 

излагает аналогичное мнение: 

«полагаем, что перемещение товаров и ценностей 

через Государственную границу СССр происходит в мо- 

мент, когда граница пересечена и они оказались за пре- 

делами территории СССр. поэтому при обнаружении 

контрабандных товаров в пределах Государственной гра- 

ницы СССр, действия виновного лица следует квали- 

фицировать как покушение на контрабанду» (Советская 

юстиция. 1983. № 21. С. 7). 

Это мнение совпадает и с буквальным текстом пункта 4 

постановления пленума Верховного Суда СССр от 3 февра- 

ля 1978 года, в котором покушением на контрабанду имену- 

ется попытка вывоза товаров «за пределы СССр», а не через 

линию таможенного контроля в пределах страны. 

277

Сочетание этих доводов приводит к выводу об ошибоч- 

ности квалификации действий осужденных по этому эпизоду 

как законченной контрабанды. действия их должны рассма- 

триваться как покушение. 

исходя из меньшей социальной опасности покушения в 

сравнении с опасностью законченного криминала, подлежит 

смягчению и наказание, избранное любич судом по данному 

эпизоду. 

при этом заслуживает внимания и незначительная степень 

причастности любич к покушению, имевшему место 1 марта 

1983 года. 

приговором установлено, что из всех предметов, попыт- 

ка вывоза которых была предпринята осужденными в этот 

день, любич имела долевой интерес лишь в одной акварели 

нольде стоимостью 1,5 тыс. руб. 

из приговора видно также, что ни к поискам исполнителя 

вывоза, ни к передаче ему указанного рисунка, ни к содейст- 

вию в вывозе любич никакого отношения не имела, и вина ее 

ограничивается лишь согласием на вывоз, то есть минималь- 

ной причастностью. 

В подобных условиях назначение любич по этому эпизо- 

ду наказания, превышающего наказание за предыдущий 

эпизод, связанный с более существенным квалифицирую- 

щим признаком, представляется нецелесообразным. 

Вместе с тем защита просит учесть 30-летний трудовой 

стаж осужденной, положительные характеристики на нее за 

длительный срок (лл. 117, 120, 124, 126 т. 5, лл. 31–35 т. 6), ее 

пол, наличие у нее дочери-подростка, оставшейся в одино- 

честве, состояние здоровья любич (л. 192 т. 5), ее второсте- 

пенную роль в криминале, раскаяние и правдивость в ходе 

следствия, отсутствие судимости в прошлом. С учетом этих 

обстоятельств назначение любич реального лишения свобо- 

ды представляется излишне суровым.

II. Имущественные вопросы в приговоре

В качестве неосновательного обогащения приговором 

взыскано с любич 15 тыс. руб., полученных ею от левина осе- 

нью 1982 года. 

278

Между тем, как видно из дела, большая часть указанной 

суммы, в размере 11 300 руб., была тогда же передана любич 

осужденному Куритко для приобретения акварельного рисун- 

ка нольде, кувшина Галле и предметов из стекла (см. показа- 

ния Куритко на л. 13 т. 3). 

Все эти предметы в личном владении любич не находи- 

лись, затраченная ею сумма 11 300 руб. не осталась у любич 

ни в денежном, ни в вещевом выражении, и потому для изъя- 

тия ее у любич оснований не имелось. 

из числа этих предметов акварель художника нольде, на 

покупку которой у гр. Горощени (факт этот признается и в об- 

винительном заключении) любич затратила 7 тыс. руб., изъя- 

та органами следствия и обращена приговором в доход го- 

сударства. Взыскание судом с любич в доход государства 

также и денег, израсходованных ею на покупку той же аква- 

рели, является повторным взысканием. 

Соответственно неосновательное обогащение любич со- 

ставило не 15, а 3,7 тыс. руб. 

любич проживала вдвоем с дочерью евгенией боярской 

15-ти лет. после ареста матери и изъятия имущества дочь 

осужденной осталась в квартире одна без средств к сущест- 

вованию. 

Следственными органами весной 1983 года обязанности 

попечителя были временно возложены на В. М. ярцева, брата 

осужденной, проживающего по иному адресу и имеющего 

свою семью. В силу статьи 134 КобС рСФСр В. М. ярцев со- 

держать дочь осужденной не обязан. поэтому он обратился к 

суду с заявлением о выдаче ему на эти цели 1300 руб., при- 

надлежащих любич и изъятых у нее при аресте (л. 167 т. 3). 

Суд отказал не только в рассмотрении, но и в принятии от 

ярцева этого заявления (см. лл. 101, 103 т. 6), пояснив, что 

вопрос этот должен быть поставлен в порядке иска об исклю- 

чении имущества из описи. 

разъяснение суда ошибочно, так как истцами по подобным 

искам могут быть лишь собственники имущества, каковым 

В. М. ярцев не является. Заявление ярцева подлежало рас- 

смотрению в уголовном деле при решении вопроса о конфи- 

скации имущества любич по приговору. Оно было подано в 

279

интересах подростка, оставшегося без средств к жизни. От- 

каз в учете этих интересов и полная конфискация имущества 

любич в подобных условиях негуманны (заявление В. М. яр- 

цева прилагается). 

по изложенным мотивам прошу: 

1. исключить из квалификации действий любич по при- 

говору статью 78 УК рСФСр, оставив ее в виде статьи 15–78 

УК рСФСр. 

2. Смягчить назначенное любич наказание путем приме- 

нения к ней статьи 43 УК рСФСр. 

3. С учетом положения и интересов несовершеннолетней 

дочери осужденной снизить размер конфискации имущества 

любич до половины. 

4. Снизить размер взыскания с любич неосновательного 

обогащения до 3700 руб.

Адвокат С. Ария

Судебная коллегия Верховного Суда рСФСр частично согласи- 

лась с жалобой, признав действия любич покушением на контра- 

банду. 

прокурору рСФСр

ЖАЛОБА  

(в порядке надзора в интересах   

малолетней Натальи Хрущевой)

настоящая жалоба направляется мною от своего имени 

без поручения клиента по причинам, ясным из дальнейшего 

изложения. 

Обстоятельства вкратце сводятся к следующему. 

Супруги С. М. и т. В. Хрущевы с малолетней дочерью на- 

тальей, 1983 года рождения, проживали совместно в доме 

ЖСК «Фрязино», где занимали двухкомнатную квартиру. Чле- 

280

ном ЖСК являлся С. М. Хрущев. 14 июля 1985 года С. М. Хру- 

щев совершил умышленное убийство жены с особой жесто- 

костью, за что приговором Мосгорсуда от 1 апреля 1986 года 

осужден к 15 годам заключения. ребенок остался без родите- 

лей. Опекуном натальи был назначен дед, В. р. Хазиков. 

В этом качестве В. р. Хазиков предъявил С. М. Хрущеву иск 

о лишении его права наследования имущества убитой жены, 

а также о праве ребенка на долю в ЖСК, принадлежавшую 

матери. 

В подготовленном иске предлагалось с учетом особых 

обстоятельств дела определить эту долю в 4/5 имевшегося 

на имя ответчика пая. 

на личном приеме народный судья предложила истцу из- 

менить текст иска и просить о признании права ребенка на 

весь пай. текст иска был соответственно изменен. 1 января 

1987 года дело было рассмотрено судом. его решением доля 

ребенка в пае определена в размере половины. Что касается 

просьбы о существенном увеличении этой доли, то в ней су- 

дом было отказано по мотиву «незаконности». 

Оставляя в стороне вопрос об этичности поведения судьи, 

которая сама сориентировала истца на просьбу, признанную 

затем в решении незаконной, считаю решение о частичном 

отказе в иске ошибочным как по мотиву, так и по существу. 

на совет мой обжаловать решение в этой части истец от- 

ветил отказом, заявив, что пережитое горе и многомесячное 

хождение в суды исчерпали его силы и здоровье (он стар и 

перенес тяжелый инфаркт, вызванный гибелью дочери). под- 

готовленную мною кассационную жалобу истец не подал. 

Между тем интересы малолетней натальи требуют защиты и 

вмешательства надзорных инстанций независимо от желания 

и состояния здоровья ее опекуна. 

решение о частичном отказе в иске считаю неоснова- 

тельным по следующим соображениям. 

Мотив «незаконности» просьбы об увеличении доли ма- 

тери ребенка за рамки обычной половины супружеского иму- 

щества неоснователен, так как именно закон (ст. 21 КобС 

рСФСр) признает возможность такого увеличения. 

281

Закон устанавливает возможность неравного определе- 

ния долей в имуществе супругов в интересах ребенка, у кото- 

рого есть мать, с которой он остается, и есть отец, способный 

платить алименты. В неизмеримо более тяжелом положении 

находится наталья, у которой нет матери и нет отца, способ- 

ного к ее содержанию (получаемые ныне от него алименты в 

размере 10–20 руб. в месяц не могут быть названы средст- 

вами существования ребенка). 

Хазиков В. р., как опекун натальи, освобожден юридиче- 

ски от обязанности ее содержания в силу статьи 134 КобС. 

практически же его возможности в этом отношении также 

крайне ограниченны. Он слесарь по профессии, а возраст и 

состояние его здоровья могут внушать любые опасения. ба- 

бушка натальи специальности не имеет и не работает по 

возрасту. 

таким образом, у суда имелись более чем достаточные 

основания для полного удовлетворения иска, значительно пре- 

вышавшие по весомости условия, предусмотренные для это- 

го в статье 21 КобС рСФСр. 

Круглой сиротой, находящейся в таком материальном по- 

ложении, наталья оказалась только по вине ответчика. и за- 

щита его имущественных интересов судом против интересов 

натальи в этой ситуации противоречит нравственным взгля- 

дам советского общества. 

Ввиду того, что решением в принципе правильно установ- 

лены обстоятельства дела, но из них сделаны юридически (и 

этически) неверные выводы, прошу в порядке статьи 329 ГпК 

рСФСр опротестовать решение на предмет отмены его в ча- 

сти определения размера права натальи Хрущевой на пай в 

ЖСК, с вынесением нового решения о полном удовлетворе- 

нии иска.

Адвокат С. Ария

В удовлетворении настоящей жалобы было отказано. 

282

Генеральному прокурору 

российской Федерации

ЖАЛОБА  

(в порядке статьи 220 УпК)

В производстве Главной военной прокуратуры более года 

находится приостановленное дело иностранного гражданина 

лойтера. Он обвиняется в даче взяток на сумму 10 тыс. долл. 

за содействие в продаже российской оборонной продукции 

за рубежом. дело это выделено из уголовного дела гр. Син- 

цова В. н. (ст. 64 УК), законченного расследованием. 

Обвиняемый лойтер в мае 1995 года после задержания и 

уплаты залога в сумме 500 тыс. долл., а также подробных до- 

просов был выпущен за границу, где и пребывает, периоди- 

чески присылая медицинские справки. 

В октябре 1995 года защитой было заявлено ходатайство 

о прекращении дела по статье 6 УпК, чему не препятство- 

вали и обстоятельства дела. Защита просила при этом учесть 

высокую степень полезности продолжения деловой активно- 

сти лойтера в россии, что подтверждалось письмами ряда 

оборонных предприятий. доводы защиты с пониманием встре- 

чались на приемах у генералов ГВп. Однако после восьмиме- 

сячной борьбы мнений все завершилось обжалуемым отказом. 

Видимых правовых причин для такого исхода в деле нет. 

В то же время он наносит весьма ощутимый урон экономиче- 

ским интересам страны и ее оборонной промышленности, не 

принося и пользы правосудию. 

В преамбуле Конституции россии провозглашается цель, 

общая для всех трех ветвей ее власти: «обеспечить благопо- 

лучие и  процветание  России». полагаю, что отступление от 

этой конституционной установки со стороны ГВп по настоя- 

щему делу заслуживает Вашего внимания. 

доводы защиты сводятся к следующему: 

1. лойтер, глава крупной сингапурской фирмы «игл-Аэро», 

с 1992 года занимается продвижением российской оборон- 

ной продукции на азиатские рынки. деловой уровень и тес- 

283

ные личные связи в руководящих кругах стран юго-Восточной 

Азии наделяют его высокой, если не уникальной, ценностью 

для заключения выгодных россии контрактов. К моменту его 

задержания лойтером велась предконтрактная подготовка 

по продаже в страны азиатского региона российского воору- 

жения на общую сумму около 1 млрд. 650 млн. долл. (сводная 

справка у следователя). Все эти переговоры, в ходе которых 

лойтером были организованы взаимные визиты делегаций 

высокого уровня, полигонные демонстрации и т. д., приоста- 

новлены. 

В приобщенных к ходатайству защиты письмах известных 

оборонных предприятий подчеркивается жизненная важ- 

ность и желательность возобновления переговоров с участи- 

ем лойтера. В частности, дирекция ОКб Сухого, с которым 

готовился контракт на продажу 35 истребителей СУ, сообщает: 

«размер предполагаемого контракта, который может 

занять определяющее место во внешнеторговом оборо- 

те по этому региону, привлекает наше особое внимание 

к его реализации. С учетом высокого профессионализ- 

ма г. лойтера, его вклада в продвижение нашей продук- 

ции в страны азиатского региона считаем крайне необ- 

ходимым продолжение с ним указанных переговоров». 

Аналогичное мнение высказано в письмах ОКб им. яков- 

лева и вертолетного завода им. Миля (копии писем прилага- 

ются). 

Масштабы пользы, которую может принести возвращение 

лойтера к деловой активности в россии, достаточно велики, 

чтобы явиться серьезным доводом к прекращению дела. 

2. Как сказано выше, нет препятствий к такому исходу 

дела и в иных его обстоятельствах (подробно изложено в хо- 

датайстве). Объем вмененного нельзя назвать значительным. 

лойтер оказал следствию помощь в установлении истины, 

понеся на это затраты. Он также проявил понимание ошибоч- 

ности своих действий — то есть «перестал быть общественно 

опасным» (ст. 6 УпК). 

Характерно, что (как мне известно) положительные за- 

ключения исполнителей по ходатайству защиты дважды по 

284

туманным мотивам отклонялись руководящими лицами, — 

вопреки здравому смыслу и интересам страны. 

3. было бы неверным полагать, что урон экономике на- 

носится руководством ГВп вынужденно, ради выполнения 

своего долга по соблюдению законности. известная латин- 

ская формула — «да свершится правосудие даже ценой ги- 

бели мира...» — не имеет никакого отношения к позиции ГВп 

по настоящему делу. 

правосудие не свершится в данном случае по двум при- 

чинам: 

— приезд лойтера в россию в качестве обвиняемо- 

го исключается, о чем защита неоднократно сообщала 

следствию. дело поэтому обречено на вечное пребыва- 

ние «на полке», что вполне очевидно и руководству ГВп; 

— правовая оценка действий лойтера и судебная 

перспектива дела весьма спорны: получатель денег Син- 

цов в период события был сотрудником не государст- 

венного учреждения, а коммерческой структуры — кон- 

церна, акционерного общества, то есть не был субъектом 

статьи 173 УК. Защита, ходатайствуя о применении ста- 

тьи 6 УпК, занимает компромиссную позицию. 

В свете этих факторов невозможно понять, ради каких 

достижимых целей приносятся в жертву столь существенные 

интересы общества. 

4. Странности сопровождают и судьбу полученного зало- 

га в сумме 500 тыс. долл. Залог этот, вопреки требованиям 

статьи 99 УпК, был помещен не в депозит судебных органов, 

а на заграничный счет малоизвестного московского базис- 

банка. лишь в 1996 году он был после появления жалоб за- 

щиты перемещен в россию, однако — на счет ГВп в том же 

банке. Вполне очевидно, что длительное нахождение валюты 

в иностранном и российском банках выгодно владельцам 

базис-банка. Они и являются, видимо, единственными лица- 

ми, получающими пользу от ошибочной позиции ГВп. 

если же такая выгода извлекается органами следствия 

(чего нельзя исключить), то они вообще не способны на объ- 

285

ективный подход к оценке доводов защиты и материально 

заинтересованы в бесконечном владении залогом. 

5. Сомнительна и подследственность дела ГВп: выделен- 

ное в отдельное производство дело гражданского лица вы- 

ходит за рамки полномочий органов военной прокуратуры, 

указанных в пункте 4 статьи 46 Федерального закона «О про- 

куратуре российской Федерации» от 18 октября 1995 года. 

по изложенным причинам обращаюсь к Вам с просьбой: 

1) передать дело в производство Следственного управле- 

ния Генеральной прокуратуры рФ; 

2) запросить соображения экономических спецслужб ФСб 

рФ, курирующих данные вопросы, о степени возможной по- 

лезности продолжения деловой активности лойтера в россии; 

3) благоприятно рассмотреть ходатайство защиты о пре- 

кращении дела производством. 

С уважением,

адвокат С. Ария

по настоящей жалобе дело лойтера было в 1997 году прекра- 

щено производством Главной военной прокуратурой на основании 

статьи 6 УпК с возвращением внесенного обвиняемым залога в 

сумме 500 тыс. долл. США. 

Заместителю 

Генерального прокурора россии

ЖАЛОБА 

(в порядке статьи 220 УпК РСфСР)

Мною принято поручение на защиту гр. Кабака б. л. по 

делу, находящемуся в производстве прокуратуры Кемеров- 

ской области (ордер прилагается). 

Следствие в отношении Кабака, работавшего внешним 

управляющим Западно-Сибирского металлургического ком- 

286

бината (ЗСМК), ведется с 25 августа 1998 года. За отсутстви- 

ем признаков состава преступления дело дважды прекраща- 

лось производством. 

последнее постановление о прекращении дела, вынесен- 

ное 25 августа 1999 года прокурором Главного следственно- 

го управления Генеральной прокуратуры рФ павловой В. М., 

было 13 октября 1999 года отменено постановлением ст. по- 

мощника Генерального прокурора рФ государственного со- 

ветника юстиции 2 класса Аристова С. А. Срок следствия по 

делу продлен до 3 июля 2000 года. 

имеющаяся документация, отражающая обстоятельства 

возбуждения дела в 1998 году и его последующего движения 

в течение двух лет, с достаточной определенностью свиде- 

тельствует о допущенных по нему серьезных отступлениях от 

процессуальных норм, от положений Закона «О прокуратуре 

российской Федерации», а также от конституционных гаран- 

тий прав личности. Отступления эти носят принципиальный 

характер и поэтому заслуживают Вашего внимания. 

Утверждения эти основаны на нижеследующем:

1. Дело служит примером вмешательства   

местной власти в правоохранительную   

деятельность прокуратуры

по объяснениям Кабака, он по непонятным ему причинам 

вызвал недовольство администрации области и лично губер- 

натора, что и повлекло меры, осуществленные через посред- 

ство прокуратуры области. Эти утверждения небеспочвенны. 

из имеющихся данных с очевидностью следует, что как воз- 

буждение дела, так и его неосновательное затягивание на 

протяжении двух лет инициированы Администрацией обла- 

сти для достижения целей своей хозяйственной политики. 

использование прокуратуры местным руководством как 

орудия достижения указанных целей проявляется вполне на- 

глядно. 

летом 1998 года комплексная бригада из представите- 

лей девяти (!) ведомств области — прокуратуры, УВд, ФКО, 

УФСнп, ФСб, КрУ Минфина, ГУ цб рФ, налоговой инспекции 

и аудита — была направлена на ЗСМК для проверки работы 

287

Кабака б. л. поскольку никаких поводов, предусмотренных в 

статье 108 УпК рСФСр, не имелось, можно с уверенностью 

заключить, что эти массированные поиски  компромата осу- 

ществлялись не по инициативе прокуратуры, а по инициати- 

ве властного органа, преследующего цель замены Кабака. 

цель эту как свою личную позицию в прямой форме выразил 

губернатор области А. тулеев, отклоняя протест представи- 

телей трудового коллектива против происходящего (см. при- 

ложение). 

Вопреки законодательству об аудите, проверку частного 

акционерного предприятия — ЗСМК — заказала и оплатила 

администрация области, что видно из вводной части акта (при- 

ложение). 

для достижения той же цели в завершающей стадии 

«проверки» прокуратурой области было 3 августа 1998 года 

внесено представление  в  комитет  кредиторов  ЗСМК об от- 

странении Кабака от должности арбитражного управляюще- 

го. именно это представление и было затем использовано 

губернатором как мотив требования об увольнении Кабака и 

для отказа в ходатайстве коллектива. 

Между тем указанное представление прокуратуры не  

было легитимным. Согласно статьям 21–24 Закона «О про- 

куратуре рФ», представление в порядке общего надзора мо- 

жет относиться к деятельности государственных органов и их 

должностных лиц и вносится для обязательного рассмотре- 

ния в указанные органы, к числу которых комитет кредиторов 

не относился. Вмешательство в отношения между должни- 

ком и кредитором путем представления, адресованного одной 

из сторон, с рекомендациями или предписаниями о способе 

действий не входит в функции органов прокуратуры в усло- 

виях рыночной экономики. 

прокуратура Кемеровской области, несомненно, знала 

об изложенном. поэтому выход ее в данном случае за рамки 

законных полномочий являлся лишь средством содействия 

местному руководству в удалении Кабака б. л. с комбината. 

С той же целью, идя навстречу намерениям Администра- 

ции, прокуратура возбудила против Кабака уголовное дело, 

288

которое далее было успешно использовано Администрацией 

в арбитражном процессе по замене управляющего. 

поскольку дело это имело откровенно заказной характер 

и изначально не содержало признаков криминала, оно зако- 

номерно окончилось прекращением 25 мая 1999 года, о чем 

Генеральная прокуратура рФ 1 июля 1999 года уведомила 

Кабака б. л. (приложение). 

Однако к этому времени у Администрации области воз- 

ник новый  интерес в продолжении следствия. Как видно из 

имеющихся документов, 7–8 июля 1999 года в прокуратуру 

области поступил запрос Арбитражного суда, рассматрива- 

ющего вопрос о погашении долгов ЗСМК, о наличии или от- 

сутствии следствия по делу Кабака б. л., поскольку от этого 

зависела возможность приостановления арбитражного про- 

цесса, в чем была заинтересована Администрация области. 

В тот же день, 7 июля 1999 года, заместитель прокурора об- 

ласти отменил постановление о прекращении дела Кабака, о 

чем 9 июля 1999 года и направил в Арбитражный суд свое 

сообщение (приложение). причинно-следственная связь этих 

событий не вызывает никаких сомнений: уголовное пресле- 

дование было возобновлено исключительно как средство 

поддержки в арбитраже хозяйственных интересов местной 

Администрации. 

более того, уже после этой неправовой по сути акции 

была проведена по делу судебно-экономическая экспертиза, 

которая, однако, дополнительно подтвердила основательность 

пре кращения дела (см. приложение, ответ Генеральной про- 

куратуры рФ Федеральному Собранию рФ). несмотря на это, 

так называемое «расследование» продолжалось, пока стран- 

ности дела не повлекли проверку его в Генеральной проку- 

ратуре рФ, завершившуюся очередным прекращением (при- 

ложение). 

Обжалуемым постановлением ст. помощник Генерально- 

го прокурора рФ 13 октября 1999 года отменил повторное 

прекращение дела и направил его для продолжения следст- 

вия, длящегося и поныне. 

на личном приеме 4 мая 2000 года я обратился к ст. со- 

ветнику юстиции тюрину В. я. с просьбой пояснить, кем на 

289

сей раз инициирована отмена прекращения дела и его про- 

должение. Мне было объяснено, что сведения эти никогда не 

будут сообщены защите. поскольку секретность эта не могла 

относиться к инициативе прокуратуры области, остается за- 

ключить, что и на сей раз, уже на уровне Генеральной проку- 

ратуры, возобновление следствия осуществлено по просьбе 

и в интересах Кемеровской администрации, более года этим 

способом тормозящей арбитражный процесс вполне успешно. 

таким образом, объективные признаки свидетельствуют, 

что дело Кабака б. л. возникло и безосновательно продолжа- 

ется следствием без законных к тому оснований, в результа- 

те вмешательства со стороны, в условиях нарушения статьи 5 

Федерального закона «О прокуратуре рФ». 

представляется, что именно сейчас, когда президентом 

рФ принимаются меры по устранению местнических влияний 

на прерогативы федеральной власти, было бы своевремен- 

ным вмешаться в аномалию, происходящую с делом Каба- 

ка б. л., путем его прекращения.

2. Об отсутствии видимых и законных оснований   

для возобновления следствия

Мотивы постановления от 13 октября 1999 года, которым 

было возобновлено следствие по делу, носят расплывчатый 

и невразумительный характер. 

не оспаривая ни основательности анализа дела в поста- 

новлении прокурора павловой В. и., ни обоснованности ее 

выводов об отсутствии состава преступления, автор текста 

ссылается на то, что «комбинат продолжает оставаться в кри- 

зисном положении из-за неэффективности управленческих 

решений», а также на... недостаточное изучение доводов Ка- 

бака о причинах такого положения. 

первый из этих моментов не относится к предмету рас- 

следования, поскольку ни «степень эффективности управлен- 

ческих решений», ни современное финансовое состояние ком- 

бината не являются факторами, определяющими уголовную 

ответственность Кабака. 

Второй мотив, то есть ссылка на неизученность доводов, 

приведенных Кабаком в свою защиту, как повод к возобнов- 

290

лению уголовного преследования, нелогичен и заключает в 

себе дискредитацию конституционного права на защиту. не- 

логичность этого мотива выявляется также при упрощенном 

его изложении: «За отсутствием доказательств виновности 

Кабака следует проверить его доводы, что он невиновен...». 

именно вследствие отсутствия законных оснований для 

возобновления следствия в постановлении не содержится 

ссылок на установленные буквой закона (ст. 211 УпК рСФСр) 

поводы к отмене постановления о прекращении дела — на не- 

законность и необоснованность постановления павловой В. и. 

Вместо них указаны не предусмотренные процессуальным 

законом иные мотивы: «преждевременность» и «неполнота ис- 

следования обстоятельств». Этот формальный дефект тем 

не менее представляется недопустимым — с учетом значи- 

мости для душевного мира и жизни гражданина возобновле- 

ния следствия против него, которое возможно потому лишь 

при строгом соблюдении буквы регулирующих такую акцию 

законов. 

Вызывает сомнения и вопрос о соблюдении субординации 

при отмене постановления о прекращении дела, вынесен ного 

ст. советником юстиции павловой В. и. 25 августа 1999 года. 

постановление это было 6 сентября 1999 года утверждено на- 

чальником отдела госсоветником юстиции Крыш невским В. л., 

а 22 сентября 1999 года заместителем Генерального проку- 

рора рФ В. В. Колмогоровым был направлен в Федеральное 

Собрание рФ ответ на депутатский запрос с информацией о 

состоявшемся прекращении дела Кабака (приложение). из 

содержания ответа видно, что он носил взвешенный, детали- 

зированный характер и отражал согласие с итоговым поста- 

новлением по делу. 

В этих условиях последующая отмена 13 октября 1999 года 

указанного постановления ст. помощником Генерального про- 

курора рФ госсоветником юстиции 2 класса Аристовым С. А. 

представляется неправомерной, поскольку противоречит офи- 

циально выраженному мнению вышестоящего прокурора, то 

есть нарушает принцип субординации, установленный в пун- 

кте 1статьи 4 Закона «О прокуратуре рФ». 

291

3. Неограниченность срока предварительного   

следствия не может трактоваться как беспредел

УпК рСФСр, как известно, не устанавливает общего пре- 

дельного срока для предварительного следствия по уголов- 

ному делу. 

Однако многократное продление срока следствия в отно- 

шении конкретного лица по несостоятельным поводам превра- 

щает законную правоохранительную деятельность в неоправ- 

данную жестокость, в длящуюся пытку, вступая тем самым в 

противоречие с запретом, изложенным в части 2 статьи 21 

Конституции россии. 

именно такое качество приобрело следствие по делу Каба- 

ка к настоящему времени, что нельзя признать нормальным. 

привлекая Ваше внимание к изложенному, обращаюсь с 

ходатайством: 

— истребовать дело Кабака б. л. в Генеральную прокура- 

туру для проверки; 

— отменить обжалуемое постановление ст. помощника 

Генерального прокурора рФ Аристова С. А. с прекращением 

дела производством.

Адвокат С. Ария,  

засл. юрист РСФСР

дело б. л. Кабака было прекращено производством. 

292 

ОЧеРКИ, ЗАРИСОВКИ, ЭССе 

Записки адвоката 

пРОБЛеСКИ

первым из дел о государственных преступлениях, в кото- 

рых мне довелось участвовать, было дело Завиркина и тара- 

сова. я защищал Завиркина, а 17-летнего тарасова — адво- 

кат б., в прошлом заместитель председателя Мосгорсуда, 

седой задумчивый человек. так, задумчиво, он и вел защиту. 

Шел, видимо, 1956 год, но двадцатый съезд партии еще 

не взорвался над страной, время было глухое... 

Франц Завиркин, одержимый страстью к джазовой музы- 

ке фанатик и собиратель пластинок (магнитофоны еще толь- 

ко появились), постоянно вился вокруг иностранцев, заводя 

знакомства для добывания новых записей и обменов. Этим 

он и привлек внимание «наружки», квартиру его начали про- 

слушивать, а затем и арестовали. 

дело рассматривал военный трибунал округа, поскольку 

обвинялся он в измене родине и шпионаже (выдал гостю- 

иностранцу оборонный профиль примыкавшего к его дому 

учреждения), а заодно и в хранении антисоветской литерату- 

ры (что-то такое нашли у него среди журналов «плейбой»). 

тарасов привлекался как соучастник в измене (поддакнул на- 

счет профиля соседнего учреждения). 

293 

Слушалось дело недолго, один день, и завершилось де- 

сятью годами заключения для Завиркина и семью — для та- 

расова. 

Мой коллега, адвокат б., сказал мне после оглашения при- 

говора: «Вы еще молоды, я — прожил жизнь и знаю ее лучше 

вас. я говорю вам: не подавайте жалобу на приговор, думай- 

те прежде всего о себе. Они там не любят, когда жалуются, 

порочат их работу. не надо жаловаться». 

Этот запуганный человек так и поступил — жалобы не по- 

дал. подросток тарасов сам как мог написал свою жалобу, 

просил о снисхождении. я пренебрег советом коллеги и жа- 

лобу подал, причем достаточно полную, чтобы в мягкой фор- 

ме изложить все, что думаю о приговоре. 

Через месяц я был вызван в Военную коллегию Верхов- 

ного Суда СССр на кассационное заседание. Коллегия рас- 

полагалась там же, где и сейчас, — на ул. Воровского (повар- 

ская) и занимала непривычно для меня респектабельные, 

обшитые дубовыми панелями помещения. на паркете — ков- 

ровые дорожки. безлюдье. тишина. 

дело слушалось в кабинете генерала юстиции д. С. тере- 

хова, под его председательством. Судьями были еще два ге- 

нерала, члены Военной коллегии. Кроме них, прокурора и 

меня, в кабинете не было никого, дело было секретным. Все 

мы сидели за одним длинным, покрытым зеленым сукном 

столом. был подан чай, от которого я вежливо отказался, и 

мои объяснения после докладчика звучали на фоне мело- 

дичного звона ложечек в стаканах. Атмосфера была почти 

домашняя, благодушная, что не вязалось с существом проис- 

ходящего. А происходило нечто странное, знаменовавшее на- 

чало смены эпох. 

Когда я закончил свое выступление, судья-докладчик 

сказал: 

— У нас к вам просьба — выйти за рамки вашего поруче- 

ния. изложите, как сможете, доводы защиты в отношении 

второго осужденного. Он ведь несовершеннолетний, а — ни 

защитника, ни полноценной жалобы. 

— Охотно, — сказал я. и сделал что мог. дальше стало 

уж совсем интересно. 

294

— Вот тут я вижу, — сказал терехов, — экспертизу Глав- 

лита об антисоветском содержании дурацкой книжки, изъя- 

той у Завиркина. Главлит, как мы знаем, это Главное управ- 

ление по охране государственной тайны в печати. так ведь? 

Какое он имеет отношение к оценке политической направ- 

ленности книжки? Это не его миссия. Это чисто правовой во- 

прос, и решается он юристами, судом. 

тут он обратился ко мне: 

— Кстати, вы адвоката ишкова знаете? 

я подтвердил. 

— А вы знаете, — продолжал терехов, — что он был осуж- 

ден к расстрелу? 

— да, знаю. но сейчас он снова работает… 

— А знаете ли вы, что я был докладчиком по его делу при 

отмене приговора и реабилитации? так вот, в деле ишкова 

тоже была экспертиза. Она была поручена комиссии в соста- 

ве заместителя Генерального прокурора СССр, замминистра 

Госбезопасности и председателя военного трибунала Мо- 

сковского военного округа. и перед этой авторитетной, как 

вы понимаете, комиссией был поставлен вопрос: как надле- 

жит квалифицировать враждебную деятельность адвоката 

ишкова в правосудии по политическим делам? и эта автори- 

тетная, как вы понимаете, комиссия дала заключение, что 

деятельность адвоката следует квалифицировать, по анало- 

гии, как экономическую контрреволюцию, как вредительство. 

Что и было сделано. толково, а? так вот, — продолжал тере- 

хов, — когда я вижу в этом деле экспертизу Главлита, она 

напоминает мне ту экспертизу по делу ишкова. тот же метод, 

тот же почерк. и та же несостоятельность. 

я был весь внимание. такого мы пока не слышали! 

прокурор изложил свое заключение — приговор правиль- 

ный, просит оставить его без изменения. и сел. теперь тере- 

хов повернулся к нему: 

— В деле есть довольно любопытная улика по вербовке 

Завиркина в шпионы. на его имя уже после ареста прислали 

из брюсселя кляссер с марками, а в нем — вшитая в обложку 

инструкция с разведзаданием. Вы знакомы с этой уликой? 

— Конечно, — сказал прокурор. 

295

— Весьма похожая инструкция, и тоже после ареста, и 

тоже из брюсселя была у нас по делу К. (он назвал фами- 

лию). я не ошибаюсь, товарищ прокурор? А вы помните, чем 

кончилась проверка этой улики, проведенная по нашему ука- 

занию? 

прокурор не встал, а вскочил: 

— Уверяю вас, товарищ председательствующий, в дан- 

ном случае все верно, все — без липы. 

— не знаю, не знаю, — медлительно сказал терехов. 

тут в их милую беседу о посылаемой из брюсселя липе 

вмешался я и взмолился: 

— товарищ генерал! позвольте мне пока выйти! я не хочу 

присутствовать при этих разговорах! 

— Сядьте, — молвил терехов, — мы доверяем вам. и они 

остались на совещание. 

приговор был отменен, а дело, подвергнутое в определе- 

нии разгромной критике, далеко вышедшей за рамки жалоб, 

возвращено на доследование. 

правда, оно все-таки вернулось впоследствии в суд, но 

уже без измены, без шпионажа и без освобожденного из 

тюрьмы тарасова. В нем осталась все-таки литература За- 

виркина, за которую он получил на сей раз 3 года. 

В подвалах советского правосудия начали появляться 

проблески света.

пЛУТ

начало моей работы адвокатом прошло в г. дмитрове. 

Среди моих коллег там был и адвокат Ш., циничный и весе- 

лый плут, отличавшийся неповторимыми проделками на ниве 

правосудия. Судьи и прокуроры скрипели зубами, но вынуж- 

дены были терпеть, поскольку невозможно было поймать его 

за руку. помню до сих пор две его операции. 

В первом случае он защищал какого-то бедолагу, аресто- 

ванного за кражу мешка с комбикормом со склада, где тот 

работал слесарем. Момента выноса никто не видел, но ме- 

296

шок при обыске нашли на усадебном участке обвиняемого 

спрятанным в яме у забора. В сочетании с местом его работы 

этого было достаточно для обвинения. подобная кража госу- 

дарственного мешка неотвратимо грозила как минимум се- 

мью годами лагерей по свирепствовавшему тогда Указу от 

4 июня 1947 года. 

расхититель на следствии признавал свою вину и ссылал- 

ся лишь на то, что нищета заставила, а в суде, где его защи- 

щал Ш, от признания отказался. но по тем временам это уже 

не могло ему помочь. 

Слушалось дело в скрипучей двухэтажной избе, где ютил- 

ся дмитровский народный суд. процесс шел вполне ординар- 

но. Как вдруг, после допроса одного из свидетелей, в зале 

встал лохматый, не вполне трезвый тип в пиджаке с галсту- 

ком и с рыданием в голосе обратился к судье: 

— не могу больше терпеть того, что вижу, граждане су- 

дьи! безвинного судите! Это ведь я, я украл проклятый ком- 

бикорм и сам спрятал у него за забором! думал вечером за- 

брать! Это я, подлец, виноват, это моя вина! 

Судья оторопел. 

Адвокат Ш. немедленно потребовал допросить лохмато- 

го — пока в качестве свидетеля. того предупредили по фор- 

ме об ответственности за ложный поклеп на самого себя и 

допросили. Он довольно толково описал как вынос им мешка 

через дыру в заборе склада (таковая действительно имелась), 

так и свой путь до усадьбы слесаря и место, где он спрятал 

похищенное. Все детали сходились с данными, отраженными 

в деле. 

Ш. тут же заявил ходатайство о возвращении дела на до- 

следование для проверки новых данных, полученных при су- 

дебном исследовании. посовещавшись, суд объявил опреде- 

ление: дело возвращалось на доследование, повинившийся 

лохматый был взят под стражу, слесарь освобожден под под- 

писку о невыезде. 

Через месяц дело вернулось в суд. О слесаре в нем не 

было и помину. Обвинялся в краже, естественно, только лох- 

матый (вернее, бывший лохматый, поскольку был острижен). 

Он полностью признавал вину и каялся в совершенном. Столь 

297

же искренне вел он себя и в ходе суда. Защищал его, разуме- 

ется, тот же адвокат Ш. 

после краткого перерыва в судебном заседании Ш. доло- 

жил суду следующее: родные подсудимого только что сооб- 

щили ему, что подсудимый вообще-то редко проживал дома, 

только на побывках, поскольку почти всю жизнь провел в ях- 

ромской психбольнице как душевнобольной-хроник, о чем и 

представили соответствующие документы. есть основания 

полагать, сказал адвокат, что кражу мешка с комбикормом 

подсудимый совершил как раз в одну из таких побывок. Ад- 

вокат со скорбным лицом передал суду справку из яхромской 

больницы и просил назначить по делу судебно-психиатриче- 

скую экспертизу для определения вменяемости подсудимого. 

— ну и ну! — угрюмо сказал судья, просмотрев больнич- 

ную справку, и удалился с заседателями на совещание. 

на том и закончилось уголовное дело о мешке с комби- 

кормом. 

Второй известный мне пируэт адвоката Ш. имел место в 

Верховном Суде СССр. В те годы именно эта высшая судеб- 

ная инстанция почему-то рассматривала в кассационном по- 

рядке многочисленные дела специальных (лагерных) и транс- 

портных судов. 

председателем Спецколлегии был генерал никитченко, 

личность весьма известная: он был в составе военного суда, 

отправлявшего на тот свет бывшую ленинскую гвардию — 

Зиновьева, бухарина и других, а в 1946 году был от СССр 

членом Международного трибунала, судившего и повесив- 

шего главных немецких военных преступников в нюрнберге. 

Заседания Спецколлегии происходили в кабинете никит- 

ченко, без публики. Адвокат Ш. защищал начальника мастер- 

ских Зайцева, обвинявшегося в каких-то злоупотреблениях 

по службе. Суд первой инстанции дал ему 5 лет заключения, 

но под стражу не взял, оставил на подписке до кассации. За- 

йцев страдал чем-то вроде радикулита или иного заболева- 

ния ног и потому был отчасти хром, о чем в деле была справ- 

ка. Однако Ш. решил добавить к этой справке небольшой 

психологический этюд. Он велел Зайцеву явиться на рассмо- 

298

трение дела с двумя костылями, но не новыми. более того, он 

разъяснил ему, как именно передвигаться на костылях. 

поэтому в кабинет никитченко Зайцев не вошел, а как бы 

вполз, опираясь только на костыли и подволакивая за собой 

обе ноги сразу. там он дополз до дивана и рухнул на него. 

Адвокат молча шел сзади. 

никитченко с недоумением, подняв очки на лоб, наблю- 

дал за калекой. 

после краткой речи Ш., взывавшего к гуманности судей, 

и пятиминутного совещания Спецколлегия огласила опреде- 

ление: наказание Зайцеву было заменено на условное. Со 

слезами благодарности на глазах Зайцев выполз тем же спо- 

собом в коридор, где тепло распрощался со своим адвокатом, 

и тот ушел. Это было оплошностью с его стороны: Зайцев за- 

шел в туалет в конце коридора, где на радостях и оставил 

свои костыли. 

Вечером они были обнаружены там уборщицей, и началь- 

ство начало выяснять, кто и почему их мог там оставить. без 

труда добрались до никитченко, и картина стала ясной. 

никитченко был взбешен. но исправлять что-либо было 

уже поздно. Ограничились тем, что о не вполне этичном по- 

ведении адвоката Ш. сообщили в президиум адвокатской 

коллегии — для принятия мер. там хохотали. Ш. с возмуще- 

нием отвергал свою причастность к обману суда, но ему на 

всякий случай объявили выговор, уж не помню с какой фор- 

мулировкой, о чем и уведомили Верховный Суд.

ДеЛО «пЯТИДеСЯТНИКОВ»

У меня на книжной полке сияет золотым тиснением ве- 

ликолепно изданная в Швеции на русском языке библия. ее 

недавно прислал мне в подарок епископ церкви евангели- 

стов-пятидесятников из своей резиденции под Москвой. на 

титульном листе надпись «дорогому Семену львовичу от 

подзащитного ивана петровича Федотова. 1961. Мособлсуд. 

17–136». «17–136» была его статьей — подстрекательство к 

убийству. 

299

тогда, в 1961 году, это была еще отнюдь не признанная, 

вполне легальная церковь с международными связями, как 

теперь, а маленькая, но набиравшая силу религиозная общи- 

на. Федотов был ее пресвитером, проповедником. прихожан 

объединяла особая чистота нравов, бескорыстие, трудолюбие, 

братская любовь и взаимопомощь. не помню, в чем именно 

состояло ее отличие от близкой ей по духу и порядкам бап- 

тистской церкви, но она выигрывала в этом соревновании, и 

ряды ее приверженцев активно ширились. Этим она и при- 

влекла к себе внимание властей, не терпевших конкурентов 

в идеологии. К тому же, в отличие от баптистов, община «пя- 

тидесятников» оказалась вне контроля и руководства извне. 

начались гонения, в которых приняли участие и баптист- 

ские структуры. Молитвенные собрания общины разгонялись 

милицией и дружинниками, но люди продолжали тянуться 

друг к другу и к Федотову и собирались тайно вновь и вновь. 

неравная эта борьба закончилась возбуждением уголов- 

ного дела. Федотов был обвинен в подстрекательстве некоей 

прихожанки к ритуальному (?) убийству своего ребенка. Кро- 

ме того, он и несколько женщин, предоставлявших свои дома 

для молений, обвинялись в организации изуверской секты. 

изуверство (причинение вреда здоровью граждан под видом 

отправления религиозных обрядов) состояло, по заключению 

судебно-психиатрической экспертизы, в том, что длительные 

моления и пение псалмов вызывали у прихожан состояние 

транса, в котором они начинали выкрикивать непонятные сло- 

ва и фразы. Это явление (глоссолалия) напоминало описан- 

ное в евангелии сошествие Святого духа в день пятидесят- 

ницы на апостолов, при котором они заговорили «на иных 

языках», неведомых им ранее, чтобы вести благую весть дру- 

гим народам. Отсюда и наименование общины. 

Все обвиняемые запретили родным приглашать защит- 

ников: «Господь защитит нас, иной защиты нам не нужно. Мы 

ни в чем не виновны». Они отказались и от назначенных им 

«казенных» адвокатов, но отказ их не был принят, и они сми- 

рились с нашим присутствием. 

Мои беседы с Федотовым в тюрьме при подготовке к про- 

цессу выходили за обычные деловые рамки: говорить с ним и 

300

слушать его было интересно. Он рассказал мне, как еще ма- 

тросом срочной службы начал подолгу размышлять о смысле 

жизни и о том, как прожить ее достойно; каким откровением 

явилось для него евангелие, случайно попавшее ему в руки, 

и как оно осветило ему весь будущий путь. Он вернулся со 

службы истово верующим человеком, воспринявшим Учение 

как непосредственное руководство к образу жизни и к выбо- 

ру цели. Вместе с сутью Книги он принял и описанный в ней 

уклад первых христианских общин как единственно верный и 

не имеющий ничего общего с пышностью и зрелищностью 

современных конфессий. «Человек не может приходить к богу 

в гости и уходить от него, когда вздумается. Он должен но- 

сить его в своей душе», — говорил Федотов. 

его беседы с окружающими не были наставлениями. Он 

просто делился заполнившим его добрым светом знания под- 

линной истины. и странное утешение, которое он приносил 

слушавшим его и в Малоярославце, где он жил с матерью, и 

на работе, постепенно начало привлекать к нему все больший 

круг. послушать его начали ездить и из других районов обла- 

сти. так возникла община. 

при достаточно придирчивой следственной проверке ни- 

каких признаков корыстной выгоды в его действиях обнару- 

жить не удалось. Он жил на зарплату, и быт его был предель- 

но скромен. 

В деле имелась характеристика из Метростроя, где он ра- 

ботал бригадиром плотников: отмечались его требователь- 

ность к себе, честность, надежность, ровный, доброжелатель- 

ный характер. 

подстрекательство к убийству ребенка выглядело на этом 

фоне весьма странно. 

К вероятному исходу процесса Федотов относился спо- 

койно и считал его ниспосланным ему свыше испытанием. 

дело должно было рассматриваться Московским област- 

ным судом. Как это практиковалось тогда в пропагандистских 

целях, заседание суда было назначено выездным, в одном из 

районов области. Однако место было выбрано достаточно 

далеко, в городе дрезна — надо полагать, чтобы затруднить 

присутствие иностранных корреспондентов, проявлявших к 

301

делу интерес. С той же целью большой зал фабричного клу- 

ба, где начался процесс, оказался заполненным дружинника- 

ми и баптистами, проходившими по пропускам. 

на освещенной юпитерами сцене заседал суд. Слева и 

справа — прокурор и защитники. там же отдельно восседал 

профессор-психиатр л., зам. директора института судебной 

психиатрии по научно-карательной части, в огромных роговых 

очках. Внизу, отделенные оркестровой ямой,— подсудимые 

под конвоем. Значимость процесса подчеркивалась обилием 

журналистов из центральных газет, а также теле-фото-кино- 

братии с аппаратурой. Спектакль, видимо, решено было по- 

ставить с размахом. 

процесс начался с допроса свидетелей, который очень 

скоро показал, что обвинение сляпано кое-как. Свидетелями 

были дружинники, разгонявшие прихожан. на молениях они 

не бывали и о них показать ничего не могли. В числе свидете- 

лей были и прихожане, не желавшие зла подсудимым и со- 

чувствовавшие им. и те и другие ничего не дали для обвине- 

ния в изуверстве. не лучшим образом выглядело и обвинение 

в подстрекательстве к убийству младенца. на роль ирода 

Федотов по доказательствам не тянул. Мы, защитники, даже 

не прилагая особых усилий, уже к концу первого дня процес- 

са явно склоняли чашу весов в свою пользу. Суд предпочитал 

не замечать этого. 

на другой день в отдельную комнату заводской столовой, 

где адвокатам позволено было обедать вместе с более важны- 

ми участниками действа, заглянула официантка и спросила: 

— Кто здесь адвокат Ария? Вас к телефону. 

недоумевая, я пошел к аппарату. далекий голос из Мо- 

сквы зарокотал в трубке: 

— товарищ Ария? С вами говорит секретарь обкома пар- 

тии панкратов. 

я напрягся. С персонами такого ранга мне ранее общать- 

ся не приходилось. 

— Слушаю вас, товарищ панкратов. 

— Мне тут докладывают, что вы нам срываете меропри- 

ятие. 

— Какое мероприятие? 

302

— А вот процесс. Учтите, дело на контроле в цК партии. 

Улавливаете мою мысль? 

— Улавливаю. я не знал, что это — мероприятие. Кроме 

того, полагаю, что вас вводят в заблуждение. Здесь идет 

обычная работа. 

— да? Во всяком случае, имейте в виду: я проверю. 

— понял вас. Всего доброго, товарищ панкратов. — и я 

вернулся в столовую. 

Через пару часов в процессе был объявлен технический 

перерыв: из Москвы на двух черных «Волгах» прикатили про- 

веряющие, из обкома и из Министерства юстиции. на их во- 

просы председатель суда Котов пояснил, что ничего особен- 

ного не происходит, адвокаты, как им и положено по закону, 

занимаются защитой. то же подтвердил и прокурор Залегин. 

тогда они обратились ко мне: 

— А кто здесь воду мутит? Кто стучит в обком? 

— не знаю, кто стучит, но на меня в каждом перерыве на- 

скакивает с замечаниями вон та толстая баба, что сидит в 

третьем ряду, — сказал я и показал на нее пальцем. — не 

нравится ей, что мы активно работаем. 

проверяющие дружно посмотрели в указанном мною на- 

правлении. 

— Эта «толстая баба» — заведующая отделом агитации 

и пропаганды обкома партии... 

— так укоротите ее немного... 

на том ревизия закончилась, процесс был продолжен. 

из него помню еще пару эпизодов. 

на свидетельском помосте рядом с подсудимыми — мрач- 

ного вида изнуренная женщина в темном платке, с глазами, 

горящими нездоровым огнем. 

— Свидетель, ваша фамилия? 

— пичугина. 

— имя-отчество? 

Вместо ответа женщина падает у микрофона на пол, бьется 

в судорожных конвульсиях. Кто-то из публики пытается при- 

держивать ей голову. профессор л. быстро встает, подходит 

к рампе и некоторое время через свои важные очки присталь- 

но наблюдает за женщиной. Затем поворачивается к суду: 

303

— Это не эпилептический припадок! Это неврастениче- 

ский припадок! 

Судья Котов гневно обращается к подсудимым: 

— Вот до чего вы доводите людей своими молениями! — 

подсудимые смиренно молчат. 

— товарищ председательствующий, — тихо говорю я 

судье, — это же не сектантка, это — дружинница. Она — член 

партии. 

я говорю это тихо, но стоящий передо мной микрофон 

доносит мои слова до всего зала. Судья срочно листает дело, 

находит протокол допроса пичугиной, проверяет меня: 

— Мм-да, действительно... 

и вот еще помню. 

перед судом — миловидная, опрятная женщина лет трид- 

цати. Следует выяснение анкетных данных. Затем судья го- 

ворит: 

— я вижу из протокола допроса, что вы ранее были в 

секте, а затем вышли из нее. Значит, вы человек вольный и 

можете нам правдиво рассказать, как там происходили моле- 

ния. Ведь верно? 

— да, конечно. ну, что могу сказать? помещение неболь- 

шое, не зала, набьется народу — духота. да натощак, да на 

ногах часа по три-четыре подряд, почти без перерывов, поют 

псалмы, молятся — каждый о своем... иной раз аж в глазах 

темно... Выйдешь потом — тебя качает. еле до дому добе- 

решься... 

— Вот видите, как скверно, как вредно... Вы из-за этого и 

вышли из секты? 

— не совсем. я к ним год ездила, все обеты исполняла. 

потом потянуло меня на мирское. решила братьев-сестер не 

обманывать и ушла. 

— Очень правильно сделали. А что вас привело к ним? 

— да я нездорова была — лейкемия, белокровие... долго 

лечилась, врачи не смогли помочь. Вот и решила к богу об- 

ратиться. Оттого и пришла к ним. 

— понятно. А как сейчас у вас со здоровьем? — неосто- 

рожно спросил судья. 

304

— Сейчас, слава богу, здорова. Молилась, молилась — и 

Господь помог. теперь здорова... 

В зале движение. публика осмысливает и обсуждает услы- 

шанное. прокурор смотрит на судью, судья — на прокурора. 

поэт Сергей Островой, представляющий на процессе га- 

зету «правда», подвозит меня в этот день на редакционной 

машине в Москву и говорит по пути злорадно: 

— ну и деятели! ну и антирелигиозная пропаганда! да 

мне самому захотелось тут же бегом бежать в секту! 

допросили подсудимых. Выслушали прения сторон. За- 

тем покорная Фемида отвесила подсудимым сполна: Федо- 

тову — десять лет, женщинам — от трех до пяти... 

иван петрович отбывал незаслуженное наказание сми- 

ренно и без обиды в душе. Это рассказала мне его мать, из- 

редка навещавшая меня с вопросами по делу. его влияние на 

атмосферу в колонии было огромным, и администрация не 

только не препятствовала его беседам с заключенными, но и 

поощрила его, назначив бригадиром. 

Община не распалась, и он спустя годы вернулся к ней, 

чтобы снова ее возглавить. 

я беру в руки свою библию. Мне лестно и приятно, что 

через тридцать пять лет епископ пронес добрую память об 

усилиях своего защитника на неправедном суде.

КАК ДеДУШКА ГОТОВИЛСЯ К ВОЙНе

недавно в газете «известия» читаю, что один из внуков 

Сталина, сын якова джугашвили, создал фонд для реабили- 

тации памяти деда. лица, позволившие себе осудить деяния 

Сталина, объявляются фондом врагами народа и заносятся в 

специальные списки для возмездия. «Мы не дадим порочить 

имя дедушки», — заявил внук. 

Мне есть что вспомнить о «дедушке», в том числе и такой 

сравнительно небольшой эпизод. 

В знойный летний день одна тысяча девятьсот семьдесят 

не помню какого года сидел я в одном из кабинетов прокура- 

305

туры Октябрьского района Москвы на ленинском проспекте и 

читал дело о краже магнитофонов, которое тогда вел. Кроме 

следователя, с которым я работал, в том же кабинете сидел 

за своим столом второй следователь. перед ним лежали не- 

сколько подшитых томов. Когда мы остались с ним одни, он 

обратился ко мне: 

— товарищ адвокат! если у вас есть время — сядьте ко 

мне, почитайте. не каждый день такое прочитаешь... 

— А что это у вас за дело? 

— Это дело по восемьдесят восьмой статье УК — нару- 

шение правил о валютных операциях. идите, идите, это стоит 

прочитать. 

я пересел за его стол и принялся читать то, что он мне 

показал. Это действительно было дело о валютных наруше- 

ниях. Группа операторов донского крематория обвинялась в 

хищении и незаконной перепродаже золотых зубопротезных 

изделий, которые они в течение многих лет срывали с челю- 

стей приготовленных к кремации покойников. 

Оператор, протокол допроса которого я читал, показы- 

вал, что однажды им удалось поживиться золотыми протеза- 

ми при весьма необычных обстоятельствах. несколько лет 

назад в крематории велись работы по благоустройству тер- 

ритории. В частности, занялись обновлением асфальтового 

покрытия аллей и площадки перед ритуальным залом. Когда 

часть асфальта была удалена, рабочие обнаружили под ним 

групповое захоронение: покрытые полуметровым слоем пе- 

ска, рядами лежали десятки и десятки мумифицированных 

мужских трупов в истлевших остатках форменной одежды. 

работы были тотчас приостановлены. на место вызвали 

представителей прокуратуры города и КГб. те привезли с со- 

бой судебно-медицинских экспертов. при первичном осмотре 

эксперты отнесли захоронение к предвоенным годам. но ни- 

какой документации на могильник в крематории не имелось. 

В таком вскрытом состоянии захоронение оставили на 

ночь. Охрана была выставлена только у ворот. именно в эту 

ночь операторы поживились зубным золотом, пошуровав в 

могильнике. Шакалам все было нипочем. 

— А что это было? — спросил я у следователя. 

306

— А это вот что было, — сказал он. — там же справка 

есть. 

Срочно разыскали двух стариков пенсионеров, работав- 

ших в крематории перед войной, и те объяснили, что просто 

однажды ночью из нКВд привезли не 6–8 трупов, как обыч- 

но, а сразу девяносто с чем-то, на трех грузовиках. Все — 

офицеры Московского военного округа, расстрелянные в 

один день. но печи крематория (кстати, сделанные той же не- 

мецкой фирмой, которая позже оснастила печами Майданек 

и Освенцим) не обладали такой пропускной способностью, 

чтоб сжечь всех за одну ночь, до начала рабочего дня. 

тогда ночью же пригнали экскаватор, сделали траншею, 

тела плотно уложили в нее, сверху — слой песка, и асфаль- 

том закатали. получилась аккуратная аллея. и все довольны. 

и народ ходит, не догадываясь ни о чем. 

— Вот так это было, — сказал следователь и забрал у 

меня дело. 

дедушка готовил армию к войне...

ГОРе

двое, он и она, вошли ко мне робко, неуверенно. не то 

пожилые, не то рано состарившиеся люди. У обоих сухие, ху- 

дые лица, цепкий, внимательный взгляд. Сели. Он развязал 

тесемки на видавшей виды папке. 

такие папки в руках пенсионеров мне знакомы. Они со- 

держат обычно аккуратно подшитые листы бесконечной пе- 

реписки с различными учреждениями по поводу квартирной 

ссоры, претензий к домоуправлению или об ином подобном 

конфликте, заполняющем жизнь томящихся от вынужденного 

безделья людей, но в сущности пустом и никчемном. «Скло- 

ка», — уныло подумал я и приготовился вежливо отклонить 

просьбу об участии в их заботах. 

— Слушаю вас. 

— Видите ли, — начал он, — нам прислали из прокурату- 

ры бумагу, с которой мы не согласны. нам нужно составить 

возражение на нее, сами мы не сумеем написать толково. 

307

— А о чем речь? 

— У нас пропал сын. единственный. других детей у нас 

нет... 

— погиб? 

— нет, пропал. Это они утверждают, что погиб. но это не 

так. Мы не верим. Вот, посмотрите, что они пишут. 

Он протянул мне несколько листов с машинописным тек- 

стом. Это было постановление следователя одной из район- 

ных прокуратур дальнего Востока. 

…небольшой отряд студенческой экспедиции возвра- 

щался с полевой практики из тайги. подошли к узкой, но бур- 

ной речке, почти ручью. нашли брод и начали переправу. на 

берегах зачалили канат, по которому переправляли грузы — 

провиант, снаряжение, приборы. трое стояли по пояс в воде, 

страхуя переправу, проталкивая тюки по канату. Среди этих 

троих был их сын. Внезапно, на глазах у всех, он оступился и, 

взмахнув руками, упал, погрузившись с головой. Казалось, 

через мгновение он поднимется, ибо ни в силе потока, ни в 

редких валунах, разбросанных в нем, не заключалось как буд- 

то ничего особенно грозного, внушающего тревогу. но мгно- 

вение затянулось, а он все не поднимался, не показывался. 

ему бросились на помощь — но не нашли. Он исчез. Оше- 

ломленные товарищи цепью пошли вниз по течению, ощупы- 

вая основания камней, коряги, за которые он мог зацепить- 

ся, — все было напрасным. Мгновение обернулось вечностью. 

пытались искать тело, ибо гибель его стала очевидной: с ше- 

стами прощупали дно потока на несколько сот метров по те- 

чению. бесплодно. настала ночь. измученные люди, кое-как 

обсушившись, провели ее без сна, у костров. наутро поиски 

возобновились, но были столь же безрезультатны. тогда они 

составили акт о гибели своего товарища, в котором подробно 

изложили все, что произошло на их глазах, и, подавленные, 

продолжили без него свой путь... 

Следователь детально допросил их и проверил все, что 

можно было проверить. Виновных не было. Это был несчаст- 

ный случай в его чистом виде. дело прекратили. постановле- 

ние следователя было подробным и производило убедитель- 

ное впечатление, оно не давало пищи для сомнений. 

308

— Вы с чем-то здесь не согласны? — спросил я. 

— Они не нашли тела. Оно не могло исчезнуть бесследно 

в таком ручье. Он извилист и запружен валунами. 

— но тело могло быть выброшено на берег значительно 

ниже по течению, через пять–десять километров. 

— нет, его не выбросило. 

— почему вы так думаете? 

— Мы не думаем — мы знаем. Мы проверили. Вот акт. 

Он достал из папки лист школьной тетради «в клетку», и 

я стал читать поразительный документ, заверенный печатью 

поселкового Совета. 

Эти двое, почти старики, хотя тогда они наверное, еще не 

были стариками, эти привычные горожане, никогда в своей 

жизни не ходившие в лес дальше, чем «по грибы», получив 

страшную весть, собрали все свои скромные средства и от- 

правились за тысячи километров, туда, откуда почему-то не 

вернулся их мальчик. В далеком таежном поселке они нашли 

проводника, который был нужен им еще и как свидетель, 

взвалили на непривычные плечи груз и пошли в осеннюю тай- 

гу. по приметам они нашли место роковой переправы и от- 

правились от нее вниз по течению. Они прошли около 80 ки- 

лометров — и вернулись обратно по другому берегу. Можно 

было лишь догадываться, чего стоил им этот поход. Они па- 

дали на осыпях и в буреломах, их жрал гнус, болели растер- 

тые в кровь ноги. но день за днем, неделя за неделей они шли, 

обшаривая берега, в страхе и надежде найти то, что раньше 

было их сыном, или хоть какой-нибудь знак того, что он дей- 

ствительно погиб в этом ручье. С закатом они валились у ко- 

стра на подстилки из елового лапника и забывались тяже- 

лым, зябким полусном, с рассветом все начиналось сначала. 

но сын не подал им знака. Они ничего не нашли... Об 

этом со слов проводника и был составлен акт в поселковом 

совете. 

...я смотрел на них во все глаза. Что вело их, что помогло 

им выдержать? 

— Какой вывод? — наконец спросил я, придя в себя. 

— Он не утонул. Он погиб как-то иначе и не здесь. 

309

— но люди видели. Следователь приводит их показания, 

он допросил не менее десятка очевидцев. 

— там, в райцентре, нам дали прочитать их показания. 

Они по-разному описывают этот момент. Одни говорят, что 

был крик, другие — нет. Мы списали. потом мы говорили с 

ними здесь, в Москве, и тоже записали их рассказы. Вот, по- 

смотрите... 

я прочитал дюжину мелко исписанных листков. противо- 

речия имелись. но все они, видимо, относились к тому типу 

противоречий, которые возникают от различного субъектив- 

ного восприятия картины происшествия и от дефектов памя- 

ти. Восприятие и память человека — инструменты далеко не 

точные, полагаться на них полностью нельзя. Забвение этого 

влечет иной раз печальные ошибки правосудия. но в самом 

существенном показания всех были одинаковы: они видели, 

как их товарищ исчез в потоке. 

— если все они говорят неправду, то зачем? — спросил я. 

— Этого мы не знаем. но на последнем привале была 

ссора. Один из них сказал нам. Мы думаем, что они скрыва- 

ют, чем кончилась эта ссора. Они могли сговориться... 

— десять человек? Студенты, научные работники?.. 

— Могли, — упрямо повторил он. 

Отвечая мне, он каждый раз смотрел затем на жену, и 

она легким кивком одобряла его ответ. Эта была их общая, 

выстраданная убежденность. 

— Что еще вы имеете против версии следователя? 

— нам вернули всю его взятую из дома одежду, всю, до 

мелочей. недостачи казенной одежды по экспедиции нет. Мы 

выясняли. и ничего не было списано. В чем же он был, когда 

утонул? Это странно и непонятно. 

признаться, я не верил в основательность подозрений 

моих клиентов. но можно ли было отказать в помощи, за ко- 

торой они пришли ко мне, эти одержимые своим горем люди? 

Следователь и прокурор исходят в обвинении, а судьи — 

в приговоре из своего внутреннего убеждения, опирающего- 

ся на доказательства в деле. В отличие от них адвокат не 

наделен правом что-либо решать по делу сам. не вправе он 

быть судьей и в своих отношениях с клиентом, ибо его мис- 

310

сия — совет и помощь, если то и другое добросовестно и за- 

конно. Что же касается личного, внутреннего отношения ад- 

воката к утверждениям клиента, то оно отражается лишь в 

тоне его речи или бумаги, в осторожности или твердости 

предлагаемых выводов. 

поэтому я не отказал в помощи этим людям. Через не- 

сколько дней я пригласил их к себе и ознакомил с готовой 

жалобой. В ней не было и следа той жесткой убежденности в 

ошибке следователя, которая владела ими. используя все их 

аргументы, я обращал внимание прокурора республики на 

неразрешенные сомнения и просил о дополнительной про- 

верке. 

Они согласились с текстом, и жалоба была отправлена по 

адресу. дело затребовали в Москву, тщательно изучили. по 

моей просьбе с ним разрешили ознакомиться и мне. Затем 

постановление о прекращении следствия было отменено, а 

следователю поручили дополнительно проверить ряд суще- 

ственных вопросов о трагедии в тайге. 

прошло несколько месяцев, и я получил подробный ответ 

прокуратуры республики. В нем излагались результаты до- 

полнительного расследования. Оно было, судя по ответу, 

проведено достаточно полно и не подтвердило возможности 

иных причин гибели сына моих клиентов. Вместе с ними мы 

прочитали этот ответ. Он не удовлетворил их. Со всей до- 

ступной мне убедительностью я попытался склонить их к при- 

мирению с очевидным. Вежливое молчание было мне отве- 

том. нет, я не рассеял их сомнений. Они уходили, оставляя у 

меня тягостное чувство бессилия перед их горем. 

Мы будем искать дальше, — сказал он мне, прощаясь, — 

и если найдем, вернемся к вам. 

больше они не появлялись. 

тяжкое горе, как и любое очень сильное переживание, на 

время смещает способность человека правильно оценивать 

реальные факты, искажает подлинные связи и перспективу 

событий. психиатры называют это реактивным состоянием. 

но с этими ослепленными горем родителями дело обсто- 

яло сложнее. поиски, которые они вели на пределе своих сил, 

на грани подвига, были для них как бы продолжением той за- 

311

боты о сыне, которой привычно была много лет наполнена 

жизнь. У них не осталось даже его могилы, на которую можно 

было перенести потребность в заботе о нем. и они подсо- 

знательно стремились продлить эти поиски и хлопоты, ибо 

вместе с ними кончался для них и смысл жизни. Это было 

последнее, что они еще могли делать для сына, — и они ста- 

рались делать это хорошо. 

так я тогда думал о них. поставив точку, я достал копию 

жалобы, составленной мною когда-то для этих людей, внима- 

тельно перечел ее, вдумался. и странная мысль вдруг посе- 

тила меня: а может быть, они были просто правы? 

но время уже не ответит на этот вопрос.

ЩепКА В ОКеАНе

Георгий Михайлович Шимановский характер имел необ- 

щительный, с клиентами и коллегами был сух и лаконичен, 

что, надо полагать, мешало ему в адвокатской работе. Ходил 

почему-то постоянно в сапогах с высокими голенищами из 

тонкой лакированной кожи, явно штучной работы. Всегда 

брит безупречно, короткий седой ежик, худ и подтянут. рабо- 

тал, пока его не выгнали на пенсию, в Вербилках, глухом углу 

за дмитровом. 

Уйдя из коллегии, Шимановский завязал со мной отноше- 

ния: стал мне позванивать, изредка навещал, просил прове- 

сти то одно, то другое дело сохранившейся своей клиентуры. 

при одной из встреч я спросил его, за что его отчислили 

из коллегии при партийно-прокурорской чистке адвокатуры 

(проводилось такое мероприятие в 1951 году). Шимановский 

ответил: 

— Формулировка была такая: «за авантюрность биог- 

рафии»… 

— Как понимать?! 

— так и понимать. посмотришь мою анкету — а там, и 

правда, в глазах зарябить может от моего жизненного пути... 

Вырос Шимановский в семье польских дворян, владев- 

ших на Орловщине заводом рысистых лошадей. Все детство 

312

и юность прошли рядом с лошадьми, о которых знал все (тут 

я с пониманием взглянул на его высокие сапоги). но гимна- 

зию окончил и поступил на юрфак петроградского универ- 

ситета. Октябрь семнадцатого года застал его на втором кур- 

се. примкнул к большевикам, вступил в партию, был избран 

командиром взвода Красной гвардии. 

после создания ВЧК направлен туда. С 1918 года — член 

коллегии ВЧК Украины. В 1922 году при чистке партии исклю- 

чен из нее «как балласт, интеллигент», но — оставлен чле- 

ном и секретарем коллегии ВЧК Украины. 

В 1928 году уволен из ОГпУ по сокращению штатов и пе- 

решел на работу представителем грузинского винного Сам- 

треста в Москве. но там не ужился. С 1931 года — жокей Мо- 

сковского ипподрома. 

В 1935 году, после убийства Кирова, возвращен на служ- 

бу в нКВд в качестве резидента, руководителя агентурной 

сети в Москве (так называл эту должность Шимановский). В 

1939 году уволен из органов за провал агентурной разработ- 

ки по делу Алксниса (был такой командующий ВВС Красной 

Армии, один из многих убитых «отцом народов»). Вменили 

Шимановскому, правда, только халатность — повезло... 

С того же года начал работать адвокатом областной кол- 

легии в Вербилках. пока, как сказано выше, не изгнали в 

1951 году за чересчур пеструю биографию. 

думаю, подозрительным показалось и то, что остался жив. 

бедный чекист Георгий Михайлович! не будь революции, 

какую прекрасную и блистательную шляхетскую жизнь про- 

жил бы он в россии!..

пАРТИЯ И ХУЛИГАН

Шухрат Гафаров, отец которого просил меня поехать в 

Самарканд для защиты сына, явно не был ангелом. Отец и не 

пытался изображать его с крылышками, правильнее было бы 

назвать Шухрата просто хулиганом. В свои девятнадцать лет 

он имел в анамнезе два привода за личную бузу и срок за 

313

хулиганство. Хуже того, именно отбывая этот срок «на хи- 

мии» (как называли тогда принудительные работы на строй- 

ках), Шухрат в дни побывки дома отправился с друзьями в 

ресторан на седьмом этаже отеля «интурист», где в драке с 

другой компанией и ударил ножом молодого инженера. Спа- 

сти того не удалось. и теперь Шухрату — со всем его послуж- 

ным списком — предстояли следствие и суд за убийство. «Хуже 

некуда», — сказал я, выслушав поникшего от горя отца. 

но ехать за адвокатом в Москву старшего Гафарова по- 

будило особое обстоятельство, полностью подрывавшее у 

него надежду на помощь местных защитников. 

Убитый инженер имел знатных родственников — он 

приходился племянником министру здравоохранения Узбе- 

кистана. Временно оторвавшись от забот по здравоохране- 

нию, министр прибыл в Самарканд и имел доверительный 

разговор с первым секретарем обкома партии. Как член 

цК — члена цК он просил об одном: чтобы приговор был рас- 

стрельным. 

— Хоп-майли, — сказал первый секретарь и заверил ми- 

нистра как брата по цК, что виновник гибели его племянника 

будет казнен. 

на том они и расстались. Министр успокоил семью погиб- 

шего и отбыл в ташкент к здравоохранению, а первый секре- 

тарь распорядился, чтобы отдел административных органов 

обкома обеспечил казнь Шухрата. 

— А откуда эта информация? — поинтересовался я. Ока- 

залось, что Гафаров-отец, работающий ныне главврачом об- 

ластной больницы, пришел на эту должность именно из обко- 

ма, где был инструктором и где у него, разумеется, остались 

тесные связи, в том числе и в административном отделе. там 

его и ввели в курс событий. 

Этот рассказ доктора Гафарова явился одним из двух об- 

стоятельств, побудивших меня дать согласие на выезд. исто- 

рия показывает, что бодание теленка с дубом может оказать- 

ся достаточно увлекательным для теленка занятием и что 

дубы, как показывает та же история, не всегда устойчивы. 

Вторым обстоятельством явилось не то, что вы подумали, 

а поздняя осень, когда белый человек еще может работать в 

314

Средней Азии. третьим обстоятельством было то, что вы по- 

думали сначала. 

договорились, однако, так: я принимаю участие в конеч- 

ной стадии следствия и изучаю дело, чтобы получить пред- 

ставление, есть ли в нем хоть какие-то шансы у защиты или 

оно безнадежно гиблое. В последнем случае, крайне тягост- 

ном для адвоката, клиент освобождает меня от выезда на су- 

дебный процесс, но я помогу найти пристойную замену. на 

том и расстались. 

Созвонившись со следователем областной прокуратуры, 

я в назначенный им день прилетел из заснеженной Москвы в 

умеренно теплый знаменитый город. Самарканд встретил 

меня вихрями пыли, столбом стоявшими над всеми его исто- 

рическими красотами. Меня провезли мимо похилившихся 

минаретов регистана и его бирюзового купола, угостили из- 

ысканным азиатским ужином и отправили спать. 

наутро я принялся читать дело и за пару дней овладел 

им. Оно не было сложным, хотя милиция и прокуратура соз- 

давали видимость напряженной и многотрудной работы по 

поимке и изобличению преступников. 

их было трое. Шухрат со товарищи, как уже рассказал 

мне отец, отправились поужинать в ресторан на седьмом эта- 

же отеля. там они, нарушив законы шариата, приняли спирт- 

ного. Как изъясняется один добрый человек: «А теперь будем 

водку пьянствовать и всякие безобразия нарушать!»... безоб- 

разия начались с того, что Шухрат стал нелестно задевать 

двух девиц, сидевших за соседним столом в компании мо- 

лодых таджиков, находившихся тоже не в ладах с заветами 

ислама. 

перебранка тлела до закрытия ресторана. лифт не рабо- 

тал, и обе скандалящие друг с другом группы спускались вниз 

по служебной лестнице. Здесь Шухрат в ответ на оскорбле- 

ние дал пощечину обидчику. Этого ему не спустили. Когда он 

с друзьями добрался донизу, там у входа их встретили шесть- 

семь человек, жаждавших отместки. Завязалась битва, в ко- 

торой племянник министра получил тяжелое ножевое ране- 

ние, а один из его компании — легкое ранение в руку. Шухрат 

с приятелями скрылся. «Скорая» прибыла минут через сорок, 

315

и до больницы племянника не довезли. нашли Шухрата до- 

вольно быстро. В ресторане, где он бывал и раньше, его вы- 

числили с помощью персонала. на допросах он отрицал при- 

менение ножа, но это было бесполезно — слишком много 

было очевидцев-участников. Среди прямо уличавших его был 

и тот, кого он поранил в руку. 

дело — с его скверными данными о прошлом Шухрата и 

обвинением в убийстве при отягчающих обстоятельствах в 

стадии отбытия наказания за другой криминал — грозно на- 

висало над ним. 

но были в нем два зеленоватых листка, которые могли 

существенно повлиять на судьбу Шухрата, резко изменив 

правовую оценку его преступления. Это были объяснения не- 

коей Андрушко, полученные по горячим следам милицией 

при опросе на месте и потому записанные бегло и кратко. 

Андрушко была приезжей, жила в отеле всего пару дней 

и тем вечером вышла подышать перед сном на свежий воз- 

дух. У нее на глазах группа стоявших у бокового входа моло- 

дых людей внезапно окружила одного из вышедших оттуда, 

свалила его на землю и стала бить ногами. Когда тому уда- 

лось вскочить, он поднял над головой небольшой нож, блес- 

нувший под фонарем, и закричал, чтобы к нему не подходи- 

ли. на него снова бросились, и тогда он начал отмахиваться 

своим оружием. тут же все разбежались, а раненый остался 

на асфальте. именно она вызвала по телефону «скорую по- 

мощь» и была с пострадавшим, пока его не увезли. Обстоя- 

тельства, описанные Андрушко, не оставляли сомнений, что 

речь шла о Шухрате и об обороне от нападения. 

Мелькнув в самом начале дела, показания Андрушко более 

ни разу в деле не появлялись. Следователем она допрошена 

не была. В Красноводск, по названному ею при опросе месту 

жительства, единожды отправили повестку, на которую ответа 

не последовало, и постарались забыть о ней. Эти два зеле- 

ных листка с блеклым, трудно читаемым текстом враждебно 

противостояли принятой следствием версии. Шухрату крупно 

повезло, что их по недосмотру вообще не убрали из дела. 

Закончив чтение материалов, я отправился в тюрьму на 

свидание с обвиняемым. Сильно напуганный, тот продолжал 

316

в беседе со мной отрицать принадлежность ему ножа и вину 

в роковом исходе. несмотря на безнадежность этой позиции, 

я не рискнул настаивать на изменении им показаний. Слиш- 

ком высока была ставка, если бы мои усилия по защите не 

дали результата. я предпочел работать без его помощи, оста- 

вив ему надежду на собственное «нет». 

приняв участие в процедуре обвинения Шухрата и в озна- 

комлении его с трехтомным делом, я на всякий случай решил 

зафиксировать наличие в деле показаний Андрушко. для 

этого я заявил письменное ходатайство о ее вызове и допро- 

се — с обширными цитатами из текста ее объяснений. я так- 

же проследил, чтобы в постановлении следователя по этому 

ходатайству (отказе, конечно) было достаточно полно изло- 

жено его содержание. привязав таким двойным узлом про- 

токол Андрушко к делу — во избежание его безвременной 

утраты — я отбыл восвояси. искомый шанс был налицо. Од- 

нако вопрос о том, сработает ли он, оставался, к сожалению, 

открытым. 

Через месяц с небольшим я вернулся в Самарканд для 

участия в процессе. Взял дело — все на месте! Судья Абдула- 

ев, которому я пошел представиться, сесть не предложил, 

смотрел сквозь меня, блинообразным бледным лицом не вы- 

ражал никаких эмоций. Сказал только: 

— Как устроились? 

Ответ слушать не стал. 

Коллеги по делу, местные адвокаты (защитники двух дру- 

зей Шухрата, которых за здорово живешь судили вместе с 

ним якобы за драку), сказали о судье: 

— ничего хорошего от него не ждите. но и давить не ста- 

нет. Он никакой. Мы его знаем. 

Слушалось дело в старинном одноэтажном здании обла- 

стного суда, унылом и обшарпанном, как все дворцы право- 

судия в те времена в нашей стране. двигался процесс, мягко 

выражаясь, неторопливо, как караван в пустыне. подсуди- 

мых доставляли не ранее середины дня, когда в изолятор 

привозили бензин для автозака. иногда процесс вообще оста- 

навливался на два-три дня по случаю различных семейных 

событий у отправлявших правосудие лиц. Меня это раздра- 

317

жало, и поначалу я бурно протестовал, о чем-то ходатайст- 

вовал, взывал, приводил примеры и т. д. потом, глядя на не- 

возмутимого, как изваяние, судью, успокоился и стал по его 

примеру думать о вечном... 

Чего я, однако, при всей монотонности и медлительности 

процесса не забывал ни на час, — это постоянно напоминать 

суду (а в его составе были еще два заседателя — русские 

женщины) о наличии в деле показаний Андрушко. я на все 

лады привлекал к ним внимание, сравнивал с ними показа- 

ния свидетелей и неотступно возобновлял просьбы о ее вы- 

зове. Абдулаев был вынужден принимать меры, посылал в 

Красноводск телеграммы, но добиться ее приезда не удалось, 

она болела. 

несмотря на это, усилия мои приносили известные пло- 

ды: обе женщины-судьи при упоминании Андрушко и ее по- 

казаний посматривали на Абдулаева. 

В один из дней процесса, когда я вышел в перерыве на 

крыльцо покурить, оказавшаяся рядом заседательница, не по- 

ворачиваясь ко мне, тихо сказала в пространство: 

— на нас давят. настаивают на высшей мере. 

— Кто давит? — спросил я, стараясь не шевелить губа- 

ми. 

— Судья. Говорит — установка обкома. 

— и как вы? 

— я пока держусь. я ткачиха — что мне обком... А вторая 

из интуриста. Сами понимаете... 

— не поддавайтесь, — сказал я. — надеюсь на вас обе- 

их. и мы разошлись. 

после этого конспиративного разговора, подтвердившего 

сведения доктора Гафарова о «партийном заговоре» против 

его сына, я усердно начал готовить необычную защититель- 

ную речь. 

прокурор, как и следовало ожидать в этих условиях, по- 

требовал для Шухрата смертную казнь. 

Свою речь я начал с того, что в свете показаний Андруш- 

ко, никем и ничем не опровергнутых, преступление, в кото- 

ром обвиняется Гафаров, не может рассматриваться как 

убийство из хулиганских побуждений, влекущее возможность 

318

исключительного наказания. Вся описанная ею картина его 

действий — это необходимая оборона от жестоких побоев. В 

худшем для него случае действия эти с известной натяжкой 

могут быть квалифицированы как превышение пределов ле- 

гальной обороны, как привилегированное убийство (есть такой 

термин). любому непредвзятому человеку вполне очевидно, 

что и оценка криминала, и наказание за него должны соответ- 

ствовать его подлинному характеру. Смертная казнь оборо- 

нявшегося человека в этих условиях не будет являться уго- 

ловным наказанием — она сама станет просто убийством. 

— Это убийство, — сказал я двум напряженно слушав- 

шим меня женщинам, — предлагается совершить вам. не де- 

лайте этого. Это будет черное дело, которого вы никогда в 

жизни себе не простите. Оно на долгие годы может лишить 

вас сна. и если вам скажут, — продолжал я, — что возмож- 

ную вашу ошибку исправит более высокая инстанция, — не 

утешайте себя этим. потому что только здесь, в суде первой 

инстанции, представители народа еще могут повлиять на пра- 

восудие. на всех иных уровнях оно определяется служилыми, 

зависимыми отнюдь не только от своей совести юристами. 

Это вы лично возьмете на свои плечи всю тяжесть ответст- 

венности за неправедную казнь. Всю тяжесть, а не ее долю. 

Абдулаев смотрел в стол. Он, видимо, не был готов к та- 

кому повороту темы и не прервал меня, хотя и мог бы. 

Когда суд уходил на совещание, одна из женщин-судей, 

та, которая из интуриста, тихо молвила в мою сторону: 

— Вы меня морально раздавили. 

— и прекрасно! — ответил я. 

Абдулаев же, уходя, сообщил, что приговор будет огла- 

шен завтра, к обеду. 

Однако ни к обеду, ни к ужину, ни завтра, ни на третий 

день приговор объявлен не был. Стало ясно, что в совеща- 

тельной комнате что-то неладно. или наоборот. 

Все эти дни родные подсудимых в напряженном ожидании 

сидели в коридоре суда. С ними маялись и мы, защитники. 

Скамьи, на которых мы сидели в тесном и темном коридоре, 

стояли рядом с дверью кабинета, в котором совещался суд. 

За дверью подчас слышался неразборчивый разговор. ино- 

319

гда звучали мужские шаги, Абдулаев ходил по кабинету взад- 

вперед. Внезапно, когда он очередной раз приблизился к 

двери, мы явственно услышали, как он раздраженно и устало 

бросил: 

— пожалейте меня! пожалейте моих детей! 

Все замерли. я догадался, что мы выигрываем схватку за 

жизнь Шухрата. но еще до конца недели нам пришлось ждать, 

чтобы убедиться в этом. Когда приговор наконец был огла- 

шен, Шухрат оказался осужденным все-таки за убийство при 

отягчающих обстоятельствах, но — к пятнадцати годам за- 

ключения. его друзья — к трем годам каждый. 

Конвой вывел осужденных и посадил их в автозак. Все 

стали расходиться. Когда мы, стоя у ворот, обсуждали, что и 

как делать дальше, мимо нас прошли женщины-заседатели. 

Одна из них тихо сказала мне: 

— поговорить надо. 

Выждав пару минут, я двинулся вслед за ними. 

Они ждали меня в маленьком скверике у гостиницы «За- 

ревшан», на скрытой за кустами скамье. я присел, и они, вол- 

нуясь и перебивая друг друга, принялись рассказывать мне, 

как отправлялось правосудие по нашему делу. 

первые два дня судья пытался убедить женщин в необхо- 

димости подписать составленный им приговор, по-своему 

толкуя обстоятельства и нажимая на указание обкома. Жен- 

щины отказались. после длительных споров они согласились 

смириться даже с искаженным описанием событий в приго- 

воре, но упорно отвергали высшую меру для Шухрата. даль- 

ше начались скрытые угрозы: Абдулаев доходчиво разъяснял 

им пагубность и опасность противодействия обкому. Он гро- 

зил и умолял. Заседательницы, почти плача, стояли на своем. 

Они не желали брать грех на душу. В субботний день, когда 

так называемое совещание судей продолжалось, а в здании 

не было посторонних, в совещательную комнату вошли, на- 

рушив ее тайну, заместитель председателя облсуда и один из 

судей. Втроем с Абдулаевым, со свежими силами, они насели 

на измученных заседательниц, взывая их к благоразумию и 

продолжая поминать обком и всю славу его... Одной из жен- 

щин стало плохо, у нее начался гипертонический криз. Вто- 

320

рая попыталась вызвать «скорую помощь». Вошедшие тут же 

отключили телефон. 

— будет вам «скорая», когда подпишете приговор!.. 

Когда приступ прошел, обе они заявили, что уходят на- 

всегда и сюда больше не вернутся. деятели правосудия дрог- 

нули. Обеих женщин на служебной машине развезли по до- 

мам, согласившись на их условие и взяв с них слово, что они 

завтра придут, чтобы завершить процесс. наутро расстроен- 

ный Абдулаев переписал последний лист своего приговора — 

с наказаниями, и женщины поставили под ним свои подписи. 

Совещание закончилось. приговор можно было оглашать. 

рассказывая мне о своем судейском опыте, женщины ки- 

пели от возмущения: 

— Какая наглость! Какое издевательство над нами! раз- 

ве это советское правосудие?! но мы же не можем жаловаться 

сами — нас тут в порошок сотрут! А вы — московский чело- 

век, вы смогли бы сообщить наверх об этой дикости? Ведь 

это нельзя оставлять безнаказанным! 

я подумал. потом спросил: 

— А вы могли бы поклясться здоровьем своих близких, 

что подтвердите все это при проверке? 

— даем слово. Клянемся. не сомневайтесь в нас, — уве- 

ренно сказали обе. и мы расстались. 

Сделав все, что полагается делать адвокату после при- 

говора, и выслушав все слова, которые полагается родите- 

лям сказать защитнику спасенного от казни сына, я улетел в 

Москву. 

там я написал две серьезные бумаги. Одну, довольно об- 

ширную, — кассационную жалобу на приговор в Верховный 

суд Узбекистана. В ней я постарался вежливо изложить свое 

мнение о предпринятой Абдулаевым в приговоре весьма неу- 

клюжей попытке исказить обстоятельства дела, чтобы выдать 

необходимую оборону за хулиганское убийство. Эту первую 

бумагу я отправил без промедления. 

Вторую, короткую и жесткую, я адресовал в Комитет пар- 

тийного контроля при цК КпСС и озаглавил ее так: «О дейст- 

виях Самаркандского обкома партии». С отправкой ее я не 

спешил. требовалась осмотрительность. я показал бумагу ше- 

321

фу коллегии адвокатов быкову, мудрому и искушенному ап- 

паратчику. тот сказал: 

— А если твои бабы не подтвердят ничего, струхнут и ото- 

прутся? ты готов к роли клеветника на партийные органы и 

ко всему, что с этим связано? 

— Михаил павлович, я верю этим женщинам, — ответил я. 

— ну что ж, тогда давай. — и я отправил жалобу в цК. 

Когда через месяц-полтора я прибыл в ташкент для уча- 

стия в кассационном рассмотрении дела, встретившие меня 

в Верховном суде коллеги-защитники остальных осужденных 

поведали о следующих событиях, имевших место за это вре- 

мя в Самарканде. туда без предупреждения прибыли двое 

пожилых и неторопливых: один — из Москвы и один — из 

узбекского цК. никуда не заходя и никому не представляясь, 

они прямиком отправились на дом к заседательницам по на- 

шему делу, побеседовали с ними, попили там чаю, взяли пись- 

менные объяснения. только после этого они ненадолго зашли 

в обком и в областной суд и, не задерживаясь, уехали. 

Содержание проведенных ими бесед точно известно не 

было. но в тот же день вечером председатель облсуда побы- 

вал у обеих женщин, каждую из которых со всей убедитель- 

ностью просил при надобности подтвердить, что он лично в 

совещательную комнату к ним не заходил и ничего от них не 

требовал. был при этом взволнован и очень вежлив. Мы с 

коллегами обменялись мнениями и пришли к выводу, что эта 

информация представляет интерес. 

тут нас пригласили в зал заседаний. Судебная коллегия 

вышла во главе с первым заместителем председателя Вер- 

ховного суда, чего давным-давно не было. Он же оказался и 

докладчиком, чего не было никогда. Все говорило о том, что 

в муравейнике кто-то поработал палкой. 

после наших объяснений прокурор полностью согласил- 

ся с доводами защиты о необходимости отмены приговора и 

пересмотра дела. единодушие было трогательным. 

Удалившись на совещание, коллегия вышла через пять 

минут и десять минут оглашала свое определение: приговор 

был отменен, дело возвращалось на новое рассмотрение, но 

в бухарский областной суд с выездной сессией в Самаркан- 

322

де. Это была редчайшая форма недоверия всему составу Са- 

маркандского суда. Мотивы отмены почти дословно повторяли 

содержание моей кассационной жалобы. революция, о необ- 

ходимости которой все время говорили большевики, сверши- 

лась. я распрощался с коллегами и попросил их непременно 

передать мою благодарность двум хорошим женщинам в Са- 

марканде. 

Вскоре после возвращения в Москву меня в консультации 

позвали к телефону. 

— товарищ Семен львович, — сказал голос в трубке, — 

это юшков беспокоит, из партконтроля при цК. Мы знаем, 

что вы ездили в ташкент и что приговор Гафарову отменен. 

надеюсь, вы догадались, что это произошло не без нашего 

участия? 

— да, товарищ юшков, я догадливый! Спасибо вам 

большое! 

— А теперь я вам вот что скажу, — продолжал голос. — 

Эти судейские в Самарканде не выдали обком, взяли все на 

себя. поэтому мы все это с контроля снимаем и передаем в 

Министерство юстиции Союза. пусть наказывают своих в дис- 

циплинарном порядке. Все понятно? 

— да. Спасибо еще раз. 

потом звонил доктор Гафаров, просил приехать на по- 

вторное рассмотрение дела. Как мог, я постарался убедить 

его, что уже нет смысла тратиться на выезд защитника из 

Москвы: терпимый исход дела Шухрата был практически 

предрешен. не слишком охотно он согласился со мной. Меся- 

ца через полтора он позвонил снова и сообщил о результа- 

тах. Шухрат был осужден все-таки за умышленное убийство, 

но без отягчающих обстоятельств, простое, — к семи годам. 

— надо обжаловать, — заметил я, — там все-таки обо- 

рона. 

— не будем. пусть посидит. пусть поумнеет. 

— ну, вам виднее. Возможно, вы и правы. 

доктор Гафаров еще долгие годы руководил Ожоговым 

центром в Самарканде, спасал людей. Шухрат, отбыв срок, 

остепенился и стал солидным человеком, вором в законе. его 

уважают. 

323

ГРУЗИНСКИЙ КОЛОРИТ

Мне несколько раз довелось вести дела в Грузии, и каж- 

дый раз это было связано с какой-либо кавказской изюминой. 

на сей раз я выехал в тбилиси защищать студента перво- 

го курса, 17-летнего Гию М. В обычной уличной потасовке 

двух групп молодежи он, получив оплеуху, обнажил карман- 

ный нож и поранил другого студента, дато базгадзе. Это 

было только полбеды. но базгадзе тут же был ранен повтор- 

но, в шею, и на этот раз — смертельно. 

по логике событий роковой удар нанес, видимо, тот же 

Гия. но он отрицал это, утверждая, что второе ранение при- 

чинил скрывшийся после драки парень–курд. Очевидцев не 

было. Это оставляло долю сомнений в его вине и давало из- 

вестный шанс защите. поэтому я принял поручение и выехал 

в тбилиси. 

Местную экзотику я ощутил сразу. Меня сопровождала 

охрана из нескольких сумрачных родичей Гии, прибывших 

для этого с гор. Мать Гии, коренастая дама с низким голосом 

и горящими черными глазами, решительно запретила мне есть 

в ресторане, ввиду угрозы умышленного отравления, и кор- 

мила только домашними блюдами. 

изучив дело, я понял, что положение мое в суде будет 

трудным еще и по нравственной атмосфере: семья базгадзе, 

потерявшая единственного сына, была известна в тбилиси, и 

горе ее вызывало всеобщее сочувствие. 

предположение мое подтвердилось. дело слушали не в 

здании суда, а в большом зале политехнического института, 

студентом которого был убитый дато. Зал был заполнен его 

сокурсниками и другими студентами, враждебно настроен- 

ными к защите подсудимого. 

интересы пострадавшей семьи представлял адвокат Ура- 

тадзе, седой и весьма уважаемый местный мэтр. Все дни 

процесса он был слегка небрит и даже, как мне показалось, 

слегка с похмелья. Он мог позволить себе не напрягаться, 

сила была на его стороне. Меня он старался не замечать. Ва- 

льяжно сидя рядом с прокурором и глядя в зал, он время от 

времени язвительно комментировал мои усилия по защите. 

324 

Он как бы пританцовывал на моем поверженном теле, и зал 

поддерживал его одобрительным гулом. лишь однажды в 

перерыве он как бы мимоходом подошел ко мне и нехотя 

сообщил: 

— Возможно, вам будет интересно. есть сведения, что 

ваша клиентка одним ударом ножа убивает свинью. 

и, не дожидаясь реакции, отошел. 

на третий день я заявил ходатайство о направлении дела 

на доследование. Уратадзе снисходительно парировал мои 

доводы. Когда суд удалился на совещание, он величественно 

пересек пространство между нашими столами и поделился 

воспоминанием: 

— Адвокат Шмелева приезжала в Сухуми защищать че- 

ловека, который в драке откусил другому нос. после ее речи 

прокурор Арзиани (вы его, кажется, знаете) попросил репли- 

ку. Судья говорит: зачем тебе реплика, все же ясно! но дал. 

так вот, говорит Арзиани, речь адвоката меня убедила: види- 

мо, это не подсудимый откусил нос. но поскольку их было 

только двое, а нос все-таки откушен, мы должны признать, 

что потерпевший сам себе откусил нос... я это вспомнил в 

связи с вашим ходатайством, — пояснил Уратадзе. 

Уничтожив меня, он медлительно вернулся на свое место. 

Суд отклонил ходатайство, и процесс покатился к оконча- 

нию. Выслушав мою защитительную речь, Уратадзе в оче- 

редном перерыве снова направился ко мне и неожиданно 

сделал тонкий комплимент: 

— Когда вы начали выступать, я все ждал, когда вы по- 

несете чепуху. и не дождался. 

несмотря на это, чуда не произошло. Гию признали вино- 

вным в убийстве и осудили на 7 лет. 

после приговора я решил выяснить одно не вполне по- 

нятное мне обстоятельство. В суд не явилась та единствен- 

ная свидетельница — пейкришвили, найденная семьей баз- 

гадзе уже к концу следствия, которая своими глазами видела 

драку и уличала Гию. правда, она видела еще и то, что не со- 

впадало с установленными фактами, и это настораживало. 

От явки на процесс она уклонилась, несмотря на все усилия 

суда, включая и определение о принудительном приводе. 

325

на всякий случай я вручил Гииной маме официальный 

запрос в поликлинику о состоянии здоровья пейкришвили. От- 

вет был поразительным: свидетельница имела дефект зре- 

ния на оба глаза в двадцать диоптрий, постоянно пользова- 

лась бифокальными очками, в которых, видимо, и не хотела 

показываться суду. я спросил у своей клиентки, зачем потре- 

бовалось втягивать в дело незрячего человека. Она предпо- 

ложила: 

— дешевле! 

Справка из поликлиники и положительная характеристи- 

ка из общества слепых помогли мне в Верховном Суде. при- 

говор был отменен. при доследовании пейкришвили все же 

нашли. Она заявила, что никакой драки не видела и видеть 

не могла, никаких показаний о ней не давала и не подписыва- 

ла, то есть покатила бочку уже на следователя. больше ее не 

беспокоили... 

была теплая и светлая тбилисская осень, когда я приехал 

на повторное рассмотрение дела. Оно проходило в старин- 

ном деревянном доме суда. Скрипучие лестницы на второй 

этаж, где мы сидели, поднимались во внутреннем дворике 

вдоль стен и были увиты виноградом. Вновь моим противни- 

ком был Уратадзе, но на сей раз был он на удивление любе- 

зен и приветлив. похоже, он навел обо мне справки. 

положение защиты несколько улучшилось, но вероятно- 

сть ее успеха оставалась незначительной. Гия активно нажи- 

мал на виновность отсутствующего курда, а мать последнего 

из зала то и дело выкрикивала что-то в защиту сына и поно- 

сила Гию. Она надоела судье, и он велел ей выйти вон. Она 

подчинилась, но, спускаясь по лестнице вдоль открытых на- 

стежь окон, а затем и стоя уже во дворе, продолжала свои 

гортанные выкрики. Судья прислушивался к ней, время от 

времени сердито кричал ей в ответ. Она не унималась. тогда 

судья распорядился закрыть окна и, обратившись ко мне, за- 

метил: — Глупая женщина! 

В этот день Уратадзе пригласил меня к себе вечером на 

чай. Об этом узнали местные адвокаты. 

— Уратадзе пригласил вас на чай? Это большая честь! — 

сказали они мне уважительно. 

326

Вечером, купив легкого вина, я поднялся на крыльцо его 

дома в тихом переулке и позвонил. Уратадзе открыл сам. Он 

был в домашней вязаной куртке и фетровой шляпе. Шляпа на 

хозяине удивила меня: 

— В чем дело, Варден Георгиевич? почему шляпа? 

— прохладно в доме, — пояснил он. 

Чай был именно чаем, и ничем более. К нему были пода- 

ны грузинские сладости и печенье. Мы пригубили вина. Ура- 

тадзе оказался интересным собеседником и образованным 

человеком. Круг его занятий включал и работу над старинны- 

ми литературными источниками. Он имел печатные труды по 

этой теме, которые не без гордости показал мне. 

Шляпу он не снимал весь вечер. В заключение он сказал: 

— Вчера поздно вечером прислал за мной машину пред- 

седатель Верховного Суда, приглашает к себе. еду. Он мне 

говорит: «товарищ Урутадзе...» я ему: «Моя фамилия не Уру- 

тадзе, а Уратадзе, я гуриец». Он подумал, потом говорит: 

«да, сейчас выгодно быть гурийцем». 

— Что он имел в виду? — спросил я. 

— Шеварднадзе, новый глава нашего цК, — гуриец. да, 

так вот он мне говорит: «Вы, товарищ Уратадзе, вели на след- 

ствии дело по кровной мести в Сванетии? почему не желаете 

с Верховным Судом ехать по этому делу в Местию, создаете 

нам сложности?» я отвечаю: «я, хоть и пожилой, еще пожить 

хочу. не поеду». так и расстались. У нас своя специфика... 

Мы еще выпили по глотку, и я попрощался. 

К концу процесса судья пригласил меня в свой кабинет и 

дружелюбно объяснил, почему он вынужден вынести обвини- 

тельный приговор. 

— ну никак нельзя иначе, вы уж извините. но мы ему не- 

много меньше дадим, — примирительно сказал он. 

так и было. Мы с Гииной мамой потом дважды добива- 

лись проверки дела в прокуратуре СССр, но безуспешно. 

Спустя несколько лет я вновь был в тбилиси по делу. Гия 

с мамой навестили меня в гостинице. Отбывая срок, Гия за- 

кончил заочно институт. на сессии его отпускали. В Грузии 

все иначе, чем у нас. 

327

ГРУЗИНСКИЙ КОЛОРИТ — 2

если бы эту историю не рассказал мне адвокат Уратадзе, 

который сам участвовал в судебном процессе, я бы, навер- 

ное, недоверчиво хмыкнул: ну и наворотили — прямо охот- 

ничьи рассказы! надо же хоть меру знать! Впрочем, судите 

сами. 

есть в Западной Грузии небольшой городок с веселым 

названием Миха цхакая. У начальника городского отдела ми- 

лиции сын учился в Волгограде, в медицинском институте. по 

мнению начальника, сын его умом не отличался, и потому его 

там опекал специальный человек, местный парень, но зем- 

ляк, тоже из цхакая. Средства на такую опеку у начальника, 

естественно, имелись. 

недостаточно умный сын разругался там в Волгограде 

из-за девицы со студентом-армянином и вызвал его на ду- 

эль. тот вызов принял. Все попытки отговорить этих юнцов 

от дикой затеи были безуспешны, и где-то на безлюдной 

окраине они с сопровождающими их лицами сошлись для 

поединка. 

трудно поверить, но так это было отражено в деле, — они 

решили драться тем, что каждый имел: у сына был пистолет, 

у армянина — нож. Как протекал поединок, Уратадзе точно 

не помнил, но выстрел грянул, а нож оказался все же провор- 

нее, и точку поставил он. Сын начальника был убит. Армянин 

в тот же день скрылся из города. 

начальник милиции привез тело сына в цхакая и похоро- 

нил его в родной земле. Затем он начал собственное рассле- 

дование трагедии. В результате он пришел к выводу, что сыну 

не удалось застрелить противника лишь потому, что в реша- 

ющий момент его толкнул под руку земляк-опекун. Видимо, 

тот все еще пытался предотвратить беду, но начальник мили- 

ции признал это коварным предательством, требующим воз- 

мездия. В Волгоград, где жил бывший опекун, были посланы 

два офицера милиции на оперативной машине. Затратив не- 

сколько дней на рестораны и усыпив бдительность земляка, 

они сумели напоить его, а затем и похитить, вывезя связан- 

ным в багажнике машины. промчавшись более тысячи ки- 

328 

лометров почти без остановок от Волгограда до цхакая, они 

на вторую ночь пути доставили пленника к дому своего на- 

чальника. 

Он вышел к ним с женой, одетой в траурные одежды. 

Мрачная кавалькада немедля двинулась к городскому клад- 

бищу. У могилы сына начальник поставил связанного плен- 

ника на колени, а затем, несмотря на его мольбы о пощаде, 

он был задушен оперативниками. Месть свершилась. 

после казни одежду бегло обыскали и все документы 

изъяли, а тело той же ночью вывезли из города и спустили с 

грузилом в приток риони. Это было грубым промахом, по- 

скольку труп впоследствии всплыл в другом районе, возле 

поти, и расследование по возбужденному о нем делу оказа- 

лось поэтому вне власти и вне поля зрения цхакайского на- 

чальника и его жены. 

Спустившийся по горной реке труп не был пригоден для 

опознания, но обыск одежды на сей раз был проведен тща- 

тельно и в одном из карманов был обнаружен размокший ко- 

мок бумаги с трудно читаемым текстом — талон на бензин из 

Волгограда. туда послали запрос о пропавших без вести. ни- 

точка неторопливо начала тянуться... 

А одновременно и вполне независимо от этих событий в 

городе Миха цхакая развивался совершенно другой сюжет, 

связанный еще с одной смертью. 

Утром на шоссе было обнаружено тело молодого туриста 

с очевидными следами наезда автомашины. В кювете валял- 

ся сорванный при ударе обод фары. За день работники ГАи 

нашли и машину без этого обода, а затем — без особой радо- 

сти — и ее не вполне протрезвевшего владельца, которому 

деваться было уже некуда. 

В результате к вечеру этого дня знакомый нам начальник 

милиции лично побеспокоил отдыхавшего дома первого се- 

кретаря горкома партии, попросил его выйти на улицу, где с 

глубоким огорчением сообщил ему, что сын его сшиб на- 

смерть человека, уличен и сознался. 

Секретарь горкома поначалу был очень подавлен, но, по- 

думав, сказал начальнику милиции примерно следующее: 

329

— я знаю тебя как опытного оперативного работника не 

первый год и потому верю, что ты сумеешь найти подлинного 

виновника наезда. если ты его найдешь, то передашь ему, 

что его чистосердечное признание на следствии и в суде бу- 

дет высоко оценено: он получит прямо сейчас десять тысяч 

наличными, новую «Волгу» после освобождения, мягкий при- 

говор и досрочный выход на волю... 

на другой же день начальник милиции приступил к поис- 

кам подлинного виновника из числа местных шоферов. не 

без труда таковой был найден, но поставил условие: вперед 

не только деньги, но и «Волгу». 

«Вы умные люди, но и я не дурак», — пояснил он. К его 

условию отнеслись с пониманием. 

получив и пристроив в надежном месте все обещанное, 

он тут же чистосердечно раскаялся в кратком заявлении, по- 

сле чего был взят под стражу. 

для конкретизации этого раскаяния он был вывезен на 

место происшествия, где начальник милиции с городским 

прокурором подробно ввели его в курс дела — где, когда и 

при каких (смягчающих) обстоятельствах он в ту роковую 

ночь сшиб несчастного пешехода. после проверки степени 

усвоения им материала на место были приглашены понятые, 

в присутствии которых обвиняемый и продемонстрировал 

свою добросовестность и хорошую память. Следственный 

эксперимент с выездом на место сопровождался оператив- 

ной фотосъемкой. 

дело без волокиты было передано в суд и, ввиду просто- 

ты и очевидности, рассмотрено быстро. От приглашенного 

женой защитника подсудимый отказался. Сумятицу в ход про- 

цесса пыталась внести только жена подсудимого, неоргани- 

зованно протестовавшая против хода суда, но она была уда- 

лена за это из зала. 

преступник получил относительно мягкий приговор — 

5 лет заключения — и отправился отбывать свой заработан- 

ный срок. 

Все бы ничего, но все та же неугомонная жена начала 

рассылать во все инстанции жалобы, в которых не только 

утверждала, что в вечер происшествия муж ее не мог совер- 

330

шить наезд, поскольку угощал друзей шашлыком и возглав- 

лял застолье, а потом лег спать, но и ссылалась на гостей, 

готовых все это подтвердить. Осужденный к ее неумеренной 

активности относился нервозно, но она не обращала внима- 

ния на его запреты. 

на жалобы ее, естественно, никто не реагировал, в них 

неизменно отказывали, но слухи о странностях в этом деле 

поползли по городу. да и гости удивлялись. 

А попутно со всеми этими событиями в городе Миха цха- 

кая развивался третий и уже совершенно невероятный в те 

времена сюжет, из-за которого все три истории и выплыли на 

свет божий. 

был в то время в городе начальником местного отдела 

КГб некий майор, который многим не нравился. не по при- 

чине принадлежности к этому ведомству, кто-нибудь же дол- 

жен быть оттуда, на нем ведь все и держалось! — а по лич- 

ным свойствам майора. Он был сух и официален, постоянно 

«держал дистанцию», не участвовал в застольях и пикниках, 

явно избегал сближения с местными руководящими абрека- 

ми. Это вселяло недоумение и тревогу: как же так, рядом с 

нами работает и — не свой? 

постепенно пришли к твердому выводу: менять надо кэ- 

гебешника. А как его сменишь? А вот как... 

Стали за майором присматривать косым черным глазом. 

и однажды, когда он в силу должности присутствовал на 

праздничном банкете во дворе горкома по случаю какой-то 

красной даты, косой глаз заметил, что майор снял пиджак и 

повесил его на спинку своего стула. Глаз мигнул кому нужно. 

тут же сзади профессионально из кармана майорского пид- 

жака беззвучно достали связку ключей, прижали к пластили- 

ну, положили на место. 

Следующей ночью в помещение отдела КГб вошли, сейф 

в кабинете майора открыли, забрали печать, шифры, карточ- 

ки осведомителей. Все закрыли, ушли. 

днем к начальнику милиции вызвали одного из местных 

«цеховиков», свобода и жизнь которого были полностью в ру- 

ках ОбХСС. под диктовку он послушно написал анонимное 

заявление на имя председателя КГб Грузии: 

331

«Дорогой товарищ Цанава! 

Я  тебе  пишу,  чтобы  ты  не  волновался.  У  твоего  

Уполномоченного в Цхакая майора NN пропала из сей- 

фа печать и важные документы, и ты можешь подуматъ,  

что  их  украла  иностранная  разведка,  и  будешь  волно- 

ваться.  Но  это  я  взял.  Иду  днем  по  площади.  Вижу  —  

все  открыто.  Зашел  посмотреть  —  и  там  все  открыто,  

обедают  где-то.  Взял  из  интереса.  Дома  посмотрел,  а  

оно все секретное. Думаю, волноваться еще будет. Все  

тебе посылаю в целости».

Анонимку «цеховика» вместе со всем изъятым имущест- 

вом бандеролью тут же отправили в тбилиси, в КГб. без про- 

медления оттуда прибыли два полковника с инспекцией, не 

покончившего с собой майора пока отстранили от должности, 

сменили в отделе все замки и надолго засели там, неторо- 

пливо, но обстоятельно расследуя невероятное Чп. 

и вот, по мере того как они кропотливо делали свое дело, 

опрашивая все новых людей, к ним постепенно начали сте- 

каться слухи об удивительных делах в городе цхакая и его 

окрестностях. Узнали они и о трагедии с сыном начальника 

милиции в Волгограде, и о талоне на бензин из того же горо- 

да, и о странных жалобах шоферской жены, и даже о пьяной 

болтовне одного «цеховика». и чем больше обо всем этом 

они узнавали, тем яснее становилось им, что материал этот 

далеко выходит и за рамки их поручения, и за рамки компе- 

тенции их ведомства. О чем в конце концов и доложили свое- 

му начальству в тбилиси, а оно — еще выше. 

В результате в цхакая прибыли два следователя по особо 

важным делам из прокуратуры Союза ССр — любимов и Ке- 

жоян. Эти асы и размотали весь цхакайский клубок до осно- 

вания, включая и многое, о чем Уратадзе мне не поведал за 

недостатком времени. 

дело прогремело на всю Грузию. рассматривала его вы- 

ездная сессия Верховного Суда республики в цхакая. началь- 

ника милиции и палача-оперативника приговорили к расстре- 

лу, первого секретаря горкома — к восьми и прокурора — к 

пяти годам заключения, остальных тоже не забыли. так за- 

кончился этот цикл. 

332

Уратадзе сказал мне, что еще долго после этого процесса 

приезжих из цхакая спрашивали в тбилиси: «ну, как дела в 

техасе?»

ЗАЩИТА ДИССИДеНТОВ 

Четыре очерка

Слово «диссиденты» давно получило права гражданства. 

русское «инакомыслящие» не отражает его подлинной сути. 

Вернее было бы — «говорящие правду», потому что мыслили 

так почти все, но только они осмеливались открыто говорить. 

их было ничтожно мало, намного меньше, чем декабри- 

стов в Северном и южном обществах. потому что те привле- 

кали к себе верой в близкую победу над злом в сочетании с 

уверенностью в сохранении своей элитарности, у этих же не 

было никакой надежды на развал угрюмого утеса, нависав- 

шего над всеми, не было ничего, кроме неодолимого жела- 

ния выпрямиться, бросить в лицо режиму рвущиеся наружу 

слова правды о нем. 

Они начали возникать вскоре после того, как со смертью 

тирана стало очевидным, что уже не верная и немедленная 

гибель, а всего лишь годы тюрьмы, ссылки или «психушки» 

угрожают за инакомыслие. Все они трезво оценивали, на что 

обрекают себя, и были готовы заплатить эту цену за глоток 

свободы слова. 

преследовали их нещадно. В КГб было создано специ- 

альное Главное управление по борьбе с движением инако- 

мыслящих. Самостоятельно мыслить можно было только без 

движения, то есть сидя. процессы в 60-х годах следовали 

один за другим. В некоторых из них — Москве, риге, Харько- 

ве, Киеве, Горьком — мне пришлось принимать участие. есть 

что вспомнить. но каждый раз, когда я пытался заставить 

себя обратиться к этой теме, мне приходилось в тревоге и 

смущении останавливаться перед нею. независимо от того, 

что не все суждения моих подзащитных совпадали с моими, 

333

они духовно и гражданственно возвышались надо мной. пи- 

сать о них в том занимательно-улыбчивом тоне, в каком на- 

писано здесь почти все остальное, я был не вправе, я не смел. 

Кроме этической, останавливала еще и другая трудность: 

не осталось ни выписок из материалов по этим делам, ни ад- 

вокатских разработок. при подготовке к защите по секрет- 

ным делам (а все они имели этот гриф) у адвокатов все их 

записи отбирались, хранились в спецчасти и выдавались 

только на время процесса. Со мной остались лишь отрывоч- 

ные воспоминания, а прошло так много лет... 

и все же... я попытаюсь записать то немногое, что оста- 

лось в памяти от этих примечательных процессов, потому что 

они составляли особенную, ни на что не похожую часть в мо- 

ей адвокатской жизни, а возможно, и в истории Советской 

россии. 

Круг адвокатов, принимавших на себя защиту по делам 

диссидентов, был предельно узок. причины этого не нужда- 

ются в пояснениях. Что же побуждало нас соглашаться на 

участие в этих политических спектаклях, проходивших под 

строжайшим надзором КГб и цК КпСС и по их сценариям? 

Всех нас приглашали для защиты друзья или родные обви- 

няемых, что позволяло узникам чувствовать рядом плечо и 

иметь средство общения с волей. и то и другое в их положе- 

нии было далеко не пустяком. Мы были к тому же теми един- 

ственными образованными юристами, которым государство, 

скрипнув зубами, вынужденно позволяло противодействовать 

карательной машине, публично указывать на несостоятель- 

ность обвинения и тем самым демонстрировать, что проис- 

ходит расправа. 

Защита не была формальной. несмотря на то, что она 

была жестко ограничена правовыми вопросами дела, даже в 

этих рамках она осуществлялась нами достаточно активно и 

настойчиво. Выбор точной границы, за которой начиналась 

поддержка политических взглядов подсудимых (а вместе с нею 

и конец адвокатской карьеры), был доступен только опытным 

профессионалам, хорошо владевшим к тому же и гибким рус- 

ским, и эзоповым языком. напряженные или растерянные — 

но не скучающие — лица наших слушателей в этих процессах 

334

убеждали, что говорим мы все-таки не зря. Свойством за- 

щитников по этим делам должно было быть не только сочув- 

ствие к обвиняемым, но и сочувствие к их побуждениям. Это 

было очевидным и определяло отношение властей ко всей 

обойме адвокатов, принимавших участие в делах диссидентов. 

В стремлении осуществить полновесную защиту и в то же 

время не дать «компетентным органам» повода сожрать тебя 

за нее мне удалось тогда придумать достаточно удачную, как 

казалось, систему изложения доводов. было приятно, что я 

создал спасательный круг, позволяющий плавать в шторм. 

но однажды возникла мысль посмотреть, как разрешали ту 

же задачу адвокаты-защитники в политических процессах 

XIX века. прочитав речи проф. В. д. Спасовича, защищавше- 

го террористов-народовольцев, я обнаружил, что изобрел ве- 

лосипед: за сто лет до меня все это, вплоть до деталей, при- 

думал и блестяще применял он. С той, однако, разницей, что 

мы рисковали бо´льшим. 

итак, не претендуя за давностью на точность, попытаюсь 

припомнить обстоятельства четырех из числа проведенных 

мною дел диссидентов.

Дело о «Белой книге»

Как известно, «диссидентские» дела начались с процесса 

писателей Андрея Синявского и юлия даниеля в 1967 году. 

Видный профессор-филолог и поэт в течение нескольких лет 

отводили душу, печатая за границей под псевдонимами язви- 

тельную сатиру на нашу жизнь. Книги их почти не были из- 

вестны в СССр. 

Авторов вычислили и арестовали органы госбезопасно- 

сти. Суд над ними было решено превратить в показательную 

гражданскую казнь, предназначенную для устрашения слиш- 

ком уж что-то осмелевшей интеллигенции. так и сделали. 

Звон устроили первоклассный. Советская пресса захлебыва- 

лась от возмущения. теперь об их книгах и о содержании та- 

ковых знали почти все в стране и в мире. Злодеям-писателям 

дали одному 7, другому 5 лет и вписали их имена в позорную 

историю режима. 

335

Устрашения не получилось. Возмущение получилось. 

Мировая пресса клеймила расправу над литераторами. В 

Москве четверо молодых людей — Галансков, Гинзбург, до- 

бровольский, лашкова — решили выразить свое несогласие 

с приговором созданием «белой книги» — собрания публи- 

каций, осуждавших неправосудную расправу. За несколько 

месяцев напряженной работы ими был собран и отпечатан в 

нескольких экземплярах объемистый сборник, убедительно 

свидетельствовавший: мир — против позорного приговора. 

Один экземпляр был от имени составителей направлен в цК 

КпСС, один — в КГб и один — в париж для публикации. Это 

был сознательный и дерзкий вызов гонителям свободы слова. 

реакция не заставила себя ждать: все четверо были тут 

же арестованы и заключены в лефортовскую тюрьму. 

Год велось следствие. был быстро сломлен ранее уже си- 

девший за такие же дела добровольский, и с его помощью 

создание «белой книги» было изображено как оплаченная 

из-за границы идеологическая диверсия против СССр. Кро- 

ме «Книги», всем четверым вменялось хранение и распро- 

странение другой «антисоветской» литературы, в том числе 

«письма монахов почаевской лавры» — о разгроме мона- 

стыря и избиении монахов комсомольцами; статьи академи- 

ка Варги — с расчетами грандиозных убытков, понесенных 

экономикой страны от революции и «российского пути постро- 

ения социализма», и других. 

В январе 1968 года дело было передано в суд. процесс 

был открытым. Обширный зал на третьем этаже Мосгорсуда 

(тогда он помещался на Каланчевской улице, 43) с 8 часов 

утра заполнялся каменно сидевшей спецпубликой, отфильт- 

рованной тройным кольцом оцепления. В коридорах с оза- 

боченными лицами стояли и ходили молодые люди с прек- 

расной выправкой. публика подлинная робкими стайками 

толпилась на улице, у подъезда. Время от времени ее фо- 

тографировали сверху: всех потом определили и уволили с 

работы. 

я был защитником лашковой, Верочки — маленькой, ху- 

дой лаборантки МГУ с детскими веснушками и недетским 

твердым взглядом серых глаз. Гинзбурга защищал борис 

336

Золотухин, Галанскова — дина Каминская. Адвокатом до- 

бровольского был Владимир Швейский. намеренно перечис- 

ляю защитников, поскольку современные описания процесса 

грешат странными ошибками в этой части. 

председательствовал судья лев Миронов, оставивший по 

себе тяжелую память. процесс он вел, всячески демонстри- 

руя отсутствие каких-либо прав у подсудимых, а также острый 

дефицит времени у себя лично. ни одному из подсудимых не 

была дана возможность связно изложить свои объяснения 

относительно вмененной им диверсии мысли. Миронов был 

груб и пренебрежителен не только с ними, но и со свидетеля- 

ми. Он всячески показывал тем, от кого полностью зависел, 

что он им «свой». его полуприличная манера ведения про- 

цесса, показная ненависть к подсудимым не вызывала одо- 

брения даже у сановной публики, сидевшей впереди. первый 

зам. генерального прокурора Союза Маляров, партийные чины 

из цК кривились или опускали глаза при каждой грубости 

Миронова. им остались недовольны, его повышенная услуж- 

ливость не была оценена. 

В один из своих подходов к столу, за которым на возвы- 

шении восседал суд, кто-то из нас, защитников, тихо спросил 

Миронова: 

— Что вы так гоните? 

Столь же тихо он ответил: 

— нам дано ограниченное время. 

— Кем дано? 

Он выразительно промолчал. Можно было догадаться, 

что команда такого рода была вызвана нараставшей волной 

протеста против комедии суда над диссидентами. С осужде- 

нием процесса выступили Ассоциации писателей Швеции, 

дании, Финляндии, свой протест выразили столь крупные 

деятели культуры, как Стравинский, пристли, бертран рас- 

сел, Халдор лакснесс, резкие передовицы были опубликова- 

ны в газетах «таймс», «Гардиан» и даже в коммунистической 

«Морнинг Стар». Смелые люди внутри страны обращались с 

коллективными петициями к политбюро. Среди копий таких 

писем, направлявшихся и адвокатам, у меня сохранилось 

резкое обращение, подписанное В. Аксеновым, п. Антоколь- 

337

ским, В. Войновичем, Ф. искандером, В. Кавериным, ю. Каза- 

ковым, н. Коржавиным, н. Матвеевой, К. паустовским, М. ро- 

щиным и многими другими известными писателями. Эту копию 

прислал мне К. Г. паустовский. люди утрачивали страх. Это 

было тревожно и опасно. Страх надо было поддержать, воз- 

обновить. поэтому вопреки здравому смыслу процесс, под- 

гоняемый глухим ворчанием сверху, продолжался. 

В один из его дней прокурор Г. терехов с гордостью со- 

общил суду об очередном и очень своевременном успехе 

«органов»: в аэропорту Шереметьево прямо у трапа самоле- 

та был только вчера вечером арестован прилетевший из па- 

рижа секретный агент нтС николас брокс-Соколов. Он был 

обыскан. С него был снят нательный шпионский пояс, на- 

битый враждебными листовками о нашем процессе — для 

распространения в СССр, а также деньгами для финансо- 

вой поддержки подсудимых и их защиты. брокс-Соколов 

раскаялся и готов показать суду об этой акции заграничных 

хозяев подсудимых. его оснащение будет также представле- 

но суду. 

Мы, защитники, молча смотрели на прокурора, ничего не 

понимая. 

несмотря на свою озабоченность сроками, суд согласил- 

ся выслушать нового свидетеля. брокс-Соколов вместе с аму- 

ницией был тут же доставлен в процесс и на ломаном рус- 

ском языке подтвердил все вышеизложенное, включая и свое 

глубокое раскаяние. на другой день все центральные газеты 

в Москве гневно осудили очередную диверсию врагов совет- 

ского народа и их агентов в лице подсудимых. 

явление брокс-Соколова народу имело для меня свое 

неожиданное продолжение. Через несколько месяцев я слу- 

чайно, вместо заболевшего парторга, попал на закрытый се- 

минар обкома партии по идеологическим вопросам, прохо- 

дивший в гостинице «юность». В числе лекторов оказался и 

полковник Абрамов, начальник оперативного отдела УКГб 

Москвы и области. рассказывая избранной аудитории о на- 

шем процессе, Абрамов, в частности, поведал: 

— некоторые удивляются странной своевременности за- 

сылки брокс-Соколова с уликами в Москву. А мы и не скры- 

338

ваем от вас, что его приезд был нашим оперативно-чекистским 

мероприятием. Здесь я могу это сказать. 

В перерыве Абрамов разминулся со мной в коридоре. 

Остановился, посмотрел вслед. думаю, потом наводил справ- 

ки, как я попал на семинар. 

Он мог бы, наверное, рассказать кое-что еще об одной 

акции: странным образом исчезли из машины возле суда 

приготовленные для адвокатов цветы. больше ничего не взя- 

ли. Этой акции была даже посвящена тогда шутейная песня 

«цветы для адвокатов», исполнявшаяся под гитару:

Вокруг суда стоит народ, 

Там судят ренегатов, 

А контра подлая несет 

Цветы для адвокатов...

и т. д. 

позже полковник вышел в генералы, стал начальником 

упомянутого выше Главка по борьбе с инакомыслием. А еще 

позже изготовитель улик оказался замом Генерального про- 

курора СССр, надзирал за законностью в стране. 

но вернемся к финиширующему процессу. для бориса 

Золотухина его речь в защиту Гинзбурга имела драматиче- 

ские последствия. тотчас после нее был объявлен краткий 

перерыв, и он стоял сильно побледневший, потупив глаза. я 

подошел и спросил, что с ним. Он удрученно сказал: «Меня в 

одном месте понесло. я отступил от плана». Он оказался 

прав. Когда изложение его речи было опубликовано в одной 

из западных газет (источник остался для меня загадкой), его 

исключили из партии и из коллегии адвокатов. 

наши попытки отстоять его успеха не имели. и он вернул- 

ся в адвокатуру и в партию лишь через двадцать лет... 

Моя защитительная речь не повлекла неприятностей11. 

правда, когда я после нее сидел, приходя в себя в перерыве, 

ко мне через пустой зал вдруг стремительно прошагал «ко- 

мендант процесса» (был и такой!) подполковник циркуненко 

и с ходу решительно спросил:

Опубликована в разделе «речи». 

339

— А как ваше имя-отчество, товарищ адвокат? 

— А вы что, уже ордер на арест оформляете? — изумился 

я. циркуненко радостно засмеялся 

— еще нет. просто там прослушивают, аннотации состав- 

ляют по речам защитников. так просят инициалы. 

— Где прослушивают? для кого аннотации? 

— прослушивают у нас. А аннотации туда. — Он поднял 

палец вверх. 

А я-то считал, что наши микрофоны всего лишь для вну- 

треннего вещания! А оказалось — для внешнего... 

В ходе процесса Галансков и Гинзбург держались муже- 

ственно и стойко. Они получили: первый — 7 (и не вышел на 

волю, погиб в колонии от аппендицита) и второй — 5 лет. до- 

бровольский — 2 года. Вере лашковой дали тот самый год, 

который она уже отсидела в тюрьме. 

на следствии она частично признала себя виновной. по- 

этому перед процессом мы согласовали с ней заготовку: я 

спрашиваю ее, сожалеет ли она о содеянном, она должна 

ответить — «да». и я использую это в защите. я задал ей в 

процессе этот вопрос. и она, помолчав, тихо сказала: 

— нет. не сожалею. — я недооценил ее. 

Мы общались после ее освобождения. я пытался помо- 

гать ей, когда «органы» выселяли ее из Москвы. 

Она живет в твери и работает шофером тяжелого грузо- 

вика — характер помогает.

Генрих Алтунян

За исключением редких периодов бунта «бессмысленно- 

го и беспощадного», россиянам всегда была свойственна уди- 

вительная покорность судьбе и владыкам. «народ безмолв- 

ствует», — этими словами не зря заканчивает поэт великую 

драму «борис Годунов». У пушкина вообще нет ничего слу- 

чайного. Как не случайно вдруг врывается в солнечный строй 

его стихов презрительно-угрюмый «Сеятель»:

Свободы сеятель пустынный, 

Я вышел рано, до звезды; 

340

Рукою чистой и безвинной 

В порабощенные бразды 

Бросал живительное семя — 

Но потерял я только время.

Благие мысли и труды…

Паситесь, мирные народы! 

Вас не пробудит чести клич, 

К чему стадам дары свободы? 

Их должно резать или стричь.

безмолвие царило на российских просторах и все годы 

тоталитарного режима. Страх всегда был главной причиной. 

но — не единственной. В обществе напрочь отсутствовала 

гражданственность — стремление гласно выразить свою оцен- 

ку степени справедливости и полезности действий самоиз- 

бранных правителей. Гласно выражать можно было только 

лояльность и одобрение. 

именно гражданственностью — этим редчайшим для рос- 

сии свойством — отличались диссиденты. примечательно, что 

не озлобление, не желание хоть гневным словом поквитаться 

с советской властью за личные беды и унижения, принесен- 

ные ею, двигало диссидентами в их отчаянном протесте, а 

только боль за судьбу страны и ущемленное гражданское до- 

стоинство. Это проявлялось и в том, что в большинстве сво- 

ем они принадлежали к числу вполне благополучных и не 

обделенных материальными благами людей. 

достаточно характерен в этом отношении и случай Ген- 

риха Оганесовича Алтуняна, которого мне довелось защи- 

щать в 1969 году. 

подполковник Советской армии, доцент и завлаб ракетной 

военной академии в Харькове, растущий способный специа- 

лист. Жизнь сулила ему прямую и ясную дорогу к генераль- 

ским высотам. Все было по-доброму и у него дома: дружная 

семья, двое малышей. С чего бы ему роптать? 

но вот с какого-то времени его начали занимать и будо- 

ражить вопросы о причинах тех или иных акций партии-пра- 

вительства, представлявшихся ему ошибочными, несправед- 

ливыми или просто вредными для страны. размышления 

сменились вопросами к окружающим, а окружали его офице- 

341

ры Академии. его начали сторониться. Ответов не было, были 

советы — помалкивать. Он пренебрег: как гражданин и ком- 

мунист он был ведь вправе знать, что и для чего делается от 

его имени? так он мотивировал свои вопросы, задавая их 

уже на партийных собраниях. 

С ним беседовали, разъясняя неуместность и пагубность 

его опасного любопытства. Вызывали на малые и большие 

ковры, долго и терпеливо пытались утихомирить, стараясь 

сохранить для армии талантливого профессионала. но отве- 

тов не давали, и потому он все более укреплялся в своих кра- 

мольных сомнениях, переходивших в убеждения. 

был, наконец, исключен из партии и уволен с военной 

службы. 

ладно, пошел инженером в некий гражданский трест. Жить 

стало хуже, но продолжал и там. Завязал переписку с извест- 

ным бунтарем, генералом петром Григоренко, и с другим пе- 

тром — якиром. Стал ездить к ним в Москву, участвовать в 

обсуждениях и осуждениях. подписал «Обращение к Органи- 

зации Объединенных наций» с резким протестом против со- 

ветских порядков и процессов над литераторами. 

после чего был арестован, — чтоб не мелькал. Когда я к 

концу следствия приехал в Харьков читать его дело (тогда 

адвокаты допускались лишь с этой стадии), следователи КГб 

жаловались мне, что Алтунян пытался дискутировать и с 

ними, склоняя в свою веру, но они устояли. 

Обвинение его выглядело убого. Кроме подписи под «Об- 

ращением к ООн», ему вменялись «клеветнические выска- 

зывания» о Сталине, о разбойничьем характере ввода войск 

в Чехословакию и о судах над диссидентами. Один из пунктов 

обвинения гласил, что Алтунян распространил (давал читать) 

стенограмму публичной лекции академика Аганбегяна о со- 

стоянии (плачевном) экономики СССр, прочитанной в одном 

из академических институтов. найдя при обыске у Алтуняна 

текст лекций, следователь не поленился съездить в Москву и 

допросить академика по этому поводу. Аганбегян подтвердил 

как факт чтения им такой именно лекции, так и подлинность 

сообщенных в ней мрачных сведений о нашем хозяйстве. В 

состоянии задумчивости вернувшись в Харьков, следователь 

342

все-таки вставил этот абсурдный пункт в обвинение. не про- 

падать же добру! 

Следствие сочло нужным отразить в деле общественное 

мнение о действиях Алтуняна. для этого в тресте, где он ра- 

ботал последнее время, было проведено собрание коллекти- 

ва для обсуждения информации следователя и для последу- 

ющих гневных прений. по оплошности к делу был приобщен 

не протокол этого собрания, а стенограмма. Она отражала, 

как ни странно, немало добрых слов об Алтуняне, а также 

пару совсем уж ненужных для дела выступлений. Один сле- 

сарь, например, заявил: 

— У нас в стране за каждым смотрит надлежащий орган. 

поэтому за браконьером смотрит рыбнадзор, за хулиганом — 

милиция, за антисоветчиком — КГб. так? А мы при чем? Что 

нам тут обсуждать? не наше это дело... 

другой рабочий сказал: 

— Меня всегда интересует только одно: какие цены на 

рынке. цены высокие. на зарплату не проживешь. Это безоб- 

разие. А остальное, в том числе и эти вот алтуняновские дела, 

мне — до фени... 

Запись этого не очень гневного собрания все же к делу 

приобщили. 

небольшого роста, худой и пылкий Алтунян на свидании 

сказал мне, что ему твердо был обещан условный приговор, 

если он признает свою вину и заявит о раскаянии. 

— В чем мне раскаиваться?! — горячо восклицал Алту- 

нян. — В том, что я правду говорю?! не дождутся, не будет 

этого! 

на том мы и расстались. 

Через некоторое время я выехал в Харьков на процесс. 

Меня сопровождала группа поддержки, в которую входили 

п. якир и ю. Ким с женой ириной. Судя по всему, нам была 

оказана честь: в соседнем купе ехал почетный эскорт, пооче- 

редно дежуривший у окна в проходе. на перроне в Харькове 

нас тоже встречали. Фирма не считалась с затратами... 

Обычной для этих дел помпой был обставлен и сам про- 

цесс: привычный уже двойной кордон оцепления областного 

343

суда, продуманный способ заполнения зала, ненавязчивое 

сопровождение на улицах. 

Судебное заседание длилось всего один день. ярких впе- 

чатлений оно не оставило. Алтунян смело излагал свои взгля- 

ды и ссылался на конституционное право излагать их. его не 

прерывали. помню, что несколько свидетелей отмечали ис- 

креннюю веру Алтуняна в правильность его политических вы- 

сказываний и лишь осуждали его смелость. 

на фоне весьма мирного течения процесса явным диссо- 

нансом прозвучала неожиданно злобная, ожесточенная речь 

государственного обвинителя, заместителя прокурора обла- 

сти т. Алтунян был аттестован им как особо опасный преступ- 

ник, агент империализма, поднявший свою грязную лапу на 

что-то там такое и т. д. 

после моей защитительной речи и последнего слова под- 

судимого, когда суд удалился в совещательную комнату, про- 

курор обратился ко мне и попросил сесть рядом с ним. я уди- 

вился, но сел. 

— я хочу вам сказать, — тихо молвил он, — да вы, навер- 

ное, и сами догадываетесь, — что речь свою писал не я. Мне 

ее в надлежащем месте набросали. я лишь озвучил. Что ка- 

сается лично меня, то мне ваш подзащитный глубоко симпа- 

тичен. Какой чистый, искренний, порядочный человек. таких 

бы побольше. 

несколько опешив, я внимал этой тираде. Смесь негодо- 

вания и жалости я испытывал к этому человеку, откровенно 

признающемуся в своей рабской беспринципности. Однако и 

возникшая у него потребность оправдаться, и то, что он до- 

верился в этом совершенно незнакомому коллеге, — тоже 

ведь были признаками смены времен. 

Алтуняну дали три года колонии. Выезд мой в Киев на 

кассационное рассмотрение дела ничего не изменил. 

Отсидев и выйдя на волю, Алтунян продолжал вещать ис- 

тину и активно разоблачать партию-правительство. его сно- 

ва взяли. на сей раз выехать я не мог: болел. 

Когда рухнул СССр, известный правозащитник Алтунян в 

незалежной Украине был избран депутатом Верховной рады 

344

и занимал в Харькове важные посты. Он был и остался не- 

сгибаемым (чуть не сказал — большевиком...).

Дело Рипса

13 апреля 1969 года студент выпускного курса латвий- 

ского госуниверситета илья рипс взобрался на постамент из- 

вестного памятника Свободы в центре риги, развернул пла- 

кат — «протестую против оккупации Чехословакии!», облил 

себя бензином из принесенной емкости и чиркнул спичкой. К 

живому, раздуваемому ветром факелу бросились проходив- 

шие строем курсанты мореходного училища и забросали- 

загасили его бушлатами. рипс остался жив. Обгорели лишь 

затылок и шея, поскольку одет он был (для лучшего впитыва- 

ния бензина) в ватник-телогрейку, спасший тело. 

Самосожженец был тут же арестован. 

Через полгода, в октябре, я по просьбе родных выехал в 

ригу для его защиты. 

К этому времени рипс был признан психически больным, 

невменяемым и подлежащим принудительному лечению в 

психиатрической больнице специального типа. Эти слова — 

принудительное лечение в больнице специального типа — в 

действительности означали конец рипса как личности. Мно- 

голетнее содержание в тюремных по существу камерах с 

наиболее тяжелыми неконтактными психбольными, сопрово- 

ждаемое регулярными инъекциями подавляющих мозговую 

активность лекарств, надежно обеспечивали необратимую де- 

градацию человека. Спецбольницы входили в систему МВд — 

с соответствующим режимом и персоналом. никакая колония 

строгого режима не могла так уничтожить личность, как «ле- 

чение», предстоявшее рипсу. 

изучив и даже дословно переписав акт экспертизы, я 

углубился в материалы, характеризующие рипса, и вскоре 

тихо застонал. 

поступив в школу сразу во второй класс, рипс еще дваж- 

ды — из шестого в восьмой и из девятого в одиннадцатый — 

переводился во внеочередные классы. тихий и застенчивый 

345

мальчик за время обучения в школе последовательно стано- 

вился победителем нескольких республиканских, союзных и 

международной олимпиад по математике и физике. досроч- 

но закончив школу с золотой медалью, рипс в 14 лет был 

специальным приказом министра высшего образования елю- 

тина зачислен студентом 1 курса физико-математического 

факультета латвийского университета. 

В факультетской характеристике отмечалось, что рипс, 

будучи студентом 2 курса, разрешил математическую зада- 

чу, над которой длительное время трудились несколько вид- 

ных математиков страны. К пятому курсу рипс имел печатные 

работы в академическом вестнике и признавался серьезной 

научной величиной... 

В психотделении тюремной больницы, где рипс находил- 

ся в период стационарной экспертизы, он непрерывно что-то 

писал, заполнив каракулями несколько тетрадей. тетради изъ- 

яли и, ввиду наличия в них явной абракадабры, направили на 

кафедру, где он ранее занимался, — для проверки интеллек- 

туальной сохранности автора. Оттуда ответили: «представ- 

ленная на отзыв работа содержит существенное развитие 

одной из отраслей современной топологии». Ответ был при- 

общен к делу. 

Короче, разрушению на сей раз подлежал интеллект, воз- 

никающий изредка среди людей как божий дар человечеству. 

Овладев, как мне казалось, делом в достаточной степе- 

ни, я пришел к не слишком обнадеживающим выводам. 

расчет на оправдание, которое сразу снимало бы все 

проблемы, был, по всем причинам, исключен. Защита, конеч- 

но, должна была расшатывать заключение психиатрической 

экспертизы о наличии у рипса душевной болезни и, соответ- 

ственно, о его невменяемости. Здесь был заложен известный 

шанс. диагноз, поставленный рипсу, — вялотекущая форма 

шизофрении, — был сравнительно недавно внедрен в прак- 

тику светилами карательной психиатрии, одно из которых и 

приехало из Москвы специально для участия в экспертизе по 

нашему делу. 

Удобство этого диагноза состояло в том, что он мог быть 

поставлен при полном отсутствии симптомов шизофрении — 

346

на основании любых отмеченных свидетелями или врачами 

странностей в поведении обвиняемого. В том числе и таких, 

которые носили характер элементарной психопатии у здоро- 

вого человека. 

Однако удобство это одновременно было и слабостью 

такого диагноза, поскольку граница между болезнью и здо- 

ровьем была весьма условна и лишена определенности. я 

основательно вооружился научными источниками, в которых 

изобретатели «вялотекущей шизофрении» (в том числе и на ше 

приезжее светило) решительно опровергали в прошлом поло- 

жения, принятые ныне в основу экспертного заключения о со- 

стоянии рипса. естественно, я пользовался при этом консуль- 

тацией опытных психиатров и потому готовил свое ходатайство 

о повторной экспертизе отнюдь не на дилетантском уровне. 

расшатывать следовало и назначение рипсу больницы 

специального типа. и здесь был заложен определенный шанс, 

поскольку такой тип больницы полагалось по инструкции 

определять только агрессивным, особо опасным больным. 

Это не мешало, однако, судам не раз заключать туда вполне 

мирных диссидентов. но тема была... 

я достаточно трезво понимал, к кому и по какому делу 

буду взывать со своими медицинскими и правовыми довода- 

ми, — и потому философски оценивал пробивную силу своих 

«шансов». если и могло что-то пронять моих оппонентов, так 

это ясное представление об уровне одаренности рипса и о 

том, что мы обрекаем на распад в больнице специального 

типа… на демонстрации этого я и решил сосредоточиться в 

первую очередь, не теряя из виду и остального. 

поскольку рипс после окончания экспертизы был возвра- 

щен из больницы в тюрьму, я пошел к нему на свидание, по- 

знакомиться и поддержать. Вопреки ожиданию, рипс не был 

удручен своим положением и проявлял даже признаки неко- 

торой эйфории. 

— Вы знаете, — сказал мне этот юнец, — одиночная ка- 

мера, оказывается, идеальное место для научных размышле- 

ний. полная тишина, ничто не отвлекает. я очень продуктив- 

но потрудился эти месяцы, имею несколько очень и очень 

интересных наработок! 

347

Он был весьма доволен, что его посадили. несмотря на 

это, признаков помешательства в нем я не углядел и ввел в 

курс дела, подготовив к вероятному развитию событий. 

Судебный процесс в Верховном суде латвии происходил 

без рипса: ему, признанному психически больным, не полага- 

лось присутствовать. 

Следуя избранной линии, я попросил существенно рас- 

ширить круг свидетелей, вызвав всех тех, кто мог рассказать 

о талантах рипса и о его возможной социальной полезности. 

я назвал и дополнительных свидетелей из числа преподава- 

телей университета. 

Малый успех был достигнут, суд удовлетворил эту прось- 

бу защиты. Согласился суд и с моим ходатайством о допросе 

двух «сведущих лиц» — психиатров. 

Когда слова, на которые я возлагал некоторые надежды, 

начали звучать в зале суда, я стал поглядывать на судей. но 

они были невозмутимы. 

перед заключением экспертов был объявлен перерыв. и 

здесь произошло непредвиденное. Главный психиатр Мин- 

здрава латвии руссиянова, представлявшая в процессе экс- 

пертную комиссию, подошла к моему столу в пустом зале и 

тихо спросила: 

— я правильно понимаю, что вы готовитесь дать нам бой 

и просить о повторной экспертизе? 

— да, — сказал я, — вот ходатайство на пяти листах. 

— не делайте этого. я сейчас изменю заключение о типе 

больницы — предложу общий тип. 

я взволнованно встал и молча развел руками, выражая 

свои чувства. 

Она так и поступила, явно рискуя. 

Выслушав заключение руссияновой, прокурор резко воз- 

разил, ссылаясь на то, что она не вправе единолично отсту- 

пать от заключения комиссии экспертов. 

Общий тип больницы означал идеальный исход дела для 

рипса, поскольку избавлял его и от заключения в колонии, и 

от кошмара спецбольницы МВд. Все, что мог, я сказал суду в 

поддержку заключения главного психиатра, оказавшегося к 

тому же благородным человеком. 

348

Суд совещался недолго, ровно столько, сколько требова- 

лось, чтоб написать определение. рипс был признан совер- 

шившим государственное преступление в состоянии невме- 

няемости, освобожден от уголовной ответственности и направ- 

лен на принудительное лечение в больницу общего типа! 

Он был спасен. 

после шестимесячного пребывания в городской психиа- 

трической больнице рипс был освидетельствован комиссией, 

признан не нуждающимся в дальнейшем лечении и выписан 

под надзор районного психиатра. 

несмотря на то, что вернуться в университет ему не дали, 

он состоялся как ученый. Сейчас он — профессор одного из 

крупных научных центров за границей. 

(Вот что я хотел бы добавить к рассказу о деле рипса, так 

это то, что в обвинении известный рижский памятник упорно 

именовался «так называемым памятником Свободы». Это 

дало мне повод в своей речи называть его «памятником так 

называемой Свободы», что вызвало гневную отповедь про- 

курора. Оставленную, впрочем, судом без внимания...)

полузащита павленкова

поручение на защиту павленкова я принял по передан- 

ной мне просьбе А. и. Солженицына в феврале 1970 года. 

именно эта дата стоит на оставшейся у меня фотографии 

главного диссидента страны с его дарственной надписью. на 

снимке писатель, сидя в саду у ростроповича, смотрит на 

меня иронично и недоверчиво. 

я согласился и выехал в Горький, где жил павленков и 

где заканчивалось следствием его дело. 

по фактуре своей оно значительно отличалось от обыч- 

ных диссидентских дел. Здесь не было ни дерзко брошенного 

в лицо режиму открытого вызова, ни стремления привлечь к 

себе внимание жертвенностью, ни обращений к мировому со- 

обществу — тут все было деловитее и прочнее, то есть опас- 

нее для власти. 

директор одной из лучших в городе средних школ, энер- 

гичный и образованный педагог, павленков неторопливо 

349

сформировал из студентов нескольких местных вузов тайную 

организацию, первичной, но не единственной целью которой 

было (пока!) разоблачение антинародной сущности правяще- 

го режима. Организация формировалась из «пятерок», члены 

которых знали только свой «пятерочный» состав и лидера, пав- 

ленкова, и не знали ни состава иных «пятерок», ни их числа. 

деятельность организации состояла (пока!) в распрост- 

ранении листовок и прокламаций, написанных, как правило, 

павленковым и размноженных на иногороднем, так и не най- 

денном гектографе. листовки по ночам наклеивались на сте- 

ны в людных местах, оставлялись в общественном транспор- 

те и в почтовых ящиках. 

Содержание их варьировалось — от изложения истории 

узурпации власти большевиками в 1917 году до сокрушающей 

критики основ политической системы и экономики страны. 

прочитав собранные в деле образцы листовок, я имел 

возможность оценить их язык и их силу: они били по самым 

уязвимым местам больного государства. Они не ограничи- 

вались пропагандой, но содержали и призывы к противо- 

действию, пока — мирному... по методике своей они каче- 

ственно резко отличались от известной «Хроники текущих 

событий», содержавшей лишь информацию о фактах. 

Структура и конспиративность организации, а также ее 

дух позволяли предполагать, что ее пропагандистские цели 

без труда могут быть преобразованы в более жесткие. 

Авторитет павленкова у членов его группы был огромен. 

его слово и мнение ценились высоко. Следователь КГб огор- 

ченно поделился со мной, что арестованные студенты, участ- 

ники организации, озабочены не столько своей судьбой, сколь- 

ко в первую очередь мнением павленкова об их поведении 

на следствии. 

Организация павленкова действовала почти год. «Ком- 

петентные органы» охотились за ней долго и изощренно, пока 

не вышли на след. Взять удалось павленкова и одну из «пя- 

терок». не более того. Все они признавали вменяемые им 

действия, но отвергали вину перед народом и обществом... 

при обыске у павленкова были изъяты его теоретические 

разработки в области политической экономии. Объемистые 

350

тетради были подвергнуты научной экспертизе в Горьковском 

университете. Экспертная комиссия в составе проф. добро- 

хотова, доцентов Суханова и Зиновьева (эти имена — то не- 

многое, что сохранилось в моих записях об этом деле), изучив 

разработки павленкова, с суеверным ужасом записала в за- 

ключении: «... открыто заявляет о своем несогласии с теори- 

ей стоимости Маркса»(!). 

дней десять мы читали довольно объемистое дело сов- 

местно с павленковым, но, естественно, под надзором. Стес- 

ненные беседы наши ограничивались краткими репликами и 

иногда, для отдыха, разговорами на посторонние темы. Он 

был собран и деловит. Оставшись наконец в относительном 

уединении с павленковым, я изложил ему, каким видится мне 

дело, а также — что, как и в какой тональности может делать 

здесь защита. 

— Все это очень интересно, — сказал мне павленков, — 

но это лишь второстепенная часть того, что мне нужно. я рас- 

считываю на защиту моих взглядов и действий. Мне нужна не 

столько правовая защита — она здесь, видимо, безнадеж- 

на, — сколько политическая! Громить их нужно! разоблачать! 

— В таком случае вам требуется не адвокат, а трибун. Это 

не моя миссия. я — прАВОзащитник. да мне и слова не да- 

дут сказать в этом ключе, это вас еще остерегутся прерывать. 

— тогда так, — поразмыслив, решил павленков, — вы 

составляете для меня самый подробный правовой анализ 

обвинения. я сам его использую на суде. Все остальное, по- 

литическое, я подготовлю и сделаю сам. и сам буду защи- 

щаться и нападать. без адвоката. Ваш анализ нужен мне и 

для дальнейших жалоб. 

я попытался разубедить его, но он стоял на своем. так 

мы и поступили. Это был его выбор. 

под занавес, отмечая командировку у следователя, я 

спросил его об одной странности в деле, ранее мне не встре- 

чавшейся. там было постановление о проведении психиатри- 

ческой экспертизы павленкова. Оно было позже отменено и 

не реализовано. В чем дело? Что помешало? 

— Вы жену павленкова видели? — спросил следователь. 

— естественно. Красивая женщина, и с характером. 

351

— не то слово. Когда я ее допрашивал, сказал ей, что, 

возможно, муж будет временно помещен в больницу для пси- 

хэкспертизы. А она мне: если вы, говорит, собираетесь сде- 

лать моего мужа сумасшедшим, то я с обоими детьми поеду 

в Москву и устрою вам на Красной площади такое самосо- 

жжение, что вы до конца дней будете отскребать с мундиров 

нашу кровь... я на нее посмотрел: а что, такая может!.. доло- 

жил руководству. решили воздержаться. Вот так. 

после возвращения домой я узнал, что павленков, как и 

обещал, отказался от защитника на суде. Этот сильный чело- 

век поступил по-своему. Мне не в чем себя упрекнуть. Он 

тоже не был в обиде на меня за отказ разделить его судьбу. 

Сужу по тому, что через шесть лет, выйдя на волю и приехав 

в Москву, он счел нужным позвонить мне и сказать добрые 

слова.

ОТец И СыН

из глубинных вод памяти моей всплывают картины двух 

удивительных жизней, прожитых одна за другой, отцом и 

сыном. 

Фамилию — Савицкие — помню точно. За верность имен 

не ручаюсь, но весьма вероятно, что старшего звали петром 

и Алексеем — младшего. 

для меня они возникли из несложного гражданского дела 

конца 50-х годов, по которому сын требовал вернуть имуще- 

ство реабилитированного отца. Участие в нем дало мне по- 

вод просить об ознакомлении с материалами уголовного дела 

петра Савицкого в архиве трибунала Московского военного 

округа. 

В те времена гриф секретности надежно оберегал от по- 

стороннего взгляда все дела бесчисленных жертв мясорубки, 

в которую превратил россию «отец народов». дела эти были 

практически недоступны — слишком много угрюмых тайн 

скрывали они. поэтому, обращаясь с заявлением о выдаче, я 

не питал особых надежд на успех. 

352

Однако разрешение последовало. Хранители тайн выда- 

ли мне три тома со штемпелями «сов. секретно» и «хранить 

вечно» на обложках и заперли в пустом кабинете с местным 

телефоном без диска. Мне полагалось найти и прочесть толь- 

ко документы об аресте и конфискации имущества, на что и 

было обращено мое внимание. но, едва просмотрев дело, я 

начал торопливо и жадно читать все подряд, стремясь впитать 

из него как можно больше сведений. и было что впитывать. 

при царе николае получивший элитное образование Са- 

вицкий был инженером-путейцем и строил мосты на транс- 

сибирской магистрали. Февральская революция швырнула 

его от мостов в политику, он заделался анархистом и доволь- 

но быстро приобрел популярность, возглавил крупный рев- 

ком и стал править бал... 

Великий уголовный переворот в октябре не затронул ни 

его растущей влиятельности, ни обширной власти. Однако 

так продолжалось недолго. Мятеж чехословацкого корпуса, а 

затем колчаковщина вынудили его уйти в тайгу, где он сколо- 

тил немалую, хорошо оснащенную крестьянскую армию 

махновского типа, реально контролировавшую огромное про- 

странство. под именем «таежного царя» Савицкий стал из- 

вестен и в столицах. так прошел почти год. 

Между тем история двигалась по своим рельсам. и поли- 

тическая окраска Савицкого по мере продвижения Красной 

Армии на восток становилась все более розовой. незадолго 

до разгрома Колчака он со своими отрядами напал на Читу и 

взял ее, избавив наступавших красных от боевых тягот по 

овладению городом. 

Эта операция заслужила одобрительную оценку ленина. 

реввоенсовет наградил Савицкого орденом Красного Знаме- 

ни, ему присвоили звание комбрига. Однако у власти в Сиби- 

ри его не оставили и отозвали в Москву. 

Сюда бывший инженер-путеец прибыл уже как прослав- 

ленный герой Гражданской войны, «владыка тайги», был даже 

принят в партию, обеспечен материальными благами по нор- 

мам высшего комсостава. но — не более. должности, кото- 

рые он занимал все последующие годы, носили хотя и звон- 

кий, но какой-то пестрый опереточный характер. несколько 

353

лет он командовал в Осоавиахиме (военно-просветительский 

союз того времени). потом вдруг стал секретарем парткома 

ВГиКа (института кинематографии). Ведал автомобильным 

спортом в стране — и на этой почве был владельцем двух 

автомобилей марки «Форд», что было неслыханным в те вре- 

мена. на этой же почве он оказался комиссаром знаменитого 

в тридцатые годы автопробега первых советских автомашин 

Москва — Каракумы, и портреты его замелькали в газетах и 

журналах. 

и наконец, чтоб не мелькал, был, разумеется, арестован 

нКВд. на этом яркая жизнь баловня Фортуны, да и сама 

жизнь — оборвалась. ему дали 10 лет и отправили во мглу 

Воркутинских лагерей ГУлАГа. Это было в 1938 году. А осе- 

нью 1942 года о нем вспомнили — и добили: повторным при- 

говором «тройки» нКВд — по тем же материалам — Савиц- 

кий был в лагере осужден к расстрелу и казнен. 

За что? Зачем? Кому он мешал? ни на один из этих во- 

просов ответа в его деле не было. ему вменялось, что он, 

посещая иногда вечерами квартиру секретаря Московского 

горкома партии Угланова, жившего этажом выше в престиж- 

ном доме «Красная звезда» на беговой улице, участвовал в 

кухонных посиделках, при которых выражались сомнения в 

правильности поступков и решений вождя. Это и было назва- 

но антисоветским заговором. 

Угланов и все, кто по вечерам пивал у него чаи, были рас- 

стреляны раньше Савицкого по приговору, вынесенному на 

особом процессе. Копия приговора имелась в его деле. ли- 

стая дело, я пораженно заметил, что показания, в которых 

упоминались высказывания Крупской и Марии Ульяновой 

(сестры ленина) при этих чаепитиях, были — в отличие от про- 

чих — напечатаны на машинке: копии шли в заведенные на 

них досье. до поры до времени. Справедливости ради нужно 

отметить, что расстрел Савицкого в 1942 году не был резуль- 

татом индивидуальной акции, направленной против него лич- 

но. на него было лишь распространено общее указание това- 

рища Сталина об уничтожении в лагерях всех оставшихся в 

живых высших офицеров армии, которых он не успел казнить 

в предвоенном своем безумии. 

354

таковы были жизнь и смерть петра Савицкого в россии 

двадцатого века. 

дело его заканчивалось тонкой папкой, в которой были 

подшиты совсем свежие, не успевшие пожелтеть документы, 

отражавшие процедуру реабилитации погибшего ни за грош 

комбрига. Здесь же оказались и данные о судьбе его семьи: 

справки с оперативной информацией, протоколы опросов, га- 

зетная статья. Возможно, что интерес к этому был проявлен 

потому, что с ходатайством о реабилитации обратился сын, 

проживший не менее бурную и извилистую жизнь, чем его 

убитый отец. 

Когда арестовали Савицкого, его сыну Алеше было 12 лет, 

и он жил с матерью. Она избежала обычной тогда участи жен 

арестованных «врагов», поскольку за год до этого развелась 

с мужем и жила отдельно от него. по той же причине и Але- 

ша, сохранив мать, не сгинул в лабиринте детдомов нКВд. 

Казалось бы, ему повезло, если это слово применимо 

здесь. 

но в 1941 году началась война, и по наследству получен- 

ный бунтарский дух «таежного царя» вдруг поднял подростка 

и повел его, как когда-то отца, по смертельно опасной дороге. 

Он сбежал из дому и прибился к направлявшемуся на 

фронт военному эшелону. Он рвался защищать родину, и в 

сумятице первых месяцев войны ему не составило особого 

труда преобразиться из 15-летнего школьника в худосочного 

не по возрасту солдата, якобы отставшего от своей части. на 

фронт под Вязьму он прибыл как раз вовремя, чтобы успеть 

вместе с брошенной бездарным командованием несчастной 

армией оказаться в окружении, а затем и в плену. 

на Минском шоссе у Вязьмы стоит памятник с монумен- 

тальной надписью: «их было тридцать тысяч...» Это, как и 

всегда, ложь. их было не менее трехсот тысяч, загубленных 

здесь российских солдат. 

Он был живуч и не погиб голодной смертью в фильтраци- 

онном лагере, где под открытым небом, без хлеба и почти без 

воды немцы держали их три недели. 

ему снова повезло, когда уже из лагеря в польше его ото- 

брали в партию «остарбайтеров» и отвезли под Кенигсберг 

355

для работы в поместье. более года он был рабом. но за это 

время труд в свинарниках от зари до зари не изнурил его, а 

сделал жилистым и злым, а главное — он, не теряя времени 

зря, овладел языком и заговорил по-немецки не хуже хозяев. 

и однажды осенней ночью, проснувшись как от толчка на 

своих нарах в тот самый миг, когда в далеких Воркутинских 

лагерях оборвалась жизнь отца, он понял: пора уходить! 

Он бежал один, без товарищей — так было надежней. 

В дальнейших сведениях о нем не было полной ясности. 

не то он убил в дороге молодого немца-туриста (хотя какие 

туристы могли разъезжать по дорогам в то время?), не то 

иначе завладел велосипедом и чужими документами, но он 

чудом пересек всю Германию и возник уже не как Алексей 

Савицкий, а как Клаус Шмидт, юный, но старательный порто- 

вый рабочий в Гамбурге. некоторая молчаливость, вызванная 

ограниченным словарным запасом и постоянной насторожен- 

ностью, постепенно сменилась спокойной деловитостью, им- 

понировавшей начальству. 

За последующий период Клаус Шмидт, несмотря на уди- 

вительную моложавость, постепенно вырос от рядового до- 

кера до стивидора, диспетчера погрузочных работ. Способст- 

вовало этому и то, что со временем он стал членом партии 

(национал-социалистской, естественно). Он избежал призы- 

ва в армию как специалист и уцелел при бомбежках. 

Можно догадываться, что приближающийся военный раз- 

гром Германии вызывал у него противоречивые чувства, по- 

скольку он не просто играл роль Клауса Шмидта, а целиком 

вжился в нее и чувствовал себя в ней достаточно комфортно. 

двойной жизни Штирлица он не вел и, судя по всему, не стре- 

мился к ней. 

победу союзников стивидор Шмидт пережил без ката- 

строфических последствий. порт был нужен всем и продол- 

жал работать, восстановив после боев свое хозяйство. 

Спокойно пройдя в американской зоне суд по денацифи- 

кации (поскольку не был активным функционером), Шмитд 

остался на своей работе и продолжал ставшую привычной 

жизнь мирного бюргера. 

356

Однако в 1949 году его внезапно арестовала криминаль- 

ная полиция: обнаружилось, что двойную жизнь Клаус Шмидт 

все-таки вел, совмещая ее видимую часть с тайными похож- 

дениями вора «медвежатника», взломщика сейфов, успешно 

промышлявшего на этой ниве уже долгое время и достигше- 

го здесь профессиональных высот. Авантюрные гены рода 

Савицких вновь показали себя. 

рядовое уголовное дело о серии взломов касс приобрело 

в Западной Германии сенсационный характер после того, как 

Клаус Шмидт по каким-то тактическим соображениям открыл 

свое подлинное имя и поведал следователям (полностью 

ли?) свою историю. Суд широко освещался в печати под кри- 

чащими заголовками «Савицки-процесс». Одну из немецких 

газет того времени я держал в руках. 

Завершился процесс восемью годами тюрьмы для Алек- 

сея Савицкого. 

Спустя значительное время после этого события, когда 

Савицкий успел уже изрядно насидеться в немецкой тюрьме, 

канцлер Конрад Аденауэр провел в Москве успешные пере- 

говоры о возвращении на родину из СССр немецких военно- 

пленных. В качестве ответного жеста правительство ФрГ пре- 

доставило возможность осужденным в Западной Германии 

россиянам освободиться из тюрем, но с немедленной их высыл- 

кой в россию. право выбора было предоставлено узникам. 

Савицкий решил вернуться, хотя это и было связано с 

определенным риском. его освободили. на границе в бресте 

компетентные советские лица провели с ним профилактиче- 

скую беседу. ему доходчиво объяснили разницу в ответствен- 

ности за ограбление сейфов между либеральным буржуаз- 

ным и справедливым социалистическим законодательствами, 

отобрав об этом подписку. 

и он вернулся домой из небытия, этот не сгоревший в 

пламени Феникс, к седой, давно оплакавшей его матери, без- 

жалостно брошенной им так много лет назад. 

после возвращения его долго и недоверчиво допрашива- 

ли в нескольких любопытствующих ведомствах, а затем оста- 

вили в покое и даже помогли устроиться на работу. К момен- 

ту, когда я в запертом кабинете военного трибунала читал 

357

материалы дела, он работал слесарем-инструментальщиком 

на одном из московских заводов. 

будучи объективными, мы должны признать, что история 

похождений Алексея Савицкого явно неправдоподобна. не- 

которые ее эпизоды просто не могли иметь места, они проти- 

воречат здравому смыслу. 

Однако все это, как ни странно, было... 

правда вообще бывает невероятнее вымысла, потому 

что вымысел всегда стремится быть правдоподобным, в то 

время как правда не связана этими путами. Она свободна, 

как птица.

ЧеСТЬ ИМеЮ

Это о ком? Кто еще здесь имеет честь? А впрочем, это 

очень хороший вопрос, спасибо. потому что, вопреки очевид- 

ности, носители этого давно и старательно, казалось бы, за- 

топтанного свойства еще встречаются среди нас. Мелькнет 

изредка представитель реликтового племени, и задумаешь- 

ся, чуть улыбаясь, о том, что — смотри-ка... и встреча эта 

вселяет надежду. А было так. 

...Морозной октябрьской ночью 1941 года сибирская ди- 

визия была выгружена на подмосковной станции. Шли тяже- 

лые бои за Москву, и дивизии предстояло принять первое 

крещение огнем. Всю ночь войска дивизии шли к фронту, и 

на рассвете, не передохнув, ее передовые части с марша 

приняли встречный бой с наступавшим противником. 

полк, в котором служил Максимов, новоиспеченный млад- 

ший лейтенант, получил задание оборонять село Каменку. 

— Вот что, Максимов, — сказал ему начальник артилле- 

рии, — бери пару сорокопяток, отпрягай лошадей, пушки це- 

пляй к танкам и жми срочно к этой вот опушке. Займешь по- 

зиции. иди покажу, — Он расстегнул планшет и посветил 

фонариком на карту. 

— товарищ капитан! — возмутился Максимов. — я же ми- 

нометчик. Как я буду пушками командовать? подумайте сами! 

358

начальник артиллерии поднял голову от карты. небритое, 

усталое лицо его в сумраке утра было суровым. 

— Это приказ, товарищ младший лейтенант, — сказал он 

жестко. — Вы у нас в резерве. назначаетесь командиром ог- 

невого взвода артиллерии. — и добавил мягче: — Обстанов- 

ка, брат, диктует. Выполняй. Время дорого. 

— есть! — сказал Максимов растерянно. 

Через час, когда совсем рассвело, он и солдаты двух ору- 

дийных расчетов уже сидели на танковой броне, прильнув 

спинами к башне и сунув ноги под теплый брезент, брошенный 

на решетку мотора. две пушки прыгали на буксирах сзади. 

проехав километров пять, танки остановились. В тишине 

стали слышны раскаты боя, гремевшего где-то впереди. От 

головной машины подбежал черный танкист и сказал: 

— Слушай, лейтенант! Мне сейчас дали по рации коман- 

ду изменить направление и двигать по пахоте вон туда, — он 

махнул рукой в сторону от дороги. — так что не дотяну я тебя. 

Отпрягай свое хозяйство! 

— А как же мы? — удивился Максимов. — Что мы тут без 

тяги делать будем? ты сказал им, что пушки тянешь? 

— Сказал,- ответил танкист. — Говорят, перебьются как- 

нибудь. 

— Хоть передай, чтоб нашим сказали, где меня броси- 

ли! — крикнул ему вслед Максимов. 

В сердцах плюнув, он велел солдатам отцепить пушки и 

снять ящики с боеприпасами. 

Оставшись на проселочной дороге, Максимов прикинул 

по карте: до указанной ему опушки оставалось больше трех 

километров. Катить на руках? по такой дороге! Когда же они 

туда доберутся? А снаряды? нелепость... 

— разворачивай пушки, ребята, приказал он. — будем 

оборудовать позиции здесь. 

Солдаты принялись за дело. 

Между тем с той стороны, куда ушли бросившие их танки, 

звуки боя приближались. и вскоре они увидели, как по греб- 

ням далеких холмов, обтекая их взвод справа и слева, дви- 

жутся танки и едва различимые фигурки мотоциклистов. От- 

даленный рокот их моторов прерывался четкими хлопками 

359

орудийных выстрелов. Это были немцы. Солдаты молча сле- 

дили за ними, бессильные что-либо предпринять: враг дви- 

гался вне досягаемости огня их пушек. 

Когда вражеские танки исчезли в желтизне дальних ле- 

сов, унося с собой в тыл стихающие раскаты боя, Максимов 

послал одного за другим двух связных — за лошадьми и ука- 

заниями. лишь один из них вернулся уже в сумерках, через 

несколько часов томительного ожидания. Он доложил, что 

лошади убиты, Каменка захвачена противником, а команди- 

ров не нашел. 

тогда по приказанию Максимова взвод снял с орудий 

замки, приборы, оттащил пушки и ящики со снарядами в лес, 

замаскировав их в кустах, и лесными дорогами двинулся 

туда, где могли быть теперь свои. 

...Они нашли их глубокой ночью. но лошадей, которых 

просил Максимов, им не дали. Комиссар дивизии приказал 

ему накормить солдат и влиться со своим взводом в органи- 

зованную им оборону. 

Все утро они отражали атаки немцев. ряды дивизии по- 

редели. но тому малому, что осталось от нее за эти сутки, 

удалось вгрызться в землю и устоять до подхода подкреп- 

ления. 

Через день Максимов добыл лошадей и лесами из немец- 

кого тыла притащил свои пушки. А еще через день он был 

отозван с передовой и допрошен военным следователем... 

прошло много, слишком много лет... и вот он сидит, рас- 

сказывает мне свою историю: седой, спокойный, еще креп- 

кий человек с тихим голосом и хорошим простым лицом. 

дав мне ознакомиться с рекомендательной запиской от 

знакомого прокурора, он интересуется, приходилось ли мне 

заниматься делами, связанными с военной службой. 

— В отдельных случаях, — отвечаю я. 

— У меня как раз отдельный, — говорит Максимов без 

улыбки. некоторое время он рассматривает свои руки, лежа- 

щие на потертом портфеле, затем продолжает: 

— Осенью сорок первого года я был приговорен трибуна- 

лом к высшей мере. За трусость и невыполнение приказа. 

да, — он бросает на меня взгляд. — но, как видите, жив. За- 

360

менили и позволили воевать. Можете ли вы помочь мне об- 

жаловать приговор? 

— А дело сохранилось? 

— нет. но удалось разыскать копии приговора и опреде- 

ления о замене. 

Он достает бумаги из портфеля. 

Короткий приговор на одном листе, вернее, на одной 

странице, так как весь он уместился с одной стороны листа. 

В нем говорится, что младший лейтенант Максимов, получив 

25 октября 1941 года в 7:00 приказание выдвинуться с двумя 

противотанковыми орудиями к хутору н. и отражать атаки 

противника, занял указанную ему позицию. Однако в 15.00, 

ошибочно считая себя обойденным противником по флангам, 

приказал взводу вынуть замки, снять прицелы, после чего от- 

ступил в тыл наших войск в с. Каменку. Орудия бросил на 

огневой позиции. признавая Максимова виновным в невы- 

полнении по трусости боевого приказа, трибунал лишил его 

офицерского звания и приговорил к расстрелу. «приговор 

окончательный и обжалованию не подлежит». Ссылок на сви- 

детелей и вообще на доказательства в тексте нет. 

— А как было на самом деле? — спрашиваю я. Он рас- 

сказывает. 

...В землянку трибунала Максимов пришел сам. был уже 

почти вечер, несло мелким снежком. Вышел оттуда минут че- 

рез двадцать на негнущихся ногах — и вокруг уже не было 

ничего: ни времени дня, ни хмурого неба, ни таявших на лице 

снежинок, ни темных, шевелящихся на ветру елей, ни самого 

ветра. 

Вокруг — сверху, снизу и внутри — была только смерть, 

одна только позорная смерть, предстоявшая ему. 

Он упал. его подняли и отвели в другую землянку, где не 

было никого. У входа стал часовой. там он в каком-то оцепе- 

нении, без мыслей, не чувствуя холода, просидел ночь и по- 

ловину следующего дня. ему принесли еду. Он поел. потом 

пришел какой-то офицер и велел ему уходить в часть. Он не 

понял и продолжал сидеть, тупо глядя на склонившегося ко 

входу офицера. 

361

— Вылезай, Максимов, — повторил тот. — Командующий 

не утвердил приговора... 

Второй листок — с определением трибунала Западного 

фронта. Учитывая, что Военным советом фронта назначен- 

ное Максимову наказание не утверждено, — заменить осуж- 

денному расстрел лишением свободы, отсрочив исполнение 

до окончания военных действий, с направлением осужденно- 

го на передовые позиции. 

— так, — сказал я. — Что было дальше? 

— дальше? дальше был штрафной батальон. Через два 

месяца сняли судимость, вернули звание. потом воевал. нор- 

мально. Вот характеристика при демобилизации. 

я взял у него пожелтевший листок с бледным текстом: 

«...капитану Максимову... с должности начальника штаба пол- 

ка... отличался исключительной личной храбростью... три лег- 

ких и два тяжелых... орденами Красного Знамени, Александра 

невского, Красной Звезды...» 

— ясно. дальше, после войны?.. 

— нормально, — сказал Максимов. — Вернулся на свой 

завод, работал. тоже есть характеристика. 

«...Слесарем-лекальщиком высшей квалификации... бри- 

гадиром... авторитетом и уважением... зарекомендовал... на- 

гражден... неоднократно избирался...» 

— Все нормально, — сказал я. Максимов посмотрел на 

меня: 

— приговор не нормальный. 

я вздохнул: 

— Обжаловать приговор через столько лет? Жизнь прошла! 

— Он у меня и через столько лет болит. ранения так не 

болят, сердце так не болит, как он. 

— Зачем вам это? — спросил я. — Ведь травой поросло... 

— я тоже думал, что поросло. Вернулся, все вроде в по- 

рядке. Сегодняшние заботы были. Женился, пошли дети. Се- 

мья, быт, работа. Война, конечно, из памяти не шла, но боль- 

ше ребят наших вспоминал, эпизоды всякие — всего ведь 

хватало. так много лет утекло, и как-то отмечали нас, быв- 

ших фронтовиков. потом ночью проснулся я, стал вспоминать 

жизнь свою в целом, войну и — споткнулся об этот приговор: 

362

за что клеймо поставили? Ведь не трусость, не подлость моя 

тогда была — все ведь иначе было! плюнуть бы да забыть. Ан 

нет, заело... Как заноза в душе. 

— А чем будем опровергать? — спросил я. 

— Мне тут удалось собрать кое-что. 

я углубился в чтение его документов. Это «кое-что» ока- 

залось могучим материалом, начисто опровергавшим при- 

говор. письменные свидетельства участников боя, от коман- 

дира полка до сержантов и солдат, рисовали картину, резко 

отличную от описанной в приговоре. Каждое заканчивалось 

заявлением о готовности подтвердить все это при личном 

опросе, под каждым стояла подпись и печать, заверявшая ее 

подлинность. 

Генерал-майор Седов, бывший в том бою просто майором, 

командиром полка, писал: «днем 25 октября противник боль- 

шими силами сбил нас обходом по флангам. Командиры ба- 

тальонов, батарей, рот были ранены или убиты. полк потерял 

до 70 % личного состава. Взвод 45-мм орудий, которым ко- 

мандовал мл. лейтенант Максимов, оказался в полуокруже- 

нии, оторванным от боевых порядков. В этих условиях коман- 

дир взвода, не имея ни тяги, ни связи, при реальной угрозе 

пленения, принял единственно правильное решение... ника- 

кой вины и трусости с его стороны не было. В ночь на 26 ок- 

тября я был ранен и эвакуирован. Это помешало мне воспре- 

пятствовать отдаче Максимова под суд». 

бывший начальник артиллерии капитан петрухин... быв- 

ший командир орудия сержант Казаков... бывший наводчик 

сержант бобров. бывший... бывший... 

двенадцать человек, чудом уцелевших на войне и чудом 

разысканных Максимовым через столько лет, свидетельство- 

вали его невиновность. 

последним шел лист, на котором бывший военюрист 

3-го ранга черным по белому написал, что приговор Максимо- 

ву был вынесен под его председательством в основном «из 

профилактических соображений». и подписался. и заверил 

подпись в военкомате. 

Видно, командующий фронтом был проницателен и чело- 

вечен, если в той тягчайшей обстановке нашел время разо- 

363

браться с этим мелким в масштабах фронта случаем, отказал 

в утверждении приговора. 

Меня о чем-то спрашивали коллеги, звонили телефоны — 

я ничего не слышал. Ветер лютой осени сорок первого долетел 

до меня из далекой юности, с запахом гари, воем снарядов и 

криками сверстников моих, полегших на полях подмосковья, 

но остановивших врага... 

Как же он разыскал их, этот несгибаемый Максимов, ос- 

тавшихся в живых участников того боя, разбросанных жизнью 

и годами по стране? Где разыскал их? Вот адреса на заявле- 

ниях: Чита, иркутск, Уфа, рига, Краснодар, Кутаиси, полта- 

ва, Москва, Москва... 

Сколько же лет искал их? Взглянем на даты у подписей... 

итого... восемь лет. Восемь лет Максимов ездил по стране, 

восемь лет отдавал свой отпуск этим розыскам и поездкам. 

я внимательно посмотрел на него. нет, очищать биогра- 

фию для карьеры ему не требовалось — не тот возраст. да он 

и сделал свою рабочую карьеру. правдоискательство? ду- 

маю, нет. Чувство чести, гражданская гордость, которыми он 

обладал в полной мере, — вот что было у него ущемлено. Об 

этом пятне, наверное, и знать никто не знал из окружавших 

его людей, но ему оно не давало покоя. и жизни не хватило, 

чтобы эта невидимая рана затянулась, чтобы забыть и сми- 

риться. 

— ладно, — сказал я, — попробуем. Материал необыч- 

ный и интересный, может привлечь внимание. Хотя надежда 

на успех невелика. Оставьте мне. 

я засел за воинские уставы тех лет, за комментарии к 

ним. Собранные Максимовым свидетельства участников боя 

доказывали, что он невиновен по существу, с точки зрения 

здравого смысла. но этого было мало. для обжалования при- 

говора необходимо было убедиться, что он невиновен также 

и по букве закона. Статья, по которой был осужден Макси- 

мов, предусматривала кару за «самовольное отступление на- 

чальника от данных для боя распоряжений вопреки военным 

правилам». Оговорка — «вопреки военным правилам» — 

позволяла предполагать, что в изменившейся обстановке, в 

известных условиях отступление командира от требований 

364

приказа, проявление личной инициативы считались допусти- 

мыми. нужно было проверить это предположение, разобрать- 

ся с «военными правилами». 

Возникла мысль познакомиться с боевыми сводками тех 

грозовых лет. такие сводки публиковали некоторые наши га- 

зеты и в различные годовщины войны. поднял в библиотеке 

подшивки, и в «Вечерней Москве» за 25 октября 1966 года 

под рубрикой «Шел 1941-й. день за днем» читаю сводку Со- 

винформбюро: «В течение 25 октября... на Малоярославец- 

ком направлении немецко-фашистские войска, потеснив ча- 

сти 43-й армии, захватили Каменку». ту самую Каменку, куда, 

по утверждению трибунала, вечером 25 октября трусливо 

сбежал Максимов в тыл наших войск!.. 

Собрав все воедино, я понял, что разработка для обжало- 

вания приговора получается убедительная. 

Когда настало время согласовать с Максимовым текст 

жалобы, я послал ему открытку. Он не откликнулся. не отве- 

тил он и на второе письмо. «не может быть, — подумал я, — 

чтобы, затратив столько сил, проявив такую настойчивость, 

он просто махнул на все рукой и бросил материалы у меня...» 

пришлось узнавать телефон завода. 

— нет больше нашего Максимова, — сказали мне там, — 

третий инфаркт. 

и тогда я составил и отправил жалобу на имя Главного 

военного прокурора, умолчав о смерти Максимова. не часто 

удовлетворяются адвокатские жалобы, но эта — была удо- 

влетворена. Мир душе твоей, Максимов!.. но разве в этом 

дело? я ведь пишу здесь не о правосудии.

Вдруг некто с очарованным лицом 

Мелькнет, спеша на дальнее мерцанье, 

И вовсе нам не кажется слепцом — 

Самим себе мы кажемся слепцами...

Эти прекрасные стихи написаны евтушенко по другому 

поводу, но они уместны и здесь. 

365

пРИКОСНОВеНИе

двое очень научных работников, двое привычных алкого- 

ликов, покрали из центрального Государственного архива древ- 

них актов СССр (цГАдА) кое-какие документы, чтоб продать 

и пропить. документы в этом Архиве хранились не только 

древние, а всякие. поэтому и покрали всякие — что под руку 

попало. 

дело в россии вполне житейское, обыденное, и не стоило 

бы о нем писать, если бы не запало оно в память испытанным 

тогда трепетом от прикосновения к истории, к ее реликвиям. 

пока мать одного из ученых несунов, рассказав мне все, 

что знала о деле, утирала слезы, я позвонил следователю по 

особо важным делам полковнику лукашеву, которого знал и 

ранее: 

— павел Васильевич, а что там покрали в Архиве? 

— В Архиве-то? В Архиве много чего покрали. ну, напри- 

мер, российско-шведский мирный договор, если вам так уж 

интересно... 

— Это какой же договор? царя петра, что ли? 

— нет, не царя петра, а до него — тявзинский мир, был 

такой. 

— Что, подлинник? 

— подлинник. 

— павел Васильевич, — помолчав, спросил я, — а что, 

Акт о капитуляции гитлеровской Германии на месте еще? А 

то, знаете... 

— ну, вы меня не пугайте, — сказал лукашев. 

Когда я через пару дней явился в кабинет лукашева в 

следственном управлении МВд и передал ему свой адвокат- 

ский ордер, то первым делом спросил, нашли ли украденный 

мирный договор. лукашев ответил: 

— договор не искали, он сам нашелся. С него все и по- 

шло. если б не он, так и об остальном ничего не узнали бы. 

— А где он сейчас, договор? 

— пожалуйста вам, — сказал лукашев и достал из свое- 

го сейфа картонную коробку из-под ботинок «Скороход», ко- 

торую не слишком уважительно бросил на стол передо мной. 

366 

при этом в коробке что-то глухо звякнуло. я снял крышку и 

достал из коробки толстый, сложенный пополам пергамент 

грязновато-желтого цвета. на нижнем краю его были закре- 

плены два или три утративших цвет толстых шелковых двой- 

ных шнура, скрепленных ниже листа круглыми медными фут- 

лярами, в которых с трудом различались остатки сургучных 

оттисков, некогда бывших гербовыми печатями. 

я принялся рассматривать пергамент. Весь он был густо- 

густо исписан аккуратнейшим рукописным готическим шриф- 

том. Каждый абзац начинался с художественно исполненной 

прописной буквы. Внизу стояли готические же подписи. и — 

ни одного русского слова. 

— А из чего следует, что это русско-шведский договор? 

русского текста здесь не видно никакого. печати все, насколь- 

ко я понимаю, личные дворянские, а не государственные. У 

вас хоть перевод есть? 

— есть, есть перевод. я тоже поначалу усомнился, — ска- 

зал лукашев, — но пригласил специалиста, и теперь я очень 

образованный человек. Оказывается, в те времена межгосу- 

дарственные сделки заключались не так, как нынче. Госуда- 

ри, если не вели переговоры сами, посылали на них своих 

послов. те обменивались верительными грамотами с госуда- 

ревой печатью, а договор оформляли обменом взаимных обя- 

зательств. У вас в руках — обязательства, принятые на себя 

шведской стороной и подписанные ее послами. российский 

текст был передан шведам и должен быть у них в Стокголь- 

ме. должен быть. но по секрету скажу, что там его нет. не то 

утерян, не то и у них сперли. А бумага важная, — заметил 

лукашев. — Вы увидите по переводу, это — тявзинский мир 

1595 года. первый документ, по которому россия получила 

законное право на владение прибалтикой и нарвой, и Каре- 

лией, и Кольским полуостровом. там даже судьба ливонского 

орденского замка в Вильянди обозначена. не бывали в Ви- 

льянди? 

— бывал. Замок до сих пор могучий. А вот вы сказали, 

что договор сам нашелся. Как понимать? 

— А понимать так, — пояснил лукашев. — наши ученые 

деятели, стянув пергамент, прямиком понесли его на птичий 

367

рынок — продавать. Стали предлагать тем, кто в очках. и по 

редкой случайности там же на птичьем оказался один про- 

фессор, спец по средним векам. пришел сиамского кота ку- 

пить. любитель. В очках. наши ему свой товар показали. Он 

стал смотреть. язык ему непонятен, но рукопись явно старин- 

ная и ценная. проявил интерес. Отдали ему за 250 рэ. принес 

домой и полгода не трогал. А потом решил заняться перево- 

дом и ахнул. Глазам не поверил. пошел в центральный архив 

и заказал этот «тявзинский мир». долго не приносили, а по- 

том принесли копию. Он говорит: нужен подлинник. тут ему 

признались — нет подлинника, пропал. Он им вынимает из 

портфеля и — шмяк на стол: вот, говорит, ваш подлинник! 

Что у вас тут делается? тут кинулись проверять, что еще про- 

пало, стали звонить в милицию... А то бы еще долго все шито- 

крыто было! 

я с почтением смотрел на драгоценный манускрипт, а по- 

том заглянул на его чистую оборотную сторону. и вот тут, в 

нижнем правом углу, впервые обнаружил странную надпись, 

похожую по начертанию букв на русскую, но непонятную и 

выглядевшую как затейливая вязь. довольно долго я рассма- 

тривал эту странную вязь так и этак, пока вдруг не понял, что 

передо мной нечто, написанное древней церковной кирилли- 

цей. и я, с трудом разбирая непривычное письмо, замирая, 

прочитал весть из дали времен: «иван сын Артемов князь ту- 

ренин грамоту свейску принял». Это криво написал, видимо, 

дьяк, потому что вместо подписи стояли три креста: князь 

иван был неграмотен... я с сожалением вернул лукашеву 

пергамент. 

— А что еще в активе? Вернее, в этом сейфе? 

— Что еще? Вот письма наполеона к Жозефине имеются. 

— так уж и наполеона, — не поверил я. 

— так уж. из шести украденных одно найти не удалось. 

его купил член-корр. Академии наук н. — и через полгода 

трагически погиб. Зато письмо это выплыло на аукционе 

Сотби в Вене и ушло за сто пятьдесят тысяч долларов. такие 

вот цены. А остальные пять — здесь, в сейфе. Одно могу дать 

подержать, если хотите... 

— еще бы, — сказал я. — дурак откажется! 

368

и вот у меня в руках (у меня! в руках!) письмо наполеона 

к Жозефине. Зеленый листок с типографским штемпелем 

вверху слева: «Командующий итальянской армией Француз- 

ской республики». на это моих познаний во французском 

хватило. дата. Ага, время директории. размашистый неров- 

ный почерк — «дорогой друг!» Шер ами — это мы тоже зна- 

ем. А дальше — так же нервно и размашисто, поблекшими 

чернилами, на две страницы текст, и в конце, с легким накло- 

ном, на всю строку, сильно: «буонапарте». его письмо Жозе- 

фине богарне. Супруге, но еще не императрице. С ума сойти! 

Он писал ей тогда, из итальянского похода, почти каждый 

день и отправлял с курьерами. еще никто, кроме него само- 

го, не знал в те дни о предстоявшем ему великом будущем. 

но он уже знал, и нетерпение отразилось в его стремитель- 

ном почерке... 

— А как частные письма наполеона могли попасть в рос- 

сийский архив? — спросил я, возвращая вещдок лукашеву. 

— С коллекцией Савари попали. 

и он кое-что рассказал сам, а кое-что я потом прочитал 

в деле. 

Герцогиня Савари, жена наполеоновского генерала, ми- 

нистра полиции, входившего в могущественное близкое окру- 

жение императора и возведенного им в герцогское достоин- 

ство, собрала за свою долгую жизнь уникальную коллекцию 

автографов, писем, документов, исполненных рукой выда- 

ющихся деятелей эпохи. Одержимая своей страстью, она 

широко использовала для пополнения коллекции особые воз- 

можности мужа и свое положение в высшем свете. В ее со- 

брании была переписка членов Конвента, деловые и личные 

записки маршалов, письма талейрана, Меттерниха, титуло- 

ванных и коронованных особ. наследники продолжили ее 

дело. Уже к концу XIX века коллекция Савари по своей исто- 

рической и материальной ценности далеко вышла за рамки 

частного собрания и достигла иного качественного уровня. 

Она была выкуплена государством и хранилась в государ- 

ственном архиве. 

Когда немцы вошли в париж, ведомство розенберга вы- 

везло в Германию и коллекцию Савари. Оттуда она после вой- 

369

ны переместилась в россию. С тех пор десятки аккуратных 

тючков из плотного синего картона неподвижно покоились на 

стеллажах цГАдА. Опись отсутствовала. было известно лишь, 

что в тючках содержится столько-то десятков тысяч единиц 

хранения. 

В показаниях директрисы цГАдА по делу я прочитал, как 

она на протяжении многих лет взывала к властям предержа- 

щим о выделении архиву двух штатных единиц младших на- 

учных сотрудников с окладом по 120 руб., — чтобы вскрыть 

тючки и хотя бы описать их содержимое... но голос ее не был 

услышан. тючки впервые потревожили только наши научные 

алкоголики, которые торопливо вытащили из них несколько 

листков, оказавшихся письмами наполеона. 

В отличие от тявзинского пергамента, продавать письма 

на птичьем рынке было заведомо бессмысленно: не товар... 

попытки реализовать письма людям, которые могли разо- 

браться, что сие есть, встречались без энтузиазма. У потен- 

циальных покупателей начинали бегать глаза и дрожать руки. 

поэтому с трудом продали за совсем недорого два письма 

двум советским академикам. Одно, как сказано выше, ушло 

потом за подлинную цену на Запад, второе вынужденно вер- 

нуло следователям несколько смущенное научное светило. 

дело о покупке заведомо краденого возбуждать не стали. 

Четыре остальных обнаружились при обыске у воров. 

— нашли почти все, — резюмировал лукашев. — Оста- 

лись интересные технические вопросы. например, как они 

умудрились вынести мимо постового милиционера банкир- 

ские книги бременской ганзы и средневековые рукописные 

евангелия? и то и другое примерно метр на полтора разме- 

ром и совершенно неподъемного веса... Уму непостижимо! 

— А что они сами говорят? — спросил я. 

— Говорят, что им подкинули... 

из запомнившегося мне по этому необычному делу упо- 

мяну еще экспертизу. Как и по любому делу о хищении, след- 

ствию необходимо было указать в обвинении стоимость по- 

хищенного: от нее зависела и квалификация преступления. 

было очевидно, что украденное стоит очень дорого, но сколь- 

ко именно — могли определить только специалисты. поэтому 

370

была назначена оценочная экспертиза в составе виднейших 

специалистов по древним рукописям. именно они имели опыт 

оценки редких и редчайших документов при покупке их для 

государственных музеев и потому обладали компетенцией в 

этом деликатном деле. 

из акта экспертизы, который я читал с любопытством, 

было видно, что определение подлинности и оценка почти 

всего украденного трудностей у экспертов не вызвали. Чесать 

в затылках они начали, лишь дойдя до тявзинского мира. Од- 

нако, поразмыслив, они вышли из положения, на мой взгляд, 

достаточно достойно и не без доли юмора. В акте по этому 

объекту было указано, что межгосударственные мирные до- 

говоры, как правило, предметами коллекционирования не яв- 

ляются... Вследствие чего эксперты лишены возможности 

определить рыночную цену российско-шведского мирного до- 

говора как коллекционного товара. договор оценивается по- 

этому не как таковой, а исходя из товарной стоимости анало- 

гичных по возрасту и сохранности старинных пергаментов. В 

результате тявзинский мир оценили в 28 тыс. руб. Эта сумма 

и была вменена обвиняемым за его кражу. 

Это все. ни о процессе, ни о его героях вспоминать нечего 

и скучно. и то и другое было вполне ординарным. не было 

излишне суровым и наказание. Человек, теряющий себя на 

почве запоя, вызывает даже сочувствие... написал лишь о 

том, чем памятно осталось дело: прикосновением.

пОДКОп пОД ЖУРНАЛ «ДОН»

происходило это, надо полагать, во времена брежнева. 

дело было так. есть у меня друг, надежный и проверенный 

настолько, что с ним можно идти спокойно не только в раз- 

ведку, но даже и в контрразведку. Можно, но вряд ли это сде- 

лаю, поскольку по дороге мы непременно с ним разругаемся. 

Зовут его юрий Корякин. Он тоже, как и его весьма изве- 

стный тезка, профессор и доктор наук, но не филолог, как 

тот, а физик-атомщик, и всю жизнь занят этим делом в особо 

важном институте. 

371

Характер — мерзкий, но он мне дорог не только поэтому. 

и связывает нас уже десятки лет не только взаимная пе- 

ребранка, но и множество совместных приключений, в том 

числе и вполне безобразных, достойных отдельного повест- 

вования. 

итак, однажды он обратился ко мне с просьбой дать ему 

аудиенцию. я дал. Оказалось, что на сей раз я требуюсь ему 

как адвокат: 

— прошлой осенью, — говорит он мне, — имел я глупость 

подписаться на ростовский журнал «дон». Клюнул на него 

потому, что в их рекламном проспекте было обещано напеча- 

тать не изданную ранее у нас повесть Агаты Кристи и, главное, 

вторую часть повести Шолохова «Они сражались за родину». 

Это ж надо, думаю, все-таки написал, лауреат наш нобелев- 

ский... полгода уже получаю журнал — ни хрена! Сейчас при- 

шел июньский номер, там — план публикаций на второе по- 

лугодие. и опять — ни Агаты, ни Шолохова! Чистый обман! 

надо их карать за такие штуки — и сурово. Хочу вчинить 

им иск: отказываюсь от подписки и требую вернуть плату за 

полгода. 

— Это сколько же будет? — спросил я. 

— Шесть рублей сорок копеек. 

— А не боишься, что психом сочтут? 

— плевать! Зато шороху дам. тебя приглашаю адвокатом 

на общественных началах. 

— на общественных — это мы, адвокаты, любим... 

тут я уселся за машинку и отстучал от имени Коряки- 

на ю. и. иск к редакции журнала «дон» на указанную выше 

сумму. иск был адресован в ростов, по месту нахождения от- 

ветчика. В приличной форме в нем сообщалось все, что ис- 

тец думает о журнале. прилагались подписная квитанция и 

обманный проспект. 

— А теперь вали отсюда, — сказал я профессору, — не 

забудь наклеить марку госпошлины и отправляй заказным. 

потом сиди тихо и жди повестку. я в ростов по этому делу не 

поеду, а ты — как хочешь. 

— подумаю, — ответил Корякин и пошел себе. Месяца 

два не прошло — объявляется снова: 

372

— Слушай, — говорит, — тут такое дело. повестку я точ- 

но получил. но не в ростов, а, наоборот, в Москву, в ленин- 

градский нарсуд. приглашают на собеседование. 

— Это в корне меняет ситуацию, хотя и странно: с чего бы 

оно вернулось в Москву? 

бросаю все, едем с Корякиным в суд на улицу Куусинена. 

получаю в канцелярии папку с производством, садимся 

читать. 

— я не знаю, что там и как, — говорит Корякин, — но 

вижу, что за какие-нибудь тридцать копеек моей госпошлины 

тут уже накрутилось вон сколько бумаг всяких важных, да с 

гербами, штемпелями, и целая солидная подшивка образо- 

валась... прелесть! я уже очень доволен! 

начинаем смотреть. Оказывается, судья в ростове учуял 

какой-то подвох, какой-то неприятный запашок, идущий от 

этого странного иска, и постарался избавиться от него. нуж- 

но отметить, что сделал он это грамотно и, можно сказать, 

изящно. Он привлек в качестве соответчика агентство «Со- 

юзпечать», принимавшее подписку, и под этим соусом отпра- 

вил дело в Москву, по месту нахождения «Союзпечати». 

Однако до этого изящного паса судья успел отправить 

журналу «дон» копию корякинского иска и получить оттуда 

пространное объяснение. на трех страницах убористого тек- 

ста ответственный секретарь редакции, не признавая иска, 

подробно объяснял причины, по которым журнал не смог пол- 

ностью выполнить обещанный подписчикам план. при этом 

подчеркивалось, что, несмотря на возникшие сложности, ре- 

дакция произвела равноценные замены объявленных в плане 

произведений. так что все как бы в ажуре. 

— ну все! — сказал я Корякину, прочитав ответ редак- 

ции. — Они сами устроили себе ловушку. перед нами откры- 

ваются столь заманчивые перспективы, что дух захватывает. 

если, конечно, нас вовремя не остановят... 

Он понял меня с полуслова, как обычно, и мы вернулись 

ко мне домой для продолжения творческого сотрудничества. 

Упиваясь процессом, как репинский писарь на картине 

«Запорожцы пишут письмо турецкому султану», мы сочинили 

на имя суда «Ходатайство», которое не только было направ- 

373

лено на более полное исследование обстоятельств дела, но и 

выражало наше гражданское, советское отношение к проис- 

ходящему. 

бумага состояла из двух разделов. В первом из них мы 

бичевали попытку редакции «дона» протащить в нашу совет- 

скую действительность порочные методы ложной рекламы, 

присущие растленному буржуазному миру. Здесь же отмеча- 

лась особая опасность подобной тактики обмана для психо- 

логически не подготовленного к ней, привыкшего к чистоте и 

порядочности советской сферы оборота нашего потребителя. 

раздел завершался выводом о необходимости уже по одному 

этому сурово осудить, дать должный отпор чуждой методике 

рекламы, примененной ответчиком, жертвой которой пал 

Корякин. 

Во втором разделе мы привлекали внимание суда к тому, 

что редакция так и не указала в своем ответе, какие из опу- 

бликованных или предназначенных к публикации произве- 

дений она считает равноценной заменой объявленных в ре- 

кламе. В связи с этим мы обращались с просьбой направить 

журналу запрос: что именно они имели в виду как равноцен- 

ную замену второй части повести М. Шолохова «Они сража- 

лись за родину»? тайный замысел, вынашиваемый нами, 

состоял в том, что, если бы суд согласился направить такой 

запрос редакции журнала, а та имела бы неосторожность от- 

ветить на него, ответ этот становился мощным оружием для 

сталкивания лбами глубоко реакционного к этому времени 

Шолохова с глубоко подшефным ему журналом... 

двойное «если» делало, правда, эту затею малореаль- 

ной, но почва для нее была и пища для потехи — тоже. 

Сочинив и отпечатав «Ходатайство», мы стали ждать слу- 

шания дела. 

За это время мой друг не удержался и показал бумагу 

своему шефу, академику долежалю, умолчав на всякий слу- 

чай о своем соавторстве. дважды Герой высоко оценил нашу 

работу. Он восхищенно сказал: 

— ну, это махровая демагогия! ничего не скажешь! 

В назначенный нам день мы, отложив все свои дела, при 

галстуках явились в ленинградский нарсуд для участия в 

374

процессе. Журнал «дон» представлен не был. «Союзпечать» — 

была. наличие адвоката в столь незначительном деле насто- 

раживало судью Мантрову, и потому она дала Корякину пол- 

ную возможность пространно изложить свои претензии и свою 

гражданскую позицию в затеянном им деле. Говорил он с 

большим чувством, и постепенно входя в раж, что ему вообще 

свойственно. Он взывал и обличал, метал громы и прочее. 

причесал его в этом порыве один из заседателей, пожилой 

рабочий с виду, прервавший корякинские тирады вопросом: 

— Гражданин истец, я извиняюсь конечно, сколько вы в 

месяц получаете? 

Корякин в это время был не только профессором и начот- 

дела в своем институте, но еще и советником чего-то и замом 

главного редактора в некоем издании. получал он немало, 

министерский оклад по тем временам. 

— ну, всего получаю девятьсот с чем-то. ну и что? 

— А то, что чего ж вы из-за шести рублей судитесь? 

— А что, шесть рублей — на дороге валяются? — нагло 

заявил истец. 

— ну да, оно конечно, — успокоился заседатель, поняв, с 

кем дело имеет. 

после этого со своим коронным ходатайством выступил 

я, подстроившись под вопрос заседателя и разъясняя не де- 

нежную, а принципиальную важность борьбы с ложной ре- 

кламой для всех нас. Мне удалось даже вызвать сочувствие к 

своим доводам, второй заседатель явно начал кивать, согла- 

шаясь с голосом разума в моем лице... 

для обсуждения ходатайства суд удалился на совещание. 

Оно, как я понял, проходило в расширенном составе: из-за 

двери доносились обрывки телефонного разговора судьи с 

куратором из Мосгорсуда. Мантровой, видимо, не советова- 

ли усложнять странное дело... 

В результате было объявлено, что ходатайство наше от- 

клоняется. тут же был объявлен перерыв, и меня пригласили 

к судье. Она сказала: 

— Мы не можем взыскать эти шесть рублей. В рекламе 

ведь говорилось, что «редакция предполагает опубликовать», 

а не «обязуется опубликовать». так ведь? но остаются касса- 

375

ционные поводы, я это понимаю. Что бы могло помочь нам 

мирно завершить дело и обойтись без обжалования? 

я не огорчился, шансы на победу были заведомо невели- 

ки. и потому предложил: 

— Частное определение в адрес «дона» за недопустимый 

в советских условиях обман подписчиков нас бы устроило... 

— Это мы вам сделаем, — сказала судья. тем и закончи- 

лось дело. 

довольные и веселые, мы с Корякиным выкатились на 

улицу Куусинена и пошли выпить по чашке кофе с коньяком в 

кафе неподалеку. 

Вся эта не слишком значительная история подкопа, как 

оказалось, стала известна в юридических кругах. В коридоре 

Верховного Суда меня остановили и поинтересовались: 

— А что это у вас за дело такое было с журналом «дон»? 

Через год я узнал, что один из адвокатов в лицах и с де- 

талями повествовал, как он имел удовольствие вести извест- 

ное дело с журналом «дон». я не разозлился. наоборот, я 

был польщен, что наша немудреная затея уплывает в устный 

фольклор... 

Что касается друга моего Корякина, то он до сих пор, если 

его попросят, достает из домашних глубин истертые на сги- 

бах до дыр листки с «Ходатайством» и потчует им гостей на 

десерт.

САМОЛеТНОе ДеЛО

В декабре 1970 года состоялся судебный процесс, вошед- 

ший в анналы правосудия как «ленинградское самолетное 

дело». Оно привлекло внимание мировой общественности и 

широко освещалось в зарубежной прессе. С заявлениями о 

нем выступили премьер-министры израиля и Великобритании. 

Мне довелось быть одним из адвокатов по этому делу — 

защищать в нем иосифа Менделевича. В те годы я принадле- 

жал к небольшому кругу российских адвокатов, принимавших 

на себя защиту по делам диссидентов, противников режима, 

376

и был достаточно известен в этом качестве. Среди проведен- 

ных мною было и дело рижского студента ильи рипса, пытав- 

шегося самосожжением на центральной площади в риге, на 

постаменте известного памятника Свободы, выразить протест 

против ввода советских войск в Чехословакию. рижанин — 

отец Менделевича — по этой причине, возможно, и обратил- 

ся ко мне с просьбой взять на себя защиту сына. 

я выехал в ленинград и ознакомился с делом. Обстоя- 

тельства его вкратце сводились к следующему. 

Группа евреев, жителей риги и ленинграда, одержимых 

желанием уехать из СССр в израиль и потерявших надежду 

получить разрешение на выезд у советских властей, замыс- 

лила совершить для этой цели захват пассажирского самоле- 

та. инициатором этой отчаянной акции был Эдуард Кузнецов. 

Вместе с ним организацией побега занимался М. дымшиц, 

уволенный по национальному признаку военный летчик, бес- 

плодно по той же причине в течение нескольких лет пытав- 

шийся найти работу по профессии. религиозным лидером 

группы и составителем «Обращения» к западной обществен- 

ности с объяснением причин и мотивов акции являлся и. Мен- 

делевич. В группу входили 16 человек, в том числе и несколь- 

ко русских. 

первоначально обсуждался план захвата большого пас- 

сажирского лайнера. Однако смущала возможная негативная 

реакция мирового сообщества на опасность, которой подвер- 

гались бы при этом пассажиры самолета. поэтому руководи- 

тели группы по туристическим каналам запросили близкие к 

правительству израиля круги мнение по этому поводу. Ответ 

последовал быстрый и резко отрицательный. 

тогда Кузнецов и его группа остановились на плане за- 

хвата малого самолета Ан-2 местной линии, все до единого 

места в котором должны быть куплены и заняты участниками 

побега. Операция поэтому условно именовалась «Свадьба». 

Она планировалась в расчете на минимальное насилие 

над экипажем. после вылета из ленинграда и посадки само- 

лета в районном городке приозерске экипаж (два пилота) 

должен был быть силой или с применением резиновой дубин- 

ки отстранен от штурвала, связан и выгружен на безлюдное 

377

поле аэродрома. Во избежание простуды летчики оставля- 

лись лежать в спальных мешках, которые входили поэтому в 

оснащение группы. после этого управление самолетом при- 

нимал на себя дымшиц. Самолет взлетал, пересекал на ма- 

лой высоте близкую в этих местах границу и направлялся в 

Швецию. Весь риск, таким образом, ложился только на участ- 

ников группы. 

Впоследствии советская печать («правда» и «известия» 

от 1 января 1971 года), а также тАСС приписывали участникам 

«Свадьбы» намерение убить пилотов. при этом пренебрегли 

даже тем, что умысел такого рода не вменялся обвиняемым, 

что, естественно, не преминуло бы сделать следствие. лидер 

компартии США Гэсс Холл сообщал в журнале «новое Вре- 

мя», что участники группы являлись агентами црУ и действо- 

вали по плану последнего. Как лицо, знакомое с материала- 

ми дела, свидетельствую, что и то и другое — вымысел, цель 

которого в пояснениях не нуждается. 

думается, что операция «Свадьба» изначально была об- 

речена на провал. Степень ее конспиративности напоминала 

одесский анекдот о шпионе, «который живет этажом выше». 

насколько я помню, в деле были сведения о том, что подбор 

желающих в риге производился путем опроса публики на 

бульваре... В ленинграде дети улетавших прощались с одно- 

классниками в школе. разоблачение было почти неминуемо. 

но исступленное желание бежать владело всеми настолько, 

что даже при ничтожных шансах на успех подготовка покуше- 

ния продолжалась. даже после того, как уже 15 июня по пути 

в аэропорт в электричке была замечена явная слежка... 

Всех взяли при посадке у трапа. Чекисты обставили все 

как впечатляющий спектакль. Задержание безоружной груп- 

пы производилось с применением войсковых частей и собак- 

овчарок. 

Следственными органами участники «Свадьбы» обвиня- 

лись в покушении на измену родине (попытка побега из нее), 

попытке особо крупного хищения государственного имущест- 

ва (угон самолета) и в антисоветской агитации («Обращение» 

с протестом против политического антисемитизма). 

378

изучив дело, я пришел к выводу, что в нем нет, в первую 

очередь, признаков наиболее тяжкого из обвинений — изме- 

ны родине. Обвинение это было абсурдным не только из-за 

отсутствия указанных в законе признаков этого состава, но и 

потому, что у Менделевича, например, измена усматривалась 

в самом намерении покинуть россию. Между тем он дважды 

с 1968 года обращался к властям с заявлением о разрешении 

на выезд, то есть — по логике обвинения — дважды офици- 

ально уведомлял родину о намерении изменить ей. не было и 

состава хищения, так как самолет не собирались присваивать. 

перед процессом все защитники были собраны, и предсе- 

датель ленинградской коллегии адвокатов Соколов сообщил 

нам о рекомендации «директивных органов» — не оспари- 

вать обвинение в измене. поскольку клиенты наши виновны- 

ми в измене себя не признавали, рекомендация эта была 

равносильна предложению о предательстве интересов под- 

защитных. Оба московских адвоката (ю. Сарри и я) прене- 

брегли поэтому рекомендацией ленинградского начальства и 

занимали в процессе пристойную позицию. Местные же кол- 

леги были вынуждены подчиниться. Один из них, защитник 

бодни, до такой степени проникся спущенной установкой, что 

даже после отказа прокурора в процессе от обвинения его 

клиента в изменнических намерениях (бодни пытался вые- 

хать к матери), растерянно вопрошал нас, как ему теперь 

быть, можно ли соглашаться с прокурором или возражать 

ему и признавать измену... не осмелюсь осуждать их — у них 

были семьи... 

процесс продолжался с 15 по 24 декабря 1970 года. Он 

происходил в старинном особняке на Фонтанке, где разме- 

щался ленинградский городской суд. первый заслон мили- 

цейского оцепления был расположен в ста метрах от здания, 

второй и третий — внутри него. пускали по особым пропу- 

скам, выдававшимся райкомами партии. 

Огромный зал суда, мрачный и плохо освещенный, был 

заполнен тщательно отобранной публикой. безмолвно и от- 

чужденно сидели родные подсудимых. их сумки и портфели 

были проверены на предмет наличия звукозаписывающих 

приборов. несмотря на это, весь процесс был ими записан на 

379

пленку, и фрагменты его позже передавались радиостанцией 

иерусалима. 

Состав суда возглавлял лично председатель городского 

суда ермаков. Обвинение поддерживал прокурор города, пло- 

хо знавший дело, и его помощница Катукова, дело знавшая 

досконально. 

Судья ермаков — по отзывам, человек порядочный и спо- 

койный — в процессе вел себя пассивно, не вмешивался в 

допросы и, видимо, тяготился своей ролью в спектакле, сце- 

нарий и исход которого были определены не в этих стенах, и 

даже не в ленинграде. 

прокурор любовался собой. 

Мужественно держались подсудимые, и это производило 

впечатление даже на такую специфическую аудиторию: ды- 

хания ненависти из зала не ощущалось. 

У меня не сохранились записи хода процесса, почти все 

они — как это тогда было принято по спецделам — отбира- 

лись у защитников и оставлялись в секретной части суда. 

поэтому лишь по памяти могу воспроизвести несколько за- 

помнившихся сцен. 

Запомнился допрос жены дымшица, русской женщины, с 

двумя детьми последовавшей за мужем. В ее показаниях на 

следствии прокурор обнаружил место, где она якобы сето- 

вала на жесткий, деспотический характер мужа в семье. 

прокурор попытался извлечь из этого нечто полезное для об- 

винения и потому спросил у нее, как она может охарактеризо- 

вать отношение мужа к ней и детям. и женщина поняла смысл 

и цель вопроса. Она тихо ответила: 

— я прожила с моим мужем почти двадцать лет. и все эти 

годы была с ним настолько счастлива, что знала — это до- 

бром не кончится... 

после ее ответа мне захотелось встать перед нею и низко 

поклониться. 

при допросе пилота, подлежавшего «выгрузке» в прио- 

зерске, прокурор, подумав, спросил его: 

— Скажите, свидетель, вам понравилось бы, если бы вас 

ударили резиновой дубинкой по голове? 

пилот оторопело воззрился на прокурора, затем сказал: 

380

— А вам? 

Все удовлетворенно заерзали. прокурор сказал, что во- 

просов больше не имеет. 

24 декабря был оглашен приговор. Кузнецов и дымшиц 

были приговорены к смертной казни. применительно к особым 

обстоятельствам дела — полному отсутствию каких-либо по- 

следствий, гуманной продуманности неосуществленного на- 

силия над пилотами и т. д. — наказание это выглядело как 

чудовищная жестокость. Остальные подсудимые были при- 

говорены к многолетнему — от 10 до 15 лет — заключению. 

лишь бодня, рвавшийся, как сказано выше, к матери, полу- 

чил 5 лет. Менделевич был приговорен к 15 годам. 

Обсудив с ним и его родными наши дальнейшие шаги по 

обжалованию приговора, подавленный, я вернулся в гостини- 

цу и мы с коллегой начали готовиться к отъезду в Москву. 

Однако уехать не пришлось. В 11 часов вечера раздался 

телефонный звонок, и судья ермаков предложил нам срочно 

приехать к нему. я возразил: у нас на руках билеты на поезд, 

мы на выходе. 

— билеты мы заменим, — сказал ермаков, — не беспо- 

койтесь. Спуститесь вниз, за вами придет машина. 

Когда мы, недоумевая, вошли в кабинет судьи, все адво- 

каты были уже там. ермаков сказал: 

— Сообщаю вам следующее. Сегодня пятница. дело ваше 

во вторник, то есть через три дня, будет слушаться в кассаци- 

онном порядке Верховным Судом. поэтому завтра, в субботу 

и в воскресенье, для всех вас будут работать изолятор КГб и 

канцелярия суда. За эти два дня вы должны успеть изучить 

протокол судебного заседания, подать свои замечания на 

него, помочь осужденным составить их жалобы, составить и 

отпечатать ваши и сдать их. В воскресенье вечером дело са- 

молетом будет отправлено в Москву, а во вторник рассмотре- 

но Верховным Судом. Вопросы есть? 

Вопросы были. Вся эта гонка не имела ничего общего со 

сроками, установленными в Уголовно-процессуальном ко- 

дексе. Впечатление было такое, что закон вообще отменен. 

Ко вторнику не истекал еще не только срок кассационного 

обжалования, но и срок подачи замечаний на протокол. ни- 

381

когда ранее в советских судах не происходило что-либо по- 

добное... 

— ни объяснить, ни понять ничего не могу сам, — сказал 

нам ермаков, — но таково распоряжение оттуда... — и он 

поднял палец к потолку. 

Все уважительно посмотрели вверх и разошлись, пожи- 

мая плечами. 

В субботу и воскресенье кипела названная ермаковым 

адвокатская работа. Свою жалобу на приговор я составить не 

успел и сообщил судье, что оставляю только предваритель- 

ную, так называемую «летучку». Вечером в воскресенье, мы, 

наконец, совершенно измотанные, смогли выехать в Москву. 

едва я на другой день утром явился с вокзала домой, раз- 

дался телефонный звонок, и наш адвокатский глава быков 

сказал мне: 

— Сеня, срочно позвони Смирнову. Он у себя и ждет тво- 

его звонка (л. н. Смирнов был председателем Верховного 

Суда россии). 

я в очередной раз поразился: 

— Сейчас восемь часов утра. невероятно, чтобы он рабо- 

тал с такого часа! 

— Звони, — ответил быков, — он на месте, он в семь под- 

нял меня. 

действительно, лев николаевич был у себя. Когда секре- 

тарь соединил нас, раздался характерный гулкий голос: 

— товарищ адвокат! я знаю, вы только что прибыли. но я 

лично всю ночь читал известное вам дело. В нем нет вашей 

жалобы. Вместо нее лежит то, что вы называете «летучкой». 

поэтому вам нужно приехать сюда, и к вечеру извольте пред- 

ставить нормальную жалобу. на утренний чай вам дается 

30 минут. Все ясно? 

— да, — сказал я, хотя ясно по-прежнему ничего не было. 

и пошел ставить чайник. потом поехал в Верховный Суд и 

успел к концу дня написать, отпечатать и сдать свою жалобу. 

назавтра, 28 декабря, мне снова пришлось преодолевать 

два кордона оцепления, чтобы пройти к залу, где предстояло 

кассационное рассмотрение нашего дела. там уже сидел на 

задней скамье академик Сахаров с тремя вразброс приколо- 

382

тыми звездами Героя (тогда они еще не были отобраны), ря- 

дом — елена боннэр, родные осужденных, а также молодая 

стройная публика, занявшая все места по службе. 

В коридоре мне встретился знакомый прокурор, и я спро- 

сил его, что происходит и как все это понимать. Он отвел 

меня в сторону и объяснил, что происходит следующее: пре- 

зидент США никсон по прямому телефону позвонил брежне- 

ву и обратился с личной просьбой — не портить американцам 

рождество, заменить до нового года смертные приговоры по 

делу! брежнев, в свою очередь, попросил о том же кого надо 

у нас. А когда те робко заикнулись, что, дескать, до нового 

года невозможно, будут нарушены законные сроки, брежнев 

счел это бестактностью и даже слушать не стал. пришлось 

исполнять, как велено... «так что сейчас у вас там и будет 

происходить замена высшей меры по никсону, а не по УпК», — 

заключил мой знакомый. 

я вернулся в зал. теперь все было понятно. Вышла судеб- 

ная коллегия во главе со Смирновым лично, чего сроду не 

было, и все произошло так, как и было предсказано: высту- 

пила защита, прокурорский генерал предложил, исходя из 

соображений социалистической гуманности, заменить смерт- 

ную казнь Кузнецову и дымшицу лишением свободы — по 

15 лет каждому. А дальше произошло то, что за давностью 

лет может быть названо лишь воспоминанием об удаче, но не 

попыткой похвастаться. Когда после заключения прокурора 

Смирнов по регламенту спросил, нет ли дополнений у за- 

щиты, я попросил разрешения сказать пару слов. Смирнов 

метнул в меня колкий недовольный взгляд, но — разрешил. 

— Мы верим, — сказал я, — что высокий суд согласится с 

мнением прокуратуры и заменит смертную казнь. но если 

этим ограничиться, то возникнет необъяснимая уравниловка 

в наказаниях осужденных, игравших первые роли, и осталь- 

ных осужденных. поэтому следует одновременно смягчить 

пропорционально наказания и всем остальным... 

Смирнов помолчал, подумал, потом они встали и ушли 

совещаться. А выйдя, объявили, что смертная казнь Кузнецо- 

ву и дымшицу заменена на 15 лет заключения и почти всем 

прочим осужденным наказание смягчено. 

383

Отнюдь не было у меня уверенности, что это — реакция 

на мое дополнение. но через несколько лет ушел на пенсию 

член президиума Верховного Суда Гаврилин, бывший в со- 

ставе судебной коллегии в тот памятный день. и как-то мой 

старый коллега, адвокат Мазо, сказал мне: 

— Мы тут с Гаврилиным на пенсии чаи распиваем, дру- 

жим, и он меня порадовал. Вот, говорит, иной раз слышишь, 

что адвокаты у нас бесполезны. А знаешь ли ты, в тот день 

Ария вовремя сказал всего ничего — и это сработало: об этом 

ведь никто не подумал! 

Сознание принесенной пользы людям, пусть малой — что 

может быть отраднее для души человеческой? 

дальнейшие события, связанные для меня с «самолет- 

ным делом», не были яркими. В речи, произнесенной в ле- 

нинграде, я затронул опасную в те годы тему о приниженном 

положении евреев, о политическом антисемитизме как одной 

из причин эмиграции. естественно, развивать эти идеи в лоб, 

без маскировки, было равносильно профессиональному са- 

моубийству. поэтому все эти факторы в речи были отнесены 

к буржуазной латвии, где вырос Менделевич. я с глубокой 

горечью говорил об этой стране... Вуаль этого камуфляжа 

была достаточно прозрачна, и он, как выяснилось, не обма- 

нул заместителя министра юстиции, инкогнито присутство- 

вавшего на процессе. Через месяц, в феврале, я был вызван 

в министерство, где начальник отдела адвокатуры по поруче- 

нию своего шефа имел со мной конфиденциальную беседу о 

«странностях» моей речи. поскольку, однако, повода для 

прямого обвинения не было, тем и ограничились. 

находясь в колонии, Менделевич имел со мной редкую 

переписку. посильную юридическую помощь я оказывал не 

только ему, но и ряду других осужденных по этому делу, пи- 

савших мне. 

Как сложилась дальнейшая судьба участников «Свадьбы», 

мне точно неизвестно. Знаю лишь, что все они были спустя 

долгие годы досрочно освобождены и им была предоставле- 

на возможность покинуть пределы россии, чем они и вос- 

пользовались. 

384

пУТеВые ЗАМеТКИ

Смотрю вполглаза на экран телевизора. Слышу: «недав- 

но наш корреспондент побывал на секретной военно-морской 

базе, расположенной на самой северной оконечности Коль- 

ского полуострова». на экране — суровые заснеженные ска- 

лы характерных очертаний, у причалов — стальные сигары 

атомных и дизельных подлодок. 

ба! да это ж Гремиха! я там был по своим адвокатским 

делам, давно уж, правда, ездил для защиты в трибунал. неу- 

жели до сих пор секретная? или это они для важности под- 

пускают? Сейчас, когда со спутников не только что крышку 

ракетной шахты — газету «Завтра» на земле различают и 

даже читать могут (если не тошнит), какая уж там секретная 

база флота! тогда — да, была она секретной. но вот — по- 

бывал и поездку помню до сих пор. А дело, которое там про- 

водил, забыл сразу, как и было велено, поскольку оно-то было 

и осталось секретным... поэтому лишь о дороге и помню. 

Что касается иностранной разведки, которая, как «те- 

фаль», всегда думает о нас, то, внимательно проследив за 

моими путевыми впечатлениями, она как раз и сможет вы- 

числить, где тогда находилась секретная база Гремиха. 

так вот. телефон (само собой, секретный) коммутатора 

этой базы мне дала бабушка того матроса, которого отдали 

под суд и для защиты которого меня просили выехать. по это- 

му телефону я без труда дозвонился по междугородной до 

председателя трибунала, который, спросив, кто я есть, и по- 

верив мне безоглядно, сообщил дату слушания дела и все, 

что нужно, чтоб к ним добраться. Вернее, почти все. 

У знающих людей я выяснил, какие температуры бывают 

в Мурманске летом, и, узнав, что почти как в ленинграде, мо- 

жет, — чуть прохладнее, соответственно этому собрался и 

взял билет не на самолет, а на поезд: в кои веки проедешь по 

прекрасной Карелии... 

и действительно, когда после ленинграда пошли «остро- 

конечных елей ресницы над голубыми глазами озер», ото- 

рваться было трудно, так и простоял весь день у окна... пока 

385 

не кончились дивные леса и не пришли им на смену болоти- 

стые поляны с чахлым приземистым березняком. 

Выйдя с вокзала в Мурманске, сел в дребезжащий, сто- 

летнего возраста трамвай и доехал до морского порта. Осмо- 

трелся. Слева на голубом щите сообщалось: «АбрАМ — 

тУдА, АбрАМ — СюдА». ниже шел какой-то текст. подошел 

поближе, чтобы уяснить причины суеты с Абрамом. Оказа- 

лось, что это — кассы местных линий и на щите всего лишь 

расписание катеров через залив, к Абрам-мысу и обратно. 

настроение улучшилось, и пошел дальше в поисках кассы 

дальних рейсов. таковая тоже обнаружилась, и по висевше- 

му рядом с ней таблу (а как иначе — «по табло»?) убедился, 

что пароход «Феликс дзержинский» действительно, как и 

сказал мне председатель трибунала, отходит вечером в нуж- 

ном мне направлении. Все сходилось. 

я сунулся в окошко и попросил билет в первый класс до 

Гремихи... 

— документ есть? — спросила в ответ сидевшая там де- 

вица в мелких кудряшках. 

протянул ей свое адвокатское удостоверение и команди- 

ровку, она принялась их рассматривать. потом неуверенно 

сказала: 

— так это какая-то не та коллегия... 

— А какая нужна? — спросил я. 

— В Гремиху без пропуска — вот у меня перечень — едут 

члены Военной коллегии Верховного Суда, а у вас же Москов- 

ская областная! 

— да, — догадываясь уже о тяжком проколе, потерянно 

сказал я, — у меня не совсем та коллегия... 

Это и было то, о чем забыл меня предупредить председа- 

тель трибунала: для въезда в режимную зону надо было, ко- 

нечно, взять пропуск в Москве, в Управлении милиции. ругая 

себя последними словами (какими, не скажу), я вышел на 

площадь и стал думать, как быть дальше. пошевелив изви- 

линами, решил, что топиться рано, и отправился на перего- 

ворный телефонный пункт. К счастью, трибуналец в Гремихе 

был на месте. Выслушав меня, он сказал: 

386

— не робей! найдем выход! Знаешь, где штаб флота? ез- 

жай туда, найдешь генерала, прокурора флота. Он, думаю, 

поможет. А я ему сейчас позвоню. 

Взял такси и через час был в Североморске. нашел флот- 

скую прокуратуру. Генерал принял меня сухо, заметил: 

— Что же это вы, понимаете... 

я что-то проблеял. 

Взял у меня удостоверение, ордер, попросил посидеть в 

приемной, сам, видно, звонил куда-то по ВЧ, проверял, потом 

позвал: 

— ладно, поможем вам. 

поехал вместе со мной на служебной машине в Мур- 

манск, завел к начальнику областного управления МВд, объ- 

яснил ситуацию: 

— Вот, товарищ адвокат лохом оказался. прошу помочь. 

Милицейский чин, очередной раз изучив мои бумаги, до- 

вольно весело сказал: 

— А не отправить ли нам вас обратно в Москву, для науки? А? 

потом позвонил куда-то. Через двадцать минут я с про- 

пуском в кармане, от души поблагодарив прокурора, почти 

бегом мчался в порт за билетом. Ознакомление с Мурман- 

ском на этом закончилось. 

В пять часов я был уже на пароходе, на котором пред- 

стояло почти сутки плыть на Север. роскошный, весь в крас- 

ном дереве, начищенной меди и потертых коврах, «Феликс 

дзержинский», полученный, как оказалось, по репарации от 

немцев (в прошлом, возможно, «Генрих Гиммлер»), ходко 

двинулся вверх по заливу, разводя холодную волну. 

был он полупустым. ехали только военные, либо жены 

военных, либо военные с женами, занято было не более тре- 

ти кают, и праздничности, обычно присущей поездке на 

морских судах, не было напрочь. более того, было уныло и 

сиротливо. В коридорах дули сквозняки. Выглянул наружу — 

угрюмые берега, ни огня. Одна радость: качка терпимая. 

перекусил в ресторане, улегся в каюте. Спалось плохо — в 

иллюминаторе стояла непривычная дневная полуночь. 

Утром «на палубу вышел, сознанья уж нет, в глазах у него 

помутилось...» — пронизывающий холод баренцева моря, 

лютый ветер. тут я понял, что одет весьма легкомысленно. 

387

В Гремихе, куда прибыли после полудня, меня встречал 

на пирсе секретарь трибунала, улыбаясь до ушей и с полу- 

шубком под мышкой. бодро шел снег с дождем. плюс два по 

цельсию. 

— Мы так и знали, что вы в курортном виде явитесь, — 

сказал он мне и надел на меня полушубок. 

так я и проходил все последующие дни своего пребыва- 

ния на базе — в сандалетах, полушубке, легкой панамке и с 

важным портфелем в руках. постепенно ко мне попривыкли 

и перестали оглядываться вслед. 

А пока что секретарь проводил меня к трибуналу, оказав- 

шемуся невдалеке, и там его шеф, поздоровавшись, с ходу 

«обрадовал» меня: 

— придется вам задержаться, дело переносится слуша- 

нием на день-два. 

— Как так? 

— прокурор на Чп выехал. 

— Что за Чп, если можно? 

— С патрульного крейсера ночью матроса смыло. Хвати- 

лись только через полчаса... 

— Хоть искали его? 

— Какие поиски? В такой воде через считанные мину- 

ты — смерть от переохлаждения... 

Мы помолчали. Что тут скажешь? 

пока что я стал готовиться к защите, изучил материалы 

следствия, сходил на гауптвахту переговорить со своим под- 

защитным, с помощью трибунальцев определился на житель- 

ство в офицерском общежитии. 

на другой день прошелся по поселку. растительности 

здесь не было вообще. Все было создано на скале — метров 

триста в ширину, пару километров в длину, вдоль моря. Одна 

улица, и на ней — все: несколько жилых многоэтажек, ка- 

зармы, штаб, кафе с полным отсутствием крепких напитков 

(приказ командующего флотом), дом офицеров, подарок Ко- 

сыгина — бассейн. и магазин, в котором продавалась давно 

не виданная на материке вобла. Как выяснилось, воблы здесь 

вообще было навалом, ею щедро снабжался флот. Видимо, 

считалось, что вобла повышает его боеспособность. 

388

За пределами скалы, на которой стоял поселок, и окру- 

жающих холмов начиналась непроходимая болотистая тун- 

дра. и повсюду задувал с моря порывистый пронзительный 

ветерок — до кромки вечных льдов отсюда не более сотни 

километров. Это была вершина лета... 

— Суровая у вас тут служба, — сказал я лысому трибу- 

нальскому подполковнику. 

— да вы что? К нам же рвутся служить! Офицеры, конеч- 

но, — двойной оклад, полуторная выслуга. правда, лысых 

много, заметили? радиация сказывается, кислороду малова- 

то... А так ничего, можно... 

последующие три дня были заняты судебным процессом, 

который прошел по-военному четко и завершился кардиналь- 

ными поправками в обвинении и дисциплинарным батальо- 

ном вместо того, чем грозило дело. Здешних служилых вся- 

чески старались не направлять в колонии — слишком много 

они знали. Мы с моим матросом решили жалобы не пода- 

вать — грех было жаловаться. 

на другой же день, увозя с собой портфель, набитый во- 

блой, и память о Гремихе на всю жизнь, я отбыл домой на том 

же пароходе «Феликс дзержинский». 

Уже на судне по пути в ресторан я увидел впереди себя 

массивную черную спину. Коренастый пожилой крепыш, ка- 

питан второго ранга, шел вразвалочку по коридору, имея то 

по левому, то по правому борту совсем мелкую худенькую 

собачонку, семенившую за ним следом и то и дело боязливо 

оглядывавшуюся назад. Собачонка явно не подходила ему по 

статусу. лупоглазая, с маленькой головкой и острыми ушка- 

ми, она не могла иметь ничего общего с военно-морскими си- 

лами, поскольку относилась к подвиду шмакодявок. 

дойдя до поперечной переборки, капитан открыл боко- 

вую дверь на палубный наружный проход, шагнул через вы- 

сокий защитный порог и двинулся было дальше, но оглянулся 

через плечо. Собачонка замерла перед порогом. Видимо, она 

не сопровождала капитана в боевых походах, и открывшееся 

вдруг за дверью зрелище совсем близких и стремительно бе- 

гущих седых от пены волн парализовало ее страхом. Кроме 

того, просто перешагнуть высокий порог она не могла, а о 

389

прыжке не было и речи... Она жалобно заскулила и затопта- 

лась на месте, поджав хвостик. 

Капитан не пришел к ней на помощь. поглядев все так же 

вполоборота на ее страдания, он хриплым, суровым голосом 

морского волка приказал: — ну же, смелее! 

и, устыдившись вдруг собственного малодушия, шмако- 

дявка после этого призыва как бы переползла через порог и 

посеменила дальше за своим капитаном. 

на этом пути наши еще не разошлись. 

Высадившись в южном (после Гремихи) городе Мурман- 

ске и ощутив всю прелесть нормального лета, я устремился в 

аэропорт. таковой в те времена представлял собой нечто 

вроде огромного сарая. Войдя внутрь, я обнаружил, что весь 

он заполнен толпами желающих взмыть ввысь, которые, од- 

нако, имея билеты, маялись там с утра: ни Москва, ни ленин- 

град не принимали по метеоусловиям. Заскучав от этой ин- 

формации, я отправился перекусить в буфет при сарае, после 

чего влился в ряды собравшихся страдальцев. после часа 

скитаний из угла в угол я заметил в зале скопление людей, 

кольцом обступивших что-то в центре. Все смотрели вниз, 

время от времени раздавался смех. я тоже подошел посмо- 

треть. Оказалось, что в середине стоит все тот же капитан 

второго ранга, к ногам которого жалась знакомая мне бо- 

лонка. публика с интересом ее рассматривала: 

— ты смотри, какая собаченция, прям как обезьянка! 

Восторг, однако, вызывало иное. Кавторанг с невозмути- 

мым лицом громоздившийся в центре кольца, время от вре- 

мени давал собаке команду: 

— Вззя-ать!.. 

и тогда она высовывала из-под черной его шинели кон- 

чик носа и издавала тонюсенькое рычание, показывая при 

этом зубки. и раза два слабо тявкала. 

народ добродушно потешался. 

тут было объявлено, что ленинград начал принимать. я 

решил не искушать судьбу и лететь туда. Зарегистрировав 

билет, я рванул на посадку. Волей случая капитан оказался 

моим соседом. я сидел в центре ряда, он — с краю, у прохо- 

390

да. Собачонка льнула к его ногам, проходившие то и дело 

толкали ее. 

— Вы бы ее на руки взяли. потоптать ведь могут, — ска- 

зал я. 

— да ведь она линяет. я весь в собачьей шерсти буду. 

Вот навязала теща мороку на мою голову, черт бы ее по- 

брал! 

я протянул ему купленную в Мурманске газету: 

— подстелите! 

Вместо этого он сделал из газеты конус–«фунтик», куда и 

посадил собачку. Она вполне уместилась там и затихла у 

него на коленях, мирно продремав до самого ленинграда. 

там мы расстались, и я устремился домой, в Москву.

ДУРНО пАХНУЩее ДеЛО

история эта случилась достаточно давно, но запомнилась 

мне в силу своей неординарности. рассказали мне о ней се- 

кретари Можайского суда, где слушалось это дело и куда я 

приехал по своему вопросу. дело же для наглядности мне 

дали подержать в руках. 

недалеко от Можайска есть дачный поселок Министер- 

ства обороны, заселенный преимущественно генералами. Одна 

из дач принадлежала контр-адмирал-инженеру, важному чину 

минерно-подрывной службы флота (наименование службы, 

возможно, звучит иначе, но суть понятна). на участке у адми- 

рала, естественно, был нужник, именуемый у моряков «га- 

льюн», а при последнем, как обычно, отхожая яма. 

Чувствуете, как закручивается интрига? 

итак, когда яма в свое время заполнилась до нетерпимо- 

го далее уровня, перед адмиралом во весь рост встала про- 

блема откачки и вывоза. после консультаций выяснилось, 

что решение проблемы усложняется плотной консистенцией 

содержимого. Соответственно сложности повышались и тре- 

буемые расходы. 

и тут у адмирала возникла интересная идея, связанная с 

его высокой профессиональной подготовкой. реализация идеи 

391

сулила немалый экономический эффект при полном отсутст- 

вии затрат. 

произведя тщательные промеры объема ямы под галью- 

ном, адмирал засел за расчеты, все тонкости которых были 

ему хорошо известны. 

Закончив подготовительные работы, адмирал разобрал 

гальюн, пробурил под яму надежно выверенные по глубине и 

углу наклона шурфы, в которые и заложил привезенную со 

службы взрывчатку. подрыв заряда был произведен безу- 

пречно. В обезлюдевшем к зиме дачном поселке приглушен- 

ный звук взрыва не привлек внимания. Содержимое ямы 

было начисто вынесено из нее и веером аккуратно уложено 

на почву сада и огорода. В сочетании с опилками, снегом и 

морозом удобрение получилось отменным. 

но... 

позавидовавшая адмиралу соседка-генеральша начала 

уламывать его провести такую же операцию и у нее на уча- 

стке, благо и ее гальюн созрел для очистки. Адмирал отка- 

зывался под различными предлогами, но в конце концов 

поддался уговорам и приступил к промерам и расчетам на 

соседском объекте. Однако на сей раз что-то у него не зала- 

дилось. то ли допустил он ошибку в девиации (поправке на 

вращение Земли), то ли не тот косинус по таблице взял — не 

знаю. В результате, выброс при взрыве несколько скособо- 

чился и пошел не в расчетном направлении, а в дачу. Короче, 

около тонны этого дела, пробив окна, влетело в дачное по- 

мещение и на застекленную террасу. 

В итоге дача утратила свои функциональные свойства как 

место отдыха. не только проживать в ней, но и просто войти 

стало невозможным. 

Генеральша предъявила иск к контр-адмиралу. позиция 

у него по делу неважная. проведенные по просьбе истицы 

строительно-сантехнические экспертизы определили, что для 

приведения дачи в терпимое для обитателей состояние не- 

обходимо не только сменить полы и обшивку стен в постра- 

давших помещениях, но и убрать слой земли из подпольного 

пространства. Стоимость этих работ аховая, да и то нет уве- 

ренности, что после них все будет хорошо. 

392

я проявил нездоровый интерес к вопросу: ходит ли адми- 

рал на судебные заседания в форме и при кортике. но меня 

одернули, и вполне справедливо. Адмиралу не позавидуешь. 

пример этот лишний раз убеждает нас в том, что ни одно 

доброе дело не остается безнаказанным. и в том, что не сле- 

дует таскать со службы взрывчатку, даже с благими намере- 

ниями.

ИЗ пРОШЛОГО СТРАНы СОВеТОВ

по дмитровскому шоссе, километрах в пяти от Москов- 

ской кольцевой дороги протянулись слева долгие пруды, дав- 

шие название и городу долгопрудному. За прудами — ста- 

ринный парк, а в нем тонет двухэтажный, весь в огромных 

окнах деревянный особняк. дому этому не менее двухсот лет, 

и был он некогда усадьбой знатных московских дворян, чуть 

ли не Салтыковых. 

Места эти мне издавна знакомы. В доме вольготно раз- 

мещались тогда суд, прокуратура и милиция Краснополян- 

ского района, а также и юридическая консультация, где я до- 

вольно долго работал адвокатом. 

несмотря на возраст, сложенный из отборного леса дом 

был крепким, сухим и звонким, а в просторных залах его ды- 

шалось легко. 

Осенним золотым ясным днем сидели мы с моим колле- 

гой юрой ефимовым в консультации и занимались каждый 

своими бумагами, когда в дверь просунулся небритый му- 

жичонка с большой плетеной корзиной, затянутой поверху 

марлей. 

— юрий Александрович, — обратился он к ефимову, — к 

вам можно? 

— А, заходите, — вяло откликнулся ефимов. — Как у вас 

дела? 

Мужичонка присел на край стула перед ефимовым и под 

столом продвинул ему корзину: 

— Это вам, юрий Александрович, благодарность моя. 

393

— А что это? — ефимов приподнял край марли. там си- 

дел здоровенный гусь. 

— да вы что, с ума сошли! Зачем это нужно? Это не по- 

ложено, — приглушенно заговорил ефимов, оглянувшись на 

дверь, и стал ногой толкать корзину обратно ее хозяину. Гусь 

среагировал: он приподнял голову, вытянул шею и зашипел. 

ефимов отдернул ногу. 

— я вас убедительно прошу: заберите это и уходите. Спа- 

сибо большое, но это лишнее! — ефимов попытался пригнуть 

гуся и затянуть над ним марлю. 

Этого гусь уже не стерпел. Он решительно выпростал шею 

из корзины во всю длину и издал боевой клич: «Га-га-га-га! 

Га-га-га!» 

В сонной тишине присутственного места гусиные вопли 

из консультации разносились неудержимо, проникая во все 

его концы. Можно было догадаться, что в кабинетах по всему 

зданию сейчас понимающе ухмыляются. 

под аккомпанемент продолжавшего орать гуся ефимов с 

трудом выпроводил смущенного клиента и вернулся на свое 

место. 

— Черт знает что! — возмущенно бросил он. 

я хохотал, хотя в те времена подобный казус — получе- 

ние мзды натурой — мог повлечь для адвоката серьезную не- 

приятность, вплоть до возбуждения дела. 

после пережитого волнения мы посидели еще немного и 

стали собираться: посетителей не было, и время близилось к 

обеду. 

но тут к нам постучали, и в дверь заглянул, а затем и во- 

шел сам районный прокурор Григорьев, что было необычным. 

Он был хмур. 

— Ага, — догадался ефимов, — это вы, значит, гуся услы- 

шали! Хотите нас с поличным взять! 

Григорьев промолчал. потом сказал: 

— Мне сегодня не до шуток. я к вам со своим делом за- 

шел. За советом. неприятность со мной стряслась. Может, 

присоветуете что-нибудь. Вы же все-таки профессиональные 

советчики. 

394

и он рассказал нам о своей немалой беде, которая дол- 

жна была перевернуть всю его жизнь. 

Вчера Григорьева вызвали в райком партии, что вообще- 

то не было редкостью. Однако на месте оказалось, что не для 

очередной накачки, а по причине чрезвычайной. ему и еще 

дюжине вызванных вместе с ним коммунистов огласили ре- 

шение секретариата центрального комитета о мерах дальней- 

шего развития сельскохозяйственного производства в стране. 

на фоне общего процветания этого дела в отдельных 

колхозах наблюдались отставание и даже провалы ввиду пло- 

хого руководства и прямого головотяпства. Вследствие этого 

было решено провести очередную мобилизацию внутренних 

ресурсов партии и бросить для укрепления колхозов десять 

тысяч проверенных, надежных партийцев из органов управ- 

ления на руководящие посты в сельском хозяйстве. 

и вот как раз эти двенадцать вызванных бедолаг были 

удостоены высокой чести войти в число мобилизуемых. Гри- 

горьев, в частности, решением бюро райкома направлялся 

председателем колхоза «Красная нива». 

Григорьев обмер. Он пытался барахтаться и взывать к 

здравому смыслу: 

— я же юрист, — стонал он, — я же пшеницы от ржи от- 

личить не могу! Как я могу работать с землей, ведь это смех 

один! 

— У тебя есть выход, — сказали ему. — положи партби- 

лет на стол — и гуляй на все четыре стороны. А нет — так 

идите и выполняйте поручение партии, которой виднее, кого 

и куда. 

Вышел оттуда Григорьев с отчаянием в душе, поскольку 

знал, кроме всего прочего, и то, что такое колхоз «Красная 

нива». В бибиреве среди голого поля стояла черная от ста- 

рости двухэтажная изба, в которой теплилась жизнь, — прав- 

ление. А вокруг лепилась в скособоченных домишках безыс- 

ходная нищета. десяток коровьих скелетов, пара утильных 

тракторов и сивый мерин председателя. Колхозники лет де- 

сять не получали за трудодни ни рублями, ни натурой и рабо- 

тали кое-как только ради приусадебных огородов, с которых 

и поддерживали в себе обмен веществ... 

395

В том же состоянии тогда находились за малым исключе- 

нием все колхозы нашего района. нашей области. нашей ве- 

ликой страны. 

Сегодня с утра Григорьев поехал в бибирево, чтобы на 

месте убедиться в безысходности своей судьбы. походил, по- 

смотрел, убедился. 

потом вернулся в прокуратуру, заперся в кабинете и вы- 

стрелил себе в висок из табельного пистолета. 

нет, не выстрелил. даже сейфа не открыл, где хранился 

пистолет. Хотя очень хотелось. Сел. Курил. Что делать? 

Советоваться со своими не стал — неловко. пошел к нам. 

— ну что вы мне скажете, ребята? Знаю заранее, что ска- 

зать нечего, и все же? 

Григорьев посмотрел на нас. Сухопарый вообще, он за 

эти пару дней заметно осунулся. 

нам было жаль Григорьева. Он был неплохим мужиком, 

порядочным и немногословным. Старался не делать лишнего 

зла людям. Мог не только выслушать, но и услышать разу- 

мные доводы. В общем, расставаться с ним было обидно. но 

что мы могли ему сказать? 

— Вот что, иван Васильевич, — сказали мы ему. — Окон- 

чательно падать духом оснований нет. бывает куда хуже. 

Верно ведь? Вы нас пока оставьте, мы маленько посидим. 

если что надумаем — придем к вам. А если ничего не наду- 

маем, то не взыщите. но главное — это помните, что бывает 

очень даже хуже! 

и мы остались одни. Стали обсуждать варианты возмож- 

ного поведения Григорьева в новой роли. поскольку реаль- 

ных путей к выведению «Красной нивы» на светлый путь про- 

цветания не просматривалось никаких, мы размышляли, в 

частности, нельзя ли Григорьеву путем назойливой серии до- 

кладных записок и предложений довести райком до вывода, 

что он, Григорьев, — клинический идиот, как Швейк, и его 

нужно срочно убрать из колхоза... 

и тут возникла мысль: а не использовать ли как-то вождя 

нашего, товарища Ворошилова? Как-никак эта «Красная нива» 

прямо с его дачей граничит. Может, ивану попроситься к вож- 

дю как бы за советом, по-соседски? 

396

Уж не помню, кому из нас пришла в голову эта идея, но 

мы признали ее интересной. дело в том, что на липкинском 

шоссе в нашем районе находилась дача маршала Ворошило- 

ва, который был тогда главой президиума Верховного Сове- 

та СССр, то есть номинальным президентом страны. на том 

же шоссе невдалеке была и одна из бесчисленных дач Стали- 

на, в которой он не бывал никогда, а Ворошилов в своей — 

жил постоянно. С этой нашей не очень ясной идеей мы пошли 

наверх к Григорьеву. Он выслушал нас и задумался. потом 

сказал: 

— Что-то тут есть, но надо поразмыслить. Во всяком слу- 

чае, спасибо за поддержку. 

и мы ушли. дальнейшее развитие событий показывает, 

что может извлечь одна умная голова из консультации с ад- 

вокатами. 

В тот же вечер дома Григорьев написал Ворошилову 

письмо такого примерно содержания:

«Дорогой Климент Ефремович! 

Обращается  к  Вам  бывший  прокурор  района,  где  

находится Ваша дача, Григорьев Иван Васильевич. Про- 

курор я бывший по той причине, что пару дней назад по  

решению  партийных  органов  брошен  на  укрепление  

колхоза «Красная нива», назначен его председателем.  

Решение это правильное, так как колхоз запущенный и  

разоренный  до  предела.  Нужно  его  поднимать,  и  под- 

нимать  решительно.  Однако  ума  не  приложу,  с  какого  

конца за это браться, поскольку в жизни никогда сель- 

ским хозяйством не занимался, опыта такого не имею,  

да и средств на это в колхозе нет. Нахожусь в полном  

горестном недоумении. 

Между тем браться за дело нужно еще и потому, что  

колхоз соседствует с Вашей дачей, земли его начинают- 

ся прямо за Вашим забором. Мне кажется, что не долж- 

но быть столь разваленного и позорного хозяйства не- 

посредственно у забора Президента великой державы.  

Это  негоже  и  даже  неприлично.  Я  переживаю  за  это  

всем своим сердцем. 

397

Зная, каким огромным партийным опытом и мудро- 

стью Вы, дорогой Климент Ефремович, обладаете, я  

осмеливаюсь просить Вас о встрече, чтобы по-соседски  

посоветоваться о путях выхода из неприглядного поло- 

жения, в котором находится наш колхоз. 

Буду крайне благодарен. Ваш сосед Иван Григорьев».

письмо это характеризует Григорьева как человека не 

только умного, но и тонкого. Форма подачи связала его прось- 

бу о помощи с заботой о престиже президента, то есть за- 

звучали струны совсем уже другого регистра. 

написав сие, Григорьев сел на велосипед и отвез письмо 

на липкинское шоссе, к воротам ворошиловской дачи. там он 

вручил его вышедшему на звонок офицеру охраны. 

на другой же день утром Григорьев был уведомлен, что 

Ворошилов К. е. приглашает его по-соседски на чай к 16 ча- 

сам. пропуск выписан. 

Как рассказывал нам потом Григорьев, маршал принял 

его по-домашнему, в вязаной кофте и тапочках, но в брюках 

с лампасами. и действительно угощал чаем с вареньем. Вы- 

слушал Григорьева внимательно и сказал, что колхозные 

дела, в общем, не по его части. но он тут кое с кем посовету- 

ется и не исключает, что письмо будет иметь последствия. 

для кого и какие, не уточнил. 

Возникла пауза. письмо с неделю шуршало где-то в за- 

облачных сферах. Затем в бибирево пришла черная «Волга», 

и Григорьева доставили на Старую площадь, в Московский 

комитет партии, провели по ковровым дорожкам в высокие 

областные кабинеты. имели с ним беседу, в ходе которой со- 

общили, что есть указание сверху укрепить колхоз помимо 

персоны Григорьева еще и полномасштабной всесторонней 

поддержкой. Во исполнение чего дается тебе, Григорьев, 

одна неделя на составление плана решительного и карди- 

нального обустройства колхозного хозяйства. В помощь тебе 

выделяется группа видных специалистов из тимирязевской 

академии, которые уже извещены и жаждут приступить к делу. 

— Главное — не жмись, иван Васильевич, и не думай ни 

минуты о средствах. Во-первых, у тебя их нет ни шиша, а во- 

вторых, это наша забота, — сказали Григорьеву. 

398

«ничего себе кино, — думал Григорьев на обратном пу- 

ти. — Уж не сон ли все это?» 

но это был не сон. просто где-то там, на самом верху, где 

посоветовался товарищ Ворошилов, было решено организо- 

вать очередную петрушку в виде строительства социализма 

в одной отдельно взятой деревне. 

план с помощью профессуры был сверстан точно в срок. 

Знающие дело люди объяснили, что наиболее выгодным для 

колхоза делом было бы промышленное производство ранних 

овощей. естественно, при собственных тепловых и энерго- 

источниках. несмотря на колоссальную стоимость (плевать!), 

такое хозяйство рядом с потребительским рынком столицы 

сулило скорые и баснословные доходы. 

план вознесся наверх и был одобрен. Григорьева снова 

доставили в дом на Старой площади. там ему сообщили: 

— В нашей демократической стране такой план заслужи- 

вает обсуждения колхозниками. Вот если они одобрят, тог- 

да — вперед! поэтому назначай общее собрание в колхозе. 

Форма одежды — повседневная, но чтоб все были опрятны, а 

мужики поголовно — при галстуках. пресса будет. и будет 

вам сюрприз в виде важных гостей. 

приезжая бригада в чистых спецовках быстро возвела в 

бибиреве трибуну с навесом, а перед нею, отступя изрядно, 

крепкий барьер перед площадкой для колхозной общест- 

венности. Активом была проведена разъяснительная работа 

о поведении, розданы галстуки. Вывешены объявления о 

дате собрания с повесткой дня: обсуждение плана развития 

колхоза. 

В назначенный день очень рано прибыли озабоченные 

люди в штатском, тщательно осмотрелись и рассредоточи- 

лись, стояли со скучающим видом. Много позже начал под- 

тягиваться народ — рано вставать здесь не привыкли. Часам 

к десяти собралось полторы сотни колхозной публики: мужи- 

ки в латаных ватниках и мятых шапках, но с галстуками оди- 

накового синего цвета (такие привезли), женщины в платках 

и мохеровых беретах. Стоял тихий гомон, над толпой плыл 

сизый табачный дымок. народ лузгал семечки. Все заинтере- 

399

сованно поглядывали на трибуну, где топтались Григорьев с 

бригадирами. началось томление. 

наконец к одиннадцати подкатила кавалькада спецмашин 

с мигалками, и потрясенная публика увидела поднявшихся на 

трибуну живых советских вождей, которых раньше знали 

только по праздничным портретам. Все заулыбались, разда- 

лись аплодисменты. никита Хрущев приветственно поднял 

обе руки сразу и помахал ими. С ним стояли Клим Вороши- 

лов в бекеше, а также еще пара членов политбюро и москов- 

ское начальство. трибуна заполнилась. Можно было начинать, 

и собрание объявили открытым. Вокруг сидели собаки. 

первым выступил Григорьев. Он был в несколько оше- 

ломленном от происходящего состоянии, но, справившись с 

волнением, доложил план развития колхоза и предложил по- 

чтенному собранию его утвердить. В поддержку его предло- 

жения выступили глава Советского Союза Хрущев и предсе- 

датель Госплана СССр первухин, а также двое авторитетных 

колхозников. 

проголосовали. план, видимо, всем понравился и был 

принят единогласно. против — ноль. Воздержавшихся — 

ноль. Это была победа. Вопросов, с чего все это будет, зада- 

но не было. народ безмолвствовал. народ был грамотным. 

наутро главная газета страны «правда» посвятила собра- 

нию в «Красной ниве» полный разворот, что было невиданно. 

под панорамным снимком собрания и отдельно — президиу- 

ма на трибуне — излагались речи ораторов. Основная их 

идея состояла в том, что инициатива колхозников есть вели- 

кая сила, способная еще более двинуть вперед колхозное 

производство и выявить его скрытые резервы. Задача поэто- 

му состоит в том, чтобы поощрять эту инициативу и направ- 

лять ее в нужное русло. примером служит предложенный 

Григорьевым план. 

В течение ближайших недель на землях колхоза «Крас- 

ная нива» творилось нечто невообразимое. ревели бульдозе- 

ры, размахивали ковшами экскаваторы, сновали туда и сюда 

десятки огромных самосвалов. Вращались стрелы вдруг воз- 

никших башенных кранов. прокладывались дороги и комму- 

никации. Возводились стены и конструкции. над окрестно- 

400

стями столбами поднималась выхлопная марь. прибывшие 

как по тревоге военные строители трудились аврально, соз- 

давая светлое плодоовощное будущее колхоза. Впечатление 

было такое, что несколько крупных московских заводов пре- 

кратили выпуск продукции и были брошены на героический 

штурм в бибирево. 

В рекордный срок все было кончено и сдано. 

Следующей весной Григорьев выбросил в московскую тор- 

говлю первую партию ранних овощей и картофеля. цены на 

них были соответствующие, но брали их нарасхват. дело пошло. 

Колхозникам начали платить зарплату. Они стали работать. 

В последующие два года могучее хозяйство, подаренное 

Григорьеву, принесло такие деньги, что колхоз начал прибли- 

жаться к погашению ссуды, безнадежно ассигнованной когда- 

то на штурмовое строительство. 

Григорьев стал депутатом Верховного Совета рСФСр. 

его наградили орденом. 

Однажды по дороге на работу он заехал в прокуратуру и 

зашел к нам. 

— ребята, — сказал он, — я живу в сумасшедшем доме. 

Одна радость: когда я приезжаю сейчас в МК на Старую пло- 

щадь, они меня встречают внизу, у дверей и ведут наверх 

только что не под руки. так переменилась жизнь. но надолго 

ли меня в этом темпе хватит! 

еще через год мы узнали, что Григорьев назначен пер- 

вым секретарем Солнечногорского райкома партии. Он начал 

стремительный взлет, его оценили... если бы не умер вскоре 

от инфаркта — мог достичь многого... 

несмотря на трагическую концовку, история эта показы- 

вает, какую пользу может извлечь умный клиент из адвокат- 

ского совета. так что не пренебрегайте адвокатами, советуй- 

тесь с ними.

ТеТКА С ЭЛЬБРУСА

Зеленое, любящее нас море лениво посылает даже не 

волны, а так, легкий плеск, прозрачный и беспенный, на галь- 

401

ку пляжа, еще не успевшего раскалиться. Мы лежим, об сыхая 

после первого утреннего купания, и размышляем о предстоя- 

щем завтраке. Он ждет нас у дяди Арменака, на воздусях, в 

саду. но до него еще нужно одолеть восемьдесят четыре сту- 

пеньки лестницы, соединяющей пляж с прилепившейся на 

склонах деревней Вишневкой, где мы обитаем. 

речь, однако, совсем о другом. но как не вспомнить за- 

одно этот изрядный ломоть безразмерного счастья, которое 

ведь было, было в нашей жизни и звалось молодостью. 

невдалеке от туапсе, у самого берега моря угнездился 

полустанок-разъезд (где и поезд-то останавливался лишь на 

минуту) с черкесским названием Макапсе, а над ним нависа- 

ли домики Вишневки. там жили туземные люди, охотно да- 

вавшие странникам кров и пищу и сами неплохо кормившие- 

ся с этого доброго дела. 

лет шесть подряд теми странниками были и мы, слетав- 

шиеся неизменно сюда завсегдатаи, уже связанные пляжным 

знакомством, перераставшим подчас в дружбу, в любовь, в 

семейные связи или просто в московские перезвоны. 

изначально когда-то место это привлекло удачным соче- 

танием многих радостей, к числу которых относились и об- 

любованные упоительно стройными балеринами пансионаты 

«рабис-1», «рабис-2» со всем своим игро-кино-танцеполи- 

гоном, вокруг которого происходила вечерняя крутня с раз- 

витием в темные аллеи. несравненно меньший интерес пред- 

ставлял в этом плане санаторий южной дороги «Ж. д. юга», 

в просторечии — «Жиды юга». Однако захаживали в кинош- 

ку и туда, бывало. 

при всем при том главным действующим магнитом было 

все-таки море. и пляж при нем, на котором весь день клуби- 

лись загорающие и занятые различными подвижными игра- 

ми физические лица разного пола, зебровидным полосатым 

загаром на складчатом животе выделялись любители префе- 

ранса. Кипела морская и личная жизнь... 

но зной давил. Уже с полудня ходить по пляжу босиком 

было решительно невозможно. палящее солнце немилосер- 

дно раскаляло все вокруг, оставляя человеку разумному лишь 

один путь к спасению — затаиться в тени, лечь плашмя, не- 

402

движно ждать дуновения ветерка, изнывать молча. Все от- 

пускные радости плавились от жары, и даже ночи были мучи- 

тельны на влажных от пота простынях. 

надо было что-то делать с природой или с собой. так по- 

степенно утвердилась идея смены климатического пояса. Опыт 

уже был. В прошлом году при пике зноя мы дружной компани- 

ей сбежали на несколько дней в горы, в домбай, отдышались 

там и насладились красотами. на сей раз было решено за- 

браться в другое подходящее место, в приэльбрусье, тоже 

известное знатокам. 

были сборы недолги. прямо за столом у Арменака сгово- 

рились мы, семеро, включая двух условных девиц, двинуть в 

горы завтра же. Способ движения — на двух автомашинах 

марки «Запорожец» и «Москвич-407» (уже тогда среди нас 

имелись состоятельные люди). была уведена из библиотеки 

одного из «рабисов» туристическая карта здешних краев. 

Залит бензин в баки и канистры, создан ресурс колбасы- 

овощей-хлеба. и ранним, еще свежим рассветным утром — 

вперед! 

промчавшись по раздолбанным дорогам нашей великой 

родины и громыхая всеми сочленениями своих элегантных 

авто, мы к концу дня, вполне измочаленные, добрались до 

нальчика, а оттуда в сумерках уже въехали в конечный пункт 

своего марша — поселок терскол. 

Вылезли, осмотрелись. Высота — две двести. Горы во- 

круг — обалденные! приятная прохлада, что и требовалось 

доказать. За что, собственно, и боролись. некоторое время 

вкушали, потом принялись за приискание ночлега. таковой 

был обретен в бодренькой на вид, но предельно обшарпан- 

ной изнутри гостинице «Чегет». 

приняли нас очень радушно по причине явной незагру- 

женности, сезон тут наступает осенью, со снегами. Однако 

радушие это не притупило нашей бдительности. В туристиче- 

ском пособии откровенно говорится об особенностях отдыха 

в приэльбрусье: «известны случаи, когда залезали в гости- 

ничные номера. Оставлять на ночь открытую дверь категори- 

чески не следует. За инвентарем тоже надо следить. Могут 

украсть, особенно у кафе “Ай”»... 

403

Чтобы «ай!» не сказать утром, двое из нас остались ноче- 

вать в машинах, на бодром холодке. 

далее в пособии сообщается: «надо сказать, за послед- 

ние годы наметились существенные сдвиги к лучшему». Воз- 

можно, возможно... 

Утром встали, вышли и — захватило дыхание. Зеленые 

поляны, переходящие плавно в заснеженные склоны Чегета и 

Эльбруса, остро пахнущий прохладой воздух, парящие в го- 

лубизне орлы... За этим стоило ехать! 

В паре километров от гостиницы виднелась нижняя стан- 

ция фуникулера. Сели в вагончик подъемника и вознеслись с 

пересадкой еще на километр в небо. Здесь была станция 

«Мир» — и мир подлинно распахнулся перед нами. Гряда за 

грядой, синея друг за другом, слепя снегами, уходили вдаль 

цепи Кавказского хребта, Главного Кавказского. Вершины 

Эльбруса отсюда не были видны, они были где-то выше по 

склону, на котором мы находились. но и без них панорама 

ошеломляла нас, не искушенных горным опытом, своим вели- 

чием. было просто холодно, снежные языки начинались ря- 

дом, но мы, очарованные, не замечали этого. 

Здесь было хорошо. из этого следовало, что выше будет 

еще лучше. и, находясь в плену этого вечного человеческого 

заблуждения, я отделился от товарищей своих и стал караб- 

каться дальше в гору по едва видимой осыпающейся тропе. 

Это было непросто, подъем был крут и стоил немалых уси- 

лий. но я был упорен в своем стремлении и, несмотря на 

трудности и одышку, все лез и лез выше, пока не добрался до 

гигантского валуна, скатившегося сюда с вершины некогда, 

чтобы вечность спустя преградить мне дорогу. я понял, для 

чего он был предназначен, и остановился. 

но в нем самом, в его скальном теле я углядел уступы, по 

которым, как по ступеням, поднялся на верхушку и уселся 

там в явно предназначенное для меня подобие кресла или 

даже трона. имелись не только выступ для ног, но даже два 

огромных подлокотника, на которые можно было опереться. 

Усевшись там и взглянув перед собой, я увидел у своих ног 

маленькое отсюда, белое здание станции «Мир», а возле не- 

404

го — горстку мелких людишек, один из которых приветствен- 

но махал мне рукой. Это были мои товарищи. 

еще ниже виднелась россыпь игрушечных домиков с ко- 

зявками автомашин возле них — поселок терскол. подняв 

взор, я увидел еще более распахнувшуюся вдаль и вширь 

перспективу голубоватых горных кряжей с языками вечных 

снегов и клочьями облаков в седловинах. и пленительное 

чувство своего превосходства, исключительности вдруг на- 

хлынуло на меня. я был здесь выше всех в обозримом бли- 

стающем мире. Мне дано было парить над оставшимися вни- 

зу, над их ничтожными заботами и суетой. 

Гордыня обуяла меня, и я отдавался ей с упоением. Это 

было заслуженное и достойное вознесение над всеми. Грудь 

моя распрямилась, из глубин сознания всплыли даже полу- 

забытые слова: 

«...и будешь ты царицей мира, подруга верная моя...» 

да, я ощутил себя парящим на этом уровне! 

и вдруг откуда-то сзади из-за моего камня, то есть сверху, 

мимо меня неспешно прошла вниз какая-то тетка. В одной 

руке у нее была авоська с пустыми бутылками, другую оття- 

гивала большая продуктовая сумка. лица ее я не видел, но по 

грузной фигуре было заметно, что она немолода. на ней меш- 

ком висело драповое рыжее пальто, видавшее виды, на но- 

гах — резиновые сапоги, голова покрыта теплым серым плат- 

ком. была в тетке и в ее походке такая унылая обыденность, 

такая приземленность, что она мгновенно сбила с меня спесь. 

Очевидно, где-то там сзади, намного выше, откуда появилась 

тетка, у нее имелись обычная работа и обычная бытовуха... 

размышляя, откуда могла бы она спускаться, я понял, 

что, по-видимому, это буфетчица или сторож из заоблачного 

«приюта одиннадцати», шедшая с дежурства. 

тетка сразу опошлила мое величественное сидение на 

камне. Отрезвление было стремительным и небезболезнен- 

ным. Вознесенная было ввысь душа моя со стоном вернулась 

на свой обычный насест и обидчиво нахохлилась там. я встал. 

пора было растереть озябшее на холодном камне известное 

место, что и было сделано. прозаически захотелось шашлы- 

405

ка, запах которого вознесся снизу. Скользя на осыпях, я по- 

шел обратно, к людям... 

потом мы вернулись восвояси и разлеглись снова на жар- 

ком макапсинском пляже. 

на этом можно было бы и закончить, сюжет исчерпан. но 

с тех пор каждый раз, когда меня заносит, посланная мне 

свыше будничная тетка с Эльбруса тихонько звякает своими 

бутылками — и я исцеляюсь, снова обретаю способность здра- 

во оценивать себя и свое подлинное место среди людей. 

Закончив этот рассказ, я перечитал его и понял, что соз- 

дал блистательное произведение, достойное высокой оценки. 

но тут тетка подмигнула мне из прошлого, и я пришел в норму.

СУДеБНые ДИАЛОГИ

Адвокат Викторович, с которым мы сидим в бесконечном 

процессе, воспользовался перерывом и съездил по делу в 

баку. Вернувшись, он рассказал мне, что клиент по бакинско- 

му делу, в котором должны были судить его сына, поделился 

с ним информацией, как складываются отношения с право- 

судием: 

— Вчера вечером пошел к судье домой. Говорю ему: «я у 

тебя ничего не прошу. Хочу только, чтобы ты рассмотрел дело 

совершенно объективно. и скажи мне, сколько это будет сто- 

ить?» Судья говорит: «я у тебя ничего не возьму и дело рас- 

смотрю совершенно объективно. но надеюсь, что у тебя после 

этого будет совесть». Какой благородный человек, — восхи- 

щается бакинский клиент, — он полностью мне доверяет! 

Викторович тоже был растроган благородством судьи... 

* * * 

иван иванович исаков, умница и Герой Советского Сою- 

за, имеет в городской коллегии адвокатов приятеля-одно- 

полчанина. Однополчанин — человек пьющий, но умеренно и 

с паузами. недавно (рассказал ивану однополчанин) поехал 

он по делу о хулиганстве в область, в отдаленный район. Су- 

406

дья там ему знаком, вместе учились на юрфаке и прочее, на 

что однополчанин возлагал некоторую надежду, принимая 

защиту. 

прочитав дело, однополчанин определил для себя линию 

защиты, которую и изложил в своей речи: 

— Граждане судьи! — сказал он суду. — я считаю, что 

мой подзащитный нахулиганил не потому, что выпил лишнего, 

а потому, что закусывал капустой. лично я, граждане судьи, 

капусту закуской не считаю. я не уважаю ее. А вы, граждане 

судьи, — обратился он к составу суда, — вы лично считаете 

капусту закуской? 

тут судья прервал его выступление и объявил перерыв. 

иванова приятеля попросили зайти в совещательную. там су- 

дья ему говорит: 

— Федя! Что ты несешь?! ты соображаешь, что ты гово- 

ришь или нет? тебя же слушать невозможно! У меня полный 

рот слюны! 

после этого секретарь вышел в зал и объявил перерыв на 

обед. Состав суда и однополчанин проследовали в кафе на- 

против. 

после обеда дело было рассмотрено с вполне терпимым 

результатом. 

* * * 

В один из моих выездов в Узбекистан прокурор, сидев- 

ший со мной в процессе, рассказал мне, как его недавно по- 

слали на плановую ревизию в прокуратуру одного из горных 

районов: 

— ну, первую половину дня я смотрел дела у них в про- 

куратуре, проверял учет, статистику. А обедать райпрокурор, 

как водится, пригласил к себе домой. Отказаться нельзя — 

оскорбишь. пришли к нему, разулись, сели, беседуем. Жен- 

щины заранее накрыли стол, но шашлык из уважения к гостю 

делают при мне. Человек во дворе зарезал молодого бараш- 

ка, разделал, приготовил, положил мясо на мангал, помахал 

флажком, с поклоном подал, ушел. Запах дивный! я говорю: 

пригласить надо бы человека к столу, угостить. «нет, — гово- 

407

рит прокурор, — его на кухне покормят». «А кто это?», — 

спрашиваю. — «А это местный адвокат». 

* * * 

В закрытом судебном заседании рассматривается дело о 

мужеложстве (многие десятки лет оно было уголовно нака- 

зуемым). подсудимые — их пятеро — и полтора десятка сви- 

детелей на протяжении нескольких дней детально повеству- 

ют о разнообразных половых актах, которые совершались с 

ними или при них. 

Адвокат л. свою защитительную речь в прениях начинает 

с призыва к партийному взгляду на дело: «Граждане судьи! я 

считаю, что мы должны посмотреть на это дело сквозь при- 

зму решений двадцать третьего съезда КпСС!» 

Мой коллега сердито бормочет мне: «ну, знаете! такого 

здесь наслушались — так ему еще и сквозь призму надо...» 

* * * 

Валентин Шершевский, похожий на гнома средней вели- 

чины, что не мешает ему быть блистательным судебным ора- 

тором, вместе со мной участвует в деле о спекуляции анти- 

кварной мебелью. братья-подсудимые скупали в ленинграде 

старинную рухлядь за копейки, подвергали ее капитальной 

реставрации и продавали в Москве через комиссионные 

магазины иностранцам за новые, подлинные цены. Какую 

опасность для себя усматривало в этом государство — при 

нормальной психике понять трудно. Как, впрочем, и многое 

другое из его акций. 

прокурор, рыхлая дама в шали, выступает в прениях с 

речью: 

— Они что делали, товарищи судьи: купят в ленинграде 

какое-то старье, подматросят его — и продают за бешеную 

цену. 

при слове «подматросят» Шершевский выразил на лице 

крайнее недоумение. дама-прокурор заметила это: 

— Вы что, товарищ адвокат, не слышали такого слова — 

«подматросить»? 

Маленький Шершевский гордо приосанился и с огромным 

достоинством заявил: 

408

— лично я, товарищ прокурор, служил в кавалерии! 

прокурор смешалась. 

* * * 

тот же Шершевский выступал как-то с речью по делу, ко- 

торое рассматривалось у председателя Киевского нарсуда 

Соболева, судьи умного и острого на язык. Соболев явно не 

слушал адвоката, он что-то сосредоточенно писал, время от 

времени перечитывая написанное. Шершевский остановился: 

— я не мешаю вам, товарищ председательствующий? 

Вы, видимо, пишете приговор по нашему делу? 

Соболев оторвался от бумаг и удивленно воззрился на 

Шершевского. потом сказал: 

— да вы что, товарищ адвокат? я пишу приговор по сле- 

дующему делу! 

* * * 

Василий Александрович Самсонов был много лет моим 

кумиром. Одаренность, высокая культура, энергичный, дея- 

тельный ум отличали его. Слушать Самсонова в суде достав- 

ляло эстетическую радость: изысканная речь, ни слова фаль- 

ши. Он относился ко мне с симпатией, и это льстило мне. 

Однажды мы вместе были защитниками в процессе о 

контрабанде, проходившем в Мосгорсуде. Занимаемая мною 

позиция по делу включала и утверждение, что любая совер- 

шенная в аэропорту вылета контрабанда не может квалифи- 

цироваться как оконченное преступление, но — только как 

покушение (а за покушение и кара меньше). Эта позиция 

имела своей основой тот факт, что государственная граница 

не проходит через аэропорт, а контрабанда по действовав- 

шему тогда закону состояла именно в нелегальном переме- 

щении вещей через госграницу. Оспаривая правильность 

многолетней практики в этом вопросе, я обратил внимание 

суда на ее абсурдность: 

— нам говорят, что государственная граница проходит в 

Шереметьеве по линии таможенного и пограничного контроля. 

пересек ее перед посадкой в самолет — и ты за границей... 

но вот далеко за этой линией, на летном поле бегают собаки. 

Они за границей или это еще наши, российские собаки? 

409

Самсонов громко сказал: 

— Это псы империализма! 

Абсурдную практику-таки удалось сломать. 

* * * 

У известной виолончелистки н. Г. арестовали и осудили 

бывшего мужа — с конфискацией имущества. Во исполнение 

приговора описали его дачу в переделкине и все, что на ней 

было. по ее поручению я занимаюсь иском об освобождении 

от ареста части дачи и находившихся там ее вещей, в том 

числе и фортепиано. 

поскольку дача покупалась уже после развода, мы дока- 

зываем, что покупка была совместной. для этого вызываем в 

суд друзей и знакомых, занимавших н. Г. деньги для участия 

в покупке дачи. Все — люди именитые. Среди них известный 

меценат и коллекционер Костаки. 

дело слушается в Видновском нарсуде. Зал заседаний — 

в полуподвале. низкий потолок, свисает голая лампочка, 

вдоль стены трубы горячего водоснабжения в теплоизоля- 

ции. Кроме состава суда, прокурора и меня — никого (н. Г. 

болеет). 

Судья Сорокин приглашает для допроса Костаки. Входит 

грустный пожилой грек с седым ежиком, в сером поношен- 

ном пальто. Следуют обычные вопросы о личности свидете- 

ля. Затем судья спрашивает: 

— Что вам известно по делу? 

— ну что известно. я много лет знаком с н. Г. и являюсь 

почитателем ее таланта. Когда ее бывший муж собрался по- 

купать дачу, она решила войти с ним в долю, чтоб иметь ме- 

сто для репетиций. просила у меня взаймы на это дело. я дал 

ей шесть тысяч. Знаю еще знакомых, одолживших ей тогда. 

Вот все, что знаю. бывал потом пару раз у нее на даче в гостях. 

прокурор, полная женщина в синем мохеровом берете и 

пальто внакидку, приступает к допросу. 

— А вы расписку у нее брали? 

— нет. 

— А деньги она вам вернула? 

— нет. 

410

— А просили вернуть? 

— нет. Вернет, когда сможет. 

прокурор обращается к суду: 

— прямо сказки какие-то. такие деньги дал без расписки, 

пять лет прошло, назад не получил и не просил даже!.. А? 

Снова свидетелю: 

— ну вы хоть можете показать нам сберкнижку, чтоб вид- 

но было, что вы с нее сняли тогда шесть тысяч? 

— нет. я вообще не держу денег в сберкассе. 

— А где же вы их держите? 

— В сейфе. 

— В каком сейфе? 

— В своем. У меня дома есть сейф, в нем я и держу деньги. 

— Во как! и сейф у него есть! 

— Гражданин прокурор, — начинает раскаляться Коста- 

ки, — вы моей фамилии не слышали раньше? я довольно 

известный человек. и небедный. Мне принадлежит несколь- 

ко миллионов долларов, и я держу их в канадских и швейцар- 

ских банках. А дома у меня сейф, и в нем деньги на текущие 

расходы. из этого можно заключить, что мне дать близкому 

человеку взаймы шесть тысяч и забыть об этом навеки не со- 

ставляет труда. Кроме того, мой месячный оклад — три с по- 

ловиной тысячи долларов… 

прокурор молчит. Она понимает, что Костаки говорит все- 

рьез. В те годы в нищей, убогой российской жизни появление 

живого легального миллионера могло вызвать только шок. 

Судья спрашивает у прокурора: 

— Вопросы есть еще? 

нет вопросов. Костаки просит отпустить его: ему на рабо- 

ту надо. Когда он уходит и мы остаемся одни, прокурор об- 

ретает дар речи: 

— Кто он такой? Это все правда? Как у него все это не 

отобрали? Он вообще советский гражданин? 

тут подаю впервые голос я: 

— Он греческий гражданин, но служит в канадском по- 

сольстве. А еще он владелец самой крупной в мире коллек- 

ции картин авангардистов. и очень богат на этой почве. 

прокурор задумчив: 

411

– А почему я не получаю три тысячи долларов в месяц? 

ее можно понять. 

Следующий свидетель-заимодавец у нас Станислав ней- 

гауз. 

еще в начале процесса прокурор высказался (или выска- 

залась?) относительно наших претензий на фортепиано: 

— при чем здесь репетиции? для них нужно пианино, 

ну — рояль. но фортепиано? Это уже перебор, это инстру- 

мент только для сцены. предмет роскоши. нет, с иском в этой 

части нельзя согласиться. 

Мои попытки внести ясность в вопрос прокурор категори- 

чески отвергает. поэтому допрос нейгауза я пытаюсь исполь- 

зовать еще и для переубеждения прокурора. 

— Свидетель, где и кем вы работаете? 

— я работаю в Московской консерватории, профессор 

кафедры фортепиано. 

— В таком случае поясните нам, какая разница между 

роялем и пианино, с одной стороны, и фортепиано — с другой. 

— Фортепиано — это класс струнно-клавишных инстру- 

ментов. В него входят и рояли и пианино. Эти инструменты 

тоже фортепиано. 

— неверно. ничего подобного, — заявляет прокурор. 

нейгауз смущенно молчит… 

* * * 

Адвокат Генрих падва рассказывает, что во времена ра- 

боты его в Калининской области он вел гражданское дело в 

районном суде. Выступая, он то и дело говорил: «противная 

сторона то, противная сторона се...» пожилой судья сделал 

ему замечание: 

— ну что вы все — «противная сторона, противная сторо- 

на»? для суда, например, обе стороны одинаково противные... 

* * * 

изучаю в таганской прокуратуре дело о крупных хищени- 

ях на кожевенном заводе. Среди обвиняемых — начальник 

одного из цехов Михеев. никаких ценностей у него не нашли: 

известно, что все похищенное пропивал... Зато нашли при 

412

обыске странную фотографию — поясной портрет мужчины в 

смокинге, с «бабочкой», блестящая от бриллиантина приче- 

ска. на обороте надпись: «николаю николаевичу от того, кто 

на той стороне». Все. 

Стали изучать его связи, прошлое. иностранцев не вид- 

но. За границей не работал. родственников там вроде нет. 

Странно. 

Сообщили в КГб. пришел из контрразведки оперативный 

сотрудник, взял фотографию, внимательно рассмотрел, по- 

читал дело. Затем пошел в изолятор, вызвал Михеева, побе- 

седовал. достал из папки портрет, показал и спросил: 

— Кто это такой? 

Михеев, не таясь, сразу ответил: 

— Это Василий, официант из «Камы». постоянно меня 

обслуживал. 

— А почему «От того, кто на той стороне?» 

— да если перевернуть, он и будет самый Василий на той 

стороне... 

Оперативник помолчал. и ушел. 

* * * 

признаки повышенной образованности в речи адвоката 

не всегда полезны. иной судья примет их за демонстрацию 

умственного превосходства. 

Однажды молодой коллега при мне оживил свою речь в 

прениях такой находкой: 

— на языке хинди, граждане судьи, есть прекрасная по- 

говорка. я, конечно, приведу ее в переводе... 

— не нужно перевода, — мягко заметил судья. — Суд 

знает хинди. 

немая сцена… 

* * * 

профессиональный жулик д. лет двадцать, еще с дово- 

енных лет, занимался своим ремеслом комфортно и со спо- 

койной душой. В те времена (до 1961 года) мошеннический 

отъем денег у частных лиц грозил по Уголовному кодексу за- 

ключением на срок не более двух лет. да система зачетов, 

413

применявшаяся тогда... да всякие амнистии... В общем, даже 

если д. изредка попадался, сидеть ему приходилось совсем 

пустяки. поэтому дела своего любимого не бросал и достиг в 

нем больших высот... 

при очередной накладке защитой его занимаюсь я. Чи- 

таю дело. В нем, кроме всего прочего, есть то, что обычно 

именуется справкой о судимости, но в данном случае пра- 

вильнее было бы назвать книжкой о судимостях. В одном ме- 

сте взгляд натыкается на странность: «Возбуждено дело по 

статье 169 часть I УК. Определением нарсуда (тогда-то) дело 

прекращено за смертью обвиняемого». 

Спрашиваю у него на свидании в тюрьме, что означает 

сия скорбная запись. Он некоторое время смотрит на меня 

своими честными глазами, вспоминает. потом по-доброму 

улыбается, задумчиво приглаживает седой уже ежик. 

— Значит, так. Меня тогда под стражу не взяли, оставили 

до суда на подписке. получаю повестку в суд. прихожу дня за 

три в канцелярию. Говорю им: дескать, вот тут повестка на д., 

так он уж с неделю как помер. Что с повесткой делать? Они 

говорят: а вы кто будете? я поясняю, что управдом. Они гово- 

рят, — если управдом, то пришлите свидетельство о смерти, 

нужно для прекращения дела. я говорю, что свидетельство 

имею с собой. Взяли. больше меня не беспокоили. да... А за 

бланком, кстати, пришлось-таки побегать. В Москве не до- 

стал, аж в ярославль ездил... 

* * * 

не случайно в этих судебных диалогах называю имена 

своих коллег-адвокатов. Мне приятно вспомнить их и звуки 

их имен. Все они — каждый по-своему — были яркими лич- 

ностями, общение с которыми украшало жизнь. 

В их незабвенном ряду свое особое место занимает для 

меня Сергей Константинов, Сережа. Малый ростом и круглый 

телом, всегда франтовато одетый и ухоженный любимой же- 

ной, он взирал на мир удивленными, несколько обиженными 

наивными голубыми очами, в которых лишь с трудом можно 

было углядеть скрытое лукавство и быстрый, основательный 

ум. С этим обманчивым наивным и обиженным видом он вы- 

414

ступал и в суде, вызывая искреннее сочувствие к себе и сво- 

им клиентам. 

В последние годы, когда он был личным юристом патри- 

арха, отпустил русую бородку, стал носить очки в тонкой зо- 

лотой оправе, дома завел богатый иконостас с лампадой и 

облик имел слегка удрученный, но благостный. 

Мне запомнились его мини-рассказы о судье Климове, у 

которого ему часто доводилось вести дела. иван Михайлович 

Климов, член Московского городского суда, тихий и неболь- 

шого роста человечек с доброжелательной улыбкой на устах, 

был по призванию своему палачом. Жестокость была его 

единственной страстью, и в приговорах он имел возможность 

страсть эту утолять. Чем и славился. Адвокатов не то чтобы 

презирал, скорее — не замечал. Константинов с удовольстви- 

ем повествовал о своих кратких контактах с Климовым. 

так, однажды он тепло раскланялся с ним в коридоре 

Мосгорсуда через день после вынесения Климовым кошмар- 

ного приговора группе пожилых «валютчиков». 

— Что ж это, иван Михайлович, — робко посетовал Кон- 

стантинов, — совсем старику и к тому же тяжко больному, и 

вдруг — расстрел... разве ж можно так?! 

— ты знаешь, Сергей Сергеевич, — ответил Климов, — я 

считаю, что как раз это наказание он вполне перенесет, — ни 

старость, ни болезни не помешают! 

и зашелся смехом от удачной своей остроты. 

другой раз Климов, остановив Константинова после про- 

цесса, сделал ему комплимент: 

— люблю тебя слушать, Сергей Сергеевич! до чего ты 

толково выступаешь! прямо в душу льется. логично, разумно, 

ну прямо невозможно не согласиться с тобой!.. 

— так, а в чем же дело тогда, иван Михайлович? — уди- 

вился Константинов. 

— А вон ты о чем! ну, знаешь... нет, брат, иду в совеща- 

тельную, беру себя в руки, пишу приговор... 

или такой еще казус. Выступив с яркой речью в прениях 

по большому делу, где участвовали еще с десяток адвокатов, 

Константинов в перерыве постучался в комнату судей и спро- 

сил у Климова: 

415

— иван Михайлович, вы б не разрешили мне уйти? 

Остальное ведь уже не по моей части. 

— А ты разве выступил уже? — осведомился Климов. 

416

пРО ВОЙНУ

Из ее дикой круговерти наиболее четко  

вспоминаю несколько виражей

ЧТО ЭТО БыЛО?

те, кто вернулся с войны, возвращались либо фаталиста- 

ми, либо с верой в бога. нигде перст Судьбы не обнаружи- 

вался столь наглядно, столь жестко и неотвратимо, как там. 

Мне довелось это испытать на себе, и не раз. 

Зимой 1942–1943 годов танковая бригада, в которой я 

имел честь тогда служить, в боях за Моздок понесла тяжелые 

потери, в число которых я в данном конкретном случае не по- 

пал. Судьба, предвидя, как я понимаю, предельно вероятное 

развитие событий, тогда же приняла твердое решение пере- 

вести меня с должности механика-водителя танка в другой, 

менее смертельный род войск. и срочно. и любой ценой. Это 

удалось ей не сразу, но она была тверда и упорна в достиже- 

нии поставленной цели. 

Сумрачным зимним днем танковая колонна, в которой 

следовал и наш т-34, после долгого марша втянулась в ста- 

ницу левокумскую. Отступавшие немцы взорвали за собой 

мост через Куму, и нашим взорам, когда мы подъехали к бере- 

гу, предстала временная бревенчатая переправа, только что 

наведенная саперами из того, что бог послал. недоверчиво 

осмотрев ее, наш комбат спросил у саперного начальника: 

— А танк пройдет? двадцать пять тонн? 

— не сомневайся! — ответил тот. — Гвардейская работа! 

но — по одному. 

первый танк медленно и осторожно прополз по играюще- 

му настилу, второй столь же осторожно въехал, слегка отсту- 

пив от осевой линии, добрался до середины и вдруг начал у 

всех на глазах двигаться не через реку, а вдоль нее, а затем 

вместе с мостом боком рухнул в поток, оставив на поверхно- 

417 

сти лишь ведущую «звездочку» гусеницы. Экипаж был не без 

труда выловлен из ледяной воды, за водителем пришлось 

нырять. наш танк был третьим. 

после энергичного мата-перемата с саперами и угроз 

расстрелом комбат привел откуда-то местного деда, взявше- 

гося указать брод. Усадив деда на свой «виллис» и разъяснив 

мне всю меру ответственности как головного, комбат велел 

нам следовать за ним. 

— не особо разгоняйся, но и не отставай, — сказал он. — 

если что не так, я тебе фонариком посигналю. 

и мы двинулись полевыми дорогами вдоль реки. А между 

тем окончательно стемнело. Фар у нас не было с первого же 

боя, а даже если бы они и были — светить нельзя в опасении 

авиации. поэтому во тьме, слегка разбавленной неверным 

лунным светом из-за туч, не видя дороги, я следовал только 

за прыгающим синим огоньком командирского «козлика». Ко- 

лонна шла за мной. 

так проехали километров с десять. Как стало понятно 

впоследствии, комбат попросту прохлопал ничтожный мосток 

через овраг и проскочил его, не остановившись и не просиг- 

налив, вследствие чего наш танк подлетел к нему на доброй 

скорости и со всей своей могучей многотонной инерцией. Мо- 

сток рухнул враз и не задумываясь. танк с ходу ударился ло- 

бовой броней в скат оврага, перевернулся и кверху лапами 

сполз на дно. 

Оглушенный ударом, я обнаружил себя погребенным под 

грудой выпавших из «чемоданов» 76-миллиметровых снаря- 

дов вперемежку с пулеметными дисками, инструментами, 

консервами, трофейными продуктами, пилой, топором и про- 

чим танковым имуществом. тонкими струйками сверху лилась 

кислота из перевернутых аккумуляторов. Все освещалось зе- 

леным зловещим светом сигнала их разрядки. 

Сам я был цел, но хорошо помят. Моей первой мыслью 

было: я раздавил экипаж... дело в том, что на марше экипаж, 

как правило, сидит не в утробе машины, а на трансмиссии — 

на теплом месте позади башни, укрывшись брезентом. Одна- 

ко оказалось, что все живы, — их швырнуло при перевороте, 

418

как из катапульты, вперед на землю. теперь командир, лейте- 

нант Куц, кричал откуда-то снаружи: 

— Ария! ты живой? 

— Вроде, — отвечал я. — А как ребята? 

Затем я выбрался через донный (но ставший потолоч- 

ным) «десантный» люк и осмотрелся. Зрелище было впечат- 

ляющее. танк стоял на башне, задрав гусеницы. Ствол пушки 

торчал снизу, от земли. ни разу за всю войну я не встречал 

более танка в такой противоестественной позиции. Мы молча 

взирали на своего поверженного боевого друга. 

Комбат возник тут же, как черт из табакерки. Он объяс- 

нил мне по-русски все, что обо мне думает, и приказал: 

— Оставляю для буксира одну машину. К утру чтоб мне 

вытащить наверх, привести в порядок и следовать за нами. 

не сделаете — расстреляю! 

Что мы думаем о нем — объяснять не стали и взялись за 

дело. За ночь мы вырыли дорогу наверх, буксиром перевер- 

нули свой танк сначала на бок, а затем и на гусеницы с жут- 

ким, рвущим душу громыханием всей его начинки при каждом 

перевороте. Затем мы разгрузили его от железного завала 

внутри и попытались завести аварийным пуском — сжатым 

воздухом. и этот лучший танк Второй мировой войны после 

таких передряг — завелся! 

на сон и еду оставался час. С рассветом мы двинулись 

дальше. первая попытка Судьбы убрать меня с танковой 

службы не удалась. 

К середине дня, поднажав и успешно преодолев обозна- 

ченный брод, мы догнали свою колонну, доложились комбату 

и влились в ее строй. Все четверо мы были изнурены до пре- 

дела, но больше всего досталось мне. я неудержимо засыпал 

на своем водительском месте, и мне снился идущий впереди 

танк. Это было опасно. лейтенант, видя мое состояние, остал- 

ся внутри, подбадривал и то и дело толкал ногой в спину со 

своего сиденья в башне. подменить меня было некому. Ко- 

мандир ссылался на ничтожную практику вождения в учи- 

лище военного времени, башнер Колька рылин и радист- 

пулеметчик Верещагин вообще не обучались этому делу. 

Обязательная взаимозаменяемость экипажа напрочь отсут- 

419

ствовала, и они полеживали снаружи на теплом кожухе дизе- 

ля. А я в одиночку маялся за рычагами управления, принимая 

к тому же на грудь поток леденящего ветра, всасываемого 

ревущей за спиной турбиной вентилятора. 

на первом же привале, поев каши с лендлизовской ту- 

шенкой, мы обнаружили в двигателе течь маслопровода — 

падение в овраг не обошлось без последствий. решили, что 

течь незначительна, и, плотно затянув трещинку нескольки- 

ми слоями изоленты и проводом сверху, тронулись дальше. 

еще через полсотни километров случилось нечто: после 

краткой остановки на перекур двигатель не завелся. нет, не 

завелся. позвали технаря. тот недолго полазил внутри, по- 

пытался провернуть турбину ломиком и изрек: 

— только кретин мог рассчитывать, что такой манжет удер- 

жит масло! Оно все вытекло. движок ваш сдох, его заклинило. 

— Что будем делать? — спросил лейтенант. 

— Что будете делать вы — решит командир бригады. А 

танк в полевых условиях вернуть в строй невозможно, нужно 

менять движок, для этого нужен стационар. Сидите пока 

здесь, я доложу, завтра пришлю буксир. 

Колонна ушла, мы остались в одиночестве. В голой при- 

порошенной снегом степи мела поземка. ни деревца, ни ку- 

стика и лишь вдали, в стороне от дороги пара приземистых 

сараев — полевой стан. 

Сидеть в ледяном танке невозможно. попытались соору- 

дить подобие шалаша, набросив брезент на пушку. Внутри 

для видимости тепла зажгли ведро с соляркой. Кое-как пое- 

ли. Через пару часов нас было не узнать от копоти. 

— так, — подвел итог лейтенант, — не подыхать же здесь. 

идем ночевать туда, — он махнул рукой на черневшие вдали 

сараи. — труба там есть, значит, есть печка. Солома тоже на- 

верняка осталась. У машины оставляем пост. тебе нужно ото- 

спаться (он кивнул мне). поэтому ты первым и отстоишь пол- 

тора часа — и я пришлю смену. Зато потом всю ночь будешь 

кемарить. 

и я остался у танка с ручным пулеметом на плече. Во тьме 

мучительно тянулось время. Взад — вперед. Взад — вперед. 

прислоняться нельзя — смыкаются веки. но ни через полто- 

420

ра, ни через два часа смена не появилась. Сморенные уста- 

лостью, они, видимо, спали каменно. дал очередь из пулеме- 

та — никакого эффекта. нужно было что-то делать, иначе я 

просто замерз бы насмерть. да и ноги уже не держали. 

я запер танк и, спотыкаясь, побрел по заснеженной стер- 

не в сторону сараев. С трудом разбудив спавшего на соломе 

лейтенанта, сказал ему, что так не делают. был поднят со 

своего ложа угревшийся, плохо соображавший рылин и вы- 

провожен с пулеметом за дверь. не раздеваясь, я рухнул на 

его место и тотчас провалился в сон. 

рылин постоял на холодном ветру — и нарушил присягу... 

на рассвете мы вышли из сарая, браня проспавшего свою 

смену Верещагина. Глянули на дорогу — танка нет. нет тан- 

ка. Украли. рылина тоже нет. нашли его в соседнем сарае, 

где он мирно спал, обняв пулемет. Когда ему обрисовали си- 

туацию, он как ужаленный выскочил наружу проверить. А 

убедившись, сообщил, что, оказывается, придя ночью на ме- 

сто и обнаружив полную пропажу объекта охраны, вернулся и 

лег досыпать. на естественный вопрос, почему всех тут же не 

поднял по тревоге и почему завалился в другой сарай, объ- 

яснил, что не хотел беспокоить. 

Эта версия, несмотря на полную ее абсурдность, полно- 

стью снимала с него немалую вину. поэтому он стоял на сво- 

ем твердо и врал нагло, глядя нам троим в глаза. поскольку 

опровергнуть эту чушь было, кроме логики, нечем, крайним 

для битья оказывался я, бросивший свой пост часовой. и 

лейтенант Куц — как командир, отвечающий за все. 

С тем и побрели мы по широкому кубанскому шляху, по 

мерзлым его колеям, с чувством обреченности и без вещей. 

протопав в полном молчании километров десять, мы до- 

брались до околицы обширной станицы, где и обнаружили 

следы своего злосчастного танка. Оказалось, что шустрые 

ремонтники, приехав ночью и найдя танк без охраны, открыли 

его своим ключом, а затем и уволокли на буксире. Конечно, 

они видели полевой стан и понимали, где экипаж, но решили 

немного пошутить... 

Эта шутка в сочетании с упорной ложью нашего боевого 

товарища и друга рылина обошлась нам дорого. Комбриг за 

421

все наши дела приказал отдать лейтенанта Куца и меня под 

трибунал и судить по всей строгости законов военного време- 

ни, что после недолгого следствия и было сделано. 

но это уже совсем другая и совсем не такая веселая исто- 

рия, после которой я уже никогда не вернулся в танковые вой- 

ска, хотя и вынырнул из этой очередной передряги достаточ- 

но живым. 

на этом примере видно, сколько изобретательности может 

проявить Судьба, если захочет перевести опекаемое ею лицо 

из одного рода войск в другой. Кто, кроме нее, мог использо- 

вать для этой цели столь удивительное нагромождение про- 

исшествий? 

Остается добавить, что через много лет после войны я 

попытался выяснить дальнейшие судьбы членов моего эки- 

пажа. но центральный архив Министерства обороны не рас- 

полагал такими сведениями. Они бесследно растаяли в про- 

шлом, и лишь тени их бродят в зарослях моей памяти... 

и еще одно. рылин сознательно принес меня в жертву: он 

знал, что губит меня. но разве не оказался он при этом сле- 

пым орудием оберегавшей меня Судьбы? Все относительно в 

этом обманчивом мире.

ШТРАфНИКИ

Марш, марш, смелей вперед! 

Мы — штрафные роты, 

Впереди нас слава ждет, 

Сзади — пулеметы.

(Из фронтового фольклора  

Великой Отечественной войны)

Среди бессмертных афоризмов вымышленного Козьмы 

пруткова есть тексты, потешность которых обманчива, — они 

вполне серьезны. пример: «Где начало того конца, которым 

заканчивается начало?» 

422

Где начало наших запутанных путей, ведущих незримо к 

концу или к новому началу? разве кому-то даны прямые до- 

роги? и кем даны? 

«Что это было?» — так назывался очерк, где я не в шутку 

описал нечто, избравшее странный и опасный путь спасения 

меня, двадцатилетнего солдата, от танковой гибели. Этот 

путь к новому началу был проложен дальше через еще более 

чреватые концом повороты судьбы. на этом пути была и 

штрафная рота, о которой потом нелегко было вспоминать. 

но теперь, когда мне уже стукнуло не скажу сколько лет, 

пора запротоколировать хоть те отрывочные образы, которые 

еще сохранились в памяти и которые, наверное, не покинут 

меня никогда. 

Отдача под трибунал на войне сулила солдату такие бед- 

ственные глубины, заглядывать в которые не хотелось. Чему 

быть — того не миновать. Однако само исполнение приказа 

взбешенного комбрига в отношении лейтенанта Куца и меня 

не заняло много времени. Всего за пару-тройку дней после 

того дикого марша, на котором танк наш неведомой силой был 

перевернут, затем испорчен и, наконец, украден, нас обоих 

успели допросить в особом отделе, наскоро составили обви- 

нение в халатном обращении с боевой машиной, подшили в 

папку собранные бумаги — и под конвоем повезли в кузове 

грузовичка навстречу карающей длани правосудия. 

длань эта, как выяснилось, временно расположилась в 

сотне километров от нас, в станице белая Глина, куда нас и 

доставили околевшими от холода. 

Комендант караула, коренастый пожилой старшина, бег- 

ло просмотрел документы, досадливо крякнул и, приняв нас 

от конвоя, велел идти за ним. 

— Вот что, хлопцы, — сказал он по дороге, — вы, я вижу, 

те еще преступники, а сидеть до суда должны. и посажу я вас 

в общий сарай со всяким сбродом, где и без того битком. 

больше некуда. так что терпите... 

Мы молча следовали за ним. Конвоир с автоматом шел 

поодаль сзади. подошли к приземистому обширному бараку 

с зарешеченными маленькими окошками, по виду — совхоз- 

423

ному гаражу. Часовой отдал честь. лязгнул замок, заскрипе- 

ли ржавые петли, и мы втиснулись в скопище людей, стояв- 

ших и сидевших внутри. но не лежавших: лечь было негде. 

Все эти люди были собраны сюда патрулями и контрраз- 

ведкой для проверки и расследования. почти все они, кроме 

кучки пленных немцев, были в гражданской одежде. поли- 

цаи, старосты, служащие немецкой администрации, случай- 

ные прохожие — все, кто внушал подозрение, были выловле- 

ны сетями зачистки тыла и втиснуты сюда до решения их 

дальнейшей судьбы. Атмосфера была гнетущая. В воздухе 

царил страх. приглушенные разговоры почти не нарушали 

общего тревожного безмолвия. 

Мы, военные, были здесь явно чуждым элементом. на нас 

покосились, но расспросов не последовало. 

Кое-как примостившись у стены и пожевав сухарей из 

скудного своего припаса, мы с Куцем подремали, поджав ноги, 

часа полтора, а затем принялись обсуждать невеселое свое 

положение. ни спать, ни вообще существовать долго в этой 

давке было невозможно. А между тем нужно было быть гото- 

вым к тому, что ждать рассмотрения дела нам придется, быть 

может, и долго. нет, подыхать здесь мы не были готовы и 

принялись стучать в запертую дверь. 

не сразу, после перебранки с часовым, но все же пришел 

тот же пожилой комендант, и мы наперебой начали взывать к 

его совести: 

— ты же по бумагам видел, кто мы есть — фронтовики с 

переднего края, твои же товарищи. А ты нас в такой гадюшник 

втиснул — ни места, ни питья, ни сна, ни воздуха. да с кем! не 

по-людски это. давай придумай чего-нибудь, будь человеком! 

Старшина помолчал, раздумывая, потом нерешительно 

сказал: 

— есть хорошее место. но — погреб. Света почти нет. но 

просторно, это да. Могу перевести. но там скучно будет. 

— В каком смысле? 

— В плохом. — Он понизил голос. — там смертники си- 

дят. Осужденные к высшей мере. Ждут исполнения. или перед 

судом, но чуют уже... Скучают. но зато просторно. пойдете? 

— давай! была не была. Все лучше, чем здесь дохнуть. 

424

и нас повели к смертникам. 

В доме, занятом под караульное помещение, открыли люк 

в полу, и мы спустились по крутой стремянке в преисподнюю, 

в темень, из которой на нас смотрели несколько с трудом раз- 

личимых бледных лиц. люк грохнул, закрываясь, звякнул за- 

сов, темень сгустилась еще больше. потребовалось время, 

чтобы глаза начали различать окружающее — сначала поло- 

ску горящего фитилька, зажатого в сплющенной латунной 

гильзе от артиллерийского снаряда, потом скупо освещен- 

ный дощатый ящик, на котором стояла гильза, а затем смут- 

но видимые фигуры людей, сидевших и лежавших на земля- 

ном полу вокруг ящика с лампой. еще позже круг видимости 

расширился до стен просторного подполья, обнаружив тол- 

стые лежанки из сена, покрытые рогожами и дерюгой, пара- 

шу с крышкой в углу. Кто-то еще лежал там, в темени, и вспы- 

хивал подчас огонек цигарки. 

наше появление не вызвало интереса. Грех любопытства 

уже оставил этих людей. безразлично скользнув взглядом по 

нашим лицам и одежде, они вернулись в свою дрему и к сво- 

им мыслям. 

лишь один из них, отличавшийся от всех офицерской фор- 

мой, с шинелью без погон внакидку, поднялся навстречу, спро- 

сил наши имена и причины появления в столь нехорошем ме- 

сте. Мы назвались и в двух словах описали свое дело. 

— ну а я — Ванька-дурак, — представился офицер, — и 

сижу всерьез, могут и шлепнуть. Вот жду суда который день. 

пока что я здесь за старшего, поскольку майор. распола- 

гайтесь. 

Это был — как позже мы узнали от него — комендант 

штаба 44-й армии. приняв под свой караул пятьсот немецких 

военнопленных, он, получив с началом наступления приказ 

следовать за штабом, расстрелял их всех в овраге под Кис- 

ловодском — за неимением достаточного конвоя. дело для 

советской власти обыденное, но в общевойсковой армии, где 

существовали свои представления о пределах полномочий и 

о чести, ему этого не спустили и отдали под суд за массовое 

убийство. перспективы у него были неважные. Майор тоско- 

425

вал, но виду не подавал. целыми днями он взвинченно вы- 

шагивал по подвалу, напевая себе под нос блатные куплеты.

Не было минуты, чтоб не пел. 

Заложу я руки в брюки 

И хожу пою со скуки. 

Что же будешь делать, коль засел...

был майор в прошлом, как объяснил, из ленинградских 

урок, пока еще до войны не подался в армию. Курносое лицо 

его с выпученными наглыми глазами вполне соответствовало 

этому происхождению. 

на следующее утро, едва встав, грешный майор сказал 

нам: 

— Слышь, танкисты, разговор есть, последние известия. 

я свою линию вроде нашел. не виноват я. товарищ Сталин в 

ноябрьском приказе дал войскам прямую директиву: «уни- 

чтожить всех немецких оккупантов до единого, пробравших- 

ся на нашу землю». точка. был такой приказ Верховного или 

я вру? Вот я и выполнял приказ. так трибуналу и доложу. А 

раз так, то и спросу с меня быть не может. я это все под утро 

понял. прямо как просветление нашло! ну как? 

— Вполне, — сказали мы. — Звучит. 

А Куц добавил: 

— только вот просветление, надо полагать, не сегодня 

нашло, — а тогда же? Верно? 

С этого момента майор заметно приободрился. «не по- 

смеют пойти против товарища Сталина, духу не хватит!» — 

то и дело убеждал он себя. Ход был подлым, но удачным. 

Майор был здесь единственным нашим собеседником и 

советчиком. Все остальные обитатели подвала были отгоро- 

жены от нас стеной молчания. Кроме редких «да» и «нет», 

общение с нами уже не было возможным. Мы остались для 

них за чертой, отделившей продолжающих путь от них, за- 

кончивших его. Мы были чужими, наш язык и наши интересы 

остались за этой чертой. погруженные в себя, они почти не 

общались и друг с другом. 

Мы знали уже что-то о них, но в детали не вдавались. 

Один, школьный учитель физики, при немцах нашел себя в 

426

роли начальника районной полиции. двое — каратели из зон- 

деркоманды. Один — станичный староста. Молоденький азер- 

байджанец, совсем мальчик, — диверсант, взятый в плавнях 

Кубани со всем своим подрывным арсеналом. Этот сидел 

почти все время в дальнем углу, откуда порой доносились его 

всхлипывания. 

Майор, томившийся от безделья и предчувствий, иногда 

принимался выпытывать у этих нежильцов детали их престу- 

плений и прошлой жизни. ему не отвечали вовсе либо ответы 

эти были односложны и замедленны. Это не мешало ему за- 

вершать каждую свою попытку гневными обличениями и 

оценками: 

— и правильно вас, гадов, уничтожат! предателям ма- 

тери-родины никакой пощады быть не может! 

после одной из таких его тирад, когда казалось, что реак- 

ции как обычно не последует, ему после долгой паузы тихо 

ответил из темноты учитель-полицай: 

— ты, наверное, прав, майор, что расстреляют нас за дело. 

иного я и не ждал. А насчет измены вопрос, думаю, сложнее. 

не было ведь матери-родины. не было. была жестокая маче- 

ха. и были мы ей не дети, а пасынки, жертвы ее. Это она нам 

изменила, загубила-замучила безвинно полстраны. А мы уж 

потом изменниками стали, когда увидели, кто она нам есть. А 

в остальном ты, будем считать, прав. 

Со стесненным сердцем внимали мы этим страшным сло- 

вам, ни слышать, ни понимать которые было невозможно. 

— дак ты еще и антисоветчик, мать твою! — рявкнул в 

его сторону майор. 

— Что есть, то есть, теперь чего уж тут скрывать, — миро- 

любиво ответил тот и умолк. 

А между тем жизнь в потемках продолжалась. Утром и 

вечером спускали чайник с кипятком и по куску хлеба. днем 

полагалась каша, но ее не брали. Местным осужденным их 

жены и родные приносили в изобилии превосходную снедь, 

последнюю их отраду. но не елось им и не пилось, и не было 

в том отрады. Все эти благоуханные наваристые борщи в за- 

ботливо укутанных посудинах, вся эта отменно приготовлен- 

ная домашняя еда доставалась нам и караульным. и потому 

427

угощались мы, как давно не приходилось и как долго еще не 

придется... 

днем обитатели подвала отсыпались после бессонных, 

напряженных ночей, проведенных в ожидании шагов навер- 

ху: придут или не придут этой ночью — и за кем... прислуши- 

вались, курили, молчали. 

приговор трибунала исполнялся не сразу, а после утвер- 

ждения его Военным советом армии. но регулярности в за- 

седаниях совета не было, он собирался в зависимости от 

боевой обстановки, и потому невозможно было даже пример- 

но определить время наступления рокового момента. Ждать 

можно было каждую ночь. и каждую ночь они ждали. 

За ту неделю, что мы просидели в подвале, увели двоих — 

карателей. Обоих в глухое время, перед рассветом, как и по- 

лагается почему-то по закону жанра. Они — и с ними — не 

прощались. Выстрелов слышно не было — должно быть, уво- 

зили подальше, в степь. 

но настал день седьмой, и из нестерпимого сияния от- 

крывшегося люка воззвал к нам глас архангела: 

— Эй, танкисты, вылезай давай с вещами! Засиделись 

небось? Вызывают на правеж, пора! 

пока мы торопливо собирали свои мелкие пожитки, с нами 

попрощались из темноты: 

— ну, ни пуха, ребята! держитесь! 

Это были первые слова человеческого общения, донес- 

шиеся к нам оттуда, из-за черты. лишенные сами надежды, 

они подбадривали нас. Мы махнули им рукой. Майор промол- 

чал, глядя нам вслед. 

наверху нас ослепило обыкновенное солнечное утро. нам 

дали чаю и побрили: так полагалось. потом повели по мороз- 

цу, по хрустящему ледку, по дивному, пахнущему навозом и 

сеном ветерку, под голубым и чистым высоким небом. Где-то 

брехали собаки, восторженно орал петух. Все вокруг было 

продолжением прекрасной жизни, остановившейся для нас 

на шесть долгих дней, проведенных в мире теней. даже пред- 

стоящий суд не портил нам праздника вознесения оттуда. 

праздник, к сожалению, длился недолго. трибунал ока- 

зался невдалеке, в крепком конторском доме на высоком 

428

фундаменте. нас завели в просторную горницу, наскоро при- 

способленную под зал. несколько рядов деревянных лавок, 

возвышение для суда с надлежащими портретами над ним. 

Видно, возили с собой как реквизит. 

Сели, ждали с полчаса. но дело наше суд в зале слушать 

не стал: важностью, видимо, не вышло. Завели в малую ком- 

натушку, где уже тесно сидели за колченогим столом трое 

военных — майор и два капитана — судьи. Сбоку еще один, 

лейтенант, секретарь. тоненькая папка, наше дело, была пе- 

ред ними. 

Отпечаток хорошей жизни лежал на их розовых, чисто вы- 

бритых лицах, на свежих опрятных гимнастерках. донесся дав- 

но забытый запах утреннего одеколона. 

— Садитесь! — на нас бегло взглянули. 

Мы неотрывно смотрели на них. Черная кость Красной ар- 

мии робко глядела на ее белую кость. 

— итак, что тут у нас? — Майор надел очки, придвинул к 

себе дело, рассеянно полистал его и прочел вслух обвинитель- 

ное заключение. — Виновными себя признаете? Громче. еще 

громче. Ага, ну, тогда ждите в зале, вас вызовут. 

не прошло и пятнадцати минут, как нас вызвали обратно, 

и мы оба оказались уже осужденными «именем Союза Со- 

ветских Социалистических республик» к семи годам исправи- 

тельно-трудовых лагерей. прозвучало это столь странно, столь 

потусторонне, что внутри ничто даже не дрогнуло, как будто 

это касалось не меня... 

— на основании примечания к статье двадцать восьмой 

Уголовного кодекса, — продолжал стоя читать майор, — ис- 

полнение приговора отсрочить до окончания военных дейст- 

вий с направлением осужденных в действующую армию. 

Это означало штрафную роту. Все сели: 

— Вопросы есть? — спросил майор. 

— но мы же не умышленно! — запоздало объяснил я. 

Майор снял очки и впервые посмотрел на меня с интересом. 

потом сказал: 

— если бы умышленно, мы бы вас расстреляли. понят- 

но? А теперь идите с лейтенантом, вам оформят подорожную, 

и — вперед! 

429

Через залу нас провели в канцелярию и там, после не- 

долгого треска машинки, печатавшей приговор и еще что-то, 

вручили Куцу запечатанный сургучом пакет. 

— Здесь документы на вас двоих и еще на одного осуж- 

денного, — лейтенант кивнул в сторону, где у стены сидел 

мордастый солдат в ладной шинели и хромовых сапогах. — 

Это старшина Гуськов. пойдете втроем. пакет доставите в 

отдел комплектования штаба армии. Где он сейчас — черт 

его знает! но думаю, где-то за ростовом, потому что вчера был 

в ростове. В общем, найдете сами. А там уже направят вас по 

адресу. Следуете в шестьсот восемьдесят третью штрафную 

роту. Отправляетесь немедленно. Что еще? 

— А как же насчет провианта? — спросили мы. 

— провианта не будет. на всех вас не напасешься. пи- 

тайтесь подножным кормом. не мне вас учить, как солдат 

кормится. Все. Шагом марш. 

и мы вышли из канцелярии на высокое крыльцо трибуна- 

ла. познакомились. покурили. 

— ты по какому вопросу сюда явился? — спросил Куц у 

старшины Гуськова. 

— Хищение. Закон от седьмого августа. 

— Что именно? 

— полуторку концентрата пшенного местным продал. 

— Какая вышла резолюция? 

— Червонец. 

— ну что же, — задумчиво сказал Куц, — пойдем иску- 

пать кровью... 

и мы тронулись в путь. Выйдя за околицу, принялись об- 

суждать маршрут. ростов, как следовало из названия, был, 

во-первых, на дону. Во-вторых, он имел место быть на северо- 

запад от белой Глины. Общее направление определялось этим. 

идти нам предстояло километров двести пятьдесят. имен- 

но идти, а не ехать, поскольку случайных попутчиков на воен- 

ные машины (а прочих не бывало) брать запрещалось катего- 

рически — опасались диверсантов. итак — пешком и двести 

пятьдесят. 

— бери все триста, — сказал Гуськов. — Чтоб ночевать 

пустили, придется с тракта подальше уходить на хутора. там 

хоть надежда будет. 

430

— и сколько же мы так топать будем? — рассуждал Куц. — 

В день хорошо если двадцать километров осилим. Зима, тем- 

неет рано. до сумерек надо еще привал найти. Это же в луч- 

шем случае две недели пути. 

— ну, я лично особо спешить не намерен, — твердо по- 

яснил Гуськов, — а вы как — не знаю... не на свадьбу. 

Мы покосились на него. 

— Что значит — ты лично? пакет-то один на всех! 

Он промолчал. Между тем мы шагали уже часа три. низ- 

кое солнце клонилось к закату. Хотелось есть. на первые пару 

дней кое-какой тощий продукт у нас имелся. дошли до вытя- 

нувшегося вдоль дороги небольшого селения и принялись 

стучать в ворота, проситься на ночевку. нас встречали хмуро 

и под любым предлогом провожали от ворот. Уже смерка- 

лось, и уныние почти овладело нами, когда чуть ли не деся- 

тая наша попытка увенчалась успехом. две старухи впустили 

нас в дом, разрешили сварить себе каши и дали по стакану 

молока. на лавки в горнице бросили старые овчины, что по- 

пало под головы, и мы провалились в сон. 

наутро доели остатки каши, попили кипятку со своими 

сухарями и, оставив хозяйкам в благодарность полстакана 

сахару, двинулись дальше. 

У одного из последних домов станицы я понял, что мне 

нужно уйти от мира сего за забор и присесть подумать. Со- 

общил своим спутникам, и они дали мне добро: 

— иди, милый, а мы не спеша побредем до крайнего до- 

ма. там тебя подождем. 

я удалился. и думал довольно долго, минут, может, пят- 

надцать. Что поделаешь? 

Когда наконец вышел на дорогу, на ней никого не было. 

ни у крайнего дома, как условились, ни далее по тракту, ко- 

торый достаточно далеко просматривался в степь, ни влево, 

ни вправо, ни назад. Куда они могли деться? ни одна маши- 

на, на которой они могли бы уехать, бросив меня, мимо не 

проходила. я заметался по селу, заглядывал в окна и во дво- 

ры, спрашивал редких встречных — все было тщетно. Они 

исчезли. исчезли. 

431

Стало ясно, что это всерьез и безнадежно, и я с ослабев- 

шими ногами присел на краю кювета, попытался осмыслить 

происшедшее и свое новое положение. Оно было аховым. 

до сих пор у нас был трибунальский пакет, а в нем — до- 

кументы, объясняющие, кто мы, куда направляемся и почему 

находимся в далеком тылу армии. А на пакете — надпись, за- 

веренная печатью, что именно мы трое этот пакет доставляем. 

теперь никаких объяснений моего пребывания в прифрон- 

товой полосе не было. У меня осталась лишь затертая сол- 

датская книжка, в которой коряво значилось, что я — води- 

тель танка такого-то полка, но не было никаких ответов на 

вопрос, почему я один блуждаю по кубанским степям. любой 

патруль, любой бдительный офицер мог, приметив меня, за- 

подозрить неладное. Это было еще полбеды. любой заградо- 

тряд нКВд, задержав меня, мог, не утруждая себя проверкой, 

запросто пустить меня в расход. так было проще, и таким 

правом он был наделен по приказу Сталина № 227. 

из этого следовало, что идти мне можно только строго на 

север, к фронту, поскольку дезертир к фронту не идет. А так- 

же, что мне ни в коем случае нельзя скрывать, что я — осуж- 

денный и направляюсь в штрафную роту, поскольку только 

эти сведения могли подтвердиться при проверке, если ею за- 

хотят заняться. ну а если не захотят, тогда что уж... 

С этим я встал, огляделся последний раз по сторонам и 

одиноко зашагал по припорошенному снегом шляху. «Один 

солдат на свете жил, веселый и отважный, но он игрушкой 

детской был — ведь был солдат бумажный...» почему я вдруг 

остался один, думал я, что могло побудить их бросить меня в 

положении, бедственность которого была очевидна? невоз- 

можно было поверить, чтобы мой командир Куц, разумный 

тихий отрок с печальным взором, ни разу не повысивший го- 

лоса на нас даже под огнем, вдруг пожертвовал бы мною, 

предательски бросив на произвол судьбы. нет, думал я, это 

не он. но тогда это авантюра старшины Гуськова, носителя 

хромовых сапог? почему же не воспротивился ему Куц? А 

может быть, и Куца уже нет? и куда они вообще могли исчез- 

нуть столь странно? 

432

Мысли мои путались, не находя разгадки. но так или ина- 

че жизнь за короткое время повторно столкнула меня с веро- 

ломством, она давала мне уроки законов человеческого бы- 

тия, усваивать которые было мучительно тяжело. 

Мой дальнейший путь был долог и тревожен. я брел степ- 

ными дорогами, колеблемый и продуваемый всеми ветрами, 

плохо защищенный от них своей солдатской х/б одежонкой, в 

стоптанных уже пудовых башмаках с обмотками, с неотступ- 

ным беспокойством о пище и ночлеге, от одной станицы к 

другой. редкие попутные машины не останавливались на мои 

молящие жесты, а попытки подсесть к кому-либо, стоявшему 

у домов и колодцев, отвергались с порога. 

притупилось чувство унижения от привычных отказов в 

ночлеге, я уже равнодушно стучал в намертво запертые во- 

рота и двери, переходя от дома к дому, пока не заставал слу- 

чайно кого-либо из хозяев снаружи, на усадьбе. тогда на мои 

оклики подходили нехотя к забору и молча рассматривали 

странного одинокого солдата в замызганном бушлате до ко- 

лен, с жалкой торбой и без оружия, худого и изможденного. 

Одиночество — не солдатское свойство. Солдат должен 

быть в строю, тогда это воин. даже втроем, вдвоем — это уже 

строй. А один в поле — не воин. на современном автомобиль- 

ном шоссе Москва — петербург в псковской области есть ху- 

тор Одинокий Воин, и звучит это старинное название, при- 

шедшее из XIX века, грустно. но еще печальнее — одинокий 

солдат в натуре и с протянутой рукой. таким печальным и 

странным зрелищем представал я перед людьми, к которым 

обращался. 

и все же хоть с трудом, но всегда под конец отыскивалась 

добрая душа, которая пускала в дом и давала мне похлебки и 

ломоть хлеба. Спать приходилось, где укажут и на чем при- 

дется. Утром без улыбки давали скудно закусить на дорогу. 

Через эти станицы и эти усадьбы прокатились за короткое 

время четыре прожорливые, как саранча, волны: сначала 

наши уходили от немцев, потом бежали обратно немцы и 

вслед за ними проходили наши. Эти людские волны опусто- 

шили казачье подворье. поэтому скудость угощения была 

вынужденной и понятной. Мало что осталось. и мало кто. 

433

дважды за время пути я заставал в станицах воинские 

части на марше. первая встреча была озвучена знакомым 

ревом танковых моторов и родным запахом сизого солярного 

выхлопа, столбом стоявшего на улице. Здесь я предпринял 

акцию. нашел зама по техчасти, показал ему солдатскую книж- 

ку с записью специальности, в двух словах объяснился, пред- 

ложил себя на службу. 

Зампотех проявил интерес, в полку имелась нехватка во- 

дителей танков. повел меня в штаб, велел подождать, сам 

пошел к полковнику. потом вышел, развел руками: 

— Командир полка не дал согласия. и рад бы, говорит, но 

контрразведка прицепится обязательно: как могли случай- 

ного человека допустить к танку? так что жаль, но не смогу 

тебя взять. 

дали на кухне пшенной каши. и на том спасибо. пошел 

дальше. 

на седьмой или восьмой день такого режима я совсем 

отощал. Меня начало пошатывать на ходу, приходилось ча- 

сто отдыхать. С севера все слышнее стало доноситься отда- 

ленное громыханье фронта. там люди усердно убивали друг 

друга с помощью различных остроумных орудий. Мне нужно 

было спешить туда, но силы были на исходе и появилось со- 

мнение, дойду ли. 

В одной из станиц я застал крупную часть. люди разме- 

щались на постой, ревели, въезжая во дворы, машины. Спро- 

сил, где найти особый отдел, зашел в дом. За столом, разло- 

жив бумаги, сидел рыжий капитан. я обратился к нему по 

форме, уточнив, что именно он — контрразведка «Смерш». 

— ну, я, — сказал тот, — чего тебе? 

— прошу меня арестовать, товарищ капитан. 

— Какие основания? 

— нахожусь в прифронтовой полосе, в тылу армии, без 

оправдательных документов, вне части. являюсь подозритель- 

ным лицом, заслуживаю по меньшей мере тщательной про- 

верки. Все основания — налицо. 

Капитан отложил бумаги и стал меня рассматривать. по- 

том сказал: 

434

— Хорошо, я тебя арестую. но кормить не буду. на до- 

вольствие не поставим. так будешь сидеть. 

— нет. так я не согласен. Кроме того, это не положено. 

— А! — радостно вскинулся капитан и поднял палец, — я 

тебя сразу раскусил, у меня глаз наметанный. не согласен, 

так давай мотай отсюдова! Кру-у-у-гом! 

и я вышел из особого отдела. и снова лежала передо 

мной заснеженная февральская степь, и бесконечный марш 

на выживание продолжался. 

быть может, я так и свалился бы в пути от истощения, в 

голодном обмороке, и хищные степные птицы склевали бы 

бренные мои останки, оставив при дороге лишь белые кости, 

но две встречи спасли меня и поддержали. 

Во-первых, удалось украсть свитер. на очередном прива- 

ле у полевого стана мне крупно повезло: меня согласились- 

таки взять в кузов машины два интенданта, ехавшие в ближний 

поселок. пока ехали туда, я покоился на плотно упакованных 

фабричных тючках, в один из которых удалось машинально 

просунуть руку по локоть. Вытащив, обнаружил в ней нечто 

шерстяное, что и сунул тут же за пазуху. С большим спаси- 

бом покинув интендантов, я, отойдя подальше, извлек добы- 

чу наружу — это оказался грубо связанный свитер. и хоть 

свитер очень не помешал бы мне самому, я, не колеблясь ни 

минуты, тут же в поселке сменял его у местного деда на до- 

брый кусок сала и полкаравая хлеба в придачу. Жить стало 

лучше, товарищи, жить стало веселее, как было сказано в 

близкой к этому ситуации. 

я не осуждаю себя за этот грех. есть в уголовном праве 

такое понятие — крайняя необходимость. ее наличие оправ- 

дывает виновное лицо. Считал тогда и считаю до сих пор, что 

украл свитер оправданно. 

Вторая встреча воскресила во мне веру в человечество. 

есть километрах в двадцати от ростова небольшой горо- 

док батайск. при подходе к нему я пересек железнодорожные 

пути и пошел вдоль них. тут же увидел в полосе отчуждения 

опрятный домик, в каких обычно живут путевые обходчики, и 

подошел к ограде со слабой надеждой на удачу. неправедно 

заработанное сало, конечно, прибавило сил в последние пару 

435

дней, но голод уже стал привычным и продолжал мучить не- 

отступно. 

За оградой обнаружилась небольшая девочка с черным 

котом на руках, а затем и ее средних лет мама в ватнике и с 

пустым ведром. Увидав это ведро, я подумал, что дело плохо, 

но все-таки спросил, не найдется ли супчику для бедствую- 

щего солдата. 

— Как раз есть, — приветливо ответила хозяйка, — за- 

ходите, пожалуйста. 

В доме мне дали умыться с дороги, подали даже чистый 

рушник, а затем щедро угостили свежим пылающим борщом 

и запеченной рыбой дивного довоенного вкуса. Завершила 

все чашка парного молока. 

В небогатом этом доме поделились с совершенно чужим 

прохожим всей, видимо, имевшейся в этот день у семьи пи- 

щей, с давно невиданной мною приветливостью и без едино- 

го косого взгляда. С тех пор прошло много лет, но я и до сих 

пор помню домик путевого рабочего у батайска, этот остро- 

вок человечности и доброты, возникший вдруг в жестоком 

хаосе войны. 

В тот же день я мирно форсировал дон и овладел росто- 

вом. Вернее, той его частью, где нашел какой-то саперный 

штаб и где мне не слишком охотно рассказали, что, по слу- 

хам, нужный отдел армии должен быть в Чалтыре, на запад 

от города. Куда я и направился, обойдя окраинами центр, что- 

бы лишний раз не искушать судьбу. 

Ориентиром служил все более слышимый артиллерий- 

ский гул, то замиравший, то рокотавший вновь, в котором 

различались уже отдельные крупные звуки на общем басови- 

том фоне. Фронт всего несколько дней назад прокатился 

здесь, еще дымились местами развалины, и цель моего за- 

тянувшегося странствия близилась. 

последний бросок к Чалтырю мне удалось совершить, 

забравшись в числе других солдат на пустую платформу то- 

варняка. 

Городок был забит войсками до отказа. не без труда я 

все же добрался до отдела комплектования, где меня без осо- 

бого доверия выслушали, записали мои странные объясне- 

436

ния и, посовещавшись, согласились дать возможность пасть 

за родину на поле боя. но пригрозили более серьезными по- 

следствиями, если выяснится, что я что-то соврал. ни Куц с 

Гуськовым, ни наш трибунальский пакет здесь, как и следо- 

вало ожидать, не появлялись. 

Мне выписали предписание о явке в такую-то часть и объ- 

яснили, где ее искать. 

— переночуешь здесь, в Чалтыре, — сказали мне, — но 

утром чтоб духу твоего не было. 

я был снова узаконен как боец родной Красной Армии. 

предстояло найти ночлег перед сближением с противни- 

ком. А сделать это в кряхтящем, стонущем от переизбытка 

войск Чалтыре было немыслимо. 

ночлег этот, который я с великим трудом все же отыскал 

после долгих поисков, просьб, брани и обещаний, явился до- 

стойным завершением посланных мне во испытание стран- 

ствий. Когда я открыл обитую рваным одеялом дверь, оттуда 

крутой спиралью пахнул загустевший от испарений, от запаха 

пота, табачного дыма, сивухи спертый дух, пронизанный го- 

моном множества голосов. За столами тесно сидели на длин- 

ных лавках за вечерней трапезой, с кипятком и водкой. на 

полу не было проходу из-за спавших вповалку повсюду во- 

енных мужиков. 

переступив через чье-то тело, я обратился к обществу: 

— ребята, нельзя ли заночевать у вас как-нибудь? 

Ко мне повернулись несколько распаренных лиц: 

— браток, не видишь, что здесь полный комплект? Где 

тут еще втиснешься? 

я показал на узкую щель под лавкой, между ногами си- 

девших и стеной. 

— ты что, собака? Сможешь там спать? 

не отвечая, я согнулся и пополз по-пластунски в тесный 

проем, ограниченный снаружи рядом грязных сапог, стеной 

напротив, а сверху — низкими темными досками лавки. раз- 

местив себя в длину, я, извиваясь, умудрился еще организо- 

вать себе в этом гробу изголовье из собственных ботинок и 

вещмешка, а также подоткнуть под бок полу бушлата и им же 

437

кое-как накрыться. Ступни остались голыми, но я ублажил их 

сверху портянками. 

Замерев в этой позе, я ощутил счастье полного комфор- 

та. Мешали только сквозняки, донимавшие меня при частых 

входах-выходах постояльцев, и грохот проклятой двери. но 

скоро я перестал замечать эти мелочи и погрузился в сла- 

достный, молодой солдатский сон. Впоследствии выяснилось, 

что это был еще далеко не худший вариант ночевки. 

Утром я выполз из своей ниши, умылся из бочки во дво- 

ре, перекусил остатками сала с хлебом — и был готов к вы- 

движению на позиции. теперь я имел законную бумагу и с 

нею без труда доехал попутным транспортом на войну. 

Она оказалась за бугром и приветствовала меня двумя 

далекими минометными разрывами, поднявшими свои фон- 

таны в поле. Осколки не долетели. 

немцы знали, куда метят. Вскоре я увидел в голой снеж- 

ной степи развалины молочно-товарной фермы, в кирпичных 

фундаментах которой должен был находиться штаб стрелко- 

вого полка, моего отныне. Штаб в развалинах со своим хо- 

зяйством был прекрасной мишенью, но деваться, видно, было 

некуда: только здесь имелось какое-то подобие укрытия. 

Отсюда меня без задержек спровадили, дав очередную 

бумагу и указав полевую дорогу, ведущую на передний край, 

в роту. 

на полпути меня встретил солдат с винтовкой: из полка 

по телефону известили о подкреплении в моем лице. поде- 

лившись последней щепотью махорки, я, пока дошли, узнал 

от связного немало о ближайшей своей жизни. я узнал, в 

частности, что курю в последний раз: табака штрафникам не 

привозят. питание, вернее то, что так называется, дают дваж- 

ды и оба раза ночью — после заката и перед рассветом, по- 

скольку днем не подвезешь — накроют огнем. питание это 

выглядит как остывшая бурда с редкой крупой, пайка сырого 

хлеба, хвост рыбы и через день сахару два куска. 

— на чем привозят-то? — спросил я. 

— на лошаде! — пояснил связной. — пока выстоишь 

свою очередь за той, прости Господи, едой, стрескаешь, — 

438

время за полночь, через полчаса — опять брюхо поет, ждешь 

завтрака. А день весь только и мысли об этом. 

— А когда же вы спите? 

— А где спать-то? — вопросом на вопрос ответил он. 

Смысл этой реплики я понял позже. Вид у связного был 

заморенный, согласный со словами его. Сердце мое сжалось. 

Видимо, предстояло продолжение испытанных уже долгих мук 

голода. 

пройдя километра с два, мы перевалили через гребень, и 

перед нами открылась широкая панорама фронта, разобрать- 

ся с которой помог мне связной. Это была пойма реки Самбек, 

на дальнем высоком берегу которой раскинулась немалая 

станица Вареновка, а чуть ниже — линия немецкой обороны. 

— Все роет и роет гад, — объяснил связной, — кажный 

день все новое городит. 

противоположный низкий берег Самбека поднимался по- 

лого вплоть до наших ног, и на нем в километре от реки гор- 

бились брустверами наши окопы. 

— А что так далеко от немцев окопались? — спросил я. 

— так ведь ему сверху мы как на ладони. просматривает 

и простреливает любой вершок. ближе — так совсем гибель 

была бы, не высунешься... 

Слева на горизонте синели высокие трубы таганрога. Они 

предательски дымили. невидимое отсюда, там было Азовское 

море. и мы двинулись вниз. 

блиндаж командира роты возник внезапно. Собственно, 

это был не блиндаж, а глубоко врытое в земляной холм хра- 

нилище горючего для совхозных тракторов. В обложенном 

бетонными плитами помещении сохранилась цистерна с ке- 

росином, на кирпичном фундаменте. бетонная плита и слой 

земли на ней обеспечивали надежность помещения. Керосин 

же, как выяснилось, вообще был золотым запасом местного 

воинства — он давал жизнь. 

пространство возле цистерны и под ней оказалось доста- 

точным для расположения командного пункта роты. Здесь 

жили офицеры и стояли их топчаны. Здесь же помещался 

почти настоящий стол из снарядного ящика с большой гиль- 

зой-лампой, горевшей всегда и заправленной из нависавшей 

439

над головой цистерны. Сбоку стоял полевой телефон и сидел 

связист. В другом углу помещался ротный писарь. 

Командир роты, капитан Васенин, круглолицый и вообще 

круглый со всех сторон седоватый дядя с наганом на боку, 

молча выслушал мой рапорт о прибытии, просмотрел бумагу, 

спросил — «сколько» и «за что» — и указал на сидевшего 

рядом юного офицера: 

— Это — твой взводный, старший лейтенант леонов. За- 

числяешься к нему во второй взвод. Остальное он тебе по- 

кажет. 

Меня занесли в списки, выдали из пирамиды карабин, 

подсумки с патронами без счету, две гранаты-лимонки. 

Взводный леонов, еще не убитый, нахлобучил ушанку и 

вышел со мной из блиндажа. пока мы шли с ним ходами со- 

общения, он обрисовал мои несложные новые обязанности, 

основной из которых было — стоять насмерть или отважно 

атаковать, в зависимости от приказа. Затем перешел к рас- 

порядку службы и закончил советом — не унывать, если что 

будет не так... 

В расположении взвода он представил меня новым това- 

рищам, начисто лишенным светского лоска, вылез из окопа и 

бегом рванул поверху обратно. немцы молчали. 

начались будни моей службы в штрафняке. 

боевая ее часть состояла в наблюдении за противником 

из двух закрепленных за взводом ячеек. дежурство несли 

посменно, и длилось оно днем два часа. при появлении дви- 

жущихся целей полагалось стрелять. немцы лениво отвеча- 

ли тем же. 

патронов было навалом, и лежали они тут же, на краю 

окопа, в «цинках» — длинных коробках из оцинковки. 

ночами дежурство несли в боевом охранении — в персо- 

нальных одиночных окопах, отрытых впереди, метрах в ста от 

позиции. Это дежурство было особо важным, от него зависе- 

ло многое, и потому смена производилась каждый час. 

на взвод полагался ручной пулемет, и расчет его имел 

свою ячею. Автоматов не было. 

Оружие было вверено довольно пестрому воинству. Здесь 

были всякие провинившиеся военные люди — от самоволь- 

440

щиков до воров различного калибра, от лиц, давших зат- 

рещину сержанту, до растратчиков-интендантов. был пред- 

ставлен и социально близкий власти элемент — урки, но по 

первой судимости. попадались нетипичные кадры. так, в на- 

шем отделении имелся здоровенный, но поникший духом 

электрик иван приходько. Жил-поживал в солнечном тбили- 

си, пользуясь броней от призыва на своем спецзаводе. но 

влез пьяным в банальную уличную драку, набил кому-то мор- 

ду, матерился — в общем, вел себя плохо. Это обошлось ему 

всего в год за хулиганство. К сожалению, с «отсрочкой испол- 

нения», которая и привела его в окопы. Вечерами приходько 

сидел, привалившись к стенке, и, глядя неотрывно на языки 

пламени в топке бочки (о ней ниже), раскачивался, как рав- 

вин, бормоча тоскливо: 

— Что я наделал… Что я наделал... Как я жил... Что я на- 

делал... — и так без конца. 

— иван! не трави душу, и без тебя тошно! — говорили 

ему. тогда он умолкал, продолжая все так же раскачиваться 

в своем горе. 

Санитаром во взводе был майор медицинской службы 

Арташез. будучи командиром медсанбата, он организовал 

себе гарем из медсестер. Все были довольны. но, как и во 

всяком гареме, начались интриги, склоки, а затем доносы. 

для майора его телодвижения кончились трибуналом и прак- 

тикой в нашей роте. Он нес свой крест со стеснительной, из- 

виняющейся улыбкой. его любили за кроткий нрав и уважи- 

тельно называли только «доктор». 

легендарной личностью был рыжий еврей из первого 

взвода. трудно поверить, но его фамилия была Фриц. на 

фронте Отечественной войны с фрицами иметь такую фами- 

лию и быть к тому же евреем в штрафной роте — это был уже 

перебор бедствий на одну голову. но Фриц в своем положе- 

нии держался мужественно. Всякие попытки пройтись по по- 

воду его данных замирали на устах после информации о при- 

чинах осуждения Фрица. являясь офицером дивизионной 

разведки и находясь со своей группой в поиске, Фриц уму- 

дрился захватить в ближнем тылу важную птицу — полковни- 

ка вермахта. но при возвращении через немецкие позиции 

441

связанная добыча как-то избавилась от кляпа и начала взы- 

вать о помощи. тогда, спасая разведгруппу, Фриц придушил 

полковника. За срыв операции он и был отдан под суд. 

из этого следовало, что обижать Фрица не стоит. Чем и 

руководствовались. 

Упомяну еще двоих грешников. Москвич Авдеев, худой и 

длинный, с лошадиным лицом, сочинял стихи и иногда читал 

их нараспев, независимо от наличия аудитории. 

Минджия, повар из нальчика, вступал в словесный кон- 

такт только для показа фотографий своих детей. их у него 

было восемь. 

Оба они были осуждены, по их словам, ни за что. В кон- 

кретику не вдавались. 

ежедневным развлечением в ясные дни был пролет «ра- 

мы»: на недоступной для зениток высоте медлительно утю- 

жил небо двухкорпусный огромный «Фокке-Вульф» — фото- 

разведчик. 

Кошмарами нашего окопного бытия были голод и беспри- 

ютность. Голод терзал нас неотступно. Описанный мне в об- 

щих чертах еще связным по пути в роту, он оказался главной 

мучиловкой нашей жизни. подобие пищи, которое дважды в 

ночь доставляли нам на «лошаде», лишь на короткое время 

обманывало желудок. Говорят, что чувство голода со време- 

нем притупляется. Возможно. но я этого не заметил. 

Мы быстро слабели. появились больные «куриной сле- 

потой». С наступлением сумерек они ничего не различали 

в темноте, в том числе и в боевом охранении. Это было чре- 

вато. 

на полпути от окопов к блиндажу в снегу долго лежала 

павшая лошадь. Когда и отчего она пала, никто не знал. на 

нее поглядывали, однако трогать опасались — еще пришьют 

какое-нибудь новое обвинение... но однажды ночью кто-то 

все же решился, и к утру от трупа остались только кости. Зря 

старались — даже после двухчасовой варки старая конина не 

годилась в пищу. 

А между тем в воздухе витало постоянное ожидание не- 

мецкой атаки, которую мы обязаны были отразить любой це- 

ной, или не менее обязательного приказа наступать. «Впереди 

442

нас слава ждет», сзади — известно что. и миссия эта возла- 

галась на дистрофиков. 

было ли это одной из форм наказания штрафников? не 

думаю. Штрафники держали участок фронта. просто забота 

о людях не была характерным свойством ни Отечества на- 

шего, ни его полководцев. 

теперь о другом. 

«В чистом поле, в чистом поле, колосок растет на воле». 

В чистом поле, где чаще всего воюет пехота, солдат дол- 

жен иметь себе хоть какой-то приют. пехота поэтому делает 

при окопах землянки или блиндажи, где можно обогреться, 

посушить портянки, преклонить голову на ночь, отдохнуть ду- 

шой. но землянку, тем более блиндаж, не сделаешь без кров- 

ли. В голой степи, где мы находились, материала на кровлю 

не было никакого — ни деревца, ни бревнышка, ничего год- 

ного вообще. Однако в зимней степи надо было как-то выжи- 

вать. и солдат, способный, как известно, сварить суп из топо- 

ра, придумал, чтоб не пропасть, нечто. В низине, слева от 

командирского блиндажа, было замерзшее болото, а вокруг — 

густые заросли камыша. Камыш срезался у основания. дли- 

ны камышин хватало на то, чтобы плетенкой из них накрыть 

сверху окоп, не более. Затем к такой ненадежной кровле при- 

ставлялись с обеих сторон в окопе ширмы из того же спле- 

тенного камыша, — и убежище от ветра было готово. Оно, 

правда, давало тесный приют всего нескольким бойцам, и по- 

тому пользоваться им приходилось только поочередно. 

Внутрь ставилась пустая бочка. В ней были пробиты две 

дыры: сбоку — топка, сверху — вытяжка. над верхней дырой 

камышовая кровля раздвигалась, и бочка топилась по-чер- 

ному: труб в округе тоже не было. 

не было и дров. В печке горели кирпичи. Вымоченных 

предварительно в керосине, их хватало примерно на час го- 

рения. Затем бочка остывала, их заменяли. 

Стены окопа у бочки старались расширить в нижней ча- 

сти. В результате можно было уже подремать в неустойчивом 

уюте, где иногда начинала тлеть шинель от прикосновения к 

бочке или замерзала возле ширмы голова. Этот полусон-по- 

443

лубред не давал отдыха, но создавал хоть видимость приюта, 

а иного не было дано. 

раз или два в неделю в одном из взводов пересохшая над 

отверстием топки камышовая кровля загоралась в ночи. Все 

стремглав выскакивали из окопа и разбегались подальше, 

поскольку начинали рваться оставленные под плетенкой па- 

троны в цинках и ракеты. Феерический костер, из которого 

разлетались во все стороны трассирующие разноцветные 

пули, зловеще озарял все вокруг. и тут же начинали садить 

из миномета по возникшему в ночи ориентиру немцы, при- 

жимая нас намертво к мерзлой земле. Остаток ночи прохо- 

дил кое-как. наутро приступали к восстановлению. 

Казалось бы, завезти к передовой одну-две машины кру- 

глого леса, несколько печек-буржуек, угля или торфа — и 

люди были бы избавлены от этого ада. но сие никого не за- 

ботило, поскольку не заботило никого... 

Однажды все были взбудоражены ночным Чп. Командир 

роты, обходя с караулом посты, обнаружил уснувшего в бое- 

вом охранении штрафника — аварца. Он привел его в свой 

блиндаж, арестовал и доложил по телефону наверх. после- 

довало решение: расстрелять на месте, доведя до сведения 

всех. Аварца в одном белье и без сапог повели кончать в 

овражек, пересекавший линию окопов. пройдя немного, тот 

внезапно бросился что есть мочи бежать от конвоя со скоро- 

стью, доступной только босому. ему вслед стали беспорядоч- 

но стрелять. но он мгновенно растворился — белый на бе- 

лесом фоне ночного снежного поля. Ушел к немцам. 

и опять же ночью, озаряемой лишь редкими беззвучными 

сполохами где-то далеко справа, тишину вдруг нарушил оди- 

нокий голос, негромко затянувший совсем лишнюю здесь 

песню:

Позабыт, позаброшен 

С молодых ранних лет, 

Я остался сиротою, 

Счастья-доли мне нет.

Столь же негромко его поддержали еще несколько голосов: 

444

Как умру я, умру я, 

Похоронят меня.

и вдруг расползлось по всей линии окопов, уже не таясь, 

грянуло тоскливым всеобщим хором:

И никто не узнает, 

Где могилка моя...

тянули, жалуясь ночному небу, изливая песней то, что на- 

копилось:

И никто не узнает, 

И никто не придет, 

Только раннею весною 

Соловей запоет…

От командирского блиндажа с топотом побежали, крича: 

«прекратить пение, мать вашу! Замолчать!» 

Замирало уже, сходило на нет, но чтоб только допеть до 

конца рвущие душу слова. 

Все долго еще не могли успокоиться, взбудораженные 

внезапным ночным плачем. Утром был проведен политчас. 

пытались выявить запевалу. но бесплодно. 

Вскоре после этого появились признаки нараставшего 

напряжения. было усилено наблюдение за обороной против- 

ника. Особое внимание уделялось вероятным пулеметным 

гнездам, которые многозначительно молчали. Старлей лео- 

нов, еще не убитый, с озабоченным лицом водил по окопам 

незнакомых офицеров, работавших со стереотрубой и план- 

шетом, старательно делая пометки и на своей карте. 

Все это пахло приближением момента икс, когда все наши 

тяготы и страдания окажутся ничего не значащими пустяка- 

ми в предстоявшей главной игре с ее пугающими ставками. 

нас где-то упомянули. Это было видно по тому, что стали 

лучше кормить. не настолько, чтобы быть сытым, но все же... 

Возник табак. Вдруг привезли рукавицы, в которых мы не 

нуждались. Чистилось и проверялось оружие. 

В этом предстартовом состоянии прошла неделя. и на- 

конец мы поняли — да, наш час настал. 

445

С вечера привезли не только невиданную ранее кашу с 

мясом, но и водку, раздавать которую, однако, не спешили. 

лишь после того, как в середине бессонной ночи был объяв- 

лен приказ — атаковать противника, выбить в рукопашном 

бою с занимаемых позиций и на его плечах ворваться в ста- 

ницу Вареновку, овладеть ею, было влито в каждого по сто 

граммов, с голодухи резко поднявших присущий нам боевой 

дух. на душе было смутно. решалось многое, точнее — все. 

В три часа ночи взводный леонов, пока не убитый, велел 

нам подняться на бруствер и без единого звука двигаться 

вперед. 

— никаких разговоров. Огонь только после сближения и 

только по моей команде. С богом, ребята, мы их одолеем! 

и он повел нас вниз по полю. ночь была благосклонной к 

нам, безлунной и беззвездной. было уже начало марта, снег 

сел, и нога не проваливалась в него. Мы удачно, незамечен- 

ными прошли большую часть своего пути. но шорох множе- 

ства ног все равно звучал в тишине, и за сотню метров от 

реки мы были обнаружены. 

Взлетело сразу несколько осветительных ракет, с немец- 

ких позиций раздались резкие, как лай, крики команд, топот, 

и вслед затем по полю хлестнули зеленые и красные струи 

очередей. Мы залегли и начали отвечать, целясь туда, где 

были истоки этих струй. но наш редкий ружейный огонь был 

несравним с этой скорострельной лавиной, методично обра- 

батывавшей свою ниву. В редкие промежутки между очере- 

дями мы по команде взводного обреченно вскакивали и успе- 

вали сделать несколько прыжков вперед, чтобы снова пасть 

в снег, спасаясь от очередного светящегося веера. 

Когда много лет спустя я живописал другу юрке свои ге- 

роические действия в этой схватке с немецким фашизмом, то 

сообщал о некоей удачно найденной ложбинке, неподвижно 

лежа в которой, в полной безопасности, я орал в ночное небо: 

«Вперед за родину! Вперед за Сталина!», что и было по до- 

стоинству оценено потом довольным командованием. друг 

восхищенно хохотал. 

на самом деле все обстояло несравненно хуже. не было 

на этом поле спасительных ложбинок. Мы все были как на 

446

ладони. и это не я звал бойцов вперед за родину, а взводный 

наш леонов, еще не убитый, все поднимал и поднимал нас в 

бессмысленные и безнадежные атакующие броски. 

но я был рядом. Он должен был видеть, что это я, как об- 

реченная на бессмертие тень, следую за ним по пятам, откли- 

каюсь на все его крики и тупо стреляю туда, вперед, куда он 

велит, хоть это и ни к чему. и когда я, уже почти поверив в 

свою неуязвимость в этом крошеве, прыгнул вперед без него, 

он вдруг закричал: 

— Стой! там мины! 

и тотчас где-то на левом фланге рванула в ответ пехот- 

ная малая мина, и раздался режущий душу вопль: 

— А-а-а-а!!! 

потом настала тишина. Атака захлебнулась. 

Она не могла не захлебнуться. немецкие позиции перед 

Вареновкой были частью мощного оборонительного пояса, 

«Миус-фронта», неприступного для пехоты. позиции эти так 

и не были взяты с фронта никогда. С ними справились много 

позже глубоким обходом с севера. Командование знало, что 

перед нами. поэтому приказ штрафникам о рукопашной 

схватке и о взятии Вареновки был «для балды». подлинной 

его целью была разведка боем: ценой атаки вызвать на себя 

и засечь огонь пулеметных гнезд и других оборонительных 

узлов противника. нас обманули, нам не сказали даже о мин- 

ном поле у реки. В этом обмане по долгу службы участвовал 

и грешный наш взводный. Грешный и святой. 

но все это я понял и узнал позже. А сейчас было не до 

размышлений. подняв над полем еще пару ракет, немцы 

почему-то не стали контрольными очередями прошивать то, 

что и так уже неподвижно лежало перед ними. распластав- 

шись, не двигались и мы... так прошло немалое время, бли- 

зился гибельный для нас рассвет. Это было всем понятно. и 

тогда старлей леонов, все еще не убитый, почти шепотом 

передал по цепи: 

— Отходим ползком. ни звука. 

Отход этот был предельно осторожен и длился, казалось, 

вечность. лишь метров через двести можно было позволить 

447

себе, пригнувшись, встать в слабеющей темноте. то, что 

осталось от взвода, возвращалось восвояси, в окопы. 

Свалившись в спасительные свои щели, стали смотреть, 

кого нет. Старлей построил нас и сделал перекличку. из взво- 

да не вернулось с поля девять бойцов. десятого, тяжело ра- 

ненного в ногу, с трудом дотащил вконец обессилевший док- 

тор Арташез. Это было все. Около трети взвода осталось там. 

Среди них — иван приходько и поэт Авдеев. Отмучились. 

Вернувшиеся постепенно приходили в себя. некоторых 

била нервная дрожь. Все жадно курили. есть не хотелось, 

хотя коняга наш с полевой кухней все еще стоял за коман- 

дирским блиндажом, несмотря на полное утро. 

понемногу потянулись туда, согреть утробу. порции суп- 

чика выдавались непривычно обильные, поскольку приготов- 

лено было на всех, включая и тех, кому не повезло. 

на другой день — почему-то после, а не до — нам устрои- 

ли баню. на ночь привезли и поставили на отшибе большую 

палатку. В ней на настоящих дровах нагревали в бочках воду. 

В угаре и пару мы кое-как помыли впервые свои изможден- 

ные телеса. В то же время снаружи еще в двух бочках «про- 

жарили» горячим духом нечистую нашу одежонку. Выдали сы- 

рую смену белья. праздник кончился. палатку и бочки увезли. 

прошло пару обычных дней, и меня позвали к командиру 

роты. В блиндаже оказались еще трое вызванных туда из 

других взводов солдат. 

— Сейчас получите предписание, — сказал капитан, — 

направляетесь пока в распоряжение начштаба полка. там 

укажут. 

— надолго ли? Вещи брать? 

— не знаю. Можете и не вернуться. на вас подано пред- 

ставление о снятии судимости. От меня всем благодарность. 

— если не вернемся, товарищ капитан, прошу позволе- 

ния проститься с бойцами и с командиром взвода. Где его 

найти? 

Васенин потемнел лицом и вышел из блиндажа. 

— нет больше старшего лейтенанта леонова, — тихо 

сказал мне сидевший с бумагами писарь, — расстрелян по 

приказу командира дивизии. Как вызвали, так и не вернулся. 

448

— За что?! 

— За самовольный отход с поля боя. без приказу взвод 

отвел. 

не в силах произнести ни слова, я подошел к топчану, где 

обычно спал старлей и где висела до сих пор приколотая к 

стене фотография его девушки, и постоял, сняв шапку. ду- 

шили слезы. Глядя на меня, встал молча и писарь. 

Взяв у него предписание, все мы вышли из блиндажа. Ка- 

питан Васенин, отвернувшись, курил в стороне. 

Все еще ошеломленный, я тоже нервно закурил. Ах, стар- 

лей, ах, леонов! Значит, ты заметил и запомнил, что я был 

рядом, что это я, как обреченная на бессмертие тень, следо- 

вал за тобой по пятам, откликался на все твои призывы и все 

стрелял и стрелял туда, вперед, куда ты велел, хоть это и было 

ни к чему... и прыжок мой вперед, уже без тебя, к минному 

полю, запомнил! 

Ах, старлей, спасший нас старлей, еще тогда не убитый, 

ты успел подать обо мне добрый свой рапорт, хоть на душе у 

тебя гирей лежала уже тревога! Вот, значит, как суждено было 

быть тебе убитым! Мир праху твоему, старлей, святая душа! 

Забрав ничтожные свои пожитки, мы двинулись в полк. 

Оттуда нас подвезли к штабу дивизии. 

В тот же день я стоял в сумрачной избе перед тремя 

членами военного трибунала и слушал определение: «За 

мужество и отвагу, проявленные в борьбе с фашистскими 

оккупантами, со старшего сержанта такого-то снять суди- 

мость». 

Справка с этим блеклым уже текстом, очередной раз по- 

вернувшим мою судьбу, ветхая и истертая на сгибах, лежит 

сейчас передо мной. я достал ее, чтобы проверить дату. 

итак, мое пребывание в чистилище уложилось в три не- 

дели. но я запомнил их на всю оставшуюся долгую жизнь. 

после меня в трибунале, откуда я не успел еще выйти, 

судили солдата нашей же роты, отсидевшегося во время боя 

в медсанбате: зубы заболели. его приговорили к высшей 

мере. Выслушав приговор, он повалился на колени, протянув 

к судьям в мольбе руки. но это уже было бесполезно. траге- 

дии маленьких людей здесь никого не волновали. 

449

Мое избавление от штрафняка было отмечено обедом. 

получив как технарь направление в запасную часть, я был 

отоварен в продслужбе дивизии на двое суток дороги здоро- 

венной сырой рыбой — благо море было рядом. ни хлеба, ни 

соли не дали. 

пустившись тут же бодро в путь, я невдалеке от шоссе 

соорудил немудреный костерок, сварил в длинном своем ко- 

телке, сделанном из патронной цинки, в два приема всю 

рыбу — и съел ее всю без соли, хлеба и десерта. рыба была 

весьма кстати. но я не наелся досыта. 

С тем и отправился я далее по дорогам Великой войны 

советского народа. но об этом я еще, быть может, напишу, 

если не буду убит.

ЗАВТРАК

лето того военного года застало меня разведчиком пять- 

десят первого гвардейского минометного полка на южном 

фронте, на Украине. Фронт двигался на Запад, шло наступ- 

ление. 

Занятие мое состояло в вождении единственного в полку 

мотоцикла. Это была сильная и добродушная машина М-52, 

с люлькой и турелью для пулемета, но без оного, в меру ка- 

призная. А впрочем, мы успели привыкнуть друг к другу и не- 

плохо ладили. Мотоцикл не был штатным, он откуда-то приблу- 

дился или был найден и к моменту моего появления в полку 

хозяина не имел. Меня, как объявившего себя знающим это 

дело, определили состоять при нем разъездным при штабе 

полка. 

В то утро вестовой поднял меня ни свет ни заря и велел 

явиться к начальнику штаба майору Сторожуку. позевывая, я 

выбрался из землянки на утренний холодок и через минуту 

был у майора. тот сказал: 

— Конь твой в порядке? Заводи, едем в первый дивизион. 

— разрешите доложить, товарищ гвардии майор, я не за- 

втракал. Вон, Громов только кухню растапливает. 

450

— не ты один, — заметил майор, — мы тоже не емши. не 

беда, перекусим на месте. дело срочное, не терпит. 

бросив карабин за спину, я завел свой мотоцикл и подо- 

гнал к штабной землянке. Когда мы тронулись, рассвело. день 

надвигался отменный, напоенный запахом солнца и разно- 

травья. по росистой степи мы без напряжения, в охотку, за 

полчаса домчались до небольшой лощинки, где, спрятанные 

в кустарниках, стояли замаскированные и утопленные в ук- 

рытиях боевые установки первого дивизиона. 

Командир дивизиона, здоровенный подтянутый капитан, 

ждал нас. по форме отдав рапорт, он с ходу начал упраши- 

вать майора Сторожука, чтобы он разрешил использовать так 

удачно подваливший мотоцикл для разведки местности пе- 

ред маршем. 

— тут еще такое дело, товарищ гвардии майор, — гундел 

он, — тут еще из пехотной разведки двое прибыли: соседи 

просят их захватить на рекогносцировку. и мой один поедет. 

Километров бы хоть пятнадцать прощупать. туда — назад 

всего-то около часу, меньше даже... А? 

Майор обратился ко мне: 

— твой аппарат четырех человек повезет? — я подтвер- 

дил не колеблясь. 

— тогда так, — решил майор, — бери. тем более нам с 

тобой нужно обсудить задачу. но, (он поднял палец), прежде 

моего мотоциклиста накорми. Он натощак, и голодным заби- 

рать не дам. Вот так. 

— Время не терпит, Захар ильич! Ведь он не меньше по- 

лучаса лопать будет... Слушай, а может, я своего водителя 

дам? У меня есть умелец. 

— Кто таков? — спросил майор. но тут же повернулся 

ко мне: 

— Впрочем, это тебе решать: доверишь другому машину? 

я колебался. потом сказал: 

— пусть покажет, что он умеет. — Капитан крикнул куда- 

то в сторону: 

— бурмистров! 

От группы стоявших у машин солдат отделился и бегом 

направился к нам небольшой крепыш сержант. был он светел 

451

волосом и лицом. ничего иного в облике его я не запомнил. 

подбежав и выслушав капитана, он подтвердил, что с мото- 

циклом дело имел и водить может. Что и продемонстрировал: 

толково завел, без рывка тронул, сделал несколько манев- 

ров. Вопросительно поглядел на нас: 

— ну как? 

— пожалуй, — сказал я, — только не гони. 

тут же были вызваны и расселись в люльке и позади бур- 

мистрова два пехотных разведчика с рацией и один наш сол- 

дат, по карте была показана трасса предстоящего марша, и 

они, покачиваясь на ухабах проселка, медленно скрылись за 

гребнем лощины. 

я поел на кухне. я покурил. я поспал в холодке под кус- 

тами. начало припекать. прошло часа два, когда мы — май- 

ор, капитан и я — почти одновременно поняли, что разведка 

не возвращается слишком долго. причины могли быть раз- 

ные, включая и поломку мотоцикла. не хотелось думать о 

худшем. 

но график марша на терпел дальнейшей задержки, и ди- 

визиону было приказано выступать. Вместе с его колонной 

двинулись и мы с майором: он — в кабине боевой машины, 

я — лежа на крыле «Студебеккера». Впереди, в километре от 

колонны шел дозор... 

Мы увидели их километров через семь-восемь, слева, не- 

вдалеке от шляха. Они пытались развернуться и уйти, когда 

поняли, что нарвались на засаду. но не успели. так они и ле- 

жали перед въездом в село, сшибленные наземь очередями 

крупнокалиберного пулемета, глядя в летнее безоблачное 

небо незрячими глазами. Здесь же валялся и расстрелянный 

мой мотоцикл. немцев в селе уже не было. 

дивизион, постояв, двинулся дальше, он не мог ждать. 

была оставлена лишь похоронная команда, чтобы достойно 

предать земле разведчиков. С нею остался и я, вечный и не- 

оплатный должник бурмистрова. 

бурмистров... без имени и отчества — я успел узнать 

только фамилию. но пока жив, фамилию эту не забуду, по- 

тому что этот человек погиб вместо меня. не из-за меня и не 

спасая меня, а именно вместо. бурмистров. 

452

ЧАСы

Знакомый обратный адрес на конверте был написан на 

сей раз неизвестным мне чужим почерком, по-видимому жен- 

ским, и потому я не сразу решился вскрыть письмо: понял, 

что беда случилась. 

«Все рука не поднималась писать об этом, но Федор умер 

еще в начале мая. Он долго болел, умирал в полном сознании 

и просил сообщить вам, Орлову и Кумышу — фронтовым 

друзьям. Ушел из жизни умный и добрый человек. помяните 

Федора», — писала вдова. 

...Когда я впервые увидел царева, он, склонившись над 

мандолиной, сидел на березовом пне у входа в землянку. Ши- 

нель внакидку была аккуратно подоткнута снизу, чтоб полы не 

отсырели. была ранняя весна, снег еще пятнами лежал в по- 

лях, но на проталинах уже пробивалась молоденькая травка, 

и дерн, которым укрыта была землянка, тоже робко зеленел. 

и освещенного тревожным закатным солнцем царева, и 

травку эту, и даже пронзительный холодок того вечера на 

фронте помню отлично, как сейчас. А вот что играл царев — 

не помню. но был это мотив не простецкий, а что-то сложное, 

из классики. я подошел, стал слушать, спросил, что он игра- 

ет. Мы разговорились и познакомились. после госпиталя я 

только что прибыл с пополнением в этот полк прославленных 

«катюш». 

— ты кем раньше воевал? — спросил царев. 

— В пехоте пришлось, — ответил я, — и в танковых... 

— ну, тогда не пожалеешь... 

— догадываюсь, — сказал я. 

Он мне понравился, этот царев. на костистом с желвака- 

ми лице у него был крепко прилажен хорошей лепки нос с 

горбинкой («А я родом из терских казаков, во мне, наверное, 

что-то от горца есть», — пояснил однажды царев); из-под 

лохматых бровей строго и прямо глядели стальные глаза, но 

за этой суровостью прятались доброжелательность и скры- 

тый юмор. до войны работал он сельским учителем, стро- 

гость вида была у него, должно быть, профессиональной. лет 

ему было, как я теперь понимаю, под сорок, в свисавшем на 

453 

лоб чубе поблескивала седина, и мне, двадцатилетнему, он 

казался пожилым. 

Меня определило начальство мотоциклистом, связным 

при штабе полка. Здесь же в штабе служил писарем и царев. 

несмотря на разницу лет, мы быстро сблизились. тогда, вес- 

ной сорок третьего, фронт стоял, накапливая силы. и вечера- 

ми, если я не был в разгоне по дивизионам, мы с царевым 

вместе перед сном курили махру и толковали о всякой всячи- 

не. потом он выносил из землянки мандолину и принимался 

извлекать из нее звуки. играл он умело, задушевно, и игра 

его всегда собирала круг солдат. Слушали его задумчиво. 

Как запрещенный здесь вечерний костер, музыка станови- 

лась центром притяжения для лишенных дома людей и так 

же, как тлеющие угли, будила в душах воспоминания, уводи- 

ла от суровой реальности в милое прошлое. 

В один из таких вечеров, когда царев отложил свой ин- 

струмент и задымил цигаркой, возник у нас разговор — когда 

же она кончится, эта война — ведь скоро два года ей, а конца 

не видно... позади был Сталинград, вера в победу упрочи- 

лась, но когда придет эта победа и доживешь ли до нее?.. 

большинство сходилось на том, что союзники вот-вот откро- 

ют второй фронт, а значит, задавим врага уже скоро, может, 

к осени, а нет — так к зиме. 

царев слушал эти рассуждения молча, покуривая. А ты 

что скажешь, данилыч? — обратились к нему. из-под своих 

насупленных бровей царев внимательно оглядел нас, словно 

взвешивая, можно ли доверить нам важную тайну, и затем 

сказал: 

— Война кончится в мае сорок пятого года. 

Он сказал это твердо, уверенно, не предполагая, а сооб- 

щая об известном ему факте. 

я поглядел на него с удивлением. 

— не может быть, чтоб еще два года, — заметил кто-то. 

А другой добавил со смешком: 

— ишь ты — «в мае»! не раньше и не позже... ты что, 

данилыч, пророк? почем ты знаешь, что в сорок пятом, да 

еще в мае? 

— Знаю, — спокойно сказал царев. 

454

— не можешь ты этого знать, — возмутился я. — А впро- 

чем, давай на спор: если кончим войну в мае сорок пятого и 

оба живы будем, отдаю тебе часы, какие будут у меня к дню 

победы. если ошибся — с тебя портсигар. Часов не требую — 

шансы неравные... Вернее, нулевые твои шансы. 

— идет! — согласился царев. и мы ударили по рукам. 

А война продолжалась. Вскоре после того памятного дня 

был разбит мой мотоцикл, и меня отправили разведчиком в 

дивизион. Встречи наши с царевым стали редкими, мы виде- 

лись с ним теперь только при перебросках полка с одного 

участка фронта на другой, когда штаб и дивизионы ненадол- 

го соединялись для марша. 

бои на Украине шли жестокие. и хотя потери полка были 

меньшими, чем, скажем, в пехоте или у танкистов, мы тоже то 

и дело теряли людей, и никто не был уверен, что доживет до 

завтра. Судьба, однако, пока щадила и меня, и царева. 

так кончился в боях сорок третий, начался сорок четвер- 

тый, но конца войны не было видно. 

— Когда же конец-то, данилыч? — тоскливо спрашивал я 

при встречах. 

— не спеши, Сеня! — отвечал царев. — Все равно рань- 

ше сорок пятого не кончим. 

— Мая? — усмехался я. 

— да, мая. 

и наконец в начале лета сорок четвертого союзники вы- 

садились в нормандии. долгожданный второй фронт, которо- 

го мы ждали три бесконечных года и с которым было связано 

столько надежд, открылся! 

— ну, что скажешь, данилыч? — торжествуя, набросился 

я на царева где-то под бендерами, на днестре. — Конец- 

то на носу? Второй фронт — это тебе не свиная тушенка! те- 

перь фрицы покатятся, а?! Ско-о-ренько прикончим с двух-то 

концов! 

но, весь серый от густой бессарабской пыли, отряхива- 

ясь и плюясь, царев заорал сквозь рев двигавшейся мимо 

танковой колонны: 

— Может, и покатятся, дай-то бог! только все равно до 

мая сорок пятого еще нахлебаемся горя! 

455

Они не покатились. Они яростно и упорно огрызались, 

продолжая уже проигранную ими войну. Весь сорок четвер- 

тый мы все еще делали свое тяжкое солдатское дело, не то 

освобождая, не то завоевывая для румын, для югославов, 

для венгров их собственные города и села, все так же наско- 

ро хороня тех, кому не повезло, но теперь уже в чужую зем- 

лю. и в январе сорок пятого, завязнув в тяжелейших боях на 

заснеженных равнинах Венгрии, войска фронта испытали 

трагическое потрясение... 

В том январе судьба свела меня с царевым на целые две 

недели. на сей раз мы оба с ним оказались на койках в сан- 

части полка. я был ранен в ногу, но легко и отказался от го- 

спиталя, боясь отстать от полка. лечил меня наш полковой 

врач, и уже вскоре я начал ходить с костылями. там же в сан- 

части лежал желто-лимонный от малярии царев со своей 

неизменной мандолиной. Санчасть стояла в большом селе, 

название которого помню до сих пор — Шерегельеш, киломе- 

трах в сорока от передовой. Здесь были не только наши пол- 

ковые медики — все село было заполнено полевыми госпита- 

лями. Мы наслаждались домашностью больничного уюта и 

непривычной тыловой тишиной. 

тишина эта была нарушена однажды самым неожидан- 

ным образом. девятнадцатого января на исходе ночи в сан- 

часть прибыл заместитель командира полка. бледный и взъе- 

рошенный, он приказал немедленно поднять всех по тревоге 

и грузиться на машины: немцы прорвали фронт у озера ба- 

латон, ввели в прорыв мощный танковый кулак, который 

движется сейчас сюда... Это была известная впоследствии 

«балатонская трагедия». Одиннадцать танковых дивизий Гу- 

дериана рвались на помощь осажденному будапешту, сметая 

и громя по пути ошеломленные тылы третьего украинского 

фронта. 

наскоро одевшись, мы с царевым вышли на улицу. В кро- 

мешной предрассветной темени слышались приглушенные 

команды, тяжелое шарканье ног, тревожно сновали людские 

тени, урчали, разворачиваясь, грузовики — госпитальная об- 

слуга пыталась погрузить раненых. и сквозь все эти ночные 

звуки, слабее них, но господствуя над ними в нашем созна- 

456

нии, доносились с запада едва слышные пулеметные очере- 

ди и многоголосое гудение танковых моторов. 

Грузовик санчасти, в который мы уже с трудом втисну- 

лись с царевым, тотчас тронулся и, не зажигая фар, начал 

выруливать на большак. Когда мы выбрались на него, уже 

светало, и в мглистом утреннем тумане мы увидели отходя- 

щие войска. по дороге, покрытой смесью грязи со снегом, 

сплошным потоком двигались машины и повозки с армейским 

имуществом, а по обочинам густо шли люди в шинелях и ват- 

никах. Это были тыловые части и разрозненные хозяйствен- 

ные команды. Весь этот поток двигался в одном направле- 

нии — назад, от фронта, как кошмарный призрак ожившего 

вдруг сорок первого года. 

В гнетущем молчании мы ехали так с десяток киломе- 

тров, когда стихнувшие было дальние пулеметные очереди и 

рокот танков возобновились внезапно совсем близко, за 

гребнем холма. и тогда отход перешел в паническое бегство. 

С побелевшими лицами, сбрасывая на ходу шинели и сапоги, 

бежали солдаты, пытаясь цепляться за борта переполненных 

грузовиков, в черных комбинезонах бежали какие-то забин- 

тованные танкисты, бежали в шлемах летчики с не успевших 

подняться самолетов, ездовые верхами неслись на лошадях, 

волоча за собой остатки порубленной упряжи и постромки 

брошенных повозок. 

Страшен вид бегущей в ужасе толпы. но еще страшнее 

бегущая армия. Самой сутью своей предназначенная к тому, 

чтобы — наступая или отходя — сражаться, она не может бе- 

жать. Это противоречит ее природе, ее естеству. и потому 

зрелище бегущих в панике солдат вызывает содрогание имен- 

но своей противоестественностью. 

даже сейчас, через столько лет, мне трудно вспоминать 

об этом. но это было. Мы это видели. 

...А рокот настигавшей нас танковой лавины, тупые пу- 

шечные удары и дробь пулеметов слышались все ближе за 

увалами шоссе. и тогда царев сказал мне: 

— пропадем здесь. надо уходить с дороги. 

Кое-как скатившись с ползущего грузовика, мы подобра- 

ли выброшенные нам вслед вещмешки, мои костыли и, спо- 

457

тыкаясь, двинулись по пашне в сторону от шоссе, туда, где, 

по нашим представлениям, должен был быть дунай. Ощуще- 

ние нереальности происходящего владело мною, но я все- 

таки крикнул цареву: 

— Мандолину забыл! 

Он только махнул рукой... 

Уже издали, из спасительной гущи березовых перелесков 

мы увидели, как на гребень холма выполз чудовищный силу- 

эт «тигра», за ним другой, третий — и они ринулись со склона 

вниз, на беззащитную, переполненную дорогу... «на солнце и 

на смерть нельзя смотреть в упор». 

Мы шли долго и трудно — мешала моя хромота, шатался 

от слабости больной царев, но, в поту и одышке, мы все-таки 

засветло вышли к дунаю. пройдя заснеженным берегом еще 

километра три, мы увидели понтонный мост, а перед ним ско- 

пище людей и машин, валом валивших на желанный другой 

берег. Мост гудел, понтоны кренились в стылой воде. нечего 

было и думать пробиться сквозь эту обезумевшую толчею. 

Внезапно позади пробки появилась группа автоматчиков. 

Стреляя очередями в воздух, они проложили себе путь к мо- 

сту и перекрыли вход на него. толстенный и багровый гене- 

рал, командовавший ими, начал зычно распоряжаться, наво- 

дя порядок. Через мост стали пропускать только машины с 

грузами и раненых. Всех остальных, имевших оружие, гене- 

рал тут же сколачивал в боевые группы и под командой вы- 

хваченных из толпы офицеров направлял занимать оборону у 

подходов к мосту. Сиплый голос его ревел, как треснувшая 

труба, и ликвидация пробки заняла считанные минуты. 

два старых ездовых вместе с нами оторопело наблюдали 

за его действиями со своей повозки. Затем один одобритель- 

но сказал другому: 

— Худощаавой!.. 

только перейдя мост, мы оба поверили наконец, что этот 

день еще не последний в нашей жизни. 

— Где же победа, данилыч? — спросил я. — Где же твой 

май сорок пятого? 

— А вот в мае и будет победа, — ответил царев, перема- 

тывая портянки дрожащими руками. и добавил: 

458

— Часы не потерял? 

Унесшая тысячи жизней «балатонская трагедия» не мог- 

ла изменить общего хода войны. танковая армада немцев 

была остановлена, а затем разгромлена на подступах к буда- 

пешту. и фронт снова двинулся на запад, устилая солдатски- 

ми телами теперь уже австрийские поля. Здесь, в отрогах 

Альп, мы и встретили трижды благословенную победу. был 

май сорок пятого. предсказание царева сбылось. 

но я не отдал ему часов. К концу войны у меня были за- 

мечательные часы: с модным черным циферблатом, на ред- 

ком еще тогда металлическом браслете, элегантные и точные. 

добыл я их путем сложных обменов и очень ими гордился. я 

был молод, и мне было безумно жаль расставаться со свои- 

ми часами. после долгой внутренней борьбы я решил — 

не отдам. 

презирая себя, я что-то лепетал цареву о том, как нелов- 

ко будет мне, солдату-победителю, вернуться домой даже без 

часов... Ссылался на предстоящие мне после возвращения 

материальные трудности: дескать, долго придется учиться, 

купить часы будет не на что, предлагал ему что-то взамен... 

Вспоминать свой лепет тошно. 

царев к ситуации отнесся на удивление спокойно. послу- 

шав меня, он ухмыльнулся, а потом сказал: 

— да ладно, Сеня, не переживай. бог с ними, с часами. 

будем считать, что я их тебе подарил. по случаю победы. ты 

просто еще не знаешь, что вещи не многого стоят. не они 

важны. 

Он еще меня успокаивал! 

Мы расстались с ним вскоре, солдат его возраста отпу- 

стили домой уже к концу лета, прямо из Австрии. Мы обня- 

лись на прощание и обменялись адресами. А через полгода 

настала и моя очередь возвращаться к мирной жизни. Мы от- 

выкли от нее, и потому нас ждали нелегкие испытания. Армия 

делает человека беспечным в известном смысле: она кормит 

и одевает его, она командует его действиями и снимает с 

него ответственность за последствия. Свобода воли прояв- 

ляется только в поисках пути к наилучшему выполнению при- 

каза. и если наилучшим окажется путь, на котором нужно 

459

пожертвовать собой, армия дает солдату право избрать его. 

ибо безмерно важна общая цель, к которой она стремится. 

теперь для нас все изменилось. Мы должны были сами 

избирать свои личные цели и сами находить свои пути к их 

достижению, сами искать свое место в жизни и сами забо- 

титься о хлебе насущном. Мы были предоставлены сами себе, 

и бремя этой свободы оказалось тревожным и полным забот. 

Мир и свалившаяся на нас самостоятельность потребовали 

такой отдачи сил душевных и физических, что мысли о царе- 

ве и об истории с часами надолго оставили меня. 

лишь через пару лет, вспоминая недавнее прошлое, я 

споткнулся об этот постыдный свой поступок. написал царе- 

ву — он не ответил. я снова и снова посылал письма по адре- 

су, который он дал при расставании, но бесплодно. и посте- 

пенно время и сознание невозможности загладить скверну 

отдалили ее, затянули тиной, а потом и вовсе растворили па- 

мять о ней, оставив лишь мутный осадок в душе. 

Что было потом? потом прошла жизнь. Она даже не про- 

шла, «как Азорские острова», а пронеслась, полная приоб- 

ретений и горестных потерь, взлетов и падений, промчалась 

пейзажем за окном электрички, упоительная, но слишком бы- 

стротечная, эта мирная жизнь. и, резко отличаясь от нее си- 

лой воспоминаний, война осталась с нами, как мрачный, но 

долгий и четкий сон. Мы помним ее почти день за днем и до 

конца остаемся прежде всего ее солдатами. 

поэтому велико было мое волнение, когда однажды по- 

звонил мне один из бывших наших офицеров и сказал, что 

создан комитет ветеранов полка, что они разыскали по стра- 

не десятка три однополчан, списались с ними и намерены ор- 

ганизовать встречу. 

Месяца через два он снова позвонил мне: 

— Слушай, ты меня спрашивал о цареве. так вот, мы не 

только нашли его, — он сейчас живьем сидит у меня. Можешь 

ты его взять на постой? 

— не выпускай его никуда!! — закричал я, срываясь с 

места. 

Когда я вошел, то узнал его сразу. царев встретил меня 

тем же стальным взглядом из-под совершенно седых насу- 

460

пленных бровей. Он был по-прежнему жилист и крепок в сво- 

ей старости. я бросился к нему, мы обнялись. 

я увез его к себе. Весь вечер мы говорили ненасытно и, 

крепко выпив, легли уже под утро. Когда я уходил на работу, 

царев еще спал. 

Возвращаясь в конце дня, я зашел в часовой магазин, за- 

ведующий которого был мне знаком. из закромов он продал 

мне особенные, сверхсовременные часы, с автоматическим 

заводом, с календарем, хронометром, на блистательном брас- 

лете, и я двинул домой. 

там меня встретил сизый табачный туман: царев разы- 

скал в Москве какого-то своего друга времен начала войны и 

угощал его. 

— ну, данилыч, — сказал я, входя, — сейчас я тебя удив- 

лю. ты помнишь, как я тебе проспорил часы и не отдал их? 

— да было что-то в этом роде, — неуверенно ответил 

царев. 

— Вот они, — сказал я и положил на стол свою покупку. 

царев посмотрел на часы, потом воззрился на меня: 

— ты что, спятил? я не приму от тебя такого подарка! 

— Это не подарок, данилыч, — возразил я. — Это полу- 

приличный возврат карточного долга с опозданием на трид- 

цать лет. и если ты не примешь, считай, что плюнул мне в 

лицо! 

царев встал. Он побледнел, потом заплакал. 

— ты опьянел, данилыч, — сказал я ему. 

потом мы втроем «обмыли» это дело, и несказанная ра- 

дость облегчения наполнила меня. 

назавтра мы отправились на встречу с однополчанами, а 

после я проводил царева, и он уехал в свою глухомань. 

От него стали приходить письма. «я показываю здесь ча- 

сы, — писал он. — люди удивляются: через столько лет... ты 

расширил мое представление о человеческих странностях». 

Между прочим, я спросил царева в тот наш вечер, как 

удалось ему точно предсказать срок победы. Он внимательно 

посмотрел на меня и, помолчав, сказал: 

— Угадал просто. Чистая случайность... — и отвел взгляд. 

461

но я знаю, что это не так. Он не захотел быть откро- 

венным. 

Вот и помянул я Федора...

ЗАБЛУДИЛИСЬ

писатель, рассказывающий о войне, должен сам иметь 

военный жизненный опыт. Это частный случай общего прави- 

ла, но применительно к теме военной правило приобретает 

категоричность. Воображаемая, а не пережитая война — 

фальшива и смехотворна в описании. Мы верим, читая Кон- 

стантина Симонова: он там был, варился в этом котле и там 

остался душой до самой смерти. лев толстой не сражался с 

наполеоном, но он был на Крымской войне, и этого опыта 

хватило ему на «Войну и мир». Алексей толстой блестяще 

писал о судьбах русской эмиграции, потому что пережил все 

это. но когда он, не выходя из особняка и полагаясь на вооб- 

ражение, взялся сочинять лубочные рассказы о героях-фрон- 

товиках, получилось смешно и позорно. например, в цикле 

«рассказы ивана Сударева» есть рассказ «Семеро чумазых». 

Чумазые — это танкисты, которые в тылу у немцев ремонти- 

руют в лесу свои танки: починяют карбюраторы и заваривают 

пробоины в пушке. В танках, о которых пишет толстой, нет 

карбюраторов, а пушку в лесу не залатаешь... Хоть по теле- 

фону бы проверил, что ли... 

недавно читаю в столичной газете о подвиге капитана 

Флерова, командира первой на войне батареи «катюш». по- 

пав в окружение под ельней, Флеров геройски покончил с со- 

бой, нажав специальную кнопку для подрыва орудия. прояв- 

ленный Флеровым героизм неоспорим, но обстоятельства 

гибели его были иными, поскольку никакой кнопки для само- 

подрыва в «катюше» не было и быть не могло. принцип 

самоубийства солдата не закладывался в конструкцию ору- 

дия. Фантазия журналиста обернулась поклепом на Красную 

Армию. 

462

было в «катюше» устройство для подрыва, было! но вы- 

глядело оно как заряд тола, к детонатору которого был про- 

тянут обычный бикфордов шнур из кабины, от места коман- 

дира орудия. В «бардачке» лежал неприкосновенный коробок 

спичек, и в критический момент, при реальной угрозе захвата 

установки противником, командир обязан был зажечь конец 

шнура и отбежать на безопасную дистанцию. Святая обязан- 

ность эта была однажды роковым образом нарушена у меня 

на глазах. 

было это в Секешфехерваре. Город с таким сложным на- 

званием, второй по величине в Венгрии, важнейший маги- 

стральный узел, считался воротами будапешта. немцы обо- 

роняли его ожесточенно, и город трижды переходил из рук в 

руки. В декабрьскую ночь 1944 года, когда наш дивизион пе- 

ребросили с другого участка фронта под стены Секешфехер- 

вара, он представлял собой слоеный пирог, в котором взятые 

нами кварталы чередовались с кварталами, еще удерживае- 

мыми противником. нам предстояло скрытно заночевать в 

поле близ города и по команде перед рассветом совершить 

бросок в один из «наших» кварталов, чтобы обрушить на 

немцев внезапный залп, поддержав ночную атаку. 

Стояла звездная и очень русская морозная ночь на этом 

венгерском поле, когда мы без огней въехали на него и ук- 

рыли машины в скупой лунной тени высоченных стогов. Всу- 

хомятку поев, стали готовить ночлег. Это было непросто на 

каменно промерзшей земле. Выход нашли в том, что каждый 

вырыл себе в стогу горизонтальную нору, в которую и укла- 

дывался — ногами вглубь, в сенное тепло, пока не погружал- 

ся в свой туннель с головой. Снаружи была либо голова в 

ушанке, либо и она укрывалась пуком сена. Спать кое-как 

было можно, хотя макушка все же мерзла. Сенная труха сы- 

палась за ворот, кололась, но было не до комфорта: лишь бы 

не околеть. В городе лениво постреливали, и время от време- 

ни поле наше издали озарялось зеленоватым светом немец- 

ких осветительных ракет. 

так удалось подремать часа четыре, когда все еще во 

тьме, но уже безлунной и беззвездной, дивизион был поднят 

по тревоге и выстроен в походную колонну, со штабной ма- 

463

шиной в голове. Возле нее офицеры светили фонариками на 

планшеты, определяя по картам дорогу в назначенный нам 

для залпа «свой» квартал города. Спор завершил комдив Ак- 

чурин, который заверил, что дорогу еще с вечера разведал, 

ее помнит и поедет головным, без передового дозора. 

тронулись и, попетляв по полевым ухабистым дорогам, 

выбрались на грейдерное шоссе и уверенно покатили по не- 

му. было, в общем, тихо, и лишь в одном месте из малого 

окопа невдалеке от шоссе нам вдогонку дали пару трассиру- 

ющих очередей и выпустили красную ракету, как бы спраши- 

вая о чем-то... 

Вскоре начались предместья, затем мы въехали в город. 

довольно узкая улица, по которой мы двигались, была огра- 

ничена по сторонам глухими, без окон каменными стенами 

выстроенных по турецкому типу двухэтажных домов и столь 

же глухими каменными оградами. Через пару минут мы с тру- 

дом объехали подбитый немецкий танк на обочине, а затем 

уперлись во второй такой же танк. Объехать его было уже 

почти невозможно: он стоял поперек улицы, как бы намеренно 

перегораживая ее. на головной машине включили прикры- 

тые шторками синие фары и осветили танк, чтобы оценить 

ситуацию. Высунулся из своей полуторки и я, всматриваясь 

вперед. и в тот же момент увидел, как на «подбитом» танке 

приподнялась крышка люка, на фоне темного неба появилась 

лопоухая голова в пилотке и стала, приложив ладонь козырь- 

ком, всматриваться в наши машины. Вслед за тем раздался 

визгливый истерический крик: «Фойер!!» — и голова исчез- 

ла, крышка захлопнулась... танковая башня тут же поверну- 

лась в нашу сторону и в упор хлестнула по штабной машине 

долгой очередью из крупнокалиберного пулемета. Машина 

разом вспыхнула, и из нее посыпались люди. началась паника. 

Все, что хотело жить, бросилось бежать назад, пригибаясь в 

придорожных кюветах от пулеметных очередей, которыми 

танк поливал нас спереди. А сзади... там ожил второй «под- 

битый» танк, и его пулеметы встретили нас, бегущих в его 

сторону... Как мы не остались там все?! Спасли, видимо, глу- 

бокие кюветы, по которым мы мчались сломя голову и кланя- 

ясь свисту пуль, вдоль глухих каменных стен западни. близость 

464

и очевидность смерти владели бегущими, подавляя разум. 

Командиры боевых машин не успели зажечь шнуры подры- 

ва — и две снаряженные минами «катюши» целехонькими 

остались в руках у немцев. Водитель одной из них, Соломатин, 

пытался развернуться под огнем, но полевая кухня на жест- 

ком буксире лишила его маневра. Он был убит за рулем. 

Остальные установки оказались за изгибом улицы, вне 

пределов пулеметного огня. Они ушли без потерь. 

пробежав метров триста от зоны расстрела и не веря еще 

в свое спасение, я увидел бегущего впереди меня командира 

дивизиона Акчурина и закричал ему: «товарищ капитан!» 

Обезумевший от происходящего офицер, не останавливаясь, 

дважды слепо выстрелил в мою сторону из пистолета и про- 

должал бежать... 

танки не преследовали нас ни ходом, ни артогнем, и 

остатки дивизиона вскоре вернулись на исходную позицию, к 

знакомым стогам. растерянные офицеры подсчитывали по- 

тери. Как ни странно, они были сравнительно невелики: не 

считая техники, из катастрофы не вернулись всего семь че- 

ловек и еще трое были ранены. Когда на другой день немцы 

были выбиты из рокового для нас квартала, на свет вылезли 

и вернулись еще трое солдат, схоронившихся в щелях и уголь- 

ных погребах окрестных домов. 

Мои личные «потери» ограничились аккуратно разрезан- 

ными пулей на плече шинелью и гимнастеркой. рубашка была 

цела. Сержант Матуш показал мне свой испорченный порт- 

сигар, пробитый вдоль в кармане ватных штанов. так распо- 

рядилась шалунья-судьба... 

Заблудившийся на ночных дорогах капитан Акчурин и 

комбат барышников, оставивший немцам неподорванными 

две боевые машины, были отданы под трибунал, но не рас- 

стреляны. Война катилась к победе, и правосудие позволяло 

себе привкус гуманности. В последние дни войны кто-то даже 

встретил отбывшего срок в штрафбате Акчурина — команди- 

ром батареи на конной тяге... Судьба барышникова осталась 

неизвестной. 

465

ЛеС ДУШИ МОеЙ 

ЗИМНИЙ ЛеС. ОпыТ ВОСТОРГА

я вхожу в зимний лес, и он медленно заполняет мою душу. 

Уходят привычные тревоги, напряженность, уходят страхи за- 

быть о чем-то, с чем-то опоздать, упустить нечто важное, из- 

нуряющие нас в привычной суете жизни. 

наедине с собой мы здесь, однако, не чувствуем одино- 

чества: нас окружает доброта деревьев. Она не адресована 

нам, она живет здесь сама по себе и всегда. непостижимо, но 

явственно деревья общаются друг с другом, обмениваются со- 

чувствием и поддержкой. и одно лишь присутствие при этом 

великом общении природы вселяет мир в нашу усталую душу. 

Свидание с лесом не может наскучить, сколь долго бы 

ни продолжалось. Оно целительно, оно возвышает нас со- 

причастностью к извечному. Часами можно бродить здесь, 

впитывая напоенный сосной дух и несказанную прелесть ле- 

са. постойте, прислонясь плечом к шершавому стволу, и вы 

услышите, как затаившееся раздражение, усталость уходят 

из вас. 

Зимний лес тешит взор, утоляя жажду красоты и гармонии, 

живущую в человеке. Он не красуется, просто все здесь — от 

грандиозного мачтового ствола до мельчайшей былинки — 

подчинено высшей целесообразности. Здесь нет ни симмет- 

рии, ни нарочитости, но именно бесконечное разнообразие 

неправильных форм, линий, окрасок мы жадно ловим взгля- 

дом как проявление истинного совершенства. ни единого 

прямого угла, ни единой правильной окружности. 

В солнечный морозный день я стою по колено в снежной 

целине на опушке просторной вырубки, в сумраке высочен- 

ных елей и смотрю задрав голову, как солнце высвечивает в 

неимоверной вышине ажурные прозрачные кружева верхушек 

на другой стороне поляны. Вдруг где-то там слегка повеяло 

неслышным внизу дуновением, вершины чуть качнулись, и 

тотчас слетел с них тонкий шлейф легчайших, играющих в 

466 

солнечных лучах снежинок. и я замираю в восторге, затаив 

дыхание перед этим невообразимым чудом, и жду повторения. 

но и в пасмурный зимний день не приедается черно-белая 

графика леса, не давит, а тешит душу зрелище безмолвного 

сна покрытых снежными перинами великанов, их до поры 

согнувшихся под пышным грузом лап... тишина, безмолвие, 

мудрая задумчивость зимнего леса передаются нам и избав- 

ляют душу от груза мирских забот. Вдохните глубже в этой 

тишине, и тонкий приглушенный аромат ладана, единственный 

аромат зимнего леса, вольется в вас вместе со свежестью. 

Как объяснить магию леса, его удивительное чарующее 

воздействие на нас? я всегда просто любил лес и принимал 

его чудо как данность. но неуемный человеческий разум 

ищет, как всегда, объяснения причин. и вот как они видятся. 

Здесь нет ни грана фальши, обмана, коварства, злобы и 

жестокости, зависти и алчности — этих чисто человеческих 

свойств, проявление или ожидание которых держит нас в по- 

стоянном напряжении в кругу людей, не давая полного покоя 

даже во сне. Мы живем в состоянии постоянной тревоги, в 

вечном опасении агрессии со стороны возлюбленных ближ- 

них и дальних наших. на уровне государства или личности — 

всегда и везде боязнь обмана или насилия. «и вечный бой, 

покой нам только снится...» 

лес же простодушен и чист, у него нет помыслов — ника- 

ких. Здесь все естественно, все правдиво. душа наша может 

расслабиться и отдохнуть от груза общения с себе подобны- 

ми. тревога отступает. Мы лишь свидетели бытия великой и 

вечной природы, а не участники борьбы. нам внутренне ком- 

фортно. Мы наконец-то спокойны и почти счастливы... 

идет весна. и приближается весенний лес души моей.

О ВеСНе

Милостивые государи и государыни! 

Вновь взываю я к вашему благоразумию и здравому смы- 

слу: оставьте хоть на время прокуренные кабинеты ваших 

467

контор, упорно именуемый воздухом газ ваших улиц, суетный 

мир политических и телевизионных дрязг, пустую говориль- 

ню людской толчеи и государственного гадюшника россий- 

ской Федерации! ну их совсем. Весна ведь идет! Скорее в 

лес: там жизнь, там правда! 

еще он, лес, ни о чем не догадывался, еще недвижно ле- 

жали в нем голубые снега, и лишь слегка начали улыбаться 

во сне деревья, а уж птицы первыми все поняли и наполнили 

его свистом и щебетом. певец леса пришвин когда-то открыл 

весну света и подарил ее нам. А мы и сами вполне способны 

открыть еще одну весну — весну птиц. Она не менее вырази- 

тельна. Сколько ликующей радости звучит в тонких птичьих 

голосах, по-своему приветствующих начало увлекательного 

брачного сезона! 

Стремглав снует меж голых ветвей веселый птичий на- 

родец, не обращая внимания ни на нас, ни на пару ястребов- 

канюков, плывущих высоко над лесом с гортанным кавказ- 

ским клекотом и шорохом сильных крыл. 

пройдет всего несколько дней, и вслед за птицами сдви- 

нется и сам лес. примет к тому достаточно. потеплели на 

солнечной стороне стволы, и неслышно ожили в них соки, вос- 

ходя вопреки земному притяжению вверх. повисли на остри- 

ях хвойных иголок талые капли, и в каждой — свое малень- 

кое солнце. 

Совсем недавно ведь какие были отличные толстенькие 

почки у тополя, крепенькие и надежные! и все вдруг полопа- 

лись. Это ж надо! но — не стоит жалеть. В каждой на кончике 

проклюнулся зеленый хвостик, начало новой жизни. А запах 

от почек пойдет теперь тополиный, терпкий и свежий. и не 

надо мне твоих ананасов, как говорил знаток этого дела Чехов. 

еще чуток времени пройдет — и березняк поверху зай- 

мется весь зеленым дымом первой листвы. А внизу, среди 

пятен снега, первый одуванчик, а на нем — первый шмель 

гудит о чем-то недовольно. понять его можно: рановато вы- 

летел, прохладно как-то... 

А вон и кукушечка-кукуня голос подала, бодро вещает 

нам немыслимое долголетие. 

468

О муравьях здесь говорить не будем — это отдельная 

волнующая тема. но в скобках заметим, что и они забегали 

на пригретой солнцем стороне, возобновили строительство 

убогого своего социализма. 

Вот и сбывается та давняя наша надежда, то тихое обе- 

щание воспрянуть, воскреснуть, которое шептал нам лес осе- 

нью, уходя в мир иной, зимний. 

Весна человеческой жизни тоже полна надежд на буду- 

щее счастье, пьянит его ожиданием. Увы, надежды эти редко 

сбываются... В отличие от судеб людских здесь, в лесу, обе- 

щание счастья, обещание прекрасного будущего природы сбы- 

вается неизменно. на весну здесь вполне можно положиться. 

не стоит нервничать — расцветное лето придет обязательно! 

люди, хорошие мои! ну хоть на сей раз плюньте на все, 

двинем лучше в весенний лес! ей-богу, не пожалеете!

ЛеТО

на сей раз я вхожу в летний лес, и он тотчас овладевает 

моей душой, погружает с головой в зеленый свой шепот. 

бесконечно разнообразие оттенков его зелени, эта бес- 

предельная палитра, пленяющая мягкой сочностью красок. 

Воздушные брызги березовой листвы, светлой, играющей 

гроздьями в легком ветерке, чередуются с задумчивой зеле- 

нью осин и лип, изумрудной бахромой рябинового подлеска, 

веселыми яркими кончиками еловых лап, плавно переходя- 

щими в угрюмую зелень зрелого ельника. 

разбросанные щедро пятна солнечных бликов усиливают 

зеленую пестрядь обступившего леса, внося свою лепту в это 

мирное буйство. 

Как-то на опушке подмосковной рощи встретил я науч- 

ный плакатик на шесте: «берегите лес — зеленое царство 

хлорофилла». да, это она, живая зелень, одно из чудес при- 

роды, творит из солнечного света и соков земли все расту- 

щее на почве планеты. Один и тот же зеленый хлорофилл в 

тысячах вариантов кормит нас, дает дыхание и лечит в лесу 

нашу изнуренную городом душу. 

469

пойду-ка по лесной дороге. давно неезженая, она вся за- 

росла нетронутой травой-муравой всяческой: и клевер тут, и 

подорожник, и какая-то местами шелковисто-мягкая до того, 

что так и манит нагнуться и рукой погладить. Встретишь тут и 

лужицу в старой затененной колее. и вдруг прямо по ней, по 

дороге — ландыши россыпью. Они уже уходят, их время — 

май. но и уходя, продолжают дарить свой неповторимый све- 

жий запах. Сорвем увядающий стебелек, приблизим к лицу, 

и тонкий этот аромат на секунду коснется нашего дыхания. 

дорога манит далее, здесь дышится легче, чем в густой 

чаще, нет-нет да и потянет ветерком, а в нем — весь букет 

лесной. 

петляет дорога — и что там, за ее изгибом, кто затаился, 

пригнувшись пониже в засаде? но нет, нет, ведь засады — 

это из того мира, от которого мы на время сбежали... А это 

просто кривой старый пень, весь в зелени мха и серебре ли- 

шайников. нагнемся к нему поближе, вдохнем идущий от него 

грибной запах прели, истлевшей листвы и сырой земли. и за- 

одно увидим, что каждый клочок этой благословенной земли 

обжит, освоен, плодоносит, творит свое зеленое чудо, на каж- 

дом клочке пробивается к солнцу своя былинка. А между — 

снует, спешит по делам или неторопливо переставляет тон- 

кие лапки насекомая живность. 

Говорят, муравейники — признак здорового леса. если так, 

то этот лес здоров: то и дело встречаются высокие конусы 

муравейников, а на них, особенно с солнечной стороны, но не 

на самом пекле, кипит работа, толчея ужасная. им бы пере- 

дохнуть хоть на миг, но нет, нельзя никак... Вдруг с лета упал 

на муравейник спиною бронзовый жук и замер ошеломленно. 

тут же на него кинулись, окружили, пытаются уязвить всяче- 

ски его самолюбие... А ему хоть бы хны! Он же в бронежилете! 

и вновь, как это было и раньше, как в прошлый раз, мы 

оживаем душой, стряхиваем с себя суету сует страшного мира 

себе подобных. нет тревог — мы среди своих, среди настоя- 

щих, не затаившихся, не предающих. и дыхание наше ровно, 

и сердце покойно, и воздух напоенный льется нектаром в лег- 

кие. долой выхлопные газы! прими нас, лес родной! и нет 

конца задумчивой его радости... 

470

но приходит все же конец. и, вернувшись домой, в при- 

вычный телевизионный ор, понимаешь, что к числу достоинств 

леса относится и полное отсутствие в нем последних изве- 

стий. Это, правда, не столько способствует, сколько избавля- 

ет... птичьи голоса в лесу служат великолепной заменой.

ОСеННИЙ ЛИСТ

Когда я на почте служил ямщиком, 

Был молод, имел я силенку...

Мы со свояком позволили себе принять по случаю но- 

ябрьских дней и пошли прогуляться по поселку протасово. 

Обнявшись, естественно, и для душевности — с песней. 

— Опять профессор с адвокатом гуляют... Опустившиеся 

люди. 

Это нам вслед — местные. 

— Федосеич, — говорю я свояку, — ну их совсем, этих 

злых людей. Они нас осуждают. пойдем лучше в лес, в осен- 

ний золотой лес! 

— пойдем, Сеня, пойдем, — соглашается свояк, — там 

лучше человеку, как ты справедливо писал уже в «новой 

газете». 

и мы сворачиваем в лес, погружаемся по тропинке в 

осень. 

Она встречает нас промозглой свежестью и шорохом ли- 

стьев под ногами. Умолкло сразу наше пение, оно неуместно 

здесь, где звучит в высоких сводах свой гимн, едва слышный, 

но торжественный и по осени печальный. прислушиваясь к 

нему, медлительно, задумчиво клонятся под верховым ветром 

вершины деревьев, и падает, падает листва, обнажая немыс- 

лимые черные кружева ветвей. 

Замерла жизнь леса. Мертвы муравейники, скрывшие в 

хвойной глубине своей затаившееся в ожидании худшего на- 

селение. Утихли птичьи голоса, и лишь редкое воронье кар- 

канье, как бранное слово, вдруг царапнет душу. не утешит 

471

взор ни палая ржавчина листвы, ни хилые подгнившие грибы 

на проплешинах почвы. 

и даже весь обильно забрызганный веселым багрянцем 

клен не взбодрит, а лишь заставит тревожно вздрогнуть — 

как напоминание о правде бытия. 

нет больше облаков. Вместо них на весь небосвод — хму- 

рое, свинцово-серое нищенское покрывало, угрюмое и не- 

подвижное, готовое пасть первым снежком. 

— Федосеич! ну за что пушкин любил эту унылую пору? 

Где тут «очей очарованье»? А ведь доподлинно любил! Вон с 

каким восторгом описывал! Отчего все же так хорошо и нам 

бродить здесь, а? 

Мы принимаемся обсуждать эту актуальную тему. и по- 

степенно не вполне еще доступный нам трезвый взгляд на 

вещи позволяет приблизиться к разгадке. 

Осень леса — со всей ее прелью, гнилью и холодной ка- 

пелью, с омертвением и опустошенностью всего, кроме зеле- 

ни хвои, — не предвестник гибели. под покровом почернев- 

шей листвы, под мокрым мусором сброшенных на землю 

вчерашних нарядов уже залегли семена завтрашней жизни. 

на оголенных, лишенных убора черных ветвях уже притаи- 

лись чуть заметные почки. творец мудро наполнил их к зиме 

природным антифризом, они не лопнут от мороза. Минует 

суровое лютое время — и все вновь воспрянет, возродится 

и зацветет. Жизнь продолжается, господа! еще ничего не 

потеряно! 

именно это обещание отжившего, казалось бы, леса чуем 

мы душой и не поддаемся печали, невольно заражаемся раз- 

литой вокруг скрытой и твердой верой. 

О, как бы хотелось и нам, людям, знать, что осень нашей 

жизни столь же обманчива, что впереди снова весна и рас- 

цвет. но увы! 

не потому ли и пленяет нас даже невеселый осенний лес, 

более удачливый брат наш по жизни на этой планете?.. 

— ты не устал, Федосеич? Мы бродим уже часа два. 

— нет, Сеня, прекрасно дышится, — восхищается свояк. 

и мы шагаем дальше. 

472

ВМеСТО пОСЛеСЛОВИЯ ОТ ИЗДАТеЛЯ 

Интервью с С. Л. Ария

(Интервью с С. Л. Ария проводил директор Представительства   

Американской ассоциации юристов в РФ Глеб Глинка,   

и координатор программ Ассоциации Юлия Юркевич)

Наша  встреча  с  Семеном  Львовичем  Ария,  автором  

представленной книги, проходила в его квартире, в доме,  

расположенном в типично московском дворике. Мы пред- 

варительно  договорились  о  встрече,  а  также  примерно  

определили  круг  вопросов  и,  уютно  расположившись  у  

него  в  кабинете,  заставленном  книгами,  провели  интер- 

вью,  которое  скорее  можно  назвать  неторопливой  бе- 

седой. 

Мы,  с  согласия  автора,  добавили  к  нашим  вопросам  

его ответы из уже ранее опубликованных интервью.

— Семен Львович, вы как адвокат практикуете уже более  

60  лет.  Каковы  главные  изменения  в  институте  адвокатуры  

за последнее десятилетие?

— Кардинальных изменений внутри адвокатуры не про- 

исходило, более того, я осмелюсь полагать, что суть адвока- 

туры, ее социальная миссия не менялись две с половиной 

тысячи лет, со времен возникновения в Греции «профессио- 

нальных защитников в суде». Эту же миссию выполняли ад- 

вокаты все последующие годы. Менялось отношение к ней. У 

473 

меня на памяти времена, когда адвокатура подвергалась пе- 

риодическим чисткам, в тот период существовало положение 

об адвокатуре, в котором была 11-я статья, дававшая Мини- 

стерству юстиции право по своему усмотрению отчислять из 

адвокатуры нежелательных лиц. Создавалась партийно-про- 

курорская комиссия, которая вызывала всех адвокатов поо- 

чередно, и выгоняли из адвокатуры всех, кто не нравился, 

слишком смелых, морально неустойчивых, по их мнению, и 

т. п. В те времена адвокатура находилась под гнетом. Сейчас 

такого гнета нет. попытки взять адвокатуру под контроль 

предпринимаются и дальше, поэтому время от времени при- 

ходится обороняться. но такого, как раньше, не существует, 

я уже не говорю об угрозе ареста или заключения. А в прин- 

ципе я считаю, что адвокатура сейчас находится в доста- 

точно благоприятном состоянии, она прошла через довольно 

тяжелый период, когда ее заполнили недостойные люди, и 

сейчас она постепенно избавляется от них.

— Вы упомянули гнет, при котором приходилось работать  

в  советские  времена,  как  это  влияло  на  ваши  профессио- 

нальные  возможности  как  защитника,  иными  словами,  как  

можно было работать, чтобы избежать компромата на само- 

го себя?

— по общеуголовным делам работать можно было со- 

вершенно спокойно, дела разрешались зачастую правильно, 

исправлялись грубые ошибки, можно было смело защищать 

и произносить довольно рискованные речи. А вот по делам с 

политической подкладкой, там, где начинались дела об анти- 

советской агитации, нужно было быть очень осторожными и 

аккуратными.

—  Удалось  ли,  на  ваш  взгляд,  российской  системе  пра- 

восудия  перейти  от  розыскной  системы  (инквизиционного  

процесса) к состязательной системе?

— я хотел бы уточнить, вы, вероятно, имеете в виду пере- 

ход от закрытого процесса при отсутствии элемента состяза- 

тельности, когда обвинительная власть определяет, что пре- 

474

ступно, и, не получая никакого контрдовода, сама решает как 

карать? 

В российской системе, действительно, существовал за- 

крытый процесс, который заканчивался решением Особого 

совещания при нКВд СССр. никакой защиты там не было. я, 

кстати, держал в руках решение Особого совещания и знаю, 

как это оформлялось. я имел возможность познакомиться с 

решением Особого совещания по делу генерала Крюкова и 

его жены руслановой, третьим человеком в деле был Вале- 

рий трескин. их судили за то, что они вывезли из Германии 

огромное количество картин и здесь ими спекулировали. тре- 

скин был специалист по картинам. решение Особого совеща- 

ния оформлялось следующим образом: на одном листе было 

напечатано по двадцать или тридцать решений, каждое по 

две строчки. так вот, их строчку вырезали ножницами и при- 

шили в дело в качестве резюме. В отношении трескина было 

написано дословно следующее: «трескина Валерия Влади- 

мировича как подозрительного на шпионаж и за спекуляцию 

произведениями живописи приговорить к 5 годам исправи- 

тельно-трудовых лагерей», затем цифра пять была зачеркну- 

та кем-то карандашом и сверху, этим же карандашом было 

написано 10. Вот и все. Это решение Особого совещания за- 

вершало его уголовное дело. по времени это было в 49-м или 

50-м году. 

Вы спрашиваете, изменилось ли что-нибудь с тех пор? С 

тех пор, конечно, изменилось. Сейчас, по сути, инквизицион- 

ного процесса нет. Мне приходилось последние десять лет 

заниматься уголовными делами, которые расследовались 

только в федеральной прокуратуре. я сидел в кабинетах со 

следователями высшего следственного уровня: там были сле- 

дователи с генеральскими званиями, следователи, которые 

являлись государственными советниками. Это очень высокий 

уровень. так вот, адвокаты принимали участие во всех этапах 

процесса. другое дело, что, как правило, их доводы отверга- 

лись. но тем не менее адвокаты были везде, они имели воз- 

можность открыто высказывать свое мнение, обжаловать от- 

казы и т. д. то есть состязательное начало присутствовало. 

еще более активным было участие адвокатов при рассмотре- 

475

нии дел в гласных процессах. по сравнению с периодом со- 

ветской власти изменения очень существенные, а вот по срав- 

нению с моментом, когда началась судебная реформа, на мой 

взгляд, изменения незначительные.

— Повлияло ли на общую ситуацию в российском право- 

судии восстановление суда присяжных?

— Это, конечно, большой и очень важный шаг, поскольку 

присяжные — это голос народа, суд совести, не связанный 

никакими формальными моментами. Кроме процессуального 

закона, материальный закон там не работает, там только «по- 

совести» все решается. я считаю, что суд присяжных, одно из 

величайших достижений человеческой цивилизации. В Гре- 

ции, как известно, суд присяжных состоял из 500 человек, у 

нас 12. Сам факт, что допустили, наконец, суд присяжных, 

которого боялись как огня, это уже большой прогресс. но 

нужна поправка на ситуацию в россии, которая несколько 

осложняется тем обстоятельством, что люди не хотят идти в 

суд присяжными, они считают это занятие обременительным. 

К тому же сидение в больших процессах отнимает время и не 

оплачивается должным образом. присяжные доступны по- 

стороннему влиянию, тайна совещания присяжных абсолют- 

но не обеспечивается. Во время обсуждения дел присяжные 

находятся не в совещательной комнате, как это было в цар- 

ской россии, а ходят домой ночевать, уходят на выходные 

дни и, естественно общаются с людьми, которые высказыва- 

ют им свою точку зрения на дело, в котором они участвуют. В 

россии, к сожалению, не обеспечиваются полностью условия 

для нормальной работы суда присяжных.

—  К  переменам  в  правовой  системе,  произошедшим  в  

последнее время, можно отнести попытку разделить функции  

прокуратуры  и  следствия.  Насколько  эффективно  подобное  

разделение на ваш взгляд, в чем его причина?

— Это попытка удивительная и одной из ее причин, на мой 

взгляд, является то, что на прокуратуру распространилось 

частичное разложение, причем начиная с верхушки прокура- 

476

туры. Обнаружилось, что по таможенному делу первый за- 

меститель генерального прокурора давал указания, от кото- 

рых исходил очень «дурной запах». Желание изолировать 

следственный аппарат от воздействия со стороны верхушки 

прокуратуры для меня очень понятно. пока там сидит прин- 

ципиальный человек, бастрыкин, дело идет неплохо. Хотя я 

не думаю, что это выход из положения. посмотрим.

— Помогли ли все изменения в правовой системе преодо- 

леть «обвинительный уклон», искоренение которого и стало  

одной из причин реформы судебной системы?

— нет. Обвинительный уклон существует, это факт нео- 

споримый. причем грубый обвинительный уклон. и те меры, 

которые предпринимаются по совершенствованию системы, 

никакого отношения к обвинительному уклону не имеют. Об- 

винительный уклон — это настрой, тенденция, он в россии 

всегда был и будет. на память приходит анекдот о том, что 

«когда при начале разоружения пытались перевести россий- 

скую оборонную промышленность на производство швейных 

машин, даже после модернизации все равно получались 

только пулеметы».

—  В  таком  случае,  какие  меры  могли  бы  быть  предпри- 

няты для большего баланса в судебной системе?

— пожалуй, я бессильно разведу руками, мне нечего ска- 

зать в этой связи. по существу, обвинительный уклон объяс- 

няется многолетней работой государственной власти по его 

насаждению, это укоренилось в сознании всех действующих 

юристов до такой степени, что для борьбы с этим уклоном 

нужно менять само сознание. А для этого должно смениться 

поколение юристов.

— Если для России сейчас так характерен обвинительный  

уклон в правосудии, был ли он в дореволюционной России?

— Вероятно, был, но по другой причине. Сейчас обвини- 

тельный уклон вызван тенденцией государственной власти, 

ее воспитательной работой, а в царской россии существовал 

477

скорее профессиональный уклон. У работника обвинительной 

власти всегда неизбежно доминировала подозрительность и 

склонность к обвинению. В равной степени и у адвокатов су- 

ществовала профессиональная тенденция во всем сомне- 

ваться. правда, если тогда это носило профессиональный 

характер, то сейчас причины обвинительного уклона уже но- 

сят скорее системный характер.

— Согласны ли вы, что суд присяжных может повлиять на  

изменение обвинительного уклона?

— да, в какой-то мере, поскольку у присяжных обвини- 

тельного уклона нет.

—  В  настоящее  время  в  адвокатуре  сформировалась  

практика так называемых «карманных адвокатов». Мы будем  

признательны,  если  вы  сможете  высказать  свою  точку  зре- 

ния, по такому довольно «болезненному» для российской ад- 

вокатуры явлению.

— Как явления такой практики не знаю. если имеются в 

виду несколько адвокатов, демонстративно услужающих вла- 

сти (имена их на слуху), то считаю их поведение позорным, 

дискредитирующим профессию.

— Мы в данном случае под «карманным адвокатом» под- 

разумеваем  адвоката,  действующего  по  предварительному  

согласованию  со  следователем,  который,  образно  выража- 

ясь, находится «в кармане у следователя».

— Когда произошло заселение адвокатуры бывшими ра- 

ботниками следственной системы, которых оттуда выгоняли, 

это явление приняло массовый характер. данные адвокаты 

работали на прокуратуру. Сейчас этого нет, от них избави- 

лись. я этого не наблюдаю. 

— В перестроечные времена под лозунгом «долой моно- 

полию традиционных коллегий» Министерство юстиции ста- 

ло широко разрешать возникновение самостийных коллегий. 

туда хлынули люди, уволенные из правоохранительных ор- 

ганов то ли по профессиональной, то ли по нравственной 

478

непригодности; создавались адвокатские конторы, и на сегод- 

няшний день — я не могу хулить их целиком и полностью — 

там немало людей, которых надо гнать поганой метлой из ор- 

ганов правосудия.

(Отрывок из интервью, опубликованного в книге   

Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»,   

изданной в 2002 году) 

— Встречались ли вы в своей практике с коррупционно- 

стью судей?

— лично не сталкивался. но со слов знаю достоверно. В 

ряде случаев догадывался с высокой степенью вероятности. 

по делам, которые я вел, давали взятки или нет, мне неиз- 

вестно, но со слов и моих клиентов, и других адвокатов мне 

известны достоверные случаи, когда судьям платили за ре- 

зультат и по уголовным делам, и по гражданским.

—  Существовала  ли  подобная  практика  при  советской  

власти?

— была, но в меньшей степени.

— Даже при Сталине?

— да, я участвовал в двух огромных процессах, в кото- 

рых судили аппараты областных прокуратур. по первому про- 

цессу проходил практически полный состав аппарата след- 

ственного управления Московской областной прокуратуры. 

дело рассматривалось в Верховном Суде рСФСр. Второй 

процесс проходил в Средней Азии, где судили полностью весь 

аппарат ташкентской городской прокуратуры во главе с про- 

курором города туполевым. В Москве Верховный Суд СССр 

слушал дело Киевского нарсуда. В составе Киевского народ- 

ного суда было 12 участков. так вот, на скамье подсудимых 

сидело 11 судей, на одного не нашли материалов и он про- 

ходил по делу свидетелем. Это тоже было при Сталине. бра- 

ли взятки и тогда, да и сейчас берут. 

479

Мне в связи с этим вспомнился один случай, о котором я 

хотел бы рассказать. Много лет тому назад я защищал пред- 

седателя Верховного суда Узбекистана. его фамилия пулат- 

ходжаев, это был гордый и смелый человек. ему предъявили 

17 мелких эпизодов в получении взяток, подарками, которые 

приносили посетители, приходившие к нему на прием. для 

надежности дело слушала Военная коллегия Верховного 

Суда СССр. Он был оправдан по всем эпизодам, кроме двух, 

и ему дали 8 лет. дальше было следующее. его очень хотели 

выпустить. право его помилования было предоставлено пре- 

зидиуму Верховного Совета СССр. пулатходжаев отказался 

сам и категорически запретил своей жене подавать ходатай- 

ство о помиловании. Ходатайство, в итоге, было подано пред- 

седателем президиума Верховного Совета Узбекистана.

— В чем вы видите причину вала преступности, и в пер- 

вую очередь убийств, захлестнувших Россию?

— Страной десятки лет правил уголовный преступник, ис- 

треблявший собственный народ. Мало кто верил лживой про- 

паганде, но все видели творимые им дела. Страх и ненависть 

вытеснили из духовной жизни людей добрые начала. ничто, 

включая и чужую жизнь, стало не свято. и это очень надолго. 

народную душу изуродовали — в этом вижу причину. по 

официальной статистике две страны — юАр и россия, лиди- 

руют в мире по количеству убийств. для изменения ситуации 

должны пройти поколения и поколения. Чтобы народ снова 

стал духовным, смог избавиться от страшного наследия.

— Вы всегда ощущали (видели) моральное банкротство  

коммунизма?

— нет, не всегда. Когда был подростком, то верил не за- 

думываясь. прозрение пришло потом, когда понял, что лозун- 

ги не соответствуют действительности.

— В советское время сталинская конституция была свое- 

образной попыткой легитимизировать хотя бы видимое при- 

сутствие закона и порядка. Как вы могли бы оценить данное  

480

явление?  Ведь,  по  сути,  Сталин  мог  единолично  «вершить  

правосудие».

— Конституция 1936 года являлась не более чем пропа- 

гандистской маскировкой преступной тирании. Она являлась 

отражением особенности системы, которую создал Сталин. 

Система предусматривала внешнюю легитимность, пронизы- 

вавшую все сверху донизу. на нижнем уровне система пред- 

усматривала суд, причем народный суд, с выборностью су- 

дей. и подобными «народными» свойствами она обладала до 

самого верха. Ведь не существует ни одного решения о рас- 

стреле, которое было бы санкционировано лично Сталиным. 

решение обязательно было коллективное, с подписью Кали- 

нина, Молотова и других. Сталин страховал себя от упреков. 

и когда напал Гитлер, система, придуманная Сталиным еще 

до войны с Германией, обрела смысл. Сталин был в тот пери- 

од времени на волосок от открытого суда над ним, который 

ему обязательно бы устроил Гитлер. и тогда «коллективные 

решения» очень пригодились бы Сталину для защиты. А по- 

сле войны система работала уже по инерции, возможно, в тот 

период времени Сталин уже думал о своей роли в истории, 

поскольку считал себя исторической личностью. так я себе 

это представляю.

— Америку иногда называют страной, в которой сущест- 

вует переизбыток закона, она «зарегламентирована». В Рос- 

сии всегда была сильна роль личности, которая может многое  

посредством закона. Существует ли, на ваш взгляд, оптималь- 

ный, здоровый баланс между регламентом и личностью? Мож- 

но  ли  выделить  какие-то  основные,  базовые  положения  по- 

добного соотношения?

— я написал очень короткую формулу подобного балан- 

са и считаю ее удачной: Законность должна обеспечивать- 

ся  сочетанием  стабильности  системы  правовых  норм  с  

порядочностью и достоинством правоприменителей. ба- 

ланс в этом и должен выражаться. Во-первых, законы долж- 

ны быть стабильными. В Англии и в Америке, например, за- 

коны стабильные. В этих странах многими десятилетиями 

481

держатся устаревшие, даже заведомо устаревшие законы. В 

Англии, правда, это порой доходит до абсурда, когда действу- 

ют законы, принятые триста или двести лет назад. А в рос- 

сии, адвокат Астахов выступает в прессе и говорит о том, что 

закон — это живой организм, который должен развиваться. 

поэтому у нас закон можно поворачивать как угодно. Этим 

объясняется то безобразие, которое творится в Государст- 

венной думе. никто в стране не знает законности, более того, 

юристы сами не знают толком законов, поскольку они меня- 

ются чуть ли не каждый день.

—  Закон  является  отражением  нравственных  основ,  су- 

ществующих в человеческом сообществе, возникает вопрос  

о роли закона в обществе: может ли закон служить определе- 

нию «добра и зла»?

— я не совсем согласен с подобным утверждением. Кате- 

гории зла и добра чисто нравственные категории, а нрав- 

ственность неизмеримо шире закона, и поэтому закон при- 

дает обязательную форму только тем нравственным нормам, 

которые власть считает крайне необходимыми для себя, для 

поддержания своего владычества. иными словами, сущест- 

вует только узкая сфера нравственных норм, которые офор- 

мляются как закон. и при советской власти, и в капитали- 

стических государствах парламент только формально можно 

назвать голосом народа, поскольку законы в нем пишут про- 

фессиональные юристы, которые руководствуются отнюдь не 

общенародными интересами, а интересами узких групп — 

промышленников, финансистов.

— Закон выполняет две функции: осуществляет порядок  

и защищает личность, и роль адвоката как раз в реализации  

второй части этой задачи, согласны ли вы с подобным утверж- 

дением?

— Закон, как полагаю, направлен на защиту нужного вла- 

сти порядка от посягательств, на защиту личности от других 

личностей. Адвокатура необходима как для реализации этой 

второй функции закона, так и для защиты личности от дейст- 

482

вий государства. наибольшее количество судебных процес- 

сов касается обвинений, которые государство предъявляет 

личности, вот в этом противостоянии личность должна иметь 

рядом советчика и защитника, вот в этом и есть суть адво- 

катуры.

— Стало быть, главная задача адвоката в уголовном про- 

цессе  —  это  обеспечить  подзащитному  (а  в  потенциале,  не  

дай, конечно, Бог, каждому из нас) своего рода страховку от  

возможного  произвола  властей?  Чтобы  никто  не  мог  быть  

огульно обвинен и осужден.

— не только. Эта функция защиты актуальна, как прави- 

ло, в условиях тоталитарных режимов и при таком состоянии 

законности, когда следствие, прокуратура и даже суд бывают 

вынуждены выполнять определенный то ли политический, то 

ли коммерческий заказ. по мере развития государственности 

и правосудия возможностей для своеволия чиновников оста- 

ется все меньше. и на первый план выходит другая функция 

защиты — оказание людям помощи в реализации их консти- 

туционных и иных прав, о которых они могут и не догадывать- 

ся. например, о том, что никто не обязан свидетельствовать 

против самого себя или против близких родственников. или о 

том, что за данное правонарушение вообще нет уголовной 

ответственности. или что этот человек не подлежит ответст- 

венности ввиду своего возраста, или в связи с таким-то за- 

болеванием он не может отбывать наказание в виде лишения 

свободы... то есть в условиях нормального, не предвзятого 

правосудия задача адвоката — выявить все оправдывающие 

или смягчающие обстоятельства случившегося и тем самым 

способствовать вынесению законного и обоснованного су- 

дебного решения.

(Отрывок из интервью, опубликованного   

в журнале «Российский адвокат». 2004 г. № 5) 

—  Чем,  на  ваш  взгляд,  нынешнее  поколение  адвокатов  

отличается  от  предыдущего,  прошедшего  школу  советского  

права? 

483

— принципиального отличия нет. Адвокатура стала сме- 

лее. Она продолжает достойно выполнять свою социальную 

миссию. А в советское время на все давил страх. 

я знал адвоката, которого приговорили к расстрелу за 

вредительство в правосудии, но не успели расстрелять, по- 

скольку умер Сталин, это был Ицков. Это была очень инте- 

ресная личность, единственный человек, который участвовал 

в политических процессах. Он говорил в суде: «Это дело соз- 

дано врагами партии и советского государства». его осво- 

бодили, реабилитировали и восстановили в адвокатуре. на 

общем собрании городской коллегии адвокатов, когда на три- 

буну поднимался ицков, все дрожали, заранее зная, что он бу- 

дет говорить. Выходя на трибуну, он говорил буквально сле- 

дующее: «Вот тут сидит в президиуме заместитель министра 

юстиции такой-то, вы посмотрите, как он сидит, как он по-хо- 

зяйски заложил ногу за ногу, каким хозяином он тут себя чув- 

ствует». и заместитель министра тут же весь сжимался.

— Для читателей будет представлять несомненный инте- 

рес, если вы поделитесь с нами именами правоведов и юри- 

стов,  которые  своей  работой  и  практикой  оказали  наиболь- 

шее влияние на формирование вас как адвоката.

— я могу назвать эти имена, их было немало, глубоко 

уважаемых мною юристов. по-прежнему возвышается фигу- 

ра А. Ф. Кони как символ благородства в праве. из дореволю- 

ционных деятелей могут быть названы плевако, Спасович, 

Карабчевский, Винавер и вся плеяда корифеев присяжной 

адвокатуры: Андриевский, Урусов, Грузенберг. из советских, 

служивших мне примером, — Самсонов Василий Александро- 

вич, Миловидов, благоволина, Ватман, паркинсон иван ива- 

нович, Сергей Зурабов и другие. из современных юристов вы- 

соко ценю Вячеслава Михайловича лебедева, председателя 

Верховного суда рФ, который пользуется безусловным авто- 

ритетом, адвокатов Генри резника, Алексея Галоганова, юрия 

боровкова, которых я глубоко уважаю, и многих других коллег.

—  Развитие  и  личное,  и  профессиональное  немыслимо  

без влияния мировой литературы. Кого из классиков литера- 

туры вы выделяете для себя особо? 

484

— В мировой литературе много имен, которые оказали на 

меня глубокое воздействие. Вот стоит у меня на полке книга 

«Жизнь 12 цезарей» (Гай Светоний транквилл). полторы ты- 

сячи лет назад написано, а переиздают без остановки, чита- 

ешь как детективный роман. Вот стоит иосиф Флавий, два 

тома, «иудейские древности». я увлечен личностью бона- 

парта, это поразительная личность. О наполеоне в СССр пи- 

сали только два академика: сначала тарле, а потом его уче- 

ник Манфред. Казалось бы, что мог написать ученик после 

учителя, но он издал свой труд «наполеон бонапарт». Оказа- 

лась, что это неисчерпаемая биография. Затем появился 

Эмиль людвиг, который написал о наполеоне в совершенно 

ином ракурсе, он написал о наполеоне как о поэтической на- 

туре, о его поразительных взаимоотношениях с войсками. 

Мир человеческого духа столь обширен и столь богат, что 

можно только преклоняться перед Господом богом, который 

создал это чудо — человеческий разум. 

я очень люблю тютчева, всегда, когда езжу в отпуск, беру 

с собой его стихи. Многие стихи я перечитываю многократно. 

В плане глубины поэзии я чрезвычайно высоко ставлю поэта 

давида Самойлова. его стихи можно перечитывать и откры- 

вать каждый раз новый смысл. Очень люблю пушкина, он 

вне конкуренции, он далеко выходит за рамки поэзии, и его 

влияние на русскую культуру огромно. Что касается литера- 

торов-прозаиков, которые мне были доступны, то я люблю 

толстого, Чехова, вообще трудно перечислить всех, поскольку 

человеческая культура создала целую плеяду гениев, фор- 

мирующих культуру цивилизации.

—  Соблюдается  ли  преемственность  поколений?  Какие  

ориентиры можно выделить в этой связи?

— В российской адвокатуре с XIX века существуют тради- 

ции и принципы, на которые можно ориентироваться. я лично 

считаю, что в адвокатуре соблюдается преемственность по- 

колений. Во-первых, поддерживается сила авторитета из- 

вестных адвокатов. имена корифеев дореволюционной адво- 

катуры святы до сих пор. и во-вторых, адвокаты предыдущих 

485

поколений и довоенного времени, такие, как Коммодов, Каз- 

начеев, брауде, до сих пор пользуются глубоким уважением. 

если вы зайдете в конференц-зал президиума Городской 

коллегии адвокатов (г. Москвы), вы увидите на стенах поряд- 

ка 20 или 30 портретов известных российских адвокатов, в 

том числе советского времени. таким образом, положитель- 

ные принципы, которые существовали в адвокатуре, поддер- 

живаются до сих пор и способствуют принципиальности в 

работе нового поколения адвокатуры. 

486

ФедерАльнАя пАлАтА АдВОКАтОВ 

рОССийСКОй ФедерАции 

Федеральная палата адвокатов российской Федерации 

(ФпА) — институт адвокатского самоуправления, созданный в це- 

лях представительства и защиты интересов адвокатов в органах 

государственной власти, органах местного самоуправления, коор- 

динации деятельности адвокатских палат, обеспечения высокого 

уровня оказываемой адвокатами юридической помощи. 

ФпА — общероссийская негосударственная некоммерческая 

организация. Она объединяет более 80 адвокатских палат субъек- 

тов российской Федерации на основе обязательного членства. В 

адвокатские палаты субъектов рФ на основе обязательного член- 

ства входят все адвокаты соответствующего региона. 

ФпА образована по решению Всероссийского съезда адвока- 

тов 31 января 2003 года в соответствии с Федеральным законом 

«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в российской Федера- 

ции» от 31 мая 2002 года (далее — Закон об адвокатской деятель- 

ности). Этот Закон закрепил статус адвокатуры как независимой 

самоуправляемой организации, обеспечил ее организационное 

единство на всей территории россии. 

ФпА представляет интересы адвокатов и адвокатских палат 

субъектов рФ в отношениях с федеральными органами государст- 

венной власти при решении вопросов, затрагивающих интересы 

адвокатского сообщества, в том числе вопросов, связанных с вы- 

делением средств федерального бюджета на оплату труда адвока- 

тов в уголовном судопроизводстве по назначению органов дозна- 

ния, следствия и суда. 

решения ФпА и ее органов, принятые в пределах их компетен- 

ции, обязательны для всех адвокатских палат и адвокатов. 

Москва, Сивцев Вражек, 43 

тел.: (495) 787-28-35 

факс: (495) 787-28-35 

e-mail: advpalata@mail.ru 

http://www.fparf.ru 

МедАль 

«ЗА дУХОВнОе СлУЖение 

АдВОКАтСКОМУ СООбЩеСтВУ рОССии» 

иМ. С. л. Арии 

Медаль учреждена в декабре 

2008 года по инициативе ад- 

вокатского сообщества Мо- 

сковской области при под- 

держке Федерального союза 

адвокатов россии, Федераль- 

ной палаты адвокатов россий- 

ской Федерации и иных орга- 

низаций, заинтересованных в 

развитии института адвокату- 

ры. Медаль является знаком 

общественного признания и 

уважения гражданского и ад- 

вокатского сообщества рос- 

сии. раз в три года медалью 

награждаются адвокаты и 

иные лица за выдающийся 

вклад в повышение престижа 

адвокатуры, подвижническое 

служение во благо общества 

россии, чья профессиональ- 

ная и общественная деятельность способствует укреплению и про- 

цветанию гражданского сообщества, росту духовных связей, за 

создание научных трудов в области нравственных и правовых основ 

организации общества и государства, а также за создание лите- 

ратурных произведений, утверждающих любовь и милосердие к 

ближнему. 

3-издание  настоящей  книги  подготовлено  Американской  ассоциаций  

юристов совместно с Федеральной Палатой Адвокатов РФ и Адвокат- 

ской  Палатой  Московской  области  в  рамках  реализации  проекта  

«Правовое  партнерство»,  финансируемого  Американским  Агентством  

по  Международному  Развитию  (USAID).  Палата  представителей  и  

Совет управляющих Американской ассоциации юристов не несут ответ- 

ственность за содержание данного издания. Содержащиеся в издании  

взгляды выражают исключительно позицию автора, которая может не  

совпадать с мнением Американской ассоциации юристов. Американская  

ассоциация  юристов  несет  ответственность  за  данное  издание,  при  

этом  изложенные  в  нем  взгляды  могут  не  совпадать  со  взглядами  

Агентства США по Международному Развитию. 

Ария Семен Львович 

ЖИЗНЬ АДВОКАТА

Выпускающий редактор Ю. Ю. Юркевич

Компьютерная верстка Е. А. Лабуренко

подписано в печать 11.01.10 

Формат 60x90 1/16. бумага офсетная 

печать офсетная. Усл. печ. л. 30,63 

тираж 5500 экз. Заказ № ___ 

Отпечатано в типографии ООО «Гименей» 

180007, г. псков, рижский пр., 5/12, тел.: (8112) 73-85-69